𝔹𝕝𝕒𝕔𝕜 𝕖𝕒𝕘𝕝𝕖

      Вдали послышались звуки крушения. Сразу стало ясно, что Верд с остальными приступили к разрушениям башен у стен. Искали своего лидера. Будут ломать каждую, пока не доберутся до нужной. Успех у них в кармане, и всё вышло куда круче, чем рассчитывала бандитка.       Спокойно проходила вдоль тёмных коридоров, поднималась по ступеням, и оказалась на втором этаже. Через первый смысла идти не было, стражи там слишком много. К тому же, они всё ещё направлялись в сторону выхода. Заметив заключённую, те принялись доставать оружие и целится в сбежавшую. Хиллсон, бегала от одной стены к другой, ловко уворачивалась и пробегала мимо королевских вояк. С выпитым зельем она могла бы и по потолку взбираться, но с золотыми массивными люстрами это было бы куда труднее.       Последние три стражника подверглись жестокому нападению. Она выцарапала клинком их глаза, нанесла несколько ударов по спине и оставила гнить в коридоре. Остальные стражники, тихо выругавшись, ушли в сторону ворот. Не стали помогать соратникам, ведь получить выговор от Фисли было куда страшнее.       Рейчелл не желала уйти без крови.       Оказавшись возле разрушенной башни, девушка без раздумий выкрикнула имя Верда. Её орлы, что пробивали башню, которую им любезно «подсказал» Шмидт, мигом обернулись на появившегося лидера. Бандиты сделали огромную дыру в стене, и продолжали это делать до того, как увидели своего предводителя. Привлекла внимание не только всей группы. Стражники, спускавшиеся с третьего этажа, тоже услышали её голос, и помчались на него, в отличие от прошлой толпы. Стоя у обрыва, Рейчелл приняла решение не задерживаться ни минуты. Преступница прыгнула вперёд и оказалась в воздухе.       Она была бы глупа, если не взяла камень телепортации в руку, потому хрупкий артефакт мигом превратился в дымку, а девушка оказалась возле повозки с Гритом и Фролом.       Орлы сразу побежали прочь от места преступления. Не стали обмениваться словами, оставили украденный транспорт и умчали в сторону леса. Глава их банды, в отличие от остальных, была слишком возбуждённой от совершенного деяния, её переполняла жуткая радость и бешенный смех.       Ещё полчаса назад девушка была уверена в том, что сегодня умрёт, но события и продуманность, всё же, оказались на её стороне. Хиллсон не знала, куда бы спрятали труп стражники, выгодна была бы её преждевременная смерть, и чтобы делали с запахом. Тем не менее, самый страшный сценарий обошёл её стороной, и долго подобные мысли не задерживались в голове у безумной леди.       — Ха-ха-ха-ха-ха, это было чёрт возьми весело, — говорила Рейчелл с довольной улыбкой, когда все добрались до ближайшей посадки. Скрывались от возможной погони именно таким способом. Хотели отдышаться, отвести след сюда, а потом с помощью камней оказаться во временном убежище.       — Почему тебя так долго не было? — поинтересовался Дрейк. Он передал лидеру банды бутыль с водой, и та с радостью его осушила.       — Успели схватить. Стоило усилий выбраться оттуда, но я не могла уйти не убив одного из стража, коим оказался наш псевдопокойный Гор. Потом пришлось обходить целую ораву этих придурков и покалечить ещё нескольких, но, в целом, вылазка мне очень понравилась. Главное, что сумка с их деньгами у меня, — делилась Рейчелл, параллельно вытирая губы. Смотрела в сторону дикой природы и гордилась собой. Тем, что выбралась оттуда.       — Это хорошо... Нет, это просто восхитительно! Ты молодец, я так за тебя рад! — кричал Грит, захватывая в объятия их лидера.       Его примеру последовали остальные, и Рейчелл оказалась в радостных объятиях своих подопечных. Те искренне радовались их большому успеху, свистели, кричали, а Хиллсон на них в ответ просто недовольно шипела. Она не из людей, которые любят подобную тактильность, но сейчас это было как нельзя кстати. Слишком правильным для того, чтобы разгонять их, ведь они успешно провернули дело государственного уровня.       Хиллсон удалось ограбить главную сокровищницу, из которой некоторая часть сбережений принадлежала не только королеве, но и самой стране. Рейчелл представляла испуг и гнев Арни, когда та узнает о большой краже. Сколько голов стражников полетит с плеч, сколько будет разрухи... Так или иначе, бандитку переполняла гордость, что она совершила это практически без использования магии, выпила всего два зелья, одно из которых просто меняло внешность... С ума сойти. Это безумие точно когда-то погубит её.       Оказавшись в лесу Кровоточия, ребята распалили костёр. К воодушевлённым бандитам подходили и остальные: спрашивали, смеялись и радовались за успех своего лидера. Все сидели у костра и отдыхали после таких наполненных событиями нескольких часов.       Рейчелл попросила у Дрейка камень насыщения. Эти камни были хрупкими, словно мел, а на вкус как крекер, но дарили желудку наполненность на длительное время. Их она не любила, но сейчас, когда адреналин всё ещё вовсю бушевал в крови от осознания проделанной работы, времени готовить особо у них не было.       — Держи, — ответил тот, протягивая необходимый мешочек с маленькими камушками.       Хиллсон разрушила его клыком, словно кусок халвы, и увалилась всем телом на ближайшее бревно. Выдох, последовавший за этим действием, был очень уставшим. Девушка сделала слишком многое для того, чтобы сохранять бодрость.       — Завтра будет намного веселей, чем сегодня, Рей... — сказал Грит, как только глаза девушки сомнкулись. Он бережно накрыл своей ладонью её живот и смотрел на периодическое дыхание, пытаясь не выдать страха...       — Куда ещё веселей? — спросила она, и открыла очи. Хиллсон не сразу осознала, где находится, но через мгновенье все надежды разрушились.       — Согласен, куда ещё веселей... Смотреть на тебя в таком положении такое наслаждение, ты даже не представляешь.       Проморгавшись несколько раз, бандитка обнаружила те же синеватые стены, как и в темнице дворца... У входа стояло трое. Их лица были слабо освещены, но в одном из них она чётко узнала Тина Фисли. Его злую морду она никогда не забудет.       «‎Стоп, я же сбежала. Какого хрена я тут забыла? Где лес, где ребята? Это какой-то розыгрыш? Что, мать твою, происходит?! А это что за... — глядя вперёд, девушка заметила до ужаса знакомую тёмную накидку. — Шмидт?! Только не это, чё-ё-ёрт».       — Парни, она очнулась, что стоим? — сказал страж и поправил накидку.       Парень глядел на заключённую в цепях с нескрываемым пренебрежением. Постоянно нервно поправлял падающую накидку и старался не выдавать своего страха перед ней. Его ненависть и отвращение были небезосновательны, как и панический страх. Рейчелл заслужила то, к чему пришла. Гор с иронией наблюдаль за лидером в цепях. Ему было попросту смешно, что его прошлая руководительница допустила главную ошибку, которую так тщательно всегда избегает — чёртово доверие, и доверие не к тем людям.       Он наслышан о том, как Хиллсон рыдала, когда своими же руками вырывала мини-могилу после побега с собственной казни. Как кричала что есть мощи, выпуская душевную боль, с которой когда-то находилась в этой же камере. Её предал много лет назад тот, кому верила больше, чем себе, и тогда она закапывала все воспоминания, подаренные парнем, значимую часть своей души. И всё из-за того, что когда-то доверилась.       Гор стоял не так далеко, чтобы не заметить гнев заключённой. Он считал, что она пришла к весьма справедливому наказанию за свои деяния, а вот Хиллсон ощущала ничто иное как личную слабость.       Ей нельзя было верить информатору. Знала же, что люди лживы, но в итоге произошло то, что случилось. У неё нет и не будет никогда союзников, и пора усвоить этот урок раз и навсегда. Безумие — её спасение, доверие — человеческая слабость.       — Ещё рано раскрывать все карты, — вмешался Тин, опустив руку того, кого бандитка ранее идентифицировала как Гора.       — Какого хрена я тут? — влезла в их не особо длинный диалог Рейчелл, обращая общее внимание на свою персону.       Ей важно знать, долго ли она была вот так прикреплена к стене. Явно прошло более двадцати минут, и, видимо, от нечеловеческой усталости она просто вырубилась. Ноги сильно болели, наручи невыносимо натирали у запястий, а девушка всё равно продолжала изображать уверенность. Оскал в глазах, злоба, и невысказанная боль, как и ненависть к стоявшим напротив, были её атрибутами в данный момент.       «‎Лживые, алчные и бесчеловечные пешки. На ваших руках куда больше воровства. Безнаказанность позволяет вам делать всё, но враг только я. Та, кто делает это без такой возможности. Да, я монстр, но я не скрываю это ото всех, не прикрываюсь хитрой улыбкой. Боготворите королевскую семью, себя, хотя я знаю, что все вы тут поголовно лижете зад Эдмунда. Даже ваша любимая Арни не больше, чем марионетка в его руках, а вы всё равно зациклены лишь на моей поимке, и никак не на том, чтобы дать людям спокойно дышать. Придурки, возомнившие себя вершниками чужих судеб».       — Ох, вы только посмотрите кто заговорил, — начал говорить Шмидт с насмешкой, и направился в сторону прикованной к стене преступнице.       Девушка пыталась достать до того ногами, хотела ударить. Крипатура мигом прошлась по мышцам, напоминая о себе и доставляя огромного дискомфорта, а после нескольких неудачных попыток Рейчелл просто принялась наблюдать за лжеинформатором. Даже в таком ужасном состоянии она готова бороться.       — Ты хорошо спланировала ограбление дворца, даже имея при себе такой малый багаж знаний, — продолжал тот парень.       — Пошёл ты к чёрту, Оливер. На твоём месте я бы боялась ко мне приближаться.       — А что за угрозы пошли? Не нравится собственное поражение? Бедняжка... — не прекращал издеваться Шмидт, глядя сверху вниз на бандитку. Он с упоением наблюдал за тем, как Хиллсон всеми силами демонстрировала борьбу, но не могла ничего сделать.       Он изначально рассматривал сотрудничество с ней как способ заработать. Рано или поздно она бы обратилась к нему за помощью, потому пришлось заплатить Кристону для того, чтобы тот дал рекомендацию. Кассандры никогда не упускали возможности возвыситься над орлами, и такими грязными путями строили себе путь на верхушку влияния.       Шмидт действительно был информатором, но работал он только в собственных интересах, а не на какую-то определённую сторону. В отличие от Рейчелл, он обладал сейчас главным преимуществом — свободой, потому ему было так забавно видеть бандитку в унизительном для неё положении.       — Парни, а вы вообще в курсе, кто попал к нам в клетку? — спросил информатор, протягивая свою грязную руку к закреплённой ладони девушки.       Бандитка сжала кулак сильнее и хотела замахнуться, но длина цепи, увы, не позволяла дотянуться до лживого ублюдка. Он смотрел за этими попытками с улыбкой.       — Конечно знаю, — наконец сказал хоть что-то страж посередине.       — Ты вообще должен быть мёртвым, Гор. Какого чёрта ты вообще стоишь передо мной, если я сама лично прострелила твою жалкую черепушку? — злилась Хиллсон, глядя на когда-то её подчинённого.       — Я? Да я уже дней пять как здесь, — отрицал парень, непринуждённо пожав плечами.       — Как мило с твоей стороны, Рей-челл, — влез Оливер в беседу снова.       — Псам команды голос не давали, — огрызнулась на информатора девушка, после чего, вновь обернувшись к Гору. — И кто тогда был под твоим обликом всё это время и выдал твою тайну?       В очередной раз Хиллсон убедилась в том, какие люди, чёрт возьми, продажные. Было интересно только то, за какую сумму тот прогнулся под этих шавок. Глупец не соизволил выждать, когда куш за её голову поднялся бы до сотни тысяч за провёрнутое дело.       — Клон, — ответил Фисли вместо стража. Из кармана он достал небольшую игрушку в виде деревянного манекена. — Если бы ваш учёный, или кто он там, был достаточно умён, он бы сразу учуял в нём клона, но, видимо, таких зелий он просто не встречал. Какой неэрудированный, а ведь Гор отзывался о нём хорошо.       Который раз Тин вызвал в Рейчелл гнев. Один только его противный голос заставлял очень сильно злится, но когда он своим грязным ртом заикнулся в сторону её подопечного... Глава банды чёрных орлов очень хотела достать свой клинок и вонзить его в прямо горло говорящему. Очень хотела убить. Оскалив свои острые зубы, она глушила что есть мощи желание расправиться с наглым генерала.       «Как ты, сука, смеешь так выражаться про Дрейка? Да ты вообще знаешь, кто он такой, и на что этот парень способен? Ах точно, дальше своего огромного живота ты ничего видеть и не можешь, забыла», — злилась она, не отнимая от него взгляда.       — Достаточно просто написать на его голове имя, и тот, кого ты видел в реальной жизни, появится прямо перед тобой: точно такой же живой и с воспоминаниями клонируемого. Мы специально внедрили его вам, зная, что ты уезжаешь на день, и нападение несколько дней назад совершенно чисто благодаря ему, — указывая пальцем на Гора, сказал Тин. — Так что спасибо за работу, лейтенант, а дальше мы сами.       — Лейтенант, значит... — прошептала Хиллсон, в голосе которой чувствовалась отвращение. Продолжать она свою мысль не стала, так как заметила возникшую сзади стражей особь.       — Отнюдь нет, — послышался женский голос, после чего каждый отошёл от двери. Стражи и её другие подчинённые образовали небольшой живой коридор, в ожидании, пока ступня королевы ступит через порог.       Арни Адреван ІІ. Высокая, статная дама, в каждом движении чувствовалась грация и власть. Особь с тёмными волосами и голубыми глазами окидывала каждого строшим взглядом. Было всем видно её недовольство.       Никто из приближённых к ней не смел открыть рот, пока та не разрешила. Дама с внутренним стержнем прошла вперёд, в темницу. Цокот её каблуков оглушал бандитку, но она не могла оторвать взгляд от ненавистной ей королевы. Она очень бесила Рейчелл своей натурой, но очень манила утончённой фигурой. Всегда подчёркивала свои достоинства, никогда не появлялась не идеальной. не особо длинное синее платье, цвета, словно сделанное из лазурита, утончённая фигура и грация в каждом её действии. К       — Вы здесь лишние, — наказала Арни.       Стражи с непониманием глянули на свою королеву. Знали, что не лучшая идея оставлять их двоих наедине, боялись, что опасная преступница могла что-то сделать по отношению к правительнице, но беспрекословно исполнили приказ. Вот теперь и столкнулось изящество и сброд.       — Разве не боитесь оказаться тет-а-тет со мной, Ваше Величество? — поинтересовалась Рейчелл с фальшивой улыбкой. Как для девушки, которая пробралась в дворец и пыталась ограбить стоящего напротив человека, Хиллсон была весьма смелой.       — На вас цепи. Вы не сможете приченить мне вред, — спокойно ответила Арни. Голубой взгляд невольно зацепился за родинку, находящуюся на шее бандитки, но задерживаться там не стал.       — Они не ограничивают свободу, лишь являются физическим препятствием. Будь моя воля, я бы давным-давно сбежала отсюда, как и унесла бы пару-тройку жизней, — безумным тоном вымолвила разбойница, не менее здраво улыбаясь.       Заключённая знала, что их личная встреча была делом времени. Рано или поздно судьба их свела бы. Человек, посеявший хаос в спокойную жизнь государства не мог не повидать лично дочь бывшего тирана, пришедшую ко власти. Арни ничем не была лучше Эдмунда, такая же жестокая и нравственная, только более привлекательна внешне. Внутренности идентичны.       — Очень мило, — произнесла вслух Адреван. Ходила то в одну, то в другую сторону, и смотрела на заключённую. Та оставать не стала, следила за каждым действием королевы своим безумным, горящим от злобы взглядом. С вызовом. — Подумать только, Рейчелл Хиллсон вновь оказалась в моей темнице.       Глава орлов отвечать не стала. Ей не интересно вести беседу с тем, кого ненавидит всем сердцем. Рейчелл бесило, что только она видела в многоуважаемой личности жалость. Арни самая настоящая тварь, которая выпускала просто ужасные законы, но образование в стране, видимо, было настолько плохим, что этим одноклеточным гражданам трудно вникнуть глубже. Они видели только её амбиции, но не могли заметить, как эти амбиции разрушали их жизни.       — Что молчите, стыдно?       — Если бы. Я бы наоборот повторила такую вылазку, — отрицала Хиллсон. — Задам один вопрос: почему решили выгнать стражу и не убиваете?       — Потому как хочу дать вам высказаться без лишних ушей, и только женщина сможет понять другую, — ответила королева. Она подошла ближе, но не настолько, чтобы Рейчелл смогла ударить ногами. Присела и смотрела заключённой в глаза.       — Понятия не имею, что вы хотите услышать, — сказала бандитка, и отвела взгляд. Мимолётный страх сменился уверенностью. — Хотя я подумаю над тем, отвечать вам честно либо нет.       — Мне просто человечески интересно, в чём цель ваших преступлений? — игнорируя бандитку вымолвила Арни, после чего перевела взгляд на ладони заключённой, висящие над самой преступницей. Они заметно изменились в цвете, благодаря отсутствию поступления достаточного количества крови, стали бледными.       Королева старалась говорить совершенно без эмоций. Хиллсон показалась ей напыщенной и до ужаса эгоцентричной. Возможно, за этой маской и скрывалась хрупкая девушка, но Арни не верилось, что хрупкие дамы способны на страшные преступления. У Рейчелл есть все причины ненавидеть королеву, ведь именно она отдавала распоряжения на её казнь и поимку.       — Не ищите оправданий моим действиям. Обычно, доверие к преступнику заканчивается чем-то плохим, королева, — прямо глядя в глаза ответила девушка, наклоняя голову влево. Заметив волнение, спросила: — Вижу страх... Неужели вам всё-таки стало страшно рядом со мной? Хотя, на вашем месте я даже не подходила бы. Мало ли, вдруг владею чем-то из разряда тёмной магии и жду подходящего момента...       — Сомневаюсь, — вымолвила Арни, реагируя лишь на последнее. — Знаете, у меня всё больше складывается такое ощущение, что мы где-то с вами пересекались.       — Я? С вами? — искренне удивлялась Рейчелл. На прошлую казнь та не явилась, поэтому это исключено, только Хиллсон не понимала, зачем она спрашивает подобное... — Разве что на том свете. Мы разных миров с вами: вы благородных и лживых, а я бедных и страшных.       — Впрочем да. Что-то дъявольское видимо нашло на меня, — ответила Адреван, и юбка на платье задралась несколько выше, когда королева поднималась и стала во весь рост.       Глаза Рейчелл сильно округлились, в них появился немой ужас. Брови сжались в непонимании, девушка отрицала то, что невольно увидела.       — Какого? — вырвалось из её уст со страхом, когда она случайно заметила на внутренней стороне ляжки родинку.       Это не могло быть совпадением. Идентичное расположение родинок и возникшее дежавю не появляются, когда видишь что-то впервые. Рейчелл искренне хотела бы поверить в то, что накручивает себя.       «Где-то пересекались, эта родинка, поведение… Нет, это не показатель... Не показатель... Не может же это быть она, в конце концов», — отбросив подобные мысли, Хиллсон стала пристальней наблюдать за ходившей по темнице.       — Что какого? — спокойно спросила королева. — По-моему, вы не в себе... Ах да, это я говорю преступнику с огромной криминальной историей за плечами.       — Видимо, только сейчас ты это осознала, — позволила себе перейти на более неформальный стиль общения. Ждала реакцию. Не последовало. Следующую провокацию она вымолвила с угрозой, и именно эти слова могли бы подтвердить догадки Рейчелл. — Я — псих, я — безумец, я — вор. Да я убийца, в конце концов...       Эти слова были сказаны неестественным для человека тоном. Они были страшными, жестокими, таили в себе мрак, но... Услышав проведённую аналогию, королева мигом отрезвела. Она уже слышала эти слова. Они въелись в её сердце, не отпускали, и ужасали каждый раз, когда разум проецировал события того вечера. Приятного в этом было мало, но вот ужас, который последовал за их осознанием... Неужели...       — Решение, что с вами делать, будет принято на протяжении нескольких часов, но не думайте, что оно будет для вас утешительным, — холодным тоном сказала Арни. Сразу после этого она развернулась и медленно направилась к выходу.       Тот шок, что возник мигом в её глазах, скрыть хотелось, но не удалось. Рейчелл уловила опаску во взгляде, заметила тот страх и осознание. Сопоставив обновлённые факты, результат был совсем не утешительным. Бандитка, без сомнений, воспользуется своими размышлениями, но сделает это очень красиво.       — Эй, а еды? — менее удовлетворённым тоном спросила Хиллсон, когда заметила, что Арни действительно уходит.       — По-моему, трупам пища особо не нужна, — милым голосом ответила Адреван, после чего закрыла дверь в темницу, осознавая в какой заднице она оказалась.

***

      Мира стояла и смотрела вдаль, опёршись ладонью о деревянные перила. Не верила в то, придёт ли её Мэй, но пообещала подождать ещё пять минут... Отсчитывала это время с тоской, всматривалась в поле, и до последнего была уверенна, что скоро уйдёт. Лишь на последней минуте она услышала символический для телепортации звук. Мэй всё-таки пришла. Сдержала обещание хотя бы в этот раз.       — Здравствуй, — сказала рыжеволосая особь, глядя прямо на небо, но сразу же обернулась к прибывшей.       Та не стала никак объяснять своё опоздание, перешла сразу к делу.       — Давай без формальностей, раз мы решили просто поговорить.       — У нас редко это получалось сделать, — констатировала факт Мира, уменьшая расстояние между ними. В её карих глазах прослеживалась дивная искра, но бандитка видела, что виной тому страх за их будущее.       Дева с зелёными волосами не стала сегодня прихорашиваться. Это был не тот вечер, который они завершат совместно, потому Рейчелл пришла не в костюме и с прекрасной укладкой, а с довольно небрежным пучком и в тёмном образе с кожанными вставками. В нём было довольно много разных ремешков, кобура, несколько метательных ножей и прочих карманов. Весь её наряд буквально кричал о том, что Мэй не проста. Удивительно, что она не надела накидку.       Мира смотрела на Рейчелл неотрывая взгляда, рассматривала каждый элемент одежды. Их разделял всего один шаг, один единый шаг, но каким же длинным он был в их ситуации. Два совершенно разных мира, совершенно иные идеологии, судьбы... Казалось, что в именно этом зрительном контакте промелькнула истина, что именно сейчас они могли расставить все точки где надо, но карие глаза не видели никакой отдачи в серых.       Хоть Мира и была несколько выше, Мэй всё равно возвышалась над ней. Она всем своим видом показывала, что настрой у неё совершенно не для каких-то любовных игр, и собеседница выглядела очень озадаченной. Рыжеволосая дама сомневалась, что их игра в любовь была хотя бы одной из тех задач, которые доставляли Мэй проблем. В тёмных очах напротив сегодня была особая злоба и жестокость.       — Секс — своего рода диалог, — непринуждённо вымолвила бандитка и пожала плечами.       — Ну тебя блин! — с милой улыбкой вскрикнула собеседница и тыкнула указательным пальцем в плечо собеседницы.       Мира позволила себе подойти ещё ближе к Хиллсон и заключить её в объятия. Нежно положила голову на плечо, а позже прижалась носом к шее. Если им суждено разойтись, то пускай это произойдёт на позитивной ноте. Мира хотела запомнить Мэй как честную и открытую оторву, не знающую ограничений в развлечениях. Ирония в том, что в Мэй не было честности даже в имени.       Когда-то давно им удалось наведать конюшню вдвоём. Тогда они катались на лошадях практически весь день. Только Мира и Мэй. Веселились, радовались, не знали никакой тоски. Это была одной из самых ярких звёзд на их космосе, но тогда она же чуть не стала последней. Мэй после такой вольности не выходила на связь более десяти дней.       Мира много раз рыдала из-за своей безвыходности. Как она может познать счастье, если вынуждена будет в двадцать пять заключить политический брак? Как ей любить, если эта любовь всегда будет на расстоянии, непостежимой? Как ей верить в то, что отношения могут закончится не расставанием, если ей нельзя любить?       Мира хотела быть с ней честной, но не могла из-за своего очень громкого титула. Ей приходилось скрывать свою истинную личность, страдать, но делать это с закрытым ртом. Знала, что с королевской судьбой ей не суждено стать счастливой, но раз за разом встречалась в тихую от всех с этой зажигательной девушкой. Мира могла бы повлиять на законодательство, чтобы позволить Мэй легально быть рядом, чтобы видеть её каждый день, но, пока жив её отец, — этому не бывать.       Ей было хорошо с Мэй. Да, они были очень разные, но вместе их союз обретал гармонию. Это было чем-то запретным, грешным, никто не понял бы и осудил, даже самые близкие, но без этого было плохо. Последние несколько недель до этой встречи Мире было жалко на себя смотреть в зеркало. Она видела в собственном отражении глубоко несчастную девушку. Девушку, которая стала одержима загадочной незнакомкой.       — Спрашивай всё, что хочешь знать, — серьёзным тоном обозначила Рейчелл и сделала шаг назад. У них были нерешённые вопросы, и лучше они найдут им ответы без нежностей, на здравую голову.       Хиллсон была зла на себя. Не знала, видела ли Мира, но бандитка металась. Она предпочитала уходить молча. Ей не нравились выяснения отношений, конфликты, Рейчелл постоянно от такого убегала, но сейчас... Сама не понимала, то ли из-за рисков грядущего ограбления, то ли что-то более скрытное заставляло так нелогично действовать, но шла вперёд к тому, чтобы впервые за долгое время рассказать о себе хоть что-то.       Рейчелл не знала, с чего начнёт Мира. Как бы та не желала узнать что-то о Мэй, в её голове может таится многое. Рыжеволосая с задумчивым видом смотрела влево бандитки.       — Кто ты такая?       — Хм... Если очень простыми словами, я — человек, который не дружит с законами.       Про то, что она чуть ли не самый разыскиваемый преступник криминального мира, Рейчелл решила промолчать. Это не та информация, которую хотелось бы говорить направо и налево. Дорогого стоит узнать хоть какую-то каплю правды от человека, что искусно орудует ложью.       Со скрещенными руками, Хиллсон всматривалась в лицо собеседницы. Несколько мышц на лице дрогнули в удивлении, немного округлились глаза, но, в целом, сильно ничего не изменилось.       — Ожидаемо, что просто так стражи не стали бы нападать... — ответила Мира с тоской и тяжело выдохнула. — Но кто тогда...       — Ты серьёзно хочешь это услышать?       — Мы всё равно больше не увидимся, я так полагаю, — вымолвила собеседница. Была совершенно права.       Радость от встречи с Мэй улетучилась также быстро, как девушка заикнулась о законе. Это та линия, которая делит абсолютные противоположности, и не особо хотелось знать, насколько далеко собеседница от данной грани. Во вред себе, Мира не закончила диалог раньше времени.       Ну если даже Мира так говорит, значит, разочарована точно. Рейчелл знала, что абсолютно не стоит давать малейшую информацию про себя, что это поимеет необратимые последствия, но сделала это несмотря на собственные убеждения, поэтому почувствовала раздражение и агрессию.       — За такую правду меня загребут, и поверь, за немалые гроши, — отрезала Мэй с некой загадкой. Как только она осознала, что сказала, мысленно ударила себя кулаком по лбу. Знала же, что давать малейшую информацию о себе было опасно, что это абсолютно точно поимеет последствия, но противоречила собственным убеждениям. В попытке перевести тему, она произнесла следующую дурость, указывая рукой на заходящее за горизонт солнце: — Небо сегодня чудесное.       Последовала длительная пауза. Мира уловила зерно информации, и теперь ждала, когда та продолжит их отдавать охотней. В собеседнице таилась тайна, но она постепенно раскрывалась, словно бутон красочного цветка на одинокой поляне. Это та редкость, которую очень не хочется упускать.       — Знаешь, у нас обоих явно есть поводы скрывать настоящие имена, — с вызовом говорила Рей. Пожалеет о наглости, но сочтёт позже её единственно правильной в таком диалоге. — и давай мы упустим крайности, что не одна я тут оболочка, все дела. Тем не менее, твоя компания оказалсь мне приятна. Я не буду лезть в твою душу, и хочу сохранить в целости свою, потому единственное, что могу добавить, так это сожаление. Мне жаль, что ты узнала ту сторону, которую я не хотела показывать раньше времени.       — Я оболочка? — переспросила Мира, с недовольством нахмурив брови. — Мне кажется, из нас двоих лжи было куда больше в тебе. Со мной стражники точно не дрались.       — Чёрт... — выругалась Хиллсон. В аргументах собеседницы был какой-то инфантилизм, но он довольно чётко описывал истинные переживания Миры. — И ведь даже сейчас, когда стоило бы отпустить все обиды и недомолвки да двигаться дальше, ты кажешься мне до ужаса прекрасной. Скажи, в этом твой талант?       — Нет уж. Ответь на мой вопрос, Мэй. Пожалуйста.       Именно в этот момент их разговор свернул не туда. Могли выйти на иную развязку, но решили сцепиться в последний раз.       Естественно, их встреча несла именно эту цель, но ведь сама Мира хотела разойтись «‎мирно», на позитивной ноте. А в итоге что? Создаёт конфликт там, где стоило его избежать. Тем, что она выведет своей наглостью Рейчелл на эмоции, она подвергает жизнь опасности, провоцирует на гнев бандитку. Таким способом Хиллсон точно не расскажет всю биографию от рождения до нынешнего времени.       — Мира, будь проще. Было бы глупо не уловить маскировку на твоей коже, при том, что мы используем идентичные зелья с идентичными рецетами. За столько лет я вижу подобных насквозь, и ты — одна из таких. Как и я, — на удивление, довольно спокойно отреагировала разбойница. Единственное, что выдало скепсис, это приподнятая бровь и самодовольная полуулыбка.       Рейчелл обожала видеть негодование. В каждом диалоге притягивала преимущество на свою сторону и ловко раскидывалась непоколебимыми фактами, ставила в тупик оппонентов. Обе ведь имели за собой ложь, но сейчас бандитка была на шаг впереди. Было забавно видеть, как Мира занервничала и не могла ничего ответить.       — Я — вор, я — убийца, я — псих... Безумец, в конце концов. За мной охота не первый год, — продолжала Рейчелл, вгоняя собеседницу в немой шок. — За мою голову есть награда... В моей ситуации, думаешь, я могу просто так ходить в своей привычной одежде? Могу светить лицом, показывать истинное обличие, и при этом не боятся, что меня убьют? Я ведь тот ещё монстр, Мира, но хотела, чтобы ты знала ту сторону меня, которую я никогда не показываю.       — Погоди, что? Ты убивала?! Монстр?! — с застывшим ужасом в глазах спрашивала дама напротив.       Хиллсон задело, что из всего «раскаяния» самой значимой для Миры стала именно информация про убийства. Не это было ключевым, но уточнять, в каких моментах она нарушала закон, преступница больше не станет. По крайней мере в здравом уме.       — Да. Именно поэтому я предпочитаю не говорить. Не люблю видеть разочарование, оно выводит меня из себя, — заметив изменение во взгляде собеседницы, равнодушно сказала Рейчелл. — И я вижу его в тебе.       Мира не могла найти себе места. Разум кричал об опасности, молил бежать прочь от убийцы, но сердце всё ещё видело в красотке милую девушку, добрую... О какой доброте идёт речь, если человек напротив — безжалостен к чужой жизни. Да, рыжеволосая ценила подобную честность, но принять настолько тёмную сторону своего солнышка было очень трудно.       — В таком случае, наверное стоит приоткрыть и свой занавес тайн... — медленно говорила Мира. Неуверенно, со страхом. — Я ведь тоже... Непростая...       — Слушаю, милая, — сразу отреагировала разбойница. Она довольно быстро прошлась к периллам и облокотилась о них своей пятой точкой. С возбуждением ожидала правды, которую стоило раскрыть сразу.       — Я не вор, само собой, но…       — Говори как есть, — спокойно предложила Мэй, но в нервном взгляде прямо в карие глаза чувствовался страх.       Хиллсон начала потихоньку догадываться. До последнего будет надеятся, что неправа, что ошиблась, но пока это только предположение, которое никак не подтверждается словами. Ей искренне хотелось верить, что она услышит что-то иное. То, что не разочарует бандитку, и то, из-за чего потом не вспылит. Она не могла так ошибиться в который раз.       — Мне больно знать, что... Мэй, ты одна из тех, кто считается в наших рядах отбросом. Моё положение приближено к благородству, и я работаю при… Королеве... Поэтому мне нужно всегда быть в облике.       Не разочаровала. Убила.       — Я тоже не могу светить ни именем, ни даже просто внешностью. И та стража, они изначально шли чтобы сопровождать меня, но пришли слишком рано, а по пути сюда им кто-то сказал, что в той таверне есть та Хиллсон проклятая.       То опустошение, что следовало за словами Миры, Рей ощутила в полной мере. Голова мигом стала тяжелее, гневный взгляд приковался к одиноко торчащей доске на полу, а на глаза начали наворачиваться слёзы. Её главный страх вновь воплотился в явь. Эх, Рейчелл Рейчелл, дитя моё. Ты снова облажалась, как и тогда, так и сейчас. Твоя доброта убьёт твою сущность, угробит спокойную жизнь. Угробит тебя. Решила довериться, но кому? Ей? Ох...       Она услышала его голос. Он снова решил напомнить о себе.       «‎‎Замолчи, заткнись, исчезни», — с мольбой просила Хиллсон, пока она сгорала от отчаяния и вспыхнувшей злобы. Она не хотела слышать его, не хотела вспоминать, только не сейчас. Не в идентичных случаях. Ты — вершник собственной судьбы, но всегда выбираешь путь, где тебе вонзят нож в спину в момент, в который будешь ждать меньше всего. Пора отпускать желание доверять, солнце. Оно лишь убивает тебя, как ты не можешь этого понять...       — Твою мать, — особо агрессивным тоном сказала Мэй, и мигом её рука переместилась с перил к кобуре. Обнажила своё огнестрельное оружие, и подняла его вверх.       Ещё дома Хиллсон предполагала, что может быть исход, где пригодится пистолет, но до последнего надеялась обойтись без крови. Пока заряжала надеялась, что не пригодится, но, видимо, её подсознание имеет некую связь с космосом.       — Что же мне так везёт на связанных с королём пешек?..       — Что ты делаешь?! — с паникой выкрикнула Мира, и её рука потянулась к карману с камнем телепортации. Наступила крайняя точка их кульминации, и уйти без крови никому не удастся.       Какой славный вышел у них дуэт — кровожадный вор и связанный с правосудием человек. Комедия, но без смеха. Трагедия, где не имела места печаль. Ирония, никак иначе не описать.       Ещё после того, как девушка услышала про воровства и убийства, она поняла, что дела куда серьёзней, чем могли быть. Мира приняла решение прямо во время выстрела использовать артефакт. Исчезнуть красиво, с риском, но больше никогда не возвращаться сюда. Не приближаться к Мэй.       — То, что должна: очищаю мир от лживых. Будучи при королеве, нарушаешь её же закон... Как же это жалко. Интересно получается, конечно, и сейчас по правосудным законам жизни ты, как настоящий и преданный слуга своей чёрной власти, передашь меня стражникам, да? Тоесть всё это время ты знала, кто я, когда лезла ко мне в кровать, да?! — ещё более агрессивным и эмоциональным тоном предъявляла Хиллсон, сгорая от собственного поражения.       Она не верила, что вновь подпустила к себе придворную слугу? Что снова купилась на красивые глаза, на внешность, но никак не прощупывала душу. И это после всего, что делали с ней представители этой власти... Как она может спокойно стоять перед потенциально опасной для неё девушкой, и думать, что она не такая как все там? Им нет оправдания, они все одинаковы без исключения. Пистолет чётко направлен в область лба.       — Да ты слышишь сама себя?! — крикнула Мира, но заметила в глазах напротив лишь безумие. — Им, а тем более Королеве, поверь, дела до тебя нет. К тому же, для меня ты всё ещё Мэй, и я понятия не имею, кто ты.       — А играет это роль? — спросила разбойница, стараясь хоть как-то держать самообладание. — Вдруг я хочу, чтобы обо мне знали? Вдруг ты уже знаешь меня?!       — Прошу, остановись, я не за этим тебя позвала изначально, — неспокойным тоном просила рыжеволосая особь.       Ей действительно страшно. Мира не подозревала, как кардинально и резко отреагирует Мэй на правду. Не знала, что стояло за этой реакцией, но понимала, что с человеком, у которого так быстро изменилось состояние с уверенного на агрессивное, нет смысла вести диалог.       Она надеялась на понимание. Думала, что как-то более спокойно пройдёт их встреча, но стало действительно страшно за свою жизнь, когда Мэй безжалостно направила пистолет. Непринятие в критической форме выглядело именно так, и слёзы на лице собеседницы выдавали её панику.       — Но ты ведь рассчитывала такой исход, потому прямо сейчас твоя рука в кармане держит камень телепортации. Смею предположить, что как только ты вернёшься в этот проклятый дворец, сразу скажешь своей идеальной королеве о том, что на тебя напала неизвестная в маскировке. Очень смело, Мира, или как тебя зовут там на самом деле.       Рыжеволосая старалась не поддаваться провокации. Она видела, что Мэй этого и ждала, хотела насладиться злобой и убить, но очень трудно было изображать невозмутимость от открытия и скрывать внутреннюю боль. Да, Арни хотела, чтобы её попытки сбежать остались незамечеными, но иного выхода, когда на тебя направлен пистолет, не было. Тем более, когда оружие в руках человека с обезумевшим, полным ненависти взглядом.       — Ладно, вали отсюда. У тебя очень мало времени для того, чтобы сбежать, потому что потом я вряд ли смогу сдержаться и не застрелить тебя. В следующий раз я сделаю всё, чтобы вычислить твоё положение при дворце, и узнаю, как так получилось, что подопечная самой Арни Адреван нарушает её же законы... Помимо этого, я гарантирую, что наша следующая встреча закончится кровью.       — Да что ты заладила?! — разозлилась Мира, достав руку из кармана вместе с камнем. — Да я буду думать о том, как сбежать, ты угрожаешь моей жизни. Мэй, всё не настолько ужасно, чтобы думать о... Расправе. Подумай о нас. О том, как нам было хорошо. Разве это стоит того, чтобы из-за одного имени Арни разрушать наше небольшое что-то? К тому же, если тебе вдруг интересно, законы не она пишет. Она лишь кукла в руках её отца. Это Эдмунд подсовывает все эти законы, а она подписывает. У неё нет иного выбора, и я не раз собственными глазами видела её слёзы.       — Какие к чёрту мы? Мы же изначально рассматривали встречу как небольшую интрижку, нет никаких нас, — говорила Мэй максимально холодным тоном. Таким, что своим спокойствием пугал. Рука с оружием опустилась, и девушка с неким интересом спросила: — А про Арни, зачем мне эта информация? Я же не стану от этого меньше ненавидеть её.       — Чтобы ты поняла, что я не несу опасности. Мне нет смысла врать тебе.       Разбойница, услышав это, залилась истерическим смехом. Это звучало так абсурдно, что невозможно было сдержать эмоции. О какой честности шла речь, если они по обе её стороны оказались?       «Нет смысла врать? Да ты буквально легавый, что может сдать меня в тюрьму в любой момент. Сколько бы ты скрывала, что хочешь, на самом деле, лишь связать и отдать в руки королевы?» — пролетело тогда в голове Рейчелл, и улыбка довольно скоро сменилась оскалом.       — Поверь, меня слишком много раз предавали близкие, потому нет ниодного повода верить твоим словам. Даже если и так, у нас всё равно нет больше повода держать связь. За общение с такими, как ты, в моей гильдии убивают без разбора. Рисковать положением ради какой-то приближённой этой шавки я не буду.       — Твою мать, Мэй! Я вообще не буду тебя никому сдавать или подвергать опасности. Я не знаю кто ты, но что бы ты обо мне не думала, знай, что я другая. Я не тот человек, который мыслит стереотипами и не желает узнать причин. Доверие — исключительно твой выбор, и навязывать его я не буду.       — Может, всё было хорошо как раз из-за того, что мы не знали ничего друг про друга? Какой толк развивать заведомо утопичный союз, если его даже не было никогда? — подняла уголок губ Рей, но это всё равно не могло скрыть её гнева. — Не хочешь навязывать доверие, но именно этим и занимаешься. Скажи спасибо, что я слишком привязалась к тебе за эти 3 месяца, и что не сразу выстрелила в тебя, как только услышала об Адреван.       — За что ты её так ненавидишь? Что она тебе сделала?       «‎Будучи у неё в подпечении, конечно, видишь весь мир только розовым. Интересно, как её можно любить, если выдаваемые законы ещё хуже, чем даже жестокие убийства бандитов и грабежи? Сука, любить её за столько сломанных судеб из-за закона про семьи? За то, сколько девушек рыдало, когда им запрещали делать аборт? Демография то, демография сё, да всем с горы плевать на это, на вершине все думают лишь про количество, а не души».       Арни была самым ненавистным человеком для Рейчелл на всём континенте. Это не просто какая-то там условная девушка во власти, а тиран, садист и неимоверно жестокий человек. Один раз ей не удалось избежать ареста, и это были самые длительные и ужасные пытки, которые пришлось пережить за всю жизнь. Именно Адреван отдавала самые антигуманные приказы в отношении к Хиллсон, именно она желала ей смерти, но почему-то хотела, чтобы её боготворили.       Тот же закон про семьи, бандитка искренне не понимала, как в здравом уме можно хотеть построить быт с мужчиной. А сколько таких, как она, кто не то, что просто травмирован, а морально уничтожен этими же представителями «сильного‎» пола, коими они сами себя и назвали. Сила в том, чтобы насиловать? Чтобы оправдывать животными инстинктами измены? Чтобы бить более слабых? Или в том, чтобы втереться в доверие, притворяться любящим, но мысленно мечтать о заточении спутницы в тюрьму, и в результате очень жестоко предать?       Даже если за этими ужасными законами стоит Эдмунт Адреван, именно Арни, его дочь, подписывала их. Именно её рука стоит за их подлинностью, как бы Мира не пыталась давить на жалость сказами о слезах и о жестоком отце королевы.       Бандитка часто задавалась вопросом, кто в таком случае был более ужасен: Рейчелл, очищающая мир от людей, что повинуются этой чёртовой власти, либо это семейство Адреван, что даёт тем же мужчинам больше прав, а потом забирают их в армию?       — Не конкретно она, а власть в целом, — уточнила Хиллсон. — Знаешь ли ты, каково жить с осознанием того, что собственные родители готовы сдать тебя полиции буквально за пару серебряников, просто за какой-то орден? Не знаешь наверняка, а я скажу, что приятного в этом мало, поэтому я и иду против этой поганой иерархии.       — Но если ты говоришь, что убивала, то, может, они, всё же, правильно действовали?       В руке Миры всё ещё находился артефакт, и она сильнее сжала его, когда заметила вновь эмоцию в Мэй. Импульс, который мгновенно отреагировал на собственный триггер. Рассчитывать на позитивную ноту после такого действия никому не стоило. Провокация выдалась удачной, даже если она не предназначалась для того, чтобы задеть. Напомнить о травме.       — Да что ты знаешь о правильном вообще?! — гневно крикнула Рейчелл на Миру. Пистолет вновь поднялся в сторону головы напротив, а палец бандитка положила на курок. Слёзы предательски наворачивались на её глазах, но за их пеленой сейчас стояла мишень с рыжими волосами. — Королевская шавка, тебе никогда не знать того, каково это жить в неизвестности, будешь ли ты есть завтра, когда помоешься в ближайшее время. Как, сука, жить, когда собственные родители хотят тебя выдать замуж в 15 за какого-то семидесятилетнего деда просто ради того, чтобы исправить меня, и обогатиться самим. Чёрт возьми, сколько судеб сломано её законами, а ты всё ещё боготворишь её? И это ты мне будешь говорить что-то о правильности, мать твою?!