И вся королевская рать

Центр Империи. Клея видела сон. Странный, пугающий кошмар. Клея видела Алмаз с распущенными волосами, витые кудри парили вокруг её головы, создавая зловещий ореол; обнаженная грудь была непомерно большого размера. Из пустоты возник ещё один силуэт, Лютен Раэль — антиквар в модном дорогом костюме и парике, жадно припал к груди женщины, целуя сосок. А через пару секунд появился и второй Лютен — революционер и мятежник, в своём полевом облачении, без парика — и присосался ко второй груди Алмаз, на лице которой расплылась блаженная улыбка. Оба Лютена принадлежали ей. Потом всё исчезло. Декорации сменились. Клея обнаружила, что одета в форму медицинской сестры. Увидела Лютена, подключенного к системе жизнеобеспечения, зная, что должна убить его, чтобы он не попал в руки ИСБ. На пути Клеи возникла Алмаз с парой штурмовиков смерти, не давая осуществить задуманное. — Лютен – мой. И я не отдам его никому. Ни ИСБ, ни смерти, ни тебе. И я даю тебе один единственный шанс, Клея. Шанс, убрать отсюда. Уйти. Спастись бегством. Клея… бежала по лестнице, вниз по ступенькам. Бесконечно, бесконечно, бесконечно… не чувствуя ничего, кроме животного страха за свою собственную жизнь — настолько сильная аура зла — абсолютного, чёрного-чёрного в своей бескомпромиссности — исходила от Алмаз. Клея проснулась в холодном поту. *** Мяу! Мяу! Мяу! Мяукавший лот-кот тыкался носом в труп Лонни Янга. Точнее, этому ещё только предстояло случиться. Проснувшаяся Алмаз очень-очень сильно на это надеялась. Что этого ещё не случилось, а только должно было бы… только намечалось. — Лайнус, просыпайся! — Она толкнула локтем спящего рядом Моска и когда тот открыл глаза, потребовала, чтобы он вызвал Лагрета. Через пару минут, она, наконец была на связи с капитаном. Ещё одним проснувшимся очень рано сегодня человеком, не по собственной воле, но по велению судьбы. — Капитан, что там с Лонни? — Есть вчерашняя запись checkout в СУДе, — был ответ через некоторое время, которые понадобилось Лагрету, чтобы выяснить «что там с Лонни» согласно Системе управления доступом, сокращённо СУД. — Сегодня? — Сегодня, ещё рано даже для самых-самых трудоголиков, — с крохотной ноткой неудовольствия, что разбудили так рано, едва заметной, ответил капитан. — Приказать арестовать? — Нет. Просто присматривай за ним сегодня. Как обычно. Следующим на очереди был звонок Раэлю. — Лютен, радость моя, я надеюсь не слишком рано тебя разбудила? — Я всегда тебе рад, Алмаз. Ты же знаешь, — хриплым, сонным голосом произнёс мужчина правильный ответ. — И очень тебя за это ценю. Вам доставили костюмы? — Да. И они великолепны. Изысканные дорогие ткани. Особенно ценные и недоступные простым смертным сейчас, когда производство на Гормане полностью остановлено. Индивидуальный пошив. — Прекрасно. Я хочу, чтобы вы с Марки были готовы к выходу часов… — небольшая пауза, во время которой она бросает взгляд на Лайнуса, получает ответ по времени мероприятия. — Скажем, к полудню. Отмени, пожалуйста, на сегодня всех своих клиентов. Ты мне нужен. Приказ. Не просьба. Она не интересовалась, может ли он уделить ей сегодня время. Была уверена, что может. И не без оснований. Он редко, почти никогда, не отказывал ей во встрече. Только если его не было в столице… но она всегда как-то «угадывала» верное время, когда он был не занят или мог отменить другие свои дела. — Могу я узнать, что сегодня будет после полудня? — Это сюрприз, Лютен. Приятный. — Я очень на это надеюсь. — Хорошо, я буду с нетерпением тебя ждать. Клея не была в восторге, когда узнала. Да и он сам не пылал энтузиазмом. — Не думаю, что она попросила нас нарядиться, чтобы мы явились в ИСБ с шиком, с блеском. — И что ты думаешь, Лютен, она задумала? — Клея решительно прогнала мысли о своём сне. — Не знаю. Очередная её безумная идея… Не знаю. — Он не видел снов, крепко-крепко спя в эту ночь. Редкий случай, в самом деле, учитывая как много ночей он провёл без сна, в нервном ожидании новостей от своих агентов. Пребывая в вечной паранойе и вечном страхе ареста. У него было полным-полно забот кроме Алмаз Менезис. И те игры, в которые играл он с ней… были приятны, хоть и по-своему опасны. В назначенное время у галереи остановился чёрный лимузин. Клорис вышел из машины, открыл дверцу, помогая госпоже Менезис выбраться, а потом курил, дожидаясь… Клея стояла рядом. Водитель предложил ей сигарету, протянув вычурный, по всей видимости, старинный, портсигар; она отказалась, узнавая в вензелях крышки набуанский стиль, стало быть, скорее всего, подарок госпожи одному из своих верных псов, с улыбкой спросив, не знает ли он, что происходит? — Понятия не имею, — ответил мужчина, делая быструю, последнюю затяжку, заметив выходящих из магазина Раэля и Алмаз. Поспешив открыть дверцу машины.     Что происходит, выяснилось уже в машине, по дороге, после того, как с представлениями было окончено. Полковник Юларен (из-за присутствия которого, собственно, и нервничал бывший агент ИСБ – Эксмар Клорис, ныне персональный водитель госпожи Алмаз).  Лайнус Моск – мой секретарь. Лютен Раэль, антиквар. Клея Марки, моя помощница. Вежливые, насквозь лживые — с обеих сторон участвующих партий — улыбки. Приятно познакомиться. И, наконец, шокирующее всех откровение: — Мы с Лютеном женимся. — Лютен! И ты мне ничего не сказал?! — улыбка, как приклеенная была на лице Клеи. Острая, можно ненароком порезаться. — Да я и сам узнал об этом всего пару минут назад, — как ни в чём не бывало ответил Раэль, улыбаясь. — Это я спросила, согласен ли Лютен стать моим мужем, — пояснила Алмаз, сияя от счастья. Единственная, кто был неподдельно, по-настоящему, рад. — И он согласился. Короткий поцелуй. — Господин Раэль, поздравляю, — сказал Юларен. — Я уж думал, что этого никогда не случится. А вот ведь, невеста. — Я просто проснулась сегодня и подумала, что если не сегодня, то уже никогда, — дополнила пьяно-влюблённая Алмаз, просто и без затей, смотря исключительно на Раэля. Надела первое выпавшее из шкафа платье, разбудила всех участников мероприятия (и не только) ни свет, ни заря… Всё было распланировано конечно же заранее. Оставалось лишь узнать конкретный день, точнее чуть-чуть раньше, до того, как Лонни совершит какую-нибудь глупость, и эта одна смерть повлечёт за собой множество других. — Кстати, Лайнус, что там с кольцами? — спросила Алмаз. — Ой. Забыл. Знаете, кто всегда самый недовольный на свадьбе? Правильно, невеста. Моску прилетело по башке сложенным веером, благо удар смягчила чёрная кепи.  — И ты говоришь мне об этом сейчас?! — Моя дорогая, мы можем заехать в какой-нибудь ювелирный прямо сейчас, — предложил Раэль. — Но мы не можем. У нас сегодня очень плотный график. — Она замахнулась веером на секретаря ещё раз, но остановилась. Очень рано начатое утро плохо сказывалось на её нервах. Лютен-антиквар недостатка в кольцах на своих пальцах не испытывал. — У меня есть идея, — произнёс Лютен, снимая кольцо, что было на его мизинце, самое маленькое, как раз должно подойти ей. — Знаю, оно не самое изысканное, но… — Оно прекрасно, — подозрительно легко согласилась Алмаз, протягивая Лютену свою руку. Строго говоря, кольцами принято было обмениваться на самой церемонии, но поскольку всё действо вообще в данном случае было несколько необычным, то большой разницы нет. — Но у меня нет подходящего для тебя! — С этим, думаю, могу помочь я, — сказал полковник, снимая со своего безымянного пальца массивный золотой перстень с чёрным камнем в форме треугольника, дополненном тремя бриллиантами. Отметая все возможные возражения: — Будем считать это моим свадебным подарком. — Спасибо, Вуллф, — поблагодарила Алмаз, забирая кольцо у полковника; через пару мгновений кольцо украшало палец нового хозяина. Церемония бракосочетания прошла на удивление быстро, скромно и почти незаметно. Они были одной из многих пар, решивших пожениться сегодня. Не было пафоса, Дворец бракосочетаний не был закрыт на спецобслуживание. И только уже после, когда кто-то узнал невесту и выложил видео в сеть, проснулись журналисты, решительно поздно, всё-всё пропустив. Успев разве что заснять, как они садились в машину. Муж и жена. Раэль прикрыл своё лицо ладонью в не очень успешной попытке скрыть свою личность от камер. Моск профессионально отбивался от назойливых журналистов фразой «бес комментариев». Ресторан… ресторан был, конечно, баснословно дорогой. И в это время почти пустой, те немногие посетили, которые всё же имелись в наличии, были приглашены Алмаз на «наш маленький, скромный праздник». Раэль мысленно прикидывал, кто из официантов — агент ИСБ, не из-за Алмаз, но ради охраны полковника. Не исключено, что все. Алмаз представила им с Клеей мрачного лысого мужчину: капитан Мерзин Кейсакс, начальник моей… нашей с тобой охраны. Капитан показался Раэлю смутно знакомым. Феррикс. Она подобрала одного из тех ублюдков, что были на Ферриксе. Это был в самом деле очень маленький и очень скромный праздник. Спасибо и на этом, спасибо, что нет толпы её друзей любой из которых наверняка не прочь оказаться на месте Раэля. Сначала женихом, а потом и мужем. Моск постоянно решал какие-то вопросы, то и дело уходя в сторонку поговорить с кем-то. Клея танцевала с Юлареном. Очень неуютно, мягко говоря, чувствуя себя в руках ИСБ-шника, но прекрасно пряча свои эмоции. От этого сегодня как никогда зависела её жизнь. И не только её. Тинианский кодекс был сущим пустяком по сравнению с этим танцем.   Лютен танцевал с Алмаз. — Что всё это значит? — не снимая с лица улыбки спросил Лютен. — У меня огромнейшие неприятности, — обняв руками его шею, ответила его жена. — Я люблю тебя, Лютен. Меня тошнит от всех моих друзей. Мне нужен только ты. — И теперь я есть у тебя, — он резко притянул её к себе, заставая врасплох, поцеловал. Как никогда к месту играя роль счастливого супруга.   И оба знали, что эти несколько фраз — всего лишь прелюдия к разговору. По-настоящему содержательному. Обошлось без долгих тостов и прочей мещанской свадебной мишуры. Первым распрощался полковник. Вот уж у кого был по-настоящему насыщенный график, в котором он выкроил для Алмаз сегодня эти несколько часов, которые уже истекли.   — Ещё раз поздравляю, но мне пора. С удовольствием остался бы ещё, но ничего не поделаешь, служба. — Спасибо, Вуллф. Ты знаешь, насколько мне это важно. — Раэль, если позволите? — спросил полковник, муж кивком разрешил, сам не зная, что именно на самом деле. Полковник крепко-крепко обнял Алмаз, и она неслышно прошептала что-то ему на ухо. В ту же секунду, как Юларен отпустил Алмаз, рядом нарисовался Моск, коротко произнёс «извините» и увёл Алмаз в сторону, что-то вещая на ухо теперь ей. Вероятно, отныне так всё и будет, всё эти шепотки между Алмаз и её свитой. — Ещё раз поздравляю, Раэль. Надеюсь, вы сделаете Алмаз счастливой, — произнёс полковник, протягивая свою ладонь для рукопожатия, крепко, уверенно сжимая его ладонь в своей. — Иначе я приду за вами. Со всем что у меня есть. Как известно, было у полковника не мало — ни дать, ни взять, Имперское Бюро Безопасности в полном составе.        И Лютен нисколько не сомневался, что Юларен знает, кто он на самом деле. Вопрос только в том, почему он ещё не арестован в таком случае? Нет, не так. Почему арест зависит от Алмаз? *** После ухода полковника праздник продолжался недолго. До апартаментов сенатора доехали очень быстро, вот, наконец, двери спальни закрылись, отрезая их от всего остального мира. — Теперь ты мне наконец расскажешь, что происходит на самом деле? — спросил Раэль. — Завтра, Лютен, завтра, — она обняла его. Всё ещё в свадебном платье, вероятно, недовольная, будучи ещё одетой, желая, чтобы он раздел её, разделся сам. — Я должен знать сейчас. — Это был голос Раэля – революционера, лишённой и капли нежности. Его ладони на её талии не могли сползти ниже только из-за пышной юбки, но не от отсутствия желания. Жгучего желания сжать так, чтобы сделать ей больно, заставить ответить силой, если не получится по-другому.  — Утром ты просила меня довериться тебе. И вот мы здесь. Теперь твоя очередь. — Хорошо. В дверь постучали. Как никогда, не вовремя. Моск. И оба супругов были недовольны, что их прервали.  — Партагаз здесь. Алмаз нехотя отстранилась от Лютена. Он не сразу, но отпустил её.  — Как много штурмовиков с ним? — Он один. Алмаз тяжело вздохнула. Как-будто если бы майор пришёл со «свитой» вооруженных солдат, то разобраться было бы легче. — Лютен, извини. Это не займёт много времени. *** — Спроси Лио ещё один раз, — прошептала она на ухо Юларену и он спросил, вызвав Партагаза к себе в кабинет. Точнее, соблюдая, казалось бы, излишнюю предосторожность, произнёс не вопрос (вопрос Лио уже знал и ответил Алмаз при случае лично), но утверждение.  — Она будет очень разочарована в вас, Лио. — Полагаю, в этом вы правы, полковник. — И ваше мнение, в связи с этим? — Не изменится. Помолчали немного. — Мне кажется, вам пора в отставку, Лио. Это ваш единственный разумный выход. — Не попасть в мясорубку. — Вы знаете, я и сам об этом в последнее время начал задумываться. Старый стал. Он не сказал ни слова. Молчала и она. Всё уже между ними было сказано. — Полагаю, я больше не ваш друг, Алмаз? — наконец, спросил он. Она не предложила ему с комфортом расположиться на диванчике, как это бывало множество раз. И он почти сожалел о своём упрямстве. Тогда, в первый раз. И сейчас, в последний. Она ничего не ответила, заставляя его произнести слова вслух. Хотя скорее всего и так уже знала. Юларен напел или сама прочитала в его мыслях. — Я подал в отставку. — Я хотела бы, чтобы ты был на моей стороне, но раз ты не можешь. Я рада. — Что мне не придётся убирать тебя со своего пути силой. — Я приказал Миро не трогать Ось. Мой тебе подарок. — Дедра, вы новости сегодня смотрели или нет? — спросил Партагаз в ответ на «идею» Миро арестовать наконец Раэля, который и есть Ось. — Нет? Тогда посмотрите. Экран на стене ожил. Репортёрша Первого Имперского вещала про «безусловно, свадьбу года». Картинка была не идеальной, да к тому же жених закрыл лицо рукой, но намётанный глаз сотрудников ИСБ обмануть было нелегко. — Раэль теперь законный супруг госпожи Менезис. Неприкасаемый. — Она всего лишь сенатор! Мы следим за сенаторами, — попыталась возразить Дедра, вероятно полагая, что Партагаз как-то «забыл» об этом.  — Всего лишь сенатор!? Дедра, вы меня удивляете, вы ведь умная женщина, а элементарных вещей не понимаете. Алмаз — не просто какой-то там сенатор. Алмаз — любимый сенатор Императора Палпатина. — И после небольшой паузы добавил, доверительно, обращаясь на «ты». Чтобы так, сказать, дошло быстрее, чем официальное «вы».  — Забудь про Ось, Дедра, забудь. — Я… не могу. — Она и сама не знала, что это на неё нашло.  — Ты должна. Это приказ. И если ты его не выполнишь, то она собственноручно перережет тебе глотку. Или что похуже: оставит в живых, и превратит твою жизнь в ад. — Да, сэр, — выдавила, наконец из себя Дедра. После Феррикса, после Гормана… И теперь вот это. А ещё она всё-таки обратила внимание на бардак в кабинете шефа. Контейнеры, какие-то вещи, вероятно, личные. — Позвольте, спросить, сэр? — Он позволил. — Вы куда-то собираетесь? — На пенсию. На это она не нашлась, что ответить. Ничего, как говорится, не предвещало. — Какое-то время И.О. будет капитан Лагрет, а там… — Чёрт его знает, что там потом будет. Со всеми ими. — Мой вам совет, Дедра, возьмите-ка отпуск. На пару недель, а лучше на месяц другой, если дней хватит. Выберетесь из столицы… — На секунду его посетила шальная мысль взять её куда-нибудь «с собой»; погреть старые косточки в обществе молодой красотки-блондинки. — Куда-нибудь. — Сэр? — осторожно спросила Миро, слабо понимая, что происходит на самом деле. Занятая Осью, Горманом и, вероятно, со всем этим пропустившая что-то очень крупное, что творилось под самым носом. — Вы свободны, лейтенант. И она ушла, действительно задумавшись на счет отпуска.     — И она послушается? — Если знает, что хорошо для неё – да. Если нет, что же… Удачи, Горман. Алмаз коротко усмехнулась. — Я буду скучать по твоему цинизму, Лио. «Я буду скучать тоже» так и не сорвалось с его губ, застряв в горле. Двери открывались бесшумно, но оба — он по профессиональной привычке, она — из-за своих особых способностей — обернулись. В дверях стоял муж. Раэль не слышал их разговора, но ему надоело ждать. Он был в своём праве — требовать внимания жены. Особенно в день их свадьбы. — Прошу меня простить, но я больше не в силах тебя ждать, Алмаз, — произнёс он, играя в вежливость. — Это я должен просить у вас прощения, господин Раэль, что в такой день отнимаю у вас жену. Пусть и всего на несколько минут. Поздравляю. Хозяева закономерно не предложили гостю остаться.   — На чем мы остановились? — спросила Алмаз, снова прильнув к Лютену, привлекая внимание к себе, ибо до этого он триумфально смотрел вслед уходящему майору.   — В спальню, — прохрипел он и увлёк её туда, давая ложные надежды, что говорить они не будут. — Что он хотел от тебя? — Сообщил новости о своём уходе в отставку, так что о Лио можешь не беспокоится. — А о ком стоит? Впрочем, неважно. Ты хотела мне всё рассказать, Алмаз. — Сказать по правде, такого желания у меня нет, Лютен, есть желание тебя поцеловать. Попытка диверсии в виде поцелуя не удалась в том плане, что при всей своей приятности процесса, одурманить таким образом Лютена у неё не получилось. — Я хочу знать, что происходит, Алмаз, — произнёс он, когда поцелуй кончился. Ах, эти его невозможно голубые глаза, этот голос. Его волосы, пусть даже и фальшивые. — Роза, меня зовут Роза. Алмаз — это маска, от которой я хочу избавится. Но какое-то время придётся ещё использовать — полезна. Как твоё имя, сержант Леар? Или всё-таки Лир? Она знала. Он мог убить её прямо сейчас, сжав тонкую хрупкую шейку. Но, это было бы откровенной глупостью. — Лютен. — Лютен, — эхом повторила она. —  Миро собиралась тебя арестовать. В ИСБ они называют тебя Ось, хотя, наверное ты и так это знаешь от своей болтливой усатой вомп-крысы по кличке Лонни. Не волнуйся, они посадили его в один из «аквариумов» для его же собственной безопасности, а то ещё влезет на свою беду в чьи-нибудь мышеловку. Но теперь, Миро не может арестовать тебя — мужа сенатора Менезис, не устроив при этом грандиозный скандал. А после Гормана ей надо сидеть тихо, иначе сама рискует угодить в клетку. — Что в этом тебе, моя дорогая? Какой смысл рисковать? — Ты нужен мне, Лютен. Это иррационально, я не могу объяснить. Я просто хочу тебя, вот и всё. Это единственный способ, который гарантирует твою безопасность. — До тех пор, пока я играю роль любящего мужа? А если нет, то за мной придут парни в одинаковых ботинках? — Кто сказал тебе такую глупость? Ты свободен уйти и рисковать своей жизнью. Если что — моё сердце будет разбито, но я… переживу. По крайней мере, она была честна и не играла в вечную любовь с этим фальшивым «жить без тебя не смогу». — Юларен. Не об этом ли ты его попросила? — Юларен? Чтобы он тебе не сказал, это его собственная инициатива, не моя. Я не хочу тебя в роли послушной марионетки, я хочу тебя настоящего, Лютен. Без парика, — она коснулась легонько кончиков его седых кудрей, — без этой игры в антиквара, хотя есть в этом некое изящество и лёгкость, легкомысленность… — Я не называл бы эту игру такой уж легкой. — Да, извини, полагаю, трудно жить двойной жизнью. Пожертвовать всем. Calm. Kindness, kinship. Love. I’ve given up all chance at inner peace, I’ve made my mind a sunless space. I share my dreams with ghosts. I wake up every day to an equation I wrote 15 years ago from which there’s only one conclusion: I’m damned for what I do. My anger, my ego, my unwillingness to yield, my eagerness to fight, they’ve set me on a path from which there is no escape. I yearned to be a savior against injustice without contemplating the cost, and by the time I looked down, there was no longer any ground beneath my feet. What is… what is my sacrifice? I’m condemned to use the tools of my enemy to defeat them. I burn my decency for someone else’s future. I burn my life, to make a sunrise that I know I’ll never see. No, the ego that started this fight will never have a mirror, or an audience, or the light of gratitude. So, what do I sacrifice? Everything. Она повторила его монолог слово в слово. Было так странно слышать собственное признание, произнесённое её голосом. — Твои слова произвели на Лонни неизгладимо впечатление. Они так ярко светятся в его памяти. У тебя в галерее есть кайберы, ты же знаешь достаточно о джедаях, Силе. У меня есть дар, я могу читать мысли. Император научил меня пользоваться этим даром. — Очень полезная способность, я полагаю. И ты конечно же прочитала мои. — Не сразу. Ты прятал их достаточно хорошо.  — И как давно ты всё знала? — Первые догадки появились после Алдани. — Ты знала так долго и всё равно давала мне деньги на «благотворительность»? — Знаешь, какая любимая игра у Императора? — Нет. Расскажи. — Шах-теж. И чтобы наращивать мощь имперской военной машины, ему нужен противник. Ему нужно играть против кого-то. Ему нужен Альянс, точнее эта игра его забавляет. Как и междоусобная грызня моффов. Галактика для него — всего лишь одна большая доска для игры в Шах-теж. — И какая же из фигур ты на этой доске? — Изгой, ученик, вдова. — Полагаю, теперь ты сама хочешь стать Императором? — Нет. Я хочу закончить игру. Чего хочешь ты, Лютен? — Неужели ты не можешь прочитать ответ в моих мыслях? — Не хочу. Но я узнаю, если ты соврешь. Я хочу, чтобы ты остался со мной по своей собственной воле, Лютен. — Я тоже хочу закончить игру. Как ты планируешь это сделать? И она ему рассказала.  Не дожидаясь ответной реакции, будто ничего особо в галактическом масштабе, не планировалось, она попросила его помочь ей снять платье. Пальцы мужчины привычным жестом расстегнули молнию, обнажая женскую спину. Он невесомо целовал её обнажённые плечи, вдыхая приторно-сладкий аромат духов. Она расстегивала запонки на манжетах его рубашки, повесив пиджак на вешалку. На прикроватном столике стояла болванка для его парика. Словом, сегодня было всё, как всегда. Почти. Всё было особенно ярко в тот вечер между ними. Мучительно сладко из-за осознания, что возможно, в последний раз… — Ты рискуешь всем, — произнёс он, когда страсть утихла и осталась эта изнурённая нежность между ними. — И ради чего? Ты могла бы и дальше жить свою беззаботную жизнь. — Моя жизнь не так уж и беззаботна, Лютен. Она не без приятностей, но… Я не буду врать тебе и говорить напыщенные слова о всеобщем благе. О справедливости и несправедливости.  Я делаю это для своих друзей. — Ты сказала, что устала от них. — Да. От некоторых особенно сильно. Но это не значит, что я желаю им смерти. — Все умирают. Рано или поздно. — Слишком многих настигнет это «рано». В том числе тебя. — Я не боюсь смерти. — Я боюсь твоей смерти. И я сделаю всё, чтобы её отсрочить. Ритуальный клинок, столько лет пролежавший без дела, окрасился густой тёмной кровью.    — Почему бы тебе не выбрать кого-нибудь из своих друзей вместо меня? Это было бы куда удобнее и проще. Нежели иметь дело со мной. — Возможно. Но вместе с тем, отдавая предпочтение одному из них, я пренебрегаю другими. Вся эта политика, все эти подковерные интриги. Ты вне этого. — Просто борюсь против системы, благодаря которой они добились власти, — он коротко рассмеялся.   — Не все они бесчувственные ублюдки, утопившие в крови несчетное множество мирных жителей. — Мои руки в крови тоже. Полагаю, это одна из причин, по которым я тебя привлекаю. Таркин посреди джунглей, с неба падает кровавый дождь, испачкав гранд-моффа с ног до головы. Он хищно улыбается, сжимая в руке остро-заточенный клинок. — По сравнению с некоторыми из них, ты абсолютно ни в чём не повинен. Но да, я люблю твою жестокость и решительность. Я восхищаюсь силой твоей воли, Лютен. Ты мог бы стать циником, сделать карьеру, стать одним из них. Ты мог бы остаться в стороне и быть просто антикваром, или кем-то ещё. — Но я выбрал бороться. — А я выбрала тебя. Это была, конечно же, длинная-предлинная ночь, когда так много ещё было сказано; и так жадно, так неистово любили они друг друга, но завтрашний день был во истину бесконечным. *** Лонни Янг сидел в одном из «аквариумов», как на сленге назывались допросные, в подвале ИСБ. Ждал, и старался не показывать своего волнения хотя бы внешне, прекрасно зная, что заставить допрашиваемого ждать — один из приёмов обработки. Неопределённость пугает и расшатывает нервны не хуже насилия. Они не задавали ему вопросов, просто держали здесь. Он был готов поспорить, что по ту сторону стекла даже никто не сидел, никто не следил за ним. Утро началось как обычно, за исключением того факта, что вместо Партагаза главным на планерке был капитан Лагрет, начав с того, что объявил об уходе майора в отставку. Волна удивления быстро схлынула, быстр-быстро прошлись по сегодняшней повестке, капитан то и дело поглядывал на висящий под потолком над выходом, аккурат на против «председательского» места хронометр, для надежности сверяясь с личными часами на запястье. И в конце Лагрет лично «проводил» Лонни в подвальчик, не афишируя конечно того факта, что собирается посадить под замок в одну из стекляшек. — Для вашей собственной безопасности, Янг, — проговорил капитан, запирая дверь, закономерно не давая никаких пояснений на тему, «что происходит». Вероятно, так или иначе связано с Раэлем… Никто не задавал Лонни вопросов, кажется, все и вовсе забыли о его существовании. Несколько часов спустя, которые показались ему вечностью, двери открылись. Пришла Гранди, сунула ему под нос планшет и безоговорочным тоном выплюнула:  — Подписывай. — Что это? — Читать вы умеете. Он быстро пробежался по строчкам стандартной формы. Это было прошение об отставке. С его именем и должностью. — Я не понимаю, — рассеяно произнёс он. — У тебя есть два варианта, Лонни, подписывай или оставайся здесь. Один на один с последствиями своих действий, предатель. И думай быстрее, у меня нет времени тебя ждать. И он подписал. И оставил аквариум позади, шагая на выход в сопровождении Гранди, замечая по пути забрызганные чем-то красным… кровью стены с чёрными подпалинами от бластерных выстрелов. Тел не было, наверное, уже успели убрать. — Что случилось? — рискнул спросить теперь уже экс-лейтенант. — Это тебя не касается, — сквозь зубы процедила женщина. — И советую тебе заткнуться, Янг. Лонни решил, что воспользуется советом. Наконец, они оказались на подземной парковке, где она сдала его с рук на руки Клорису, который вежливо попросил Янга следовать за ним и «пожалуйста, не пытайтесь сделать какую-нибудь глупость». — Вы работали у Блевина, верно? — спросил Янг, когда они подошли к машине. — Да, но я нашёл куда более хорошее место, — ответил водитель, открывая дверцу. — И полагаю, в связи с этим, вы не знаете, что произошло сегодня в ИСБ? — спросил Лонни, уже в пути. — Некоторые кадровые изменения, — туманно ответил Клорис, на самом-то деле не желающий знать, как именно они случились. И неимоверно счастливый от своего решения уволиться, как никогда вовремя. Хотя, риски, существовали, конечно же и сейчас, если подумать, гораздо большие. — И куда мы едем? — В штаб, потом домой. Посмотрите запись пока. *** И если вам казалось, что вчерашняя свадьба госпожи Менезис – сенсация, подумайте ещё раз. Первый Имперский (пока ещё).      Сенат давно не собирался практически в полном составе. Гудел как улей, дожидаясь главной звезды сегодняшней повестки — сенатора от Набу, Алмаз Менезис. Наконец, она появилась; платформа летела с обычной скоростью в центр зала. Роковая брюнетка была одета необычно для себя скромно — в чёрный костюм с длинной, в пол юбкой, — больше подходящей вдове, но не счастливой жене. — Коллеги, друзья, враги. Прежде всего, спасибо всем за ваши поздравления, вне зависимости от их искренности, мне приятно было их получить, — она позволила себе улыбнуться. — Но перейдём к делу. Вы хорошо меня знаете, некоторые даже более, чем просто хорошо, — по залу прокатилась волна небрежного смеха, — я не мастер говорить красивые речи, какие популярны здесь, поэтому перейду к сути без лишних отступлений. Почти двадцать лет назад Палпатин провозгласил Империю. Он обещал принести мир, спокойствие и порядок в галактику. — Вот так свобода и умирает, под гром аплодисментов, — произнесла тогда Амидала. — Кое-что у него, конечно, получилось. Он положил конец войне клонов. Он организовал армию и флот для защиты граждан галактики. Но годы спустя тюрьмы полны политическими заключенными. Террористы атакуют то там, то здесь. В то время как рабство, бывшее в Республике вне закона, в Империи — нечто само собой разумеющееся. Полиция гоняется за инакомыслящими, вместо того, чтобы ловить настоящих преступников: пиратов, контрабандистов, наркоторговцев, убийц. Каждый сенатор под пристальным наблюдением, в то время как Чёрное солнце, хатты, пайки и прочие преступные синдикаты занимаются своими делами как ни в чём не бывало. И те самые люди, которые поклялись защищать простых граждан галактики, убивают их, бросают в тюрьмы, зачастую без суда и следствия, под пытками выбивая признания. И это только малая часть. И вот уже почти двадцать лет всё это происходит с лёгкой руки одного человека. Мон Мотма назвала его монстром. — Недовольные было выкрики тут же смолкли, повинуясь короткому взмаху её руки. — Я не буду столь художественно выражаться. Император Палпатин не оправдал доверия граждан Империи. У него было достаточно времени, но вместо того, чтобы разобраться с настоящими преступниками, он бросил все силы на укрепление своей власти. И пользуясь своим правом, я объявляю вотум недоверия Императору. Некоторые из них занимали свои посты достаточно долгое время, чтобы помнить прошлый прецендент с вотумом недоверия. Юная королева Набу объявила его канцлеру Валоруму. Возмущение. Недовольство. Страх. Надежда. Предательница. Шлюха. Она подождала немного, дожидаясь, когда все снова затихнут. — И прежде, чем начать голосование, хочу сказать вам, дамы и господа, эта ваша последняя возможность законно высказать своё мнение и решить будущее галактики. На следующей неделе назначена дата роспуска Сената. Совет моффов будет вместо нас во главе с Таркиным. Господин Оран мог бы вам рассказать кое-что про его стиль руководства, если вы ещё не в курсе. Итак, начнём. Зелёный огонек — за вотум — её первый. Поспешно вспыхнули несколько красных. И, наконец, снова, зелёный, нажатый Бейлом Органа. — Вотум, — произнесла Алмаз, взметнув руку с жатым кулаком вверх. Вотум. Вотум. Вотум. Это не было безоговорочной победой. Но голосов было достаточно, чтобы решение было принято. *** — Бюро не остановило трансляцию? — с опаской спросил Лонни, боясь каждой тени сегодня как никогда раньше. — Нам прервать трансляцию? — спросил техник, надеясь, что прошлогоднее фиаско с речью Мотмы не повторится. Отрицательный ответ капитан Лагрета его очень удивил, но задавать дурацких вопросов типа «почему?» техник не стал. В конце концов, это не его работа — думать, его работа — добросовестно выполнять приказы начальства. И не задавать лишних вопросов. — Нет. Каких-либо других комментариев на эту тему Янг так и не дождался, они прибыли на место. Штаб оказался посольством Чандрилы. На входе его встретил секретарь Алмаз и проводил его в кабинет местного большого начальника. По дороге Лонни заметил суету: шныряющих туда-сюда с подносами слуг, людей в военной форме, имперской, а ещё Ферта, как обычно меланхолично потягивающего какой-то напиток. Возможно, даже не алкогольный, в виду серьёзности ситуации и необходимости мыслить на трезвую голову, хотя выпить хочется неимоверно. Янгу в том числе, чтобы хоть как-то привести в порядок растрепанные нервы.   Двери за Лонни закрылись и за столом из массива, в чёрном костюме, околовоенного покроя, оказался Лютен Раэль, пригласил гостя присесть. Лонни, в общем, был в шоке и не скрывал этого, в очередной раз спросив, что это значит, надеясь получить ответы хотя бы здесь. — Военным переворотом это судя по сегодняшнему голосованию в Сенате не станет, так что… у меня действительно нет названия для плана моей жены. — Твоей жены? — Ты не смотрел вчерашние новости, Лонни? Судя по всему, нет. Мы с Алмаз поженились. Вчера. А сегодня вот это. — Это был твой план, Лютен? — Мои планы… Все наши планы — детская игра по сравнению с тем, что начала сегодня она. Как бы то ни было, по этому поводу больше можешь не волноваться. Наслаждайся заслуженным отдыхом, Лонни. — Откуда ты знаешь? — спросил Янг и тут же понял, откуда. — Ты хотел выйти, Лонни. Теперь ты свободен. Да, он хотел выйти из Круга, ради своей семьи, ради маленькой дочери. — Посоветуешь какое-нибудь безопасное место, Лютен? — Такого места… не существует. — Раэль явно что-то недоговаривал, но Лонни подозревал, что в этом случае докопаться до правды у него получится. Более того, задавать лишние вопросы, значит подвергать себя риску лишний раз. Было бы обидно посыпаться здесь и сейчас… — Но советую не попадаться на глаза твоим бывшим коллегам. — Да уж… — он вспомнил, с какой ненавистью смотрела на него Гранди, судя по всему, зная его секрет. Они распрощались. Секретарь проводил его к машине. Янг всё ждал, когда же ему прострелят затылок, подло, со спины. Вероятно, не здесь, хотя с мраморных полов так легко отмыть кровь. Быть может, Клорис пристрелит, отвезя в какой-нибудь укромный уголок на нижних уровнях? Но ничего не случилось, его отвезли домой. Разве что суровый лысый дядька в чине капитана пил чай на их кухне, так на всякий случай, обеспечивая безопасность его семьи. Но, в общем и целом, всё было хорошо. Он обнял жену и дочку. *** — Скажи мне что-нибудь хорошее, Лютен, — попросила Алмаз, нет, Роза, отыграв на сегодня свою роль в Сенате. — Айсард мертва. Юларен жив, — Раэль протянул ей список погибших в «междоусобной» разборке внутри Бюро. Она быстро пробежала его глазами, облегчённо выдохнула, не найдя в списке интересующие её имена. — Письма с соболезнованиями семьям погибшим уже разосланы, в том числе тем, кто был на стороне Айсард. — Таркин? — Погиб при задержании. Из всей команды остался в живых только Ромоди. Генерал в бакте, но с новыми протезами жить будет. Она тяжело вздохнула, закрыв глаза. Таркин… он был хуже всех. Хуже даже Вейдера, который хотя бы следовал по пути своих страстей. Таркин — железная логика необходимости применения силы с его Доктриной Страха. Таркин… Уилхафф. — Ты не можешь спасти их всех, — голос Лютена заставил её открыть глаза, не упасть в пропасть воспоминаний, но остаться в настоящем. — От самих себя. Этих ублюдков, что утопили галактику в крови. — Да уж, некоторые из них заслужили смертный приговор. Ванис Тиго был повешен недовольными его произволом жителями того захолустья, в которое он был отправлен в ссылку после Феррикса.  — Но некоторым повезло заключить с тобой сделку.     После состоялся процесс по делу Гормана. Кайдо сотрудничал со следствием и рассказал всё, что знал — относительно мало, большей частью лишь то, что он заведовал лишь технической частью исполнения, а приказ отдала Миро, на которую и повесили всех собак, оставив за скобками Партагаза (тот вовремя не только ушел в отставку, но и покинул столицу в неизвестном направлении). Миро терять было уже нечего, и она назвала всех остальных, кто участвовал тогда в супер-секретном совещании, не исключив из списка и сенатора Менезис. Отпираться та не стала. — Конечно я была там, спала с herrlich Кренник, — присутствующие на заседании нет, нет, да и рассмеялись пошлой шутке про «великолепный» хер директора. Директора Кренника как-то тоже не привлекли к ответственности в виду того, что нигде не могли его найти.            Ещё была карта с ИЗРками, красным подсвечивались те, чьи капитаны остались верны Империи, фанатики до мозга костей. Большая часть светилась если не зелёным (капитаны – друзья Алмаз), то хотя бы жёлтым – с выжидательной позицией, но в общем и целом, державшие нос по ветру. А в прогнозе погоды был ветер перемен. *** На Йвине IV народ поспешно паковал вещи, полагая, что Раэль их сдал и не сегодня-завтра на орбите появится парочка другая разрушителей, не смотря на вотум недоверия Императору. Белые треугольники так и не появились, но из гиперпространства вынырнул один маленький кораблик. Лютен Раэль собственной персоной прибыл говорить с Мотмой, призывая её вернуться на Корускант и принять участие в выборах канцлера. Новой Республики. После обвинений в предательстве, первого шока и всей этой волны эмоций, наконец перешли к делу. — Кто ещё баллотируется кроме Алмаз? — Она не участвует в выборах. Она не хочет власти. — Очень благородно с её стороны, — с сарказмом произнесла Мон. — Чего же она хочет, в таком случае? — Свободы и справедливости для галактики. Отмены рабства. Освобождения политических заключенных. Охоты на настоящих преступников: воров, убийц, торговцев спайсом и всё в таком духе.  И, безопасности для «белого списка» её друзей. — Друзей, — Мон фыркнула. — С этого и следовало начинать. — Таркин. Айсард. Совет Моффов. И это ещё далеко не полный список тех, кого она убрала с дороги. — Не очень-то демократично, Лютен. — А ты предпочитаешь гражданскую войну?   — Ты предпочитаешь, чтобы умирали солдаты, а не генералы? Долго, мучительно, в затянувшемся на годы конфликте? — спросила Роза и он не нашёл, что ответить. — Кто в её списке? — спросила Мон. Он протянул ей планшет. Первое же имя повергло Мотму в шок. Нет, конечно, наглости и беспардонности от Алмаз она ожидала и была готова, но, чтобы настолько цинично! — Вейдер?! Лютен, ты серьёзно? — Кто, как ты думаешь обезглавил — чоп-чоп — Палпатина? Это твой единственный шанс. Если ты им не воспользуешься сейчас, то это сделают другие. Органа. Фей’лиа. И да, если ты не согласишься, она выставит свою кандидатуру. Растопчет Фей’Лиа, будет дергать Бейла за ниточки, да так изящно, что он и сам не заметит. Ты – лучший вариант для всех. — При первом рассмотрении кажется, что стать канцлером — наилучший для меня вариант. Но боюсь, Сенат будет сопротивляться любому моему начинанию, пусть даже разумному. Демократичному. Просто потому, что я — Набу, и Палпатин начинал точно также – в маске «я люблю Республику». Я предала Империю, и вместе с тем, Альянс никогда не будет доверять мне.  — Но они проголосовали за вотум. — У них было двадцать лет подумать. И знал бы ты, сколько было потрачено времени на закулисные разговоры… Это так выматывает. Программа Мон меня, в общем и целом, устраивает, ей будет легче наводить порядок и это не будет ни капельки похоже на тиранию, призрак которой всегда будет следовать за мной. При этом, она на деле доказала, что может идти на компромисс со своей совестью, если цена достаточно высока. Она продала Лейду. — Мне надо подумать, Лютен. — Не думай слишком долго, Мон. Сейчас время очень дорого. Кстати, о Со можешь больше не беспокоиться. — Что ты имеешь в виду? — Она пожертвовала некоторыми из своих друзей. Но некоторые из наших никогда бы не приняли такого конца Империи — без их участия, без хаоса и анархии. — И она просит нас принести кого-то в жертву тоже? — Не просит, просто доводит до твоего сведения. — Если я откажусь, она придёт за мной тоже?     — Мон, ты преувеличиваешь свою ценность. Если бы твоя смерть была выгодна, ты уже была бы мертва. — Как ты думаешь, любовь моя, это было просто совпадение, что Тей скончался именно тогда, когда он представлял угрозу для тебя? — Не думаю. Раэль вернулся в столицу, Клея осталась на Йавине. — Ты разве не идешь с ним? — спросила Мон. — Нет. — И что ты об этом всём думаешь? Всё это — ложь? — Как ни странно, но отмена рабства и всё прочее — это она сделает. Я боюсь другого, того, о чём он не сказал. — И что же это? — Если бы я знала, но он не сказал мне, что кроме списка входит в сделку. — Конечно, есть что-то ещё. — Конечно. — Она так сильно его изменила? — Нет. Да. Не знаю. Я больше его не знаю. В конце концов, он такой же человек, как и все. Со своими слабостями. Двадцать лет — это много.