Пески

Утром ничто не напоминало о буре. Светило солнце, слабый ветерок дул в лицо, принося хоть какую-то прохладу. Лишь наметенный к подножию скал песок напоминал, что произошедшее ночью не сон. Ангмар с силой хлестал илу по бокам, заставляя бежать быстрее. Он привычно ехал впереди и не оглядывался на остальных. Временами Шухав равнялся с ним, но благоразумно молчал. Он служил Ангмару не первый год и прекрасно читал его настроение. Этим утром Ангмар был не в духе. Ему всю ночь снились кошмары, и теперь он мог взорваться от одного неосторожного слова. К счастью даже Иллан понял, что сегодня лучше не докучать ему. Ангмар понимал, что нужно замедлить шаг, иначе илу скоро выбьется из сил, но не мог заставить себя остановиться. Хотелось избавиться от мыслей, забыть о снах, но не получалось – так же как и отвлечься. Однообразие пейзажа выводило из себя, песок вокруг возвращал к прошедшему дню. Ангмар задавался вопросом, сколько раз все это видел Иллан, раз научился предсказывать бурю заранее. Вопросы… Ангмар пытался понять Иллана, быть с ним мягче, но каждый раз натыкался на глухую стену. Это раздражало. Ангмар привык, что все ищут его расположения и считают за счастье, если он одаривает кого-то своим вниманием. С Илланом все было не так. Каждый раз, когда Ангмар решал, что не выход враждовать с Проводником, от которого, возможно, будет зависеть его жизнь, он получал плевок в лицо. Неуважение, хамство, граничащее с безрассудством, – порой забавно, но Иллан не чувствовал, когда нужно остановиться. Он мог предсказать бурю, но не последствия собственных слов. В последнюю их стычку Ангмар чуть не перерезал ему горло, но почему-то сдержался. Да, убивать Проводника глупо, но его остановило не это. Было в Иллане что-то, в чем еще предстояло разобраться. Ангмар чувствовал, что изменяет себе. В первый раз это случилось в Таэс-Эр, когда он пощадил Саила. Тогда, на площади, чувствуя взгляд Иллана, он не мог поступить иначе, ругал себя за слабость, но пошел на поводу у чувств. Теперь поздно что-то менять и срываться на Иллане тоже не выход. Мысль пересечь Пески уже не казалась такой привлекательной. Теперь Ангмар хотел как можно скорее добраться до цели, раз уж не имел возможности повернуть назад. Он гнал илу почти непрерывно, останавливаясь лишь для того, чтобы напоить животное. К сожалению, идти по пустыне ночью было нельзя, приходилось устраиваться на ночлег. Ангмар почти ненавидел эти мгновения, уже третью ночь его не отпускали кошмары. Он считал, что все в прошлом, научился не вздрагивать, уже давно не просыпался в холодном поту, однако сны вернулись. Укутываясь в плащ на очередной стоянке, Ангмар надеялся, что на этот раз не придется сжимать кулаки и сдерживаться, но ночью все повторилось. Сны были до отвращения настоящими, все будто происходило наяву. Потрескавшаяся от засухи безжизненная земля – Ангмар ощущал ее жар босыми ногами. Пусто вокруг, лишь впереди маячил неясный силуэт. Ангмар не мог разглядеть, но знал, кто это. Старуха являлась ему и в других снах. Иногда он мог разглядеть пожелтевшее морщинистое лицо с темными пятнами, порой она показывала лишь сухую руку со скрюченными пальцами. Большой и указательный пальцы срослись и выглядели особенно жутко. – Смерть придет за тобой. Смерть… «Проклят», – вторило ей эхо. Ангмар не мог заставить ее замолчать, так же как и не мог проснуться. Будто что-то удерживало, затягивало, и он слышал страшные слова снова и снова. Ощутив прикосновение, Ангмар резко открыл глаза. Тело проснулось быстрее, чем он сумел что-то понять. Иллан морщился, но терпел, пока Ангмар массировал его запястье – он не рассчитал силы и едва не сломал ему руку. – Что ты делаешь? – поинтересовался Ангмар, давая знать вставшему Шухаву, что волноваться не о чем. – Ничего, – ответил Иллан, освободив руку и отведя взгляд. Было видно, что он лгал. – Поэтому ты сидишь здесь, а не на своем месте? – Я искал Цви. – Еще одна ложь. – Плохие сны? – С чего ты взял? – Ангмар был уверен, что не говорил во сне. – Несколько дней… – продолжил Иллан, не спеша уходить. – Все хорошо? – Ангмар недоуменно на него посмотрел. – Может, ты решил меня задушить, пока я сплю? – Да. Хорошо. – Иллан словно отвечал своим мыслям. Через мгновение он встрепенулся. – Что?.. – Зачем ты пришел? – повторил Ангмар. – Я не… – Иллан усмехнулся. – Наверное, ты хотел досмотреть кошмар, а я вмешался… Прости. Ангмар сжал губы. Досматривать он ничего не хотел, к тому же сны обычно обрывались ничем. – Откуда ты знаешь про кошмар? Я не говорил об этом. – Так мне показалось. – Иллан встал, потирая руку. – Подожди. – Ангмар схватил его за одежду. Было неловко, но... – Спасибо. – За что? Я ничего не сделал. А если бы сделал, твои солдаты изрубили бы меня саблями. – Ты разбудил меня, этого достаточно. – Надеюсь, что так, – помолчав, отозвался Иллан. – Они не сделают этого без моего приказа. И все-таки... Цви лежит на твоей подстилке, ты встал не из-за него. – Какое тебе… – Иллан резко замолчал. – Какое это имеет значение? – Это касается меня, тебе так не кажется? Ты какой-то сам не свой. Казалось, Иллан хотел уйти, но почему-то медлил, стоя рядом с Ангмаром. – Из-за этих кошмаров… – сказал Иллан неохотно. – Из-за них будет трудно идти через Пески. – Останься. – Ангмар потянул его за руку, заставляя сесть. – Что ты знаешь о моих кошмарах и... откуда? Он ничего не понимал, Иллан же явно знал больше, чем говорил. – Ничего я не знаю. Откуда мне знать, что за кошмары снятся айширам, – усмехнулся Иллан, но как-то неуверенно. – Ты лжешь. – Я не знаю, как объяснить! – Не нужно видеть в темноте, чтобы понять – это разозлило Иллана. – Не кричи, – попросил Ангмар. – Скажи как есть, я попытаюсь понять. Что бы ни сказал Иллан, это будет лучше, чем теряться в догадках. – Я не знаю… – Иллан отвернулся, продолжив глухо: – Я слышу, нет… скорее чувствую. – Что именно? Меня? – Кошмары. – Вот как... – протянул Ангмар, хотя и не понял ничего. – Чьи-то еще? Ты всегда это чувствуешь? – Нет. И я не хочу об этом говорить. Утром мы тронемся дальше, а сейчас нужно поспать. – Хорошо. – Все равно бесполезно пытаться добиться чего-то от Иллана. Он вел себя странно, но, похоже, и сам был обеспокоен этим. – Сделаем вид, что ты просто хотел лечь со мной. Ангмар ухмыльнулся, притянув Иллана к себе. – Давай, Проводник, айшир тебя согреет. Перевести все в шутку и забыть – пусть до следующей ночи, но не вспоминать о том, что было во сне. Ангмару не раз это удавалось, и сейчас ничего не изменилось. – Предпочту согреть Цви, – сказал Иллан, вставая. – Сбегаешь? – Ангмар не стал его удерживать. – Попробуй. Отходя, Иллан обернулся и посмотрел на Ангмара, но не остановился. Он вернулся к себе и долго ворочался, устраиваясь поудобнее. Ангмар не отрывал от него глаз, пока он не затих. Странный разговор, странное поведение Иллана. Ангмар размышлял об этом, но так и не пришел к какому-то выводу. Вскоре он и сам уснул, а утром было не до ночных переживаний и снов. Идти становилось все тяжелее, жара изматывала, а ночи не приносили покоя и отдыха. Кошмары не отпускали. Ангмар старался вовсе не спать, стал раздражительным и порой еле сдерживал беспричинные упреки, готовые сорваться с языка. Шухав и солдаты держались на почтительном расстоянии, и даже Иллан не подходил, смекнув, что лучше сейчас его не трогать. Молчание угнетало еще больше, но Ангмар мог сорвать свою злость лишь на илу, которого едва не загнал на третий день. Эшвар остался далеко позади. Они вступили на земли, лежавшие на границе Айша, – за ними начинались Пески. Казалось, Ангмар узнавал места – скалы, кустарник, даже песок – именно здесь сто двадцать лун назад обитали самые свирепые и непримиримые племена вашалов. Видит небо, он пытался найти мирное решение, которое устроило бы всех, но тщетно. Они не хотели перемен, не хотели власти над собой и сопротивлялись до последней капли крови. Война была отчаянной. Ангмар потерял лучших солдат и сам едва не лишился жизни. Стойбища выжгли, древние храмы разрушили. Песок пропитался кровью, а воздух наполнился стонами боли. Падальщики кружили над ними перед каждой схваткой и не ошибались – после битвы всегда было чем поживиться. Ангмар думал воздвигнуть здесь город, который затмил бы своим великолепием все виданное им ранее, но, казалось, сами души старых вашалов оберегали эти места, охраняя покой родных земель. Ангмар обратил взор на север, сделав Эшвар сердцем своей империи. Он хотел вернуться сюда победителем, сделать то, что не удавалось ни одному правителю, но… Ангмар мог сказать, что эти земли принадлежат айширу, и только. Безжизненная пустыня с горсткой кочующих племен по-настоящему принадлежали лишь самим себе. Ветер разносил звук голосов, тонувших в жарком воздухе. Солнце не щадило никого, даже айшира. Только Проводники чувствовали себя все лучше, словно вернулись домой. Ангмар подмечал незначительные перемены: Кадай воспрял духом, а Иллан стал вести себя уверенней. Днем он не замечал Ангмара, будто тот был пустым местом – песчинкой, каких вокруг тысячи, и только ночью, просыпаясь от очередного кошмара, Ангмар неизменно натыкался на взгляд его светлых глаз. Он не знал, каким образом Иллан чует его состояние, угадывает минуты бодрствования. Порой казалось, что именно он виновен в кошмарах. Ангмар готов был в это поверить, если бы не видел подобных снов раньше. Иллан никогда не скрывал ненависти, но он словно чувствовал состояние Ангмара, читая в его душе беспокойство и страх. – Чего ты смотришь?! – Ангмар не выдержал, увидев Иллана рядом с собой, когда в очередной раз проснулся посреди ночи. Костер давно погас, тлели лишь угли, давая неясный свет. Чуть поодаль на мгновение встрепенулся солдат-часовой. От окрика Иллан вздрогнул; помедлив, встал и собрался, видимо, уйти подальше. Ангмар не собирался его отпускать, надоело строить догадки – он хотел услышать ответы. – Отвечай, когда я с тобой разговариваю. – Ангмар тоже поднялся и схватил его за плечи, не давая уйти. – Я задумался, прости. – Иллан отвел глаза. – Каждую ночь, – сказал Ангмар, встряхивая его. – Каждую ночь ты смотришь. Может, все это из-за тебя? Отвечай. – Возможно. – На этот раз Иллан посмотрел ему прямо в глаза – упрямство так и сквозило в его взгляде. – Я не понимаю, из-за чего это происходит, поэтому не требуй объяснений – все равно не смогу ответить. Или ты боишься меня? – Боюсь? – Ангмар усмехнулся. – Мне неведом страх, Проводник. А твой взгляд… Я могу истолковать его как желание и тогда – берегись. – Что это значит? – Я могу исполнить его. Иллан смотрел недоверчиво и без малейшей усмешки. – Может, айширу выколоть ничтожному Проводнику глаза, чтобы он больше не смел смотреть на него? – Тон Иллан был холоден и бесстрастен. В нем не было ни капли юмора. Ангмар даже не видел, чтобы он улыбался. Возможно, Иллан вел себя так настороженно только в его присутствии, кто знает… – Может быть… – задумчиво протянул Ангмар. – Если это единственный способ, а может, мы отыщем еще один… Он ухмыльнулся собственным мыслям. Безумие, но под покровом ночи дозволено все. Ангмар притянул к себе Иллана и коснулся его губ в поцелуе. Он ожидал чего угодно – укуса, криков или удара – но Иллан просто стоял, даже глаз не закрыв. – Айшир, кажется, забыл, где находится, – сказал он через несколько секунд и, отстранившись, вернулся на место подле Кадая. – Ты такой же безжизненный, как и песок вокруг, – бросил ему Ангмар. Он оскорбился. Иллан повел себя так, словно ничего не произошло, словно его каждый день целовали правители. – Зато пустыня честнее тебя, айшир, – отозвался Иллан из темноты. – Пустыня, не ты. Ангмар лег и, укрывшись плащом, отвернулся, чтобы не видеть Иллана. Он жалел о своей выходке, о том, что опустился так низко. Хотел уязвить, но кому сделал хуже? Теперь проклятый Проводник будет считать, что ему все дозволено! В груди бушевали разные чувства, мучили, не находя выхода. Уязвленная гордость, злость и желание сбить спесь. Хотелось заставить Иллана корчиться от боли или удовольствия. Пожалуй, последнее принесло бы ему больше страданий. Ангмар провел пальцами по губам. Поцелуй… Прикосновение к Иллану принесло странные ощущения. Ангмар пытался сравнить их с тем, что испытывал ранее, но это ничего не дало. Жесткие обветренные губы, колкая щетина – необычно. Ангмар привык к мягкой податливости шелковистой коже, но не испытал отвращения и теперь не мог не думать об этом. Вскоре мысли окончательно спутались, и Ангмар не заметил, как провалился в сон. Он так и проспал до утра, без сновидений и кошмаров – впервые за последние дни. * * * Солдаты негромко переговаривались. Кадай сидел рядом с Шухавом и о чем-то его расспрашивал. Ангмар уже не первый раз заставал их за разговорами. Мальчишка, сторонившийся всех поначалу, теперь все чаще сидел в седле Шухава, а не Иллана. Однако переменилось не только его поведение. Хмурый и молчаливый Шухав, старый воин, не показывающий чувств, становился все разговорчивей. Ангмар не слышал, о чем они говорили, но видел, как Кадаю раз за разом удается вытянуть из него ответ. Забавно, что Иллан не возражал, ведь он так возмущался, когда Ангмар приблизил к себе мальчишку. Ангмар посмотрел на него. Иллан возился с Цви, перебирал свои вещи и подчеркнуто не обращал внимания на Ангмара. Пустое место – вот, чем был для него айшир. Словно подслушав его мысли, Иллан повернул голову и несколько секунд смотрел на Ангмара. Показалось, что он колеблется, – неловкая поза, пробегающие по лицу отголоски неясных чувств… Но затем Иллан, отвернувшись, продолжил свое занятие. Скорый завтрак, несколько минут на то, чтобы собрать вещи и оседлать илу, и они снова двинулись в путь. Ангмар впереди, за ним молчаливой тенью следовал Иллан, дальше Шухав с Кадаем и солдаты. Так прошло еще три долгих дня и ночи, наполненных бессонницей. К вечеру четвертого дня они подошли к стойбищу вашалов. Нужно было набрать воды и подготовиться к переходу через Пески – так объяснил Иллан. Отсветы костров влекли к себе в непроглядной ночи. Хотелось согреться в их тепле, отдохнуть от жаркого дня. Илу нетерпеливо покрикивали, переступая лапами по остывающему песку. – Будь начеку, Шухав, – негромко сказал Ангмар, когда они подошли ближе. Он понимал, что не все забыли о событиях десятилетней давности, кое-кто из вашалов до сих пор не признавал его власти. В любом случае, расслабляться нельзя, и если бы не подошедшие к концу запасы воды, они бы заночевали как всегда – под открытым небом. – Да, мой айшир. – Не надо. – Ангмар покачал головой. – Эти люди не должны знать, кто я. Скажи остальным – сегодня никаких «айширов». И попроси у вашалов разрешения переночевать в их стойбище. Шухав кивнул и отправился выполнять поручения. Ангмар и остальные спешились неподалеку от стоянки вашалов и принялись ждать. Прошло достаточно времени, чтобы Ангмар начал терять терпение, прежде чем Шухав вернулся в сопровождении какого-то старика. Он внимательно всех оглядел, остановив взгляд на Иллане. Лицо старика переменилось, и он сделал шаг назад. – Мы мирные люди и не принимаем солдат, – прокряхтел он. – Но Проводнику отказать не можем, таков закон Песков. – Утром мы уйдем, – сказал Иллан. Старик кивнул и поковылял обратно. – Не ожидал, что Проводникам открыты все двери. – Ангмар посмотрел на него, но на лице Иллана не отразилось чувств. – Они просто боятся, что если откажут, на их головы падет проклятие, неудачи и все остальное, о чем обычно шепчутся у костра. – Полагаю, это придумали сами Проводники? – Я так не думаю. – Иллан сжал губы. – В своих неудачах люди готовы винить кого угодно. – Это была шутка, Иллан, не стоит воспринимать все так серьезно. Ангмар опустил ладонь на его плечо, но, кажется, сделал этим только хуже. Иллан скривился, будто у него что-то сильно болело, и одним текучим движением ушел в сторону. – Нам стоит поспешить, – сказал Иллан. Солдаты поили животных и набирали воду в дорогу. Шухав и Кадай занялись нехитрым ужином, а Ангмар сидел у костра, наблюдая за вашалами. Темнота превращала людей в неясные фигуры. На песке плясали длинные тени. Шепот взрослых и голоса детей смешивались, взрезая тишину будто кинжал. В эту ночь под звездами Пустыни было слишком многолюдно, и Ангмар заранее знал, что не сомкнет глаз. Рядом на песок опустился Иллан. Он наполнил фляжку и убрал ее в узел. – У Шухава есть семья? – спросил он без предисловий. Ангмар посмотрел на него и вновь перевел взгляд на языки пламени. С чего Иллан решил заговорить? За все время, что они знакомы, Ангмару едва ли удалось вытянуть из него десяток фраз. Проводник предпочитал отмалчиваться, выказывая презрение, так почему Ангмар должен отвечать на его вопросы? – Мне нужно знать, – с нажимом сказал Иллан. – Так спроси у него, – отозвался Ангмар. – Почему ты решил заговорить со мной, тебе же это неприятно? – Да, но у кого еще мне спрашивать такое. – Не хочешь у Шухава, спроси у своего мальчишки. – Ангмар усмехнулся. – Он наверняка тебе ответит. Иллан смотрел в сторону, где в темноте у колодца суетились солдаты. Где-то там были и Кадай с Шухавом. – Из-за него я и спрашиваю. – Иллан кинул взгляд на Ангмара и тут же отвел его. – Не стоило. – Боишься? Нужно было промолчать, но Ангмар не сдержался. – У Шухава нет сераля, не беспокойся. – Я спрашивал не об этом. – Так скажи прямо, чего ты хочешь. – Убедиться… – Иллан замолчал. – Я сам не знаю. Завтра мы ступим на Пути. Нужно оставить сомнения и страхи здесь. – Ты сумасшедший, знаешь? – На этот раз Ангмар честно сказал то, что думал. – Возможно, немного, – улыбнулся Иллан. – Надо же как-то приспосабливаться. Но ты просто не видел Путей, иначе не говорил бы так уверенно. Ты боишься чего-нибудь, айшир? – вдруг спросил он. Ангмар задержал взгляд на его улыбке и не сразу понял вопрос. – Нет. – Ответ прозвучал резче, чем требовалось, но Ангмар хотел закрыть эту тему. – У Шухава есть сын, ему десять. Жена Шухава родила, когда он получил свои шрамы в битве на северных границах. Увидеть сына он смог лишь через год, тогда же и узнал, что она умерла при родах. – Не лги сейчас, Ангмар, это важно и может стоить нам жизней. – Это правда, – фыркнул Ангмар. – Мальчишку зовут Амал, он послушный ребенок, не испорченный заботами матери, – она умерла, когда он родился. – Я не о том, – сказал Иллан после недолгого замешательства. – Но ты спрашивал об этом. – Ангмар пожал плечами. – Он не обидит Кадая и поймет, если ты скажешь отстать от мальчишки. – Кажется, Кадай не возражает… – А ты? Тебе не нравилось, когда мальчишка был со мной. – Здесь все иначе. И я… он… – Иллан моргнул, с трудом оторвав взгляд от языков пламени. – Кадай должен жить своей жизнью. – Понятно, Проводник. Ты просто ревновал меня. Ангмар усмехнулся, заранее зная, что его шутку вновь не поймут. Иллан ощетинится, что-то пробубнит и уйдет – так случалось каждый раз, он уже привык. – Это даже не смешно, потому что немыслимо, – отозвался Иллан, поворошив угли. Из костра взметнулся сноп искр. – Я не хочу вмешиваться в чужие судьбы, – проговорил Иллан тихо. – Так не бывает. – Ангмар покачал головой, вновь став серьезным. – Ты меняешь судьбу каждого, с кем сводит тебя жизнь. Например... Ты ведешь меня через Пески – кто знает, что меня там ожидает, и что было бы, не притащи Сафир тебя во дворец. – Ты нашел бы другого Проводника. – Иллан пожал плечами. – Возможно. Что будешь делать, если Кадай захочет уйти с нами? Иллан не ответил сразу и сказал только через несколько минут: – Отпущу. – А может... – Ангмар не знал, зачем говорит все это. Ему не было дела до переживаний Иллана, тем более его не касалась судьба мальчишки, но... Иллан выглядел слишком подавленным, чтобы издеваться над ним или бросить в таком состоянии. – Ты можешь пойти с ним. Иллан уставился на него в изумлении. – Куда? – В Эшвар, почему нет? Сколько ты еще будешь ходить по Пескам? – Пока не решу остаться там. – Ты?.. – По телу пробежал холод, отчего-то сменившийся злостью. Ангмар схватил Иллана за плечо, стискивая до боли. – Что ты несешь? – прошипел он. – Столько людей борется за жизнь, а ты вот так?.. Слов не было, лишь желание встряхнуть Иллана как следует, чтобы вытрясти всю эту дурь и не слышать в его голосе такой убежденности. Ангмар воевал, не раз находился на волосок от смерти, но всегда зубами вырывал право сделать еще один вдох, стремясь доказать, что он сам хозяин своей жизни. Иллан не имел права говорить такие вещи, он просто не мог... – Это мои убеждения и я им следую. – Иллан поморщился, но не тронул Ангмара. – Как, ты думаешь, умирают Проводники? – Так же, как и все остальные, если они не идиоты, выжившие из ума. Не хочешь жить? Так сунься в петлю прямо сейчас, чего ты ждешь? – Я хочу жить. От этих слов Ангмар почему-то расслабился. Он провел по плечу Иллана пальцами, словно извиняясь за причиненную боль. Глупо. – Значит, живи и не заикайся о глупостях. Не при мне, ясно? – Мы и так почти не разговариваем, – напомнил Иллан, и Ангмару почудился укор в его голосе. – И кто в этом виноват? Ты сам не хочешь общаться с ненавистным айширом. – Мне все равно приходится. – Можешь не утруждаться. Ангмар отпустил его и вернулся на прежнее место. Вспышка гнева прошла, уступив место недоумению – что же он творил еще минуту назад? Слова Иллана не должны были его коснуться. Пусть Проводник собрался умереть в Песках или где-то еще, у Ангмара своя жизнь и проблемы, которые некому решать кроме него. Они так и сидели в молчании. Иллан не двигался, хотя мог подсесть ко второму костру. Он неотрывно смотрел на огонь и выглядел при этом так, словно прощался с жизнью. Ангмару тоже стало не по себе. – Что там с Песками? – спросил он, чтобы разрушить повисшую тишину. – У тебя же нет страхов, значит, все будет хорошо. Сильным людям всегда труднее на Путях. – А что если... – Ангмар запнулся, размышляя, стоит ли продолжать. Стоит. Он ведь мог спросить просто так? – Что если есть? – Тебе придется столкнуться с ними лицом к лицу, – бесстрастно сказал Иллан, поежившись. – Зря ты не веришь в судьбу – это помогает. Ангмар невольно вздрогнул. Он предпочитал сталкиваться с живыми противниками, что до всего остального – снов с него было достаточно. – Даже если судьба уготовила смерть? Кому-то, возможно, и помогает. Легко верить во что-то хорошее, но у Ангмара не было такой возможности. – Смерть естественна, она всегда приходит в конце. Или раньше, если не повезет. – Иллан повернулся, и Ангмар увидел в его глазах отсветы костра. – Есть и такие, кому Пути открывают свои секреты. Тогда люди меняются, не могут жить как раньше. Но мне кажется, ты не такой. Слишком твердо стоишь на ногах. – Я бы хотел узнать твои секреты, – отозвался Ангмар, не отводя от него взгляда. Ему не было дела до Путей. Добраться до Сараса и вернуться обратно – все, чего он хотел. Иллан казался куда интересней: мрачный и нелюдимый, он привлекал внимание, его хотелось понять, разгадать. – У меня нет секретов, – улыбнулся Иллан. – По крайне мере, их не больше, чем у других Проводников. – Возможно. – Губы Ангмара тоже невольно растянулись в улыбке. – Но ты единственный Проводник, которого мне довелось встречать. – Неужели всесильному айширу никогда не хотелось подчинить себе все земли, что лежат за Песками? – Это невозможно, – отозвался Ангмар. Когда-то, будучи глупым юнцом, он жаждал этого, но быстро понял: некоторые вещи неподвластны даже айширу. – Скажи, ты ненавидишь меня, потому что я айшир? Если бы я был простым человеком, ты бы вел себя так же? – Скорее всего, – осторожно сказал Иллан. – Я думал, тебе нет до этого дела. Ведь так? Правитель не задумывается о каждом недовольном подданном, иначе он может сойти с ума. От колодца донесся смех Кадая, и Ангмар невольно посмотрел в ту сторону. Мальчишка облил водой Шухава – случайно или нет, кто знает. И теперь Кадай веселился, глядя, как тот отряхивается. – Мне интересны причины, – вернулся к разговору Ангмар. – Обычно ненависть рождает страх, но ты меня не боишься. Так почему? – Мой наставник сказал однажды, что страх рождает ненависть. Но кто говорил, что я тебя ненавижу? Ненависть – слишком сильное слово. – И что же ты чувствуешь, если не ненависть? Иллан пожал плечами. – Раздражение? – Презрение. – Ангмар усмехнулся. – Ты не хочешь со мной разговаривать и тебе не нравятся мои глаза. – Мне и города тоже не нравятся, – буркнул Иллан. Ангмар рассмеялся и поманил к себе Цви. Дракон неплохо освоился и даже иногда разрешал брать себя на руки. – И поцелуи. Ангмар погладил Цви и скормил ему остатки фруктов. – А твой дракон от меня в восторге, – самодовольно заметил он. – Между людьми, – сказал Иллан, – должно быть… что-то. Только тогда один человек может касаться другого, как себя. – Что, например? – Ангмару на самом деле было интересно. Цви, довольно урча, слегка неуклюже посеменил к Иллану и забрался к нему на колени. Застыл там, словно каменное изваяние, и прикрыл глаза. Иллан погладил его по спине. – Желание, страсть… – Иллан отвечал будто на уроке. – То, что называют, любовью. Если с первыми двумя утверждениями Ангмар согласился бы, то последнее вызвало недоумение. Неужели Иллан верил во все это? – И сколько раз у тебя было по любви? Если бы Ангмар смотрел на вещи так же, как Иллан, то ни сераля, ни детей у него бы сейчас не было. Казалось, будто даже в полутьме видно, что Иллан покраснел. Он продолжал легонько гладить Цви и не смотрел на Ангмара. – Ни разу, – сделал вывод Ангмар. В это верилось с трудом, но если представить, какую жизнь вел Иллан, вспомнить его характер – ничего удивительного. – Неужели тебе никогда не хотелось? – Не так, как тебе, – отрезал Иллан. – Как скажешь. Разговор снова зашел в тупик, а с Илланом и невозможно иначе. – Прости, я всего лишь пытался объяснить. – Знаешь, – Ангмар вновь усмехнулся, – сегодня ты не перестаешь меня удивлять. Столько слов, еще и извинения... – Это была случайность, – поддержал его тон Иллан. – Хорошая... – Ангмар не договорил – ему помешал Кадай. Мальчишка отстал от Шухава и теперь устроился под боком у Иллана, забрав у него Цви и прижав к груди. Продолжать о чем-то говорить не имело смысла. Ангмар лег, думая о привычных уже кошмарах. Иллан кинул на него нечитаемый взгляд и тоже укутался в плащ. Ночь была необычайно тиха, вашалы успокоили детей, разошлись по шатрам и, казалось, боялись даже шептаться. Ангмар заложил за голову руки и смотрел на небо перед собой, отыскивая знакомые созвездия. Когда-то о них ему рассказывала мать, но он мало что помнил. Тогда Ангмара больше волновали тренировки с деревянным мечом, нежели легенды и россказни матери. Стало интересно, знает ли Иллан что-нибудь об этих звездах. Ангмар посмотрел в его сторону, но остался лежать на месте. Будить его из-за глупых вопросов он не стал бы и так и пролежал, роясь в уголках собственной памяти. * * * Утро медленно вступало в свои права. Сначала небо посерело, затем появились яркие краски. С первыми лучами солнца Ангмар поднялся и приказал Шухаву собираться в дорогу. Он не хотел оставаться в стойбище дольше необходимого, они и так задержались в пути. Когда с завтраком было покончено, Ангмар подошел к колодцу, чтобы еще раз умыться холодной водой. Женщины, стоявшие там, мигом расступились и отошли в сторону. Ангмар не совсем понял из-за него это или из-за подошедшего Иллана. Впрочем, не важно. Ангмар стянул платок, зачерпнул воды и ополоснул лицо. Подняв глаза, он увидел напротив старуху. Она подслеповато щурилась, но не отводила от него взгляда. Прозрачные глаза словно видели его насквозь, а губы кривились недовольством. – Поторопись. – Ангмар передернул плечами и повернулся к Иллану. – Нам пора. Тут старуха заговорила. Ангмар не понял наречия, но, судя по всему, она разразилась бранью. Плюнув в его сторону, она развернулась и ушла. Пальцы сами собой легли на рукоять сабли. Ангмар не терпел подобные оскорбления, но и вырезать все стойбище из-за выжившей из ума старухи он так же не мог. Был бы на ее месте мужчина... – Что она сказала? – Ангмар посмотрел на Иллана. Почему-то казалось, что он все понял. – Что-то о проклятии, – отозвался Иллан, смотря вслед старухе. – Прокляла тебя, наверное, вашалки это умеют. Мне она тоже что-то сказала – о дороге и пути. – Прокляла? – Ангмар посмотрел в сторону, куда ушла старуха, но ее уже и след простыл. – Что именно она сказала? – Она говорила на старом языке, я плохо его знаю. – Иллан подошел и, зачерпнув воды из ведра, плеснул в лицо. – «Я вижу смерть» или что-то близкое по смыслу. – Значит, старуха предрекла мне смерть. – Ангмар усмехнулся. – Еще одна... Интересно, теперь за что? – Неудивительно, должно быть, тебя многие не любят. – Плевать. – Ангмар убрал руку с оружия. – Именно поэтому они все останутся живы. Поехали! Стойбище вашалов осталось далеко позади, но Ангмар до сих пор не мог выкинуть из головы сцену у колодца. Слова старухи не покидали его мыслей, заставляя вспоминать то, о чем давно хотелось забыть. Ангмару приходилось отвоевывать жизнь так же, как он когда-то отвоевал себе трон айшира. Отец оставил ему не только имя, но и другое наследие – проклятие. Это случилось еще до рождения Ангмара. В те времена война была привычным делом, но то, как отец Ангмара, Агив Шайр`эф, поступил с врагами, еще долго обсуждали шепотом. Он вырезал целое племя вашалов, не пощадив даже детей. Поговаривали, что именно в тот день род Шайр`эф был проклят. Ангмару не суждено прожить и половины жизни, об этом ему повторяли многократно. Казалось, все было против него. Мать-наложница из далекого племени, которую так и не приняли во дворце. Дикарка – так ее называли за непокорный нрав. Она ненавидела Агива, обвиняла его, что он лишил ее свободы, посадив в клетку. Ангмар плохо помнил мать. У него остался лишь расплывчатый образ: огромные черные глаза, длинные волосы и кожа, смуглее обычной. Мать чаще говорила на непонятном никому языке, что, кажется, до дрожи бесило отца. Она умерла неожиданно для всех. Кто-то шептался, что ее отравили; кто-то уверял, что она сама это сделала. Однако прошло слишком много лет, чтобы пытаться отыскать правду. Агив не упоминал о ней, впрочем, Ангмар мало общался с отцом. Он всегда был для Ангмара чем-то далеким и непостижимым. Долгое время он даже не видел его, узнавая об отце лишь из бесед с наставниками. Многое из этого было ложью, но наверняка Ангмар знал лишь одно: под конец жизни Агив лишился разума. Ему всюду мерещились заговоры, он бредил проклятиями и подолгу запирался в своих покоях. Слуги даже не сразу нашли его тело. Ангмар не хотел повторить его судьбу. Он всеми силами старался обмануть жизнь и проклятье, но пока лишь шел по стопам отца. Титул айшира, кровопролитные войны, укрепление клана – что дальше? Падение, смерть?.. – Проклятие? – спросил подъехавший Иллан. – Да. – Ангмар спохватился только когда повернулся к нему. Он не помнил, чтобы говорил вслух, но вполне вероятно – так и было. – Что? – Ты не веришь в судьбу, но веришь в проклятия старой вашалки? – Иллан был в повязке, и разглядеть, смеется ли он или серьезен, было трудно. – Старуха здесь ни при чем. – Ангмара оскорбило предположение Иллана, но отчасти он был прав. – Зачем все это тебе, Проводник? – Я же говорил – там, у костра. – Иллан поймал удивленный взгляд Ангмара. – О страхах. – Я помню, но это не должно тебя волновать. – Ангмар усмехнулся, прежде чем продолжить: – Напротив, ты должен радоваться, если со мной что-то случится. – Радоваться? Я берусь вести людей через Пески, а не убивать их. – Ты не хотел нас вести, к тому же ты меня... – Ангмар запнулся, пытаясь подобрать более подходящее слово. – Недолюбливаешь. Конечно, это было не совсем то, но в прошлый раз Иллан сказал, что не испытывает ненависти. Какое-то время они ехали молча, потом Иллан процедил, хлестнув илу: – Я не хочу твоей смерти. Я не убийца. – С этими словами он вернулся к Кадаю. Этот своеобразный разговор оставил на душе неприятный осадок. Ангмар почему-то чувствовал себя виноватым. Возможно, Иллан хотел его поддержать – неуклюжая попытка, но все же, а он... Ангмар сам не заметил, как оскорбил его. Поравнявшись с Илланом, Ангмар посмотрел на Кадая. – Попробуй заставить илу ехать быстрее, – сказал он. – Шухав тебе поможет. К счастью, мальчишка не стал задавать лишних вопросов, оставив их вдвоем. – Я не хотел обидеть тебя, прости, – сказал Ангмар Иллану. – Ничего, я всего лишь Проводник. – И, тем не менее, ты первый, перед кем я извинился. – Мне считать это за честь? – буркнул Иллан. – Просто прими к сведению. Прекрати, Иллан. – Ангмар дотронулся до его колена. – Я не пытаюсь тебя унизить. – Но тебе удалось, айшир. – Мне жаль. – Ангмар уже извинился и не знал, что добавить. Он никогда не терялся подобным образом. – Расскажи мне про Пути и про страхи. Ты сам боишься чего-нибудь? Уловка удалась. Иллану явно нравилось рассказывать о Песках, во всяком случае, он делал это куда охотнее, чем обсуждал что-либо другое. – Я верю в судьбу, поэтому мне нечего бояться, – откликнулся Иллан куда спокойнее. – И ты не понимаешь, айшир. Я Проводник, я вижу Пути иначе, чем остальные люди. – Уверен, что судьба, в которую ты веришь, приготовила тебе что-то хорошее? Ангмар не понимал, как можно слепо надеяться на неизвестность, полагаться на случай. – Нет. Тем интереснее. – В словах Иллана прозвучала насмешка. – Такое не для меня, – покачал головой Ангмар и внимательно посмотрел перед собой. Впереди раскрывала объятия пустота. Песок сливался с небом, даже глазу не за что было зацепиться. – Я хочу сам решать, что меня ждет. – Ты можешь сделать только выбор между двумя дорогами. Ангмару этого было мало. Он хотел справляться с собственной жизнью так же, как управлял страной. – Время покажет, кто из нас прав. – Я бы на это не надеялся, – сказал Иллан, похлопав илу по холке. – О подобных вещах можно спорить до бесконечности, и каждый останется при своем. – Ты прав. Но я хочу скорее увидеть эти твои Пути. – О, вряд ли вам понравится. – Порыв ветра принес песок, и Иллан прикрыл глаза ладонью. – А вдруг? Ты ведь находишь в этом что-то интересное. – Я Проводник… – начал Иллан. – Знаю-знаю, – перебил его Ангмар, рассмеявшись. Удивительно, но Иллану все же удалось отвлечь его от мрачных мыслей. – Ты мне интересен, Проводник, я хочу посмотреть, чем ты живешь. – Это вовсе не весело – моя жизнь. – Иллан повернулся к нему и прищурился. – Совсем не так, как живут айширы. – Жизнь айшира тоже не всегда праздник. Иллан судил опрометчиво, но это нисколько не задело Ангмара. Он провел ладонью по щеке и усмехнулся. – Однако в ней есть свои плюсы, ты прав. – Обширный сераль? Было трудно удержаться от улыбки. Иллан сказал это таким тоном... – Теплая вода, – подмигнул Ангмар. – Продать душу за удобства не по мне, – отрезал Иллан. – Хорошо, – смилостивился Ангмар. – Могу позволить тебе приходить в купальни дворца. Так и быть, душу можешь оставить себе. – Могу представить, что на это скажут эшварские жрецы! «Демоны сожрали душу нашего правителя, очистим дворец айшира от скверны!». – Жрецы будут молчать, если я этого захочу. – Ангмар вновь улыбнулся. – А теперь подстегни илу, мы совсем отстали.