Панацея

Ближе к полудню Уго открыл глаза и в голове прокручивал момент до того как заснул. "Кажется, я уснул во время разговора. Но как так вышло?", — подумал он и подошёл к своему рабочему столу. Взяв с полки флакон без надписи, Уго обнаружил, что количество порошка в нём такое же, какое было и в пятницу. И отметка в тетради тоже только с пятницы. Уго занервничал и пытался привести мысли в порядок. В первый раз он не придал этому значения, сейчас же ситуация начала настораживать. "Так, спокойно... Вчера я как обычно занимался своими делами, вечером пошёл в церковь послушать Джино. Он был у меня в гостях и спустя какое-то время я уснул. Наверное, где-то через час", — подумал Уго и пальцами стал массировать переносицу. — "Второе воскресенье подряд". Тут у Уго промелькнуло в голове. "Только не говорите... Да бред какой-то. Такое разве возможно?", — размышлял Уго и решил дождаться следующего воскресенья, чтобы подтвердить свою догадку. Затем он собрался и вышел из аптеки. Услышав стук, я открыл дверь и, скрестив руки на груди, облокотился о проём. — Привет соня, — слегка посмеиваясь, поздоровался я. — смотрю, выспался? — Ха-ха... — смущённо посмеялся в ответ Уго. — Я как раз извиниться хотел, что так вышло. — Брось. Я вообще хотел поблагодарить тебя за приглашение. — Я правильно помню, что уснул, пока мы разговаривали? — Мгм. — А одеяло и свечи? Ты? Я кивнул в знак согласия. — Неловко как... Хотел ещё спросить. Я при тебе пил ещё что-то кроме отвара? — Нет, да ты и к чашке особо не притронулся. — Понятно, спасибо. Я пойду, извини ещё раз. Я находил это забавным и понял, что мне всё больше и больше нравится Уго... Наверное ещё с первой встречи меня в нëм что-то зацепило и тянуло к нему. С тех пор мы стали узнавать друг друга получше, что тоже было хорошо. И меня не останавливал тот факт, что он тоже мужчина, хотя глубоко внутри я понимал, что это неправильно... В воскресенье Уго пошёл в церковь с намерением разобраться в своей проблеме при этом, не забывая просто насладиться музыкой. После того как всё завершилось Уго направился к себе и меньше чем через час на него начала накатывать сонливость. Не оказывая сопротивление этому чувству он лëг и быстро заснул. Утром проснувшись, Уго разлепил глаза, и когда голова прояснилась, не до конца, но убедился, что его предположение верное. И вот Уго снова пришёл ко мне и я заметил, что на его лице была некая растерянность и серьёзность. — Что-то случилось? — спросил я. — Нужно поговорить. Можно войти? Я впустил Уго, закрывая за ним дверь, и продолжил: — Итак... — Это может прозвучать странно, но я бы хотел, чтобы ты прошёл ко мне поиграть на лютне. — Прости что? "Ему так понравилась моя музыка или здесь что-то другое?", — думал я, изумлённо глядя на Уго, который начал объяснять причину такой просьбы. — Не пойми неправильно... Я давно страдаю от бессонницы, — Уго вздохнул и показал на свои тёмные круги под глазами, — и поэтому вынужден периодически принимать лекарство. Однако я заметил, что по воскресеньям пропускаю его приём. И вот я пришёл к выводу, что это твоя музыка как-то воздействует на меня. "Это объясняет его полусонное состояние в первый раз и то, что он уснул при мне". — То есть ты хочешь сказать, что моя музыка позволяет тебе уснуть без лекарства? — Именно. Так что, придёшь?... Я был абсолютно не против, однако я задавался вопросом, почему Уго просто не продолжит принимать лекарства, а вместо этого просит меня помочь заснуть. — Хорошо, я согласен. Когда прийти? — Отлично, сегодня вечером. Когда стемнело и были видны первые звёзды, я направился к Уго. Встретив меня, мы зашли в подсобную, где Уго стал поить меня очередным отваром и между прочем немного беседовали. Потом Уго улёгся на кровать, я взял лютню и начал тихо играть. Подобно небольшим волнам в море, которые накатывались и растворялись когда доходили до берега, музыка звучала плавно и спокойно. В этот момент Уго ощущал, что его как будто его медленно тянет ко дну этого тёплого моря, но страшно от этого не было. Погрузившись в забытье, он провалился в сон. Когда я заметил, что Уго уснул, то закончил играть. Потушив свечи, я ушёл к себе. На следующий день я навестил Уго. Зайдя, я увидел его читающим книгу за прилавком. — Ну что, как спалось? — спросил я. — Очень даже хорошо. — ответил Уго, оторвавшись от чтения. — Не помню, когда так спокойно засыпал. Спасибо тебе. — Я могу приходить к тебе играть, мне не сложно. Может получится тебя от бессонницы вылечить. — Правда?! Я был бы очень признателен. — Вот только... — я немного замялся, и всё же меня мучил вопрос. — Скажи, почему ты просто не продолжишь принимать лекарства? Оно перестало помогать? "Спросил всё таки... Ответить ему? Он вроде неплохой человек как оказывается...". — Помогает. Пойдем, покажу кое-что. — сказал Уго и провёл меня на задний двор в сад. Мы подошли к нежно-розовым и красным цветам, среди которых были шаровидные плоды с чём-то напоминающим корону на макушке. — Это опийный мак, — произнёс Уго, — цветок, который я использую как снотворное. Это очень сильнодействующее растение и его нельзя бездумно принимать. Поэтому у меня вошло в привычку отмечать в тетради, когда и какую дозу я употребляю. Самое главное этот цветок является наркотиком... Я бы очень не хотел его использовать, но ничего другого мне не помогает. Вот почему я попросил тебя, поскольку решил, что лучше твоя музыка, чем этот мак... Меня поразило такое признание. Я примерно знал, что такое наркотик и как он влияет на человека. По рассказам он мог подарить удовольствие, счастье, предав миру грёз. Впрочем, это было кратковременно и впоследствии требовалось ещё и ещё. — Я... — произнёс я после небольшого молчания. — Много лет занимаюсь музыкой, но никогда ещё не видел, чтобы она так действовала на человека. Теперь можно подумать, что моя музыка стала для тебя наркотиком. — Пусть так... Но для меня этот цветок стал проклятым.