Панацея

В тот вечер неизвестная сила развязала мне язык. Видимо я слишком долго хранил в себе ужасные чувства, что они просто вырвались наружу. Однако даже после признания я не раскаивался в убийстве матери. И это пугало. Я боялся сам себя. 14 лет назад. Мы жили не богато и не бедно в оживлённом и хорошо обустроенном городе. Я тогда ходил в церковно-приходскую школу, мать занималась хозяйством по дому. Отец же был замечательным резчиком по дереву, чем и зарабатывал на жизнь. Это была относительно спокойная семейная жизнь, однако без конфликтов не обходилось. Я часто слышал, как отец ругал мать, когда видел её выпившей и просил завязать с этим. — Лия, ну почему ты снова взялась за бутылку?! — чуть ли ни крича, произнёс отец. — Прости... Вито... Так вышло, не сердись. — невнятно произнесла мать. — Да что же с тобой случилось... Почему у тебя появилась эта привычка? — голос отца был огорчённым, а на лице показалось разочарование в той женщине, которую когда-то полюбил. Вздохнув, он взял её на руки и отнёс наверх в спальню. На самом деле, отец был по натуре добродушный, сильный духом человек на которого можно положиться, но временами он проявлял холодность и любил пошутить чёрным юмором. В общем, не считая таких эпизодов, всё шло своим чередом до той поры пока отец не слёг с болезнью. К нам приходило много лекарей. Кто-то из них действительно пытался помочь и их лекарства помогали, правда, не намного, а один даже оказался мошенником. Наблюдая за этим, у меня внутри уже в том возрасте поселилось лёгкое чувство презрения к лекарям. — Пап, ты же выздоровеешь? — спросил я. Отец, лёжа на кровати своей грубой рукой взъерошил мне волосы на голове и слабым тихим голосом ответил: — Конечно, сынок. Чтобы не произошло, я всё равно вас люблю и не брошу. К сожалению, судьба распорядилась иначе, и через несколько дней после этих слов он скончался. Бездыханным его обнаружила мать, когда поднялась наверх в спальню. Я вошёл в комнату на мамин крик и видел, как она испуганно трясёт отца. Мною овладел страх, и сознание наполнилось болью от понимания того, что его больше нет. — Вито, дорогой! Прошу, очнись же! — в панике мать звала отца, а я стоя рядом не веря происходящему рыдал. В тот день мать сильно напилась и в первый раз она ударила меня, пытаясь выместить накопленные печаль и злость. На похороны она явилась тоже пьяной и те немногие, которые присутствовали, конечно, заметили это и тихо перешёптывались. — Средь бела дня и уже еле на ногах стоит. — Сына хоть пожалела бы. Может я и не всё тогда расслышал, но прекрасно понял, о чём они говорят. И пусть они делали вид, что они проявляют жалость, по факту им было всё равно и безразлично, что будет с нами дальше. Такое отношение можно объяснить тем, что там, где мы жили, преобладал принцип "каждый сам кузнец своего счастья и несчастья". Поэтому когда дело шло о взаимовыручке, то она проявлялась с не охотой либо это должно принести выгоду стороне её осуществляющую. Спустя время положение становилось всё хуже и хуже. В доме постоянного стоял мерзкий запах спиртного и перегара. От тех накоплений и запасов, что мы успели сделать практически ничего не осталось. А если матери удавалось добыть хоть какие-то деньги, то она тут же их спускала на выпивку. Я не знал, как она получала их, но замечал, что иногда по вечерам она куда-то уходит. От нехватки еды я заметно похудел, и самочувствие было неважное. Дошло до того, что я в один момент упал без сознания в школе. Благодаря лекарю, что у нас работал, мне удалось выкарабкаться и всё же меня не смогут так вечно спасать. Нужно было что-то предпринять, поэтому я сначала попытался достучаться до матери. — Мам... — робко произнёс я стоя в проходе на кухню, — если ты меня ещё хоть немного любишь, то прошу, перестань... Давай жить нормально. Я понимаю тебе больно, что отца нет, но и ты и меня пойми. Я уже от недоедания в обморок падаю... Да и за тебя переживаю. Увы, мои слова не достигли её и в ответ я услышал: — Рот закрыл паршивец! — в глазах матери читался гнев и безумие. — Я сама решаю, что для меня будет лучше и чтобы больше не вякал, понял?! Она схватилась за бутылку и швырнула её в мою сторону. Я быстро среагировал, избежав попадания, и убежал к себе в комнату. Сердце бешено стучало и я не на шутку начал бояться за свою жизнь. Позже когда мать поднималась наверх, я дрожал и наделся, чтобы она не зашла ко мне. Удача улыбнулась и этого не произошло. Потом со мной начало что-то происходить. Я не смог разобрать был ли это мой внутренний голос или кто-то стоял у меня над ухом оно произнесло: "Не уже ли ты так и будешь терпеть? Избавься от неё! Эта женщина только отравляет тебе жизнь! Ты не заслуживаешь такого!". Дрожь унялась и неосознанно мои губы растянулись в злобной ухмылке, и я едва не рассмеялся как безумный. Я стал одержим и разум затуманился. Наступил вечер и по скрипу двери я понял, что мать вышла из спальни. В этот момент я решил действовать и тихо вышел из своей комнаты. Незаметно подкравшись сзади, я со всей силы толкнул мать в спину, и она кубарем полетела вниз по лестнице. Было плохо видно, но кажется, на её голове показалась кровь. Прошло какое-то время, мать всё не шевелилась. Тогда ко мне пришло чувство реальности, и я очнулся будто от страшного сна. "Что я... Только что сделал?", — с ужасом спросил я себя. В панике я выбежал на улицу, чтобы найти помощь. "Если она и правда умерла, то так просто я не смогу убрать тело". Первое, что пришло в голову это обратиться к городским стражникам. Отыскав двоих, я уговорил их пойти со мной. — Так говоришь, она сама упала? — спросил один из стражников. — Да... — нагло соврал я. — Хм... Слушай, а это не та барышня, что недавно на улице буянила? — поинтересовался мужчина у своего товарища. — Да, точно! Кажись и правда сама свалилась, перегаром несёт. — произнёс другой стражник и немного потряс мать. — И не реагирует никак. Лекарей звать смысла нет. — Ладно, давай заберём её. Малец, ты тут с ней один жил? Может кто-то ещё из старших есть? — А... Есть, не переживайте, просто его дома нет. — снова соврал я.