Top Secret

***

«Словом можно добить, словом можно спасти...» В. Шефнер

Не открывая глаз, Арсений почувствовал дискомфорт. Его ноги скрутило судорогой от неудобной позы, а шея просила о пощаде и мягкой подушке. С трудом подняв веки, он не сразу вспомнил их вчерашние посиделки с Гансом и Томашем. Только спустя пару минут в голове начали появляться отрывки прошедших событий. Вот они спрашивают о свечах, сидя за столом, и узнают о дне рождения. Вот выбирают подходящее место для вечера. Вот оживлённо что-то обсуждают за столом в баре. Вот он провожает парней до комнаты. Вот укладывает Антона на кровать. Вот Антон неожиданно бодро тянется вперёд и попадает своими губами по его. Глаза Арсения распахнулись сами собой, как только до него дошло осознание. Он нерешительно поворачивает затёкшую шею и украдкой глядит на спящего друга. «Может, мне привиделось?» — Арсений снова посмотрел на взъерошенную макушку. «Или Антон просто хотел обнять в благодарность за помощь, но, так как был пьян, случился такой неловкий момент?» — его взгляд прошёлся по широкой спине, обтянутой тонкой футболкой. «Да, наверняка так и было» — Арсений усилием воли заставляет себя отвернуться. Тряхнув головой, он попытался подняться, но сразу сделать это у него не получилось. Пришлось немного размять мышцы руками, прежде чем предпринять новую попытку встать. Выпрямившись во весь рост, Арсений поводил плечами вперёд-назад, а затем поднял руки, чтобы потянуться. Со стороны кровати послышалось шуршание простыни, и Арсений мгновенно пригвоздился к полу, боясь пошевелиться. Через минуту, пересилив себя, он обернулся через плечо и увидел, что Антон развернулся на другой бок, открывая виду его умиротворённое лицо, но так и не проснулся. Не желая быть застигнутым врасплох, Арсений быстро добрался до ванной комнаты и прошмыгнул через неё к себе.

***

Антон сидел на кухне и страдал. Голова при малейших движениях сходила со своей оси, а внутри всё переворачивалось и просилось наружу. Ганс, сидящий напротив за столом, выглядел куда лучше да и чувствовал себя неплохо. Или ему удалось это хорошо скрыть. — Ганс, у вас дома есть какой-нибудь аспирин или что-то в этом роде? — Антон обхватил голову руками, практически укладываясь на стол. — Неа. Выпил бы чаю, полегчало бы, — Ганс медленно отпил свежезаваренного горячего чая. — Нет, спасибо. От этого ответа зависела чуть ли не вся жизнь парня. Сокрушаясь, Антон не сразу заметил появившуюся на лестнице фигуру. Арсений расслабленно спускался вниз, но, увидев сидящих в комнате парней, замер в паре шагов от них. Изначальная цель, ведущая его на первый этаж, была, видимо, благополучно забыта, и теперь он стоял, переминаясь с ноги на ногу, терзаемый сомнениями. Подняв голову и глянув на Арсения, Антон преобразился, а в глазах загорелась надежда. С энтузиазмом спросил у него: — Арс, у тебя случайно нет чего-нибудь от похмелья? Арсений неуверенно поднял взгляд, но, как только встретил ответный, сразу отвёл его в сторону. — Э-э, да. Нет. Не знаю. — растерянно проговорил тот и добавил, — Надо посмотреть. С этими словами он спешно удалился обратно наверх. Антон озадаченно смотрел ему вслед, а когда Арсений скрылся из виду, переглянулся с игриво ухмыляющимся Гансом. — Что? Я что-то натворил вчера в баре? Подросток пожал плечами и хитро сощурил глаза. — Это ты у него спроси. Я вчера ничего такого не заметил, кроме твоих искрящихся взглядов в его сторону. — Ганс широко улыбнулся и, склонившись ближе к Антону, заговорщически предположил, — А может, ты вчера всё-таки осмелился и решил заявить свои права на него, м? — Ты с ума сошёл?! — Антон в ужасе подорвался на ноги, в то время, как Ганс пытался сдержать смех. — Да никогда бы...— он попытался объясниться, но подросток лишь махнул рукой и, бросив короткое «Салага», вышел во двор. Как думалось Антону, ничего подобного он точно не мог сотворить. Даже будучи в опьянённом состоянии. Может быть, всё наоборот прошло хорошо, а поведение Арсения — всего лишь следствие похмелья. С кем ни бывает. К слову, после их встречи на кухне днём, Арсений не появился и к вечеру. Возможно, что-то всё-таки было не так?

***

По их уже сложившейся традиции, ближе к ночи Антон решает попытать удачу: подходит к двери соседней комнаты и тихонько стучит. Он был бы не против сейчас поговорить, тем более, нужно узнать, что произошло, и произошло ли, на день рождения. Арсений почти сразу открывает и тепло улыбается, приглашая войти. Нет. На самом деле он не открывает. И Антон разочарованно возвращается к себе. Пройти к Арсению через ванную сейчас кажется глупо и совсем уж некрасиво, ибо если его не хотят видеть, то нет и смысла набиваться в гости, из этого всё равно не выйдет ничего хорошего. Антон осторожно ложится на кровать, к вечеру похмелье немного отпустило, но функцию резких движений его организм пока не поддерживал. Укутавшись в покрывало, парень минут сорок пролежал, пялясь в рисунок на обоях, и только когда перевернулся на другой бок, смог медленно погрузиться в сон. Ледяная вода сначала обжигает лицо, но одновременно и успокаивает ноющую боль в носу. Вдохнуть нельзя, надо держаться изо всех сил. Он не сделает этого, не выдаст лучшего друга, сколько бы его тут не мучали. Резкая боль в затылке, его наконец-то вытащили из воды. Можно глотнуть немного драгоценного воздуха и приготовиться снова бороться. За себя. Свою жизнь. И за Арсения. Что бы ни происходило между ними, оно должно там же и остаться, и никакая глупая детская обида не будет стоить жизни человека. Снова удар. А ведь боль только начала утихать. Неприятный контраст температур — горячей крови и холодной воды. От недостатка кислорода (или постоянных ударов) начинает кружиться голова, а через пару минут парень отключается. Тяжело дыша, он садится в кровати, протирая глаза. Уткнувшись в ладони, он успокаивает дыхание и себя тем, что это был всего лишь сон. Понимая, что сейчас он не уснёт, парень решает попить воды. Антон перекидывает длинные ноги на пол и тихо проходит к выходу. Дверь в комнату Арсения плотно закрыта, наверняка видит десятый сон — думает Антон и спускается на первый этаж. Ступени под ним, как назло, скрипят, хотя днём он этого и не замечал. Ступив на ковролин, парень делает шаг и столбенеет. На кухне кто-то есть. Одинокий тёмный силуэт склонился над столом спиной к лестнице и Антону. Решив, что это кому-то из домочадцев, как и ему, не спится, подходит ближе, а фигура, до этого стоящая у стола, быстро разворачивается и мгновенно оказывается напротив. Антон успевает что-то понять, когда чужой кулак оставляет свой след на его лице. Машинально прижав к носу ладонь, парень устремляется к лестнице, стараясь скорее добраться до Арсения. Антон начинает колотить в дверь обеими руками. Пусть останутся кровавые следы, пусть кровь запачкает одежду и накапает на пол — сейчас это не важно, не имеет никакого смысла. Сейчас главное — разбудить Арсения и, хорошо бы, если его услышал и Астор. Когда ответа так и не поступает, Антон хватается за ручку и начинает её дёргать, но та быстро поддаётся, и дверь открывается, представляя вниманию пустующую комнату. «Как? Когда он уехал? Что произошло? До него добрались раньше?» «Надо что-то придумать. Так-так-так. Думай, думай! Сука!» Шагов за спиной он не слышал, возможно, от него отстали, но уповать на это Антон не стал. В спешке он хаотично вертит головой в попытках найти хоть что-то полезное. Его взгляд цепляется за настольную лампу, парень подбегает к письменному столу, хватается за провод, выдёргивая его из розетки, и осторожно подходит к открытой двери, прячась за ней. Тогда он и слышит приближающиеся шаги. Проходит пару секунд и некто ступает через небольшой порожек, а Антон в это же время со всей силы замахивается из-за двери и бьёт туда, где предположительно, должна быть голова, незамедлительно вылетая из комнаты. Внизу по-прежнему тихо, будто ничего и не происходит, Антон спускается, перепрыгивая по две ступеньки, и несётся ко входной двери. Не успевает он коснуться металлической поверхности, как понимает, что путь ему преграждают. «Как он мог оказаться здесь?! Только что он свалился без чувств. Как это возможно?!» Не понимая, что происходит и что делать, Антон вырывается из кошмара. На этот раз он не вскакивает. Только широко раскрыл глаза, пока до него доходит, что сознание сыграло с ним жестокую шутку, подкинув сон во сне. Парень аккуратно выбирается из-под одеяла и идёт к ванной, попутно осматривая комнату и пару раз ущипнув себя за руку. Да, он обещал себе, что не будет надоедать Арсению своим присутствием, если тот этого не хочет, но обстоятельства вынуждают. Антон всячески оправдывает себя, когда подходит к его кровати и осторожно усаживается в ногах, подгибая собственные под себя и опираясь головой о стену. Чувство страха ещё не прошло, Антону сейчас просто необходимо не быть одному. Сердце понемногу замедляет свой ритм, и парень, созерцая освещённый лунным светом профиль друга, успокаивается и засыпает. К счастью, кошмары его в эту ночь больше не потревожили.

***

— Твою мать! Только проснувшийся Арсений чуть ли не скатывается с кровати, когда видит свернувшегося, как кота, Антона у своих коленей. Он точно не ожидал его увидеть в своей постели. Конечно, когда-то он мечтал об этом, но немного в других обстоятельствах. Антон всё-таки реагирует на звук и резкое движение и нехотя принимает сидячее положение. — Арс, я ща всё объясню. — Будто пьяный говорит Антон и трёт лицо, чтобы немного взбодриться, и только после открывает сонные глаза. Арсений, подтянув колени к себе, ошарашенно смотрел на парня. Вздохнув, Антон начинает говорить. — Мне кошмар приснился. Точнее, два. И я больше не смог уснуть, мне...было страшно. Всё, как по-настоящему. — то, что один из снов действительно происходил наяву, он уточнять не стал. — Прости, что напугал. Ночью не разбудил тебя, потому что знал, что ты не хочешь меня видеть. Да и я планировал уйти как только начнёт светать. — Думаешь, было бы лучше, если бы я и вовсе не знал о твоём приходе? А потом как-нибудь случайно нашёл бы твоё кольцо, например. Подозрительно, не находишь? — Да, прости. — Антон опустил голову, как нашкодивший школьник, ожидая наказания. — В следующий раз буди. — Арсений вздохнул и пожалел о том, что вёл себя, как подросток в период гормональной перестройки, и просто не поговорил с Антоном. — Не представляю, как ты себя чувствовал ночью в одиночестве. — Хорошо, — улыбаясь, ответил Антон и широко зевнул. — Давно у тебя они? Кошмары. — Нет, не очень. Ну, знаешь, после...— Арсений кивнул, поджав губы. Он понял, но не принял, ибо из-за него Антону пришлось испытать на себе жестокость этого психа, и теперь он обязан добиться того, чтобы Андрей на собственной шкуре прочувствовал каждый даже самый крохотный ожог или порез. А потом пустит все свои силы на то, чтобы Антон никогда больше не вспомнил ни об одном негативном событии в своей жизни. Тогда и примет. Помолчав с минуту, он негромко спросил: — Ты здесь нормально спал? — Арсений указал пальцем на кровать, — Кошмаров не было? — Неа. — Тогда ложись, ещё поспи. — предугадывая следующий вопрос, Арсений добавил, — Я всё равно больше не усну, а ты, насколько я помню, так рано не встаёшь. Поэтому можешь спокойно досыпать. — А что будешь делать ты? — Поработаю за ноутом, как раз сейчас мы наладили стабильную связь, и я могу руководить более эффективно. — Арсений встал с постели, освобождая место другу. — Хорошо, — Антон лучезарно улыбнулся, вытягиваясь во весь рост. Отказываться от такого предложения он не собирался, он уже и не помнил, когда последний раз нормально высыпался. Спокойно поспать на «своей» кровати ему так и не удалось, а здесь здоровому сну мешала нездоровая поза. Теперь же его тело было благодарно за такую привилегию. Едва коснувшись головой мягкой подушки, он провалился в сон, вдыхая аромат Арсения. Через добрых три часа Антон неохотно разлепил глаза. Где-то в глубине сознания, пусть и не до конца проснувшись, он понимал, что находится не у себя, а значит, рамки приличия, какие-никакие, но надо соблюдать. Потянувшись, он увидел, что Арсений, как и говорил, сидит за письменным столом, надев очки и сосредоточенно глядя в монитор. Усевшись на край кровати и опустив ноги на прохладный пол, он пробурчал: — Доброе утро. — О, — Арсений оживился и даже оторвался от экрана, одаривая сонного парня улыбкой, — Доброе-доброе. Только уже день, но это не важно. — Сколько времени? — Антон испугался, что мог проспать весь день. — Чуть больше полудня. — А, — Антон расслабился, откидываясь спиной о стену позади себя, — это ещё нормально. — Я за кофе. Тебе взять? — Было бы неплохо. — Сейчас всё будет, — подмигнув, Арсений вышел из комнаты. «И всё-таки я жалею, что мы просрали так много времени, пока не общались» Антон грустно вздохнул и встал с кровати, снова потягиваясь. Пока Арсения не было, он решил осмотреть и его комнату тоже. На удивление, он только сейчас заметил, что комнаты незначительно, но отличаются. Почему-то раньше он не видел здесь светло-коричневого стеллажа, он высокий, но до потолка остаётся около двадцати сантиметров, довольно узкий с большим количеством полок, защищённых стеклянной дверцей. Диски и кассеты старых образцов, прямо-таки раритет! Рассматривая корешки, Антон видит знакомую рисовку на одном из дисков. Достав его и перевернув обложкой вверх, на парня тут же нахлынула ностальгия. «König der löwen» — гласила надпись на немецком. В переводе она не нуждалась, так как изображение, что находилось чуть ниже, говорило само за себя. Рядом с будущим королём прайда улыбались его друзья — сурикат Тимон и бородавочник Пумба. Что-то непонятное, но смутно знакомое закрутилось в его голове, складываясь в правильную мысль. «Акуна-Матата.— Антон нахмурился, почесав над бровью, — Точно! — парень несильно хлопнул себя по лбу, вспоминая, — Вот же придурок. Повестись на свою же провокацию! Какая, нахрен, жизнь без забот, когда мы скоро вернёмся в Россию, где у меня куча дел и обязанностей?» Антон уже было горько усмехнулся, как вспомнил апогей своего позавчерашнего безумства и усмешка в отражении стеклянной дверцы вышла кривой. Из начинающейся паники его вырвал появившийся в комнате Арсений, протягивающий ему дымящуюся чашку. Сам он прошёл к письменному столу, поставил свою кружку и присел на кровать, разворачиваясь к Антону с озадаченным выражением лица. — Что такое? — Э-э... — Антон присел на край кровати чуть поодаль и быстро отпил горячего кофе. — Арс, а ты любил когда-нибудь? — Ну вот, чтоб прямо любовь? — Арсений посмеялся, не принимая вопрос Антона всерьёз. — Ну да. — Тогда нет. — Парень отвёл взгляд в сторону. — Встречался, конечно, пару раз, но дальше как-то не складывалось. — Мм. — Антон опустил взгляд в пол, грея руки о чашку. — Слушай, я кое-что вспомнил. — Арсений заметно напрягся, уставившись на него во все глаза, и Антон увидел, что тот нервничает, —Думаю, ты понимаешь, о чём я. — Ты о том, что было после бара? «Фух, совпали» — Да. И, — Антон прячет лицо за кружкой, но продолжает, — Блять, мне очень неловко. Прости, что так вышло. Я походу с катушек съехал в тот момент. — Да всё нормально. — Арсений натянул лёгкую улыбку, на что в ответ получил недоумевающий взгляд. Тогда он решил раскрыть одну из множества своих тайн. — Нуу, у меня были и парни...Я не осуждаю этого. — Серьёзно?! — Антон чуть ли не подскочил от удивления, — А я переживал, что ты мне в морду дашь. — Погоди. — Арсений слегка тряхнул головой, зажмурив глаза и не веря услышанному, — Ты даже думал об этом? То есть это была не случайность? — Какое-то время. Он ждал чего угодно. Что Антон начнёт отнекиваться, мол, спьяну-сдуру накосячил, отшутится или сделает вид, что ничего не помнит, но никак не то, что он это всё чуть ли не планировал. — И, — пауза, — что скажешь? Какие ощущения? — Да я и не помню ничего толком. — Ну а ты не жалеешь? — О том, что сделал или что не запомнил? — Антон старается улыбнуться, дабы разрядить обстановку, но получается так себе, Арсению сейчас точно не до смеха. Потому и отвечает он в несвойственной ему манере — серьёзно и без шуток. — Что сделал. — Если ты к этому нормально отнёсся, то не жалею. Арсений молча кивнул, опуская взгляд в пол. В голову полезли странные мысли. «Если Антон сам хотел это сделать и не жалеет, значит ли это, что, возможно, ему когда-нибудь захочется повторить?» «Может предложить ему...?» «Нет! Нет! Что за бред, он никогда не согласится на это. Скорее всего и тогда всё произошло только из-за алкоголя. Нет, я не могу, это неправильно» «А если он всё же решит повторить, а рядом будет кто-то другой?» «Нет. Не смей, Арсений» — Шаст, — Антон поворачивается и смотрит в ответ, — если хочешь, можешь попробовать снова, — Арсений говорит неуверенно, но быстро добавляет, — в смысле, ты же не помнишь ничего, и если это поможет тебе разобраться... Это просто, если ты когда-нибудь снова... «Ты жалок, Арсений. В тебе говорит не желание помочь, а собственные чувства» — Блять, да что я несу... — Брюнет прячет лицо в ладонях, стараясь привести себя в чувство и спрятаться от своих же слов, — Прости, Антон, я не... Но Антон его перебивает и твёрдо отвечает, выбивая из Арсения остатки кислорода. — Хорошо. Арсений замирает. «Что? Что он сказал?» Он поднимает голову и видит перед собой неуверенную улыбку. — Хорошо. — отвечает уже Арсений, тихо выдыхая. Едва отвернувшись, он чувствует, как слева начинает прогибаться матрас и его клонит вбок, — Что.. что ты делаешь? — Антон придвигается ближе, не говоря ни слова. Спустя пару мгновений до его слуха доносится голос Антона, который произносит: — Собираюсь разобраться. Арсений нервно сглотнул, дыхание перехватывает от услышанного и он не до конца верит в то, что правильно понял Антона. До него не сразу доходит, что это был ответ на его же вопрос-предложение. Осознание бьёт по голове, и тут он понимает, если сейчас это случится, то пути назад уже не будет. Он будет знать его губы, и видя их, каждый раз будет вспоминать этот момент; знать, что Антон это делал осознанно, по своему желанию, и его никто не принуждал. А ещё он будет знать, что никогда не сможет поцеловать его сам, если этот поцелуй не докажет Антону то, в чём он, возможно, боится признаться самому себе. Антон неуверенно подсаживается ещё ближе, замирая на мгновение, чтобы собраться с мыслями, которые его не слушаются. Он медленно тянется ближе к лицу Арсения, его дыхание сбито, а каждый вдох даётся с большим трудом. Дотронувшись кончиком носа щеки Арсения, он останавливается. Сам Арсений боится пошевелиться, неверяще смотрит в глаза друга, в то время как Антон не сводит взгляда с его губ. Время зависает в накалённом воздухе между ними, Антон никак не может решиться, а Арсений не может и не хочет всё испортить своей инициативой. На секунду Арсению даже кажется, что он передумал и сейчас отодвинется от него на километр, чтобы сбежать. Но в это же время Антон сокращает расстояние между ними до минимального, также тяжело дыша, и слегка прикасается своими губами к губам напротив и прикрывает глаза. Он не спешит двигаться, а Арсений и вовсе замер в ожидании возможного удара или толчка. Антон отстраняется только губами, медленно открывает глаза, рассеянно рассматривая лицо друга. Через несколько секунд он вновь приближается, уже чтобы раскрыть губы и ухватить ими верхнюю губу Арсения. Медленно он начинает поочерёдно целовать то одну, то другую, пробуя поцелуй на вкус. Но, когда Арсений не выдерживает и начинает медленно отвечать, парень, что называется — бросается в омут с головой. Поцелуй становится раскованнее, движения увереннее, дыхание единым. В голове бешено мелькают мысли, пока в конце концов их не остаётся ни одной. Пустота, тишина, свобода. Только они вдвоём, их борющиеся губы и ничего больше. И всё кажется на своих местах, так, как и должно быть. Так, как когда-то давно мечтал Арсений. Поддаваясь порыву, он прикусывает нижнюю губу Антона, втягивая её себе в рот и лаская своим языком. В этом пьянящем дурмане Арсений улавливает звук. Затуманненым разумом он понимает, что это был тихий стон. До него доходит, что если это продолжится, то они перейдут допустимую черту. «Это ведь не совсем по-настоящему! Антон может потом сожалеть об этом. Этого нельзя допустить» Но не успевает Арсений воззвать к голосу разума Антона, как тот касается его языка своим. Осознание этого выбивает из Арсения все лишние мысли, и его уносит. Отвечает он с таким же пылом, отдавая всего себя. Поцелуй начал набирать новые обороты, зубы терзают губы, языки сплетаются воедино, а о кислороде давно забыто. Правую руку Арсений укладывает на затылок Антона, притягивая к себе, пальцами путаясь в волосах, а левую, прежде лежащую на покрывале, кладёт на колено Антона, несильно сжимая и невесомо поднимаясь ею выше. Антон тянется рукой к груди Арсения, чтобы расстегнуть пуговицы на рубашке, но вместо этого отталкивает его от себя, а сам он спешно отсаживается на противоположный край кровати, приводя себя в порядок. Проходит около пяти минут, прежде чем он набирается смелости поднять взгляд на Арсения. Он даже не поменял позу, сидел в том же положении, на лице застыло выражение отстранённости, а когда посмотрел на Антона в ответ, приготовился стойко принять любое его решение. Но Антон так и не смог вымолвить и слова, уставившись в одну точку. Арсений решил не мучать ни себя ни его, помогая другу и начиная непростой разговор первым: — Ты...Как? — осторожно интересуется, подталкивая к главному ответу. Антон испуганно повернулся, окинул Арсения взглядом с ног до головы, даже не пытаясь скрыть этого, задерживая его на губах, что совсем недавно были единственной необходимой вещью, и безучастно проговорил, отвернувшись и глядя куда-то в стену: — Такое... Да, Арсений приготовился стойко принять любое решение друга, но оказался всё равно не готов. В груди неприятно сдавило, а в горле застрял ком, не дающий произнести и звука. Казалось бы, Антон сказал всего лишь слово, но от него стало больно будто от острых осколков. Осколков разбившейся надежды.