Место рядом

***

Прочь из моей головы! Здесь и так кавардак. Разбросав фотографии, выбросив вещи Уничтожив улики Все диски отправив в мусорный бак «Сплин»

      Саша пьян, в его голове бурлят не самые приятные мысли о прошлом. Оно грызёт, гложет и всё требует, чтобы его вернули в настоящее. Да только подобное совершенно невозможно: Саше уже давно не «тридцать с копейками», времена «Феллини тура» закончились, а отношения с «Би-2» сошли на нет. Теперь Саше «пятьдесят с копейками», проблемы с концертами совсем иные, а точек соприкосновения с «Би-2» Саша избегает намеренно. Слишком многое поменялось.       Повод выпить определённо был. Им стал день рождение. Это, как-никак, праздник, вот Саша и позволил себе выпить лишнего. В тот момент Саша напрочь позабыл о своём возрасте, о приличии и просто «присосался» к стакану со спиртным. Сперва было жутко весело, вот прямо до красных щёк. Ближе к ночи накатила какая-то тоска. Она душила и заставляла вспомнить то, от чего Саша упорно старается убежать уже на протяжении десяти с лишним лет.       Сейчас морально по-настоящему ужасно. На душе будто бы скребут не простые кошки, а какие-нибудь тигры, а в такт их движениям воют волки. Иначе не объяснить боль в груди и противный гул в ушах. Всё это наверняка вызвано не только паршивыми эмоциями и алкоголем, но и воспоминаниями. Они рисуют перед глазами то, чего больше никогда не будет.       Саше каким-то непонятным чудом удаётся выйти на балкон и закрыться там. Голова гудит, в горле сухо, а перед глазами всё плывёт. Нужно было слушать супругу и не пить столько. Она была права, когда припоминала возраст. Непонятно, что заставило Сашу выпить, как в «былые годы». Он сам не мог объяснить, почему вспомнил молодость, почему проигнорировал слова супруги, почему не остановился даже тогда, когда перед глазами всё поплыло.       Закурить удаётся с трудом. Саша затягивается и прикрывает глаза. Ему удаётся прийти только к одной более-менее правильной мысли: «Нельзя, чтобы жена и дети увидели в таком состоянии». Если первая поймёт, то перед детьми будет не просто стыдно, а ещё невероятно мерзко. Так что балкон лучше не покидать хотя бы до поздней ночи. Тогда в доме точно все будут спать, сам Саша немного протрезвеет и сможет аккуратно пробраться к кровати и лечь спать.       Сигарета горчит, а в ушах по-прежнему кто-то воет. Только спустя несколько секунд Саша понимает – никто у него в голове не воет, а поёт. Вот так красиво, чисто, «мяукающе» и идеально. Тогда Саша немного расслабляется и начинает наслаждаться звуками, которые подбрасывает ему память.       Сигарета чуть ли не падает из рта, когда Саша осознаёт, чей (курсивом) голос он прямо сейчас слышит. Пошевелиться не выходит: Сашу сковывает неприятное чувство. Это чем-то напоминает тоску, смешанную с безграничной болью и яростью, а ещё искренним сожалением.       Смесь эмоций гложет. Саша трясёт головой, стараясь отогнать их от себя. У него уже давно иная жизнь, где нет никакого места для старых чувств. Они должны, нет, просто обязаны продолжать оставаться где-то там, далеко в прошлом, в годе «бурной молодости». В нынешней жизни старой любви нет места.       Голос всё не стихает, а память принимается подкидывать картинки с тем самым человеком. Что-то внутри мерзко так шепчет: «Всё было бы иначе, если бы ты нормально поговорил, а не сбежал. Вот и чего ты теперь страдаешь? Либо отпускай ситуацию и продолжай жить, либо прямо сейчас звони ему (курсивом) и рассказывай всё как есть. Вот толку сейчас от твоих бесконечных страданий?»       Звонить Саша не собирается. Его малая, но трезвая часть ума прекрасно понимает – ничем хорошим подобная выходка не обернётся. Конечно, вот, что можно сказать человеку, с которым уже десяток с лишним лет не общаешься? Тут сообщения никак набрать не удаётся, что уж можно говорить о звонке? Тем более в пьяном виде... Саша же точно ничего умного не скажет: только жалобно постонет в трубку, а после подытожит всё некрасивым и запоздалым признанием в чувствах.       Вроде бы трезвая часть ума одерживает эдакую победу. Однако мысль о звонке продолжает становиться всё более навязчивой с каждой секундой. Саше не удаётся отвлечься буквально ни на что. Да и телефон, лежащий в кармане, прямо-таки манит набрать заветные цифры и излить душу.       «Я слишком стар для звонков бывшим... своим недобывшим» – думает Саша и упорно старается убедить самого себя в этом. Конечно, он сейчас должен думать о том, как сильно будет болеть голова утром, как начнёт разваливаться спина от долгого сиденья в кресле, как потом объяснять жене и детям количество выпитого алкоголя. Всё перечисленное является настоящими проблемами. Страдания по бывшим, нет, недобывшему, обязано остаться в прошлом.       Только вот Саша вспоминает о нём, Лёве, даже в трезвом уме. С ним, Лёвой, хочется связаться и поговорить нормально хотя бы в последний раз. Ни о какой дружбе не идёт речь. Саша просто необходим телефонный разговор или переписка. Можно, чтобы она была короткой.       «Боже, что я творю?» – шепчет Саша, стараясь найти в телефоне нужный контакт. Номер по-прежнему активен и точно принадлежит Лёве. Об этом свидетельствует «Telegram», где Лёва периодически меняет аватарки и ставит такое описание, до которого только он сам мог додуматься.       Уже через несколько мучительно долгих минут Саша держит телефон у уха и пытается придумать, что будет говорить. Ничего дельного в голову не лезет. Там упорно вертятся сплошные обрывки более-менее приличных фраз. Да только они никакого положительного отклика не получат, если учесть время, в которое Саша сейчас звонит. Тут любой нормальный человек пошлёт.       Саша уже думает сбросить вызов, как гудки прекращаются. Значит, Лёва всё же поднял трубку.       — Кто... кто это? — Слышится хриплый недовольный голос Шуры, а не Лёвы. – Что вам нужно?       Васильев теряется: он ожидал, что трубку поднимет Лёва, но никак не Шура. Непонятно, что нужно говорить последнему. Тот несколько лет назад, откровенно говоря, бесил. Сейчас раздражение притупилось, но всё равно Саша не горит желанием говорить с тёзкой. Именно из-за него возникала та мучительная ревность. Она больше не вспыхивает, но её отголоски всё же присутствуют.       – Ничего, простите, я ошибся номером, – быстро-быстро, заплетающимся языком говорит Саша и тут же сбрасывает трубку.       Он смотрит куда-то в стену, пытаясь понять, зачем он всё-таки позвонил. Саша искренне надеется, что больше не вспомнит об этом.

***