strong scent

*

      Что-то такое в Пак Чимине, что не дает покоя. Что впитывается с такой скоростью, пролезает сквозь кожу, мышцы, к самим костям. Что-то есть в его тонкой обнаженной фигуре, стоящей в тёплом закатном солнце. Он стоит у открытого балкона и курит. Тонкий тюль, развивающийся из-за ветра, обнимает его ноги и плечи, а Намджун взгляда оторвать не может. Чимин до невозможного прекрасен, сияет, как бронзовая статуэтка, и пахнет этим свежим терпким запахом. Намджун хочет встать и подойти, поцеловать, коснуться, обнять сзади. Положить ладони на бёдра и опять поцеловать, может увести в медленный танец под хриплую виниловую пластинку Нины Симон. Но Намджун встать не может. Он будто прирос к кровати, его будто придавили любовью к этому омеге, его красота. Его запах. Они просто не в состоянии двигаться, думать, когда Чимин тушит окурок в фарфоровой чашке с голубями на ней, а затем поворачивается лицом к кровати и проходит к альфе.       — Рано ещё. Поспи немного. — Чимин залезает на кровать и мягко обнимает лицо альфы ладонями. Гладит его, целует. Шепчет что-то тихо на самое ухо.       — Сейчас пять вечера. — замечает Намджун, но омега настаивает, гладит возлюбленного по длинным волосам.       — Мы договорились гулять до рассвета, поэтому спи. — Чимин ложится рядом, вытягивается кошкой вдоль чужого тела и мягко гладит чужой живот ладонью. — Спи, волчонок.       И Намджун засыпает. Он правда устал за этот месяц. Сначала работа, потом течка у Чимина, которая затянулась почти на неделю, потому что Намджун со своим запахом совсем не помогал успокоить омегу. Затем опять работа и долгий перелет в Италию. После этого наконец-то они смогли поспать нормально. Из-за работы Намджун почти не видел Чимина, да и сам Чимин не особо часто приезжал за город на ранчо, ему ближе город был, как Намджуну ближе природа, поэтому они постоянно разрывались между домами друг друга. Первое время это было тяжело, пока они привыкали друг к другу, но потом стало легче. Потом каждая их встреча была прекраснее предыдущей, и Намджун хотел только больше. Он был настроен на серьёзные отношения с омегой, поэтому спустя полгода их отношений он предложил Чимину переехать, но омега отказался. Он бы не смог быть той омегой, что ждёт альфу дома. Он бы хотел таковым быть для Намджуна, готовить ему ужины и завтраки, родить ребёнка и завести собаку. Чимин бы работал из дома и занимался садом, но он не такой, ему нужно быть в городе, в своей галерее. Ему нужно больше свободы. Поэтому решение было простым: оставить всё, как было, пока не найдется вариант получше.       И однажды Намджун приехал посреди рабочей недели, прямо в галерею, и сообщил, что хочет познакомить Чимина с родителями. По правде говоря, омега уже тогда понимал, что это плохая идея, но по-другому бы и не вышло. Намджун ясно давал понять, что хочет связать свою жизнь с омегой и никак иначе. Поэтому, когда Намджун положил перед Чимином два билета на стол, со словами, мои родители живут в Италии, всё стало понятно сразу.       Чимин волнуется несильно. Он держится молодцом, держит свой запах под контролем и внешне остается спокойным.       Намджун просыпается через полтора часа из-за того, что его волосы поглаживают у корней. Затем мягкие губы касаются его плеча и щеки, и мягкий голос звучит над ухом:       — Просыпайся, волчонок. — затем ещё поцелуй и ещё. Маленькие пальчики накручивают на себя светлую прядь волос и слегка тянут вниз. Альфа недовольно бурчит, чем вызывает мягкий смех. Затем он слышит шорох постели и мягкий топот босых ног по паркету. Чимин идёт в ванную, и это дает альфе возможность подремать еще минут двадцать перед тем, как двери ванной открываются снова и оттуда выходит Чимин. У омеги есть привычка: сначала он красится и надевает на себя украшения, а только потом всё остальное. Намджун открывает глаза и видит перед собой самого настоящего короля. На лице омеги лёгкий макияж, а в мочках ушей нежные жемчужные сережки. На шее ожерелье из жемчуга с золотой подвеской в виде небольшой птички. На пальцах кольцо и браслет на кисти, подаренный Намджуном перед отъездом в Италию. И больше ничего.       Намджун садится на кровать и подзывает Чимина к себе. Омега послушно проходит, улыбается и опускает ладони на крепкие плечи. Чуть сжимает их, когда альфа опускает ладони на бедра и целует под пупком.       — Я немного поправился. — замечает Чимин и смешно дует губы. Альфа этим словам удивляется, хотя если так посмотреть, то омега и правда стал в некоторых местах чуть мягче, но при этом сохранял привычную стройность.       — Ты всё равно прекрасен. — Намджун обнимает его за бедра и щекой прижимается к животу. Омега улыбается шире, а руками ведёт от плеч вверх по шее, путается в длинных светлых локонах и почёсывает кожу головы ноготками.       — Сегодня важный вечер, давай одеваться.       Но на слова Чимина Намджун только крепче его обнимает. Омега со смешком гладит альфу по голове, и они стоят в такой позе несколько минут, пока Намджун не отпускает чужих ног. Он быстро принимает душ и позволяет омеге расчесать свои волосы и завязать их в небрежный хвост. Чимин, как обычно, надевает на себя шелковую белую блузу и классические штаны с туфлями на каблуке. Намджун же был не особо переборщивший в одежде, поэтому почти постоянно носил свои фланелевые рубашки и джинсы с кроссовками. Не то чтобы Чимину не нравилось, наоборот, когда он однажды увидел спящего на диване после работы Намджуна в джинсах и полностью растянутой рубашке, Чимин не мог оторвать взгляда. Конечно, Намджун долго не проспал, потому что Чимин весь зал утопил в собственном запахе. Но сейчас они не дома и вечер у них очень важный, поэтому Чимин помогает альфе завязать галстук, который Намджун ненавидит всей душой. Помогает застегнуть рукава рубашки. Запонки они решили не надевать, потому что:       — Это уже слишком, Чимин. — альфа надевает на себя пиджак, и омега быстро его приглаживает и поправляет в плечах. Он нервничает. Альфа это прекрасно слышит, поэтому обнимает плечи старшего и мягко их сжимает. — Детка. — зовёт Намджун, и омега ведёт плечами, поднимает взгляд. — Что бы там ни было, я люблю тебя.       Чимин улыбается и обнимает лицо альфы ладонями. Прижимается к его телу своим и мягко целует.       — И я тебя люблю, волчонок. — Чимин тихо хихикает, когда альфа целует его шею и трется кончиками носа о край челюсти.       Но Чимин знает, что не понравится родителям Намджуна. И он ощущает подтверждение этому, сидя в ресторане перед красивой омегой. Мама Намджуна не родная ему. Контесса Киджи взяла под свое крыло маленького Намджуна, когда тому было пять лет. Контесса, итальянка с Сицилии, встретила двух прекрасных альф, стала для одного прекрасной женой, а для второго прекрасной мамой. Чимин видит это, когда омега обнимает своего сына и мягко целует его в лоб. Рядом стоящий высокий альфа с сединой на висках обнимает Намджуна и хлопает его по спине. Ким Донхёк очень похож на сына, Намджун почти его точная копия. Чимин смотрит на них издалека, стоит возле стола и ждёт, наблюдает за этой милой семейной идиллией. Но когда Контесса ощущает запах Чимина, всё падает вниз. Всё рушится.       Первое время она мило улыбается, спрашивает о работе Чимина, спрашивает, как они познакомились. Но этот вопрос рано или поздно должен был прозвучать.       — Сколько тебе лет, Чимин?       — Мам, это не...-       — Тридцать пять. — Чимин опускает ладонь на бедро своего альфы и мягко сжимает его, затем гладит его, когда Контесса спрашивает опять. — Что ты хочешь от моего сына, Чимин?       Чимин и к этому готов. Хотя вопрос всё равно ранит его.       Намджун открывает рот, чтобы сказать опять что-то, но Чимин сдерживает его. Омега улыбается ему, успокаивает его, продолжая поглаживать по бедру, и младший немного успокаивается. Он опускает свою ладонь поверх маленькой ладони Чимина в немой поддержке.       — Миссис Ким, от вашего сына мне нужна только любовь, с которой люблю его я. Больше мне ничего не нужно от него. Если вы думаете, что мне нужны его деньги, то за каждую проданную мной коллекцию в моей собственной галерее я получаю больше, чем ваш сын за год. — Чимин поворачивается к Намджуну и мягко целует его в щеку. — Прости, волчонок, но ты сам это знаешь. Поэтому, — Чимин опять смотрит на родителей, — ваш сын это самое настоящее чудо и прекрасный альфа, который делает меня счастливым и любимым омегой, и я стараюсь отвечать ему с той же силой. Так что если я вам не нравлюсь, потому что я стар для него, то я переубеждать вас не буду. Я просто не хочу, чтобы ваш сын разрывался между мной и вами. Я не хочу ставить его перед выбором. Ты такого не заслуживаешь. — Чимин опять смотрит на своего альфу и улыбается ему, хотя от альфы он скрыть своей грусти не может. — Я надеюсь, что делаю тебя счастливым, Намджун.       Чимин хотел бы встать со стола, уйти на улицу и покурить, желательно несколько сигарет подряд, но он сидит. Он достойно выдерживает взгляд Контессы и тогда, когда она встаёт из-за стола и просит мужа и сына пойти с ней. Чимин остаётся один, он наконец-то расслабленно выдыхает и затем выходит на террасу, чтобы наконец-то закурить. Он стоит в тишине какое-то время, пока сзади не слышит голос.       — Можно одолжить твою зажигалку, кажется, я свою забыл в машине.       Чимин достаёт из сумочки зажигалку и поджигает кончик чужой сигареты. Донхёк благодарно качает головой и затягивается, выдыхает дым в сторону.       — Прошу прощения за слова, сказанные моей женой.       — Всё хорошо, господин Ким. — Чимин коротко улыбается и поправляет воротник своей блузы. Он невольно ловит оставшийся на воротнике запах Намджуна. — Она его мама. Я бы тоже хотел своему сыну или дочери всё самое лучшее.       Альфа качает головой и вновь затягивается.       — Я считаю, что ты очень хороший омега для моего сына.       Чимин поворачивает голову в сторону старшего и чуть щурится.       — Да, правда. — альфа вдруг смеётся себе под нос. — Намджун всегда был умным, вот очень умным. Он не любил находиться в обществе сверстников, потому что у тех детей были свои увлечения, их возраста, а Намджун тянулся к более взрослым вещам и взрослым людям. В институте он вроде нашел своих ребят, но вот в отношениях никто не смог его удержать. Его истинность и его ум играли с ним плохую шутку, и я боялся, что он не найдет своего человека. Намджун постоянно мне говорил, что уже привык к мысли, что будет всю свои жизнь один. И вот, полгода назад, он позвонил мне и сказал, что нашел самого прекрасного омегу в мире. Про твой возраст он не сказал, но я понял, что ты старше. Опытнее. И вот сегодня я вижу тебя и понимаю, что он нашел того, кого он отчаялся искать. Поэтому для меня честь познакомиться с тобой.       Старший альфа протягивает руку, и Чимин, до этого стоящий тихо и без движений, вкладывает свою ладонь. Донхёк целует его костяшки и затем по-отцовски тепло улыбается.       — Моя жена тебя примет, скорее поздно, чем рано, но от себя я скажу, что ты всегда можешь мне позвонить.       Альфа отпускает его руку и, выбрасывая окурок в урну, уходит назад в зал, но перед самым входом он оборачивается и говорит:       — Возможно, однажды я смогу назвать тебя своим сыном.       — Возможно. — Чимин улыбается шире и разворачивается лицом к улице. Он дышит тёплым воздухом Палермо и обнимает свои плечи руками. Всё могло бы быть и хуже, но начало было положено.       Чимин прикрывает глаза и опускает голову, он опять ловит запах своего альфы на воротнике. Они часто с Намджуном это делают, оставляют запахи друг друга на одежде, чтобы таким образом чувствовать друг друга. Но когда запах становится сильнее, Чимин уже по привычке делает шаг назад и попадает в кольцо теплых рук. Затем он чувствует мягкие губы на своей шее. Спиной он чувствует крепкую грудь. Всего этого достаточно, чтобы Чимин расплылся в улыбке и склонил голову к плечу, пуская младшего ближе к себе.       — Могло быть и хуже. — урчит альфа и сильнее вжимается лицом в чужую шею. Чимин поворачивает голову и целует младшего в висок, когда он сжимает руки сильнее и Чимин накрывает их своими. Альфа вжимается в тонкую шею лицом и дышит богатым запахом омеги.       — Разве? — Чимин закидывает голову на чужое плечо, улыбаясь.       — Моему отцу ты понравился. — альфа ослабляет руки, когда омега разворачивается в его руках и обнимает за шею.       — А твоей маме нет. — Чимин слегка качает бедрами вперед и улыбается, когда видит то, как темнеет взгляд альфы.       — Вы, омеги, очень ревнивые просто.       — Согласен. Мы очень ревнуем своих альф к другим омегам. Я для нее враг. — Чимин немного грустнеет и отстраняется от младшего. Вновь поправляет его рубашку и коротко улыбается.       — Она привыкнет и примет тебя, Чимин. Я счастлив с тобой рядом, и мне ничего не нужно. — Намджун сжимает ладони на чужих боках и смотрит уверенно. От такого Намджуна внутри у Чимина всё приятно сводит, но он только целует младшего в губы и уводит за собой из ресторана. Им сегодня еще гулять до самого утра.

*

      До самого утра, конечно, не выходит, потому что как бы Намджун ни старался быть из себя таким сильным и мощным альфой, он остается щенком. Ближе к трем часам утра он начал уставать и к четырем уже сопел в подушку на кровати в просторном отеле. Чимин же уснуть не может. В его голове разгорается настоящий пожар из мыслей, противоречий и слов, что сжигают изнутри бешеным вихрем, и спасения от этого нет никакого. Потому что с одной стороны есть Намджун, которого он безумно любит, а с другой есть он — Чимин. Омега, что пошел против правил этого мира, и он заранее обречен на счастье с этим альфой или на одиночество со своей борьбой. Не сосчитать, сколько раз за жизнь Чимина назвали шлюхой, сукой, стервой, дрянью. Кажется, все эти слова въелись под кожу змеиной чешуей, которой он оброс, чтобы защититься, но под пальцами Намджуна эта чешуя тает, словно лед. Он сцеловывает все эти грубые слова и заменяет их на мой, любимый, ласточка. Но Чимин себя таким не ощущает. Чимин в руках Намджуна ощущает себя самым настоящим божеством, которого рисуют на фресках и вырезают из мрамора.       Чимин так и не засыпает той ночью. Он идет в ванную, смывает с себя весь макияж и набирает ванную. Омега смывает с себя всю пыль Палермо, все взгляды Контессы, все поцелуи Намджуна. Заказывает в номер вино и вместе с бокалом и сигаретой в губах погружается в ванную. Это минута только для него. Вся эта небольшая ванная — Чиминов мир. Он пахнет, как сигареты и дорогая пена для ванны. Омега откидывает голову назад и выдыхает дым вверх.       Однажды Намджун сказал, что Чимин пахнет, как Маями-Бич. Дорого и с налетом океанской соли.       Чимин выходит из ванной, когда вино в его бокале заканчивается, а окурок второй сигареты остается в пепельнице. Он встает перед зеркалом и осматривает себя. Прошел год, но он не изменился, разве что возле левого глаза появилась совсем незаметная морщинка. Чимин берет в руки тональный крем, открывает его, но затем останавливается. Можно было сделать новый макияж, но омега решает, что сегодня он будет просто собой. Уставшим и чистым, он себя таким давно принял, Намджун тоже, но всё равно каждый раз он боится. Омега только набрасывает на себя шелковый халат и неряшливо перевязывает его на поясе.       Намджун уже не спит. Он медленно моргает и, наверное, вновь уснет, но, когда из ванной выходит его омега, приподнимается немного и оглядывает его сонным, но влюбленным взглядом.       — Привет, красавица. — хрипит альфа.       В ответ Чимин только хмыкает и залезает на кровать, садясь прямо на колени альфы.       — У меня морщинка появилась.       — Мне ее поцеловать?       На ответ Чимин тихо смеется и отпускает голову, пряча глаза за тёмными волосами.       — Я старею, Намджун.       — Я тоже, Чимин, знаешь, внутри нас обновляются клетки, но с каждым разом их обновление становится всё хуже, и мы умираем. Стареем и умираем.       — И становимся уродливыми. — Чимин сползает с чужих коленей и ложится рядом, закидывает руки на подушку.       — Ты – никогда. — Намджун приподнимается на локте и ложится на бок, нависая над омегой.       — А что ты скажешь через пять лет?       Альфа снисходительно улыбается и целует омегу в губы, плавно, не заходя дальше.       — Скажу, какой прекрасный у меня муж.       Чимин сначала замирает, а потом смеется тихо в чужие губы.       — Ты слишком самоуверенный, щенок.       Теперь приходит время смеяться альфе, и он заваливается назад на спину и зачесывает волосы пальцами назад.       — Ты собираешься меня бросить? — альфа вдруг резко переворачивается опять и подминает под себя Чимина, коротко целуя его в щеку. Намджун отстраняется потом и присматривается, но новую морщинку так и не находит.       — С чего ты взял? Намджун, — Чимин обнимает альфу за шею и тянет на себя, укладывая поверх себя. — Ты мое золото. Мой щенок, куда я тебя отпущу?       — Тогда не говори ерунды и выходи за меня? — лицо альфы не выражает ничего, кроме серьезности.       — Твоя мама тебя убьет. — фырчит Чимин и отталкивает от себя альфу. Он поднимается с кровати, но его хватают за руку и тянут обратно. Небрежно завязанный халат спадает с плеч, оголяет грудь.       — Это означает «да»? — Намджун улыбается, из-за чего на его щеках появляются ямочки.       Чимин прижимает ладони к чужой груди и морщится немного, когда светлые пряди длинных волос альфы щекочут шею и щеки.       — Да, волчонок, а теперь надевай трусы и пошли на пляж, пока не так жарко. Но в тот день они пойдут на пляж только вечером, потому что они оба успешно уснут. Чимин уснет первым, так как в руках Намджуна спать лучше всего.

*

      Пять лет спустя.       Чимин любит закат на пляже, когда не так жарко и небо отливает золотом, а мелкие волны сияют на солнце, словно чешуя. Омега тонким слоем намазывает крем от загара на собственные руки и поправляет съехавшие на кончик носа очки. Сегодня был тяжелый и изнуряющий день, но вечер был приятным и тихим, немного волнительным из-за ожидания будущей поездки. Намджун и Чимин поженились три года назад, но в медовый месяц так и не поехали. Постоянная работа и Контесса, которая не покидала попыток "вразумить" сына. Она даже на их свадьбу не пришла, чем обидела Намджуна до глубины души, но он ее простил.       И теперь, когда Намджун купил билеты куда-то там, где тепло и океан, и оттуда у них начнется путешествие по разным странам, Чимин ощущает трепет ожидания одиночества с этим великолепным мужчиной. К своим тридцати годам Намджун выглядит и правда невероятно красиво и насыщенно. Он стал шире в плечах и бедрах (Чимин готов эти бедра вылизывать сутками). Его взгляд стал острее, и руки грубее от постоянной тяжкой работы. Чимин обожает его, любит с такой силой, что невозможно держать себя в руках, но Чимин хорошо помнит уроки мамы. К своим сорока годам Чимин всё так же прекрасен и выглядит божественно. Да, на его лице появилось чуть больше морщинок, но Намджун говорит, что они придают Чимину еще большей красоты. Омега заканчивает намазывать себя кремом и поднимается на ноги, когда на берег выходит Намджун. Его волосы мокрые, они зачесаны назад (после свадьбы он отрезал их полностью, чем очень расстроил Чимина, но спустя время альфа всё же решил их вернуть). Его тело, мокрое от соленой воды, блестит на солнце, словно медь, и у Чимина слюна во рту скапливается от желания укусить сильное плечо или накаченную грудь мужа. Омега невольно цепляется взглядом за кольцо на безымянном пальце альфы и мягко улыбается. Он встаёт на ноги и, поправляя указательными пальцами резинки на ягодицах цельного купальника, идет прямо в руки альфы.       Чимин довольно улыбается, когда касается прохладной кожи любимого руками, а затем осторожно обнимает его.       — Прохладный. — довольно тянет омега.       Намджун хмыкает и пальцами тянет за переплетение завязок на чужой спине.       — Вечером буду намного горячее между твоих ног. — басит младший на самое ухо, и Чимин покрывается мурашками. У Намджуна совсем недавно закончился гон, но какие-то его остатки, видимо, остались, потому что другого варианта Чимин придумать не мог. Намджун слишком голоден на секс.       — Пожалей меня, ковбой. — Чимин тихо смеется в чужую шею и ведет руками по крепким плечам вниз к рукам, которые альфа смыкает на его пояснице и тянет за завязки.       Чимин тихо стонет и крепче сжимает пальчики на чужих кистях.       — Пошли искупаемся, волчонок, тебе нужно охладиться.       Намджун смеется в ответ и подхватывает омегу на руки, унося в прохладные волны океана.       Вечера на пляже для Чимина самые любимые, потому что здесь на километры почти никто не живет и Намджун может спокойно снять с Чимина его дорогой цельный купальник. Прижаться к его груди губами и целовать до тех пор, пока губы не припухнут. А вечером Чимин будет стонать под крепким телом своего мужа, который с каждым толчком и поцелуем клянется в любви, а Чимин после оргазма заснуть не сможет. Дышит запахом чужих длинных волос и насытиться его богатством не может. Намджуновым волосам так идет запах морской соли.

*