𝔹𝕝𝕒𝕔𝕜 𝕖𝕒𝕘𝕝𝕖

Нет повести печальнее на свете, чем сказ про запутавшееся дитя и его родителя… Того, кто обязал себя оберегать, и того, кто изначально не просился на свет…

      В небольшой деревушке Клодоле, неподалёку от столицы, в одной из семей на кануне большого праздника случилось чудо — солнечным апрельским днём родилась долгожданная девочка. Она была совсем крохой, но так радовала зелёные глаза матери, что та не могла без улыбки глядеть на своё чадо. В дочери она видела своё продолжение, плод их совместной с мужем любви.       — Обещаю, что ты вырастешь большим человеком, моя маленькая Габриэлла. Я с твоим папой сделаю всё для твоего светлого будущего…       Через пару недель, девочку понесли в церковь, где её должен был покрестить святой отец. По дороге туда, малышка с удивлением и восторгом глядела вслед деревьев, радостно визгнула, когда на полотенце прилетела голубая бабочка, и мяла ручками одежду своей мамы. Молодой папа с гордостью шёл возле своей супруги и улыбками отвечал на реплики прохожих, где те желали девочке крепкого здоровья.       И тогда случилось страшное. Как только ступня матери с дитём оказалась в церкви, солнце мигом спряталось за своего спутника, день потерял все свои краски — всю округу окутал мрак. Жизнь будто остановилась во всём Клодоле. И птицы замолкли, и ветер куда-то пропал…       Родители были в смятении, и сам священник предложил перенести их мероприятие на более благоприятный для того день. Им так и не удалось встретиться в следующий раз. Ребёнок тогда остался навеки без своего ангела, а молодая семья не понимала, что за мистика тогда случилась.       С каждым годом девочка расцветала. У неё были прекрасные тёмные глаза серого цвета, как у её отца, мамин острый носик, ушки и волосы коричневого оттенка. Все родственники пели оды о том, какой сердцеедкой росла Габриэлла, что спроса от парней той не видать, но эта прекрасная внешность совершенно не совпадала с её бойким и любопытным характером.       Ей всё хотелось изучать, попробовать, но если ей запрещали что-то делать, то делала всё, чтобы добиться своего. Никто не хотел перечить маленькой девочке, ей разрешали изучать внешний мир, вот только ни мать, ни отец, не учли, насколько на самом деле настойчивой была их дочь.       Как только она попала в садик, начался ад. Девочку обижали за то, что она была меньше остальных ростом. Ей не давали тех игрушек, с которыми она так хотела играть, все дети избегали Габриэллу и придумали слух, что она на самом деле гном-переросток, и громко-громко смеялись с этого.       С того момента её будто подменили. Дочь не хотела рассказывать о том, какой ужас происходил в группе, держала в секрете от радостных родителей унижения, которые кричали ей вслед, но в один момент она не выдержала. Ей пришлось дать сдачи обидчику. Габриэлла толкнула мальчика, и когда тот ударился головой о шкафчик, стоявший позади него, и раздался громкий звонкий звук, она не начала плакать и извиняться, а злобно засмеялась.       Воспитатели, само собой, расставили обоих по углам, наказали их и сообщили родителям о неподобающем поведении детей. Мальчик не извинился, хотя его не раз просили сделать это взрослые, а девочка не хотела брать ответственность за то, что из-за её злости она чуть не убила другого.       Родители очень накричали на девочку, и пытались внушить тому, что нельзя конфликты решать кулаками, но ведь Габриэлла не хотела больше терпеть того несправедливого отношения к себе. Какой толк обидчикам от простых слов, если без проявления жестокости они несут пустоту?       На следующий день тот самый мальчик подговорил всех, и дети тыкали в неё пальцем и кричали: «недо-дева недо-гном, в тихий час тебя побьём!». Девочке стало попросту страшно, и она со слезами побежала к воспитателям, где рассказала о всех издёвках со стороны детей. Взрослые искренне не понимали, почему они все так были озлоблены на Габриэллу, но, благо, быстро включились и сделали срочное собрание в группе, и там уже объяснили, что так делать, как они, нельзя.       К большому сожалению, их никто тогда не послушал, и девочке действительно пришлось несладко. Её унесли воспитатели на тихом часу, когда услышали громкий плач и повторяющиеся подбадривающие крики к побоям. Всех обидчиков отстранили от занятий на месяц.       Родители Габриэллы, когда узнали всю правду о том ужасе, который на самом деле происходил в садике, поддержали дочурку. Обнимали и говорили, что она у них самая красивая и самая милая девочка на свете. Как бы они не пытались подарить ей добро, зерно зла постепенно начало прорастать в обиженном на жестокий мир дитё.       С того момента они поменяли три садика, каждый раз забирая все документы с обвинениями директора по поводу излишней жестокости ребёнка. Никто не знал того, как сильно травля отразится на её понимании мира, и все были удивлены, когда маленькая девочка в ответ на любую шутку или колкость начала толкать других детей и бить их.       С горем пополам, период нужды садика закончился, но родители с опаской отдавали девочку в следующее важное учреждение — школу. Там ведь, помимо игр, нужно ещё и учится, как-то находить друзей и общаться с другими, что у Габриэллы получалось не особо хорошо.       Несмотря на все страхи, их дочь развеяла все сомнения буквально в первый день, когда рассказывала о знакомстве с какой-то Норой и Кетрин. Папа с мамой тогда были на седьмом небе от счастья, и верили, что дальше всё будет лучше. На некоторое время и вправду было спокойно — девочке удавалось находить общий язык как с девочками, так и с мальчиками. Один из новообретённых друзей даже подарил ей букет из сорванных цветов, ранее красовавшихся у крыльца школы, и родители даже начали шутить на эту тему.       Тем не менее, буре суждено было разрастись, когда её компания через несколько лет кардинально изменилась. Общение с подружкой Норой и тем самым Джеком сошло на нет, и их место занял Арон и Энди — два мальчика старших классов с плохой репутацией. Они, на удивление, хорошо обращались с младшей, и однажды решили украсть что-то из учительской.       Тогда они попросили Габриэллу просто стоять возле дверей, но спустя буквально несколько месяцев она и сама втянулась в мелкие дела. Начались проблемы с успеваемостью, её новые друзья были большим авторитетом для девочки, и они с каждым разом испытывали судьбу на прочность — когда же их безнаказанность переступит ту самую грань.       Арон и Энди стали творить сущий беспредел. Само собой, они брали мелкую куда только можно: посмотреть на драки, украсть что-то на рынке у бабулек, побить какого-то сопляка сзади школы и тому подобное. Иногда им удавалось избегать наказания, но пару громких раз не оставили равнодушными правоохранительные органы.       В её десять лет имя Габриэлла Хилл звучало из многих уст. Всем было жалко родителей девочки, из-за которой материальное состояние семьи очень сильно ухудшилось, как и репутация. Несчастной матери советовали обратиться к бабкам, чтобы отмолили грехи, но отец был категорически этому против.       Со временем, из-за долгов, их дом отключали от воды и света, и им всем приходилось жить в крайне неподходящих условиях. Постепенно количество еды сходило на нет, и девочке приходилось просить у своих друзей чего-либо на перекус, мыться в любых ближайших водоёмах…       Аманда часто отправляла свою дочурку к своим родителям, но со временем она отчаялась и перестала волноваться о том, когда её забрать. Хотела попросту отдохнуть. И лишь когда бабушка с дедушкой сами приводили ребёнка домой, тогда родители и думали, что же с ней делать.       Отец часто открывал дверь стражникам, которые всегда приносили неутешительные новости, слышал только плохие для них прогнозы. Возникало ощущение, что мужчины в фиолетовых накидках прописались в этом доме, потому они начали предлагать Хиллам сдать Габриэллу на «перевоспитание» в колонию для неуправляемых.       Поначалу, Кевин с Амандой даже не хотели слушать об этом. Гневно закрывали двери перед стражником, а сами плакали в спальне от безысходности. Им неизвестно, почему судьба была так к ним жестока, почему из их солнышка вырос этот отброс общества, как они допустили такую оплошность, но со временем перспектива отправки её в «дом» казалось им не настолько страшной.       Силы и нервы исчерпывали себя, когда бабушке с дедушкой надоедало воспитывать их ребёнка, потому родители начали думать о том, какое решение сможет им улучшить качество жизни. С одной стороны, думать было и не о чём — только перевоспитание смогло бы угасить бойкий пыл, но было бы это единственным вариантом, сомнений и не возникало бы.       Пока Габриэлла была в школе, как думали Хиллы, супружеская пара узнала о том, что какой-то очень богатый старик имеет планы на их дочь. Этот человек, с седой бородой и смокингом, начал появляться раз в неделю. Он предлагал огромные деньги, но настаивал на том, что они спокойно могут отказаться от перспективы отдать дочь за него замуж.       Девочка перестала как-либо реагировать на замечания и упрёки близких, они давно утеряли авторитет в её глазах. Спустя какое-то время Арон стал свидетелем одной из встреч и решил подслушать, что за тайные переговоры ведутся за спиной его подруги, и ужаснулся, когда узнал об этой грязи.       Он раскрыл ей в тот же день правду на своих родителей, и её гневу да страху не было предела. Энди тогда утешал младшую, которая давно стала ему как сестра, позволил ей проплакаться у него на груди, и обнимал, стараясь укутать от опасностей окружающего мира. Она не ожидала такого ножа в собственную спину, потому уже она стала тем человеком, который подначивал на более серьёзные дела.       Габриэлла не стала раскрывать то, что всё знает, но специально встревала в передряги, и даже не пыталась выходить из них сухой. Арон и Энди говорили ей, что она допускает ошибку, и хотели как-либо помочь отчаявшейся подруге, но с уважением отнеслись к её борьбе за справедливость. Их пути разошлись из-за этого, но девушку уже поглотило невозвратимое зло.       Разбойница стала размышлять о том, что она сможет сделать, если одному из сценариев суждено сбыться, но одного ответа не находила. И так, и так — конец. Жить с каким-то дедом ей точно не хотелось, но и попасть в дом перевоспитания тоже — наслышана от одного из товарищей Арона, как там ужасно.       Но, судьба не предоставила ей выбора — в один из дней случилось непоправимое. Когда дочь уже просто доконала своей вечной неусидчивостью и рвением находить проблемы на ровном месте, они пригласили того самого мужчину в свой дом.       — Габриэлла дома, проходите, — послышался голос Кевина у входа, и молодая разбойница насторожилась.       Ей стало страшно на доли секунд, и она мигом достала из тайника свой раритетный нож. Его девочке подарил Энди, в знак их вечной дружбы, и нарёк это орудие стать надобным в нужный для того момент.       Тёмный нож, с лезвием, изогнутым будто клюв хищной птицы, возник в её руках мгновенно, а сами ладони Габриэлла сомкнула за своей спиной. В ожидании лиха.       — Доча, у нас гости, — вымолвила мать после того, как постучала три раза в дверь.       — Я не выйду, — холодно ответила она. Выходить в неизвестность, за которой мог оказаться стражник или дедок не то, чего ожидала Хилл от сегодняшнего дня.       По ту сторону двери слов больше не прозвучало, но скрипучий пол и шёпот выдал намерения привести гостя, непосредственно, к самой Габриэлле.       Не церемонясь, человек в костюме зашёл в её маленькую обитель.       — Ну привет, жёнушка, — ласково поздоровался тот, а девочка ужаснулась от того, сколько было на его лице морщин.       Когда за его спиной закрылась дверь, она с ужасом начала отходить в противоположную от того сторону. Он начал что-то говорить о счастливом браке, что одарит её бриллиантами и прочими богатствами, но взамен требовал верность и любовь.       Девочке стало попросту страшно. Она не знала намерений этого старикана, кроме как озвученных, потому достала из спины нож и начала угрожать, что не станет пренебрегать оружием, если тот подойдёт к ней ещё хоть на один шаг.       Габриэлла трижды предупреждала, что не хочет лезть в бой, но этот человек пропустил всё мимо ушей. Надвигающийся на неё мужчина совсем слетел с катушек — думал, что она уже его, и что он может делать всё, что захочет.       Одержимая адреналином и желанием защиты, она выставила перед собой нож. Не планировала его калечить, лишь припугнуть, но тот сам напоролся животом на лезвие. Из его раны начала вытекать кровь, а сам он остановился и пошатнулся, ещё сильнее разрезая себе кожу. Хриплый вскрик, и он с грохотом упал на пол. Это стало её первым убийством.       Когда родители ворвались в комнату и увидели окровавленное тело да испуганную дочь с трясущимися руками, они крикнули сами. Их панике не было предела, также как и страха их ребёнка по поводу произошедшего. Она тряслась и плакала, уронив нож, и смотрела на свои кровавые ладони сквозь непрекращающиеся слёзы.       Взрослые понимали, что та ни в коем бы случае не согласилась на такой исход, но ожидать подобного они не могли. Именно в тот вечер её и сдали в ближайший дом перевоспитания. Они не стали потом кричать на неё, учить мнимым моралям, но мрачные лица говорили за себя их истинное отношение к дочери — к убийце.       — Тебе там будет лучше, Габриэлла, — сказал отец у двери в то здание, глядя на свою малышку печальным взглядом.       — Лучше мне будет на том свете, где не будет вас, — единственное, что она тогда смогла ему сказать. Смотрела на того, которого когда-то могла назвать отцом, глазами, полными ненависти и презрения. И только после этого её увели уже другие люди.       Тогда её собственное понятие человечности разбилось о суворую реальность, где некогда любящие родители отказались от своей девочки. За это предательство она возненавидела их. Именно на них висела ответственность за то, что не смогли угасить дьявольский пыл в душе собственного ребёнка, именно они породили бесчеловечного монстра, которым Рейчелл и выросла.       Не смогли не то, чтобы обеспечить дочь здравым моралям, да даже материально. Жили в итоге в бедности, говорили всегда: «Потерпи, мы ещё встанем на ноги», но решили, что избавиться от грязи проще, чем посеять в ней зерно добра. Жаль, что они просто захотели оставить её один на один с жестоким миром. Так будет проще, так будет правильно... Но они никогда не знали о том, что такое «правильно», раз отправили дочь в колонию для неуправляемых, называя это домом перевоспитания.       Габриэллы с того дня не стало. Она навеки изменила своё имя, чтобы забыть о той ужасной жизни, которую так старались подать эти двое как правильную.       Нынешняя Габриэлла Хилл — Рейчелл Хиллсон — была им благодарна за то, что решили давным-давно покинуть данную деревню, и эта пустая, когда-то домашняя хижина, где теперь обитала её банда, досталась ей без особых проблем.       Давно это было, и дальнейшая судьба Аманды и Кевина Хилл не была известна их дочери, потерявшей правильный путь, но вся округа помнит тот ужасающий крик девочки. Девочки, которой просто не повезло родиться этом мире, в этой семье, которая старалась не жить, а выживать в жестоком мире... Или же это был крик убийцы, который таким образом пыталась отвлечь всех от своего кровавого злодеяния?..