𝔹𝕝𝕒𝕔𝕜 𝕖𝕒𝕘𝕝𝕖

*****

      Сегодняшнее событие полностью выбило Арни из колеи. Провальная казнь на глазах людей, что считали её сильной королевой, которые целиком и полностью отдавали ей собственные жизни во владение, но сейчас очень сильно разочаровались, оказались в ужасе.       Данный ход от бандитки негативно отразится на репутации как семейства Адреван, так и на самой политической арене. Рейчелл Хиллсон, будучи буквально у неё в руках, смогла бесследно пропасть, словно обыкновенная иллюзия, просочиться сквозь её пальцы ловко, как настоящая скрытница. Королева испытала сегодня настоящий, животный страх.       Мира, она же Арни Адреван ІІ в собственной красе, после той встречи на мельнице много рыдала. Она была не готова так рано отпускать того, кого полюбила за пылкий характер. Ей искренне тогда стало жаль девушку, пережившую те страшные вещи, но тогда она попросту не знала, что мечтает о той, кого желает убить всей душой.       Каково это ощущение, осознать данный диссонанс? Ох, сначала она закрылась у себя в комнате, отгородившись от слуг и всех приближённых, а после отгородилась и от себя. Села на край кровати, с пустым взглядом всматриваясь в точку на полу, пока в голове летал рой различных мыслей. Тогда она долгий час прорыдала в подушку, крича, ненавидя себя за это, старалась отодрать волосы на голове, не думать абсолютно не о чём, но всё вело к той самой особе, осевшей в крепком, словно грецкий орех, сердце.       Каждый раз, каждый грёбаный раз, когда перед сном мечтала проснуться в объятиях зелёноволосой, она думала о том, что это всё взаимно, что рано или поздно так случиться, хотя понимала, насколько абсурдно королеве думать о таком. Когда прикасалась к себе, бредя о нехватке этой девушки в повседневной жизни, когда в любом человеке, в одеянии цвета, как те самые волосы, она видела её. Её глаза, её манеру общения, её нравы и идеалы, её рассказы, улыбку — её всё.       После побега заключённой, королева не смогла остаться долго на улице, пришлось скрыться за стенами дворца. Само собой, был твёрдо отдан наказ про её поимку и всех, кто замешан в этом, какие бы тягостные ощущение не возникали в душе при имени Рейчелл. Арни довольно быстро оказалась в своей спальне, не желая разделять поражение со слугами, и накрыла лицо руками, в попытке не дать волю слезам. А за окном, тем временем, потихоньку сгущались тёмные тучи, предвещая шторм.       Когда Её Величества на горизонте не видели около трёх часов, подчинённые начали перешёптываться и подбивать один одного к тому, чтобы рискнуть потревожить Адреван, но так никто и не решился. Каждый переживал за состояние Арни, им казалось, что её так встревожила несостоявшаяся казнь, что у той возник страх выходить на люди из-за этого. Они и близко не догадывались, насколько всё глубже.       Сердце королевы металось. Испытывать такие противоположные чувства к одному человеку оказалось куда труднее, чем могла себе представить. Очень трудно заставить себя искренне ненавидеть того, кого любишь всем сердцем, но это необходимо для трезвого ума. Та пустота, что не желала вылететь из грудной клетки, накрывала её душу собой, не давая нормально дышать, заставляла задыхаться в отчаянии.       На улице показалась вспышка, а после прогремел гром, сопровождающийся сильнейшим ливнем. Капли били по стеклянным поверхностям окна, соединяясь после в одну водяную дорожку, а внутри помещения, в которое они так отчаянно пытались попасть, Арни очень хотелось кричать от ярости и сожаления.       Она желала рвать и метать всё, что попадётся под руку, мечтала забыть эту клятую девушку, но сердце только билось сильнее с возникновением данного образа в голове. Успела пострадать и любимая палетка королевы, которая первая разлетелась по поверхности пола, разбиваясь о реалии духовного мира, но даже это не помогло. Всё тщетно, когда речь идёт не об обязанностях, а поступках сердца.       — Ваше Величество, у вас всё хорошо? — главная среди приближённых девушка, что часто помогала собрать образ для главы государства, решилась выведать обстановку. Прошёл практически весь день, отец королевы начинал гневаться, за подобный инфантилизм, а Адреван убивается по человеку, которого заведомо должна ненавидеть.       Находясь всё ещё под давлением истерики, которая ни под каким предлогом не отступала, Арни, сделав очень глубокий вдох и выдох, прокашлялась, и постаралась как можно более обыденным голосом вымолвить следующее.       — Я скажу, если, — на этом моменте её голос вздрогнул, и сама она сжалась, а слеза в очередной раз покатилась по щеке, оставляя неприятную влажную дорожку до подбородка. — если мне понадобиться помощь.       Не скажет.       Задыхаясь от отчаяния, она и вовсе разделась, оставаясь в одном только нижнем белье, а сама скрутилась в позу эмбриона на постели и обняла подушку. Королеве было жутко стыдно перед теми, кого не должна была подвести. За свои чувства, за своё поведение, за слабость, за то, что ей небезразлична судьба того, кого она одновременно презирает и обожает.       Она просто не понимала, как в таком светлом человеке скрывалась та демоническая сущность, тот монстр в её маленьком ангелочке, что требовал от неё одной только любви и понимания. Да, они обе лгали, и врали много, в этом главная трагедия их союза, но всё можно было исправить тогда, когда они упустили последний шанс. Им ранее приходилось избегать публичных встреч по многим причинам, одной из которых являлись кардинально разные статусы. Арни — королева государства, а её пассия, Рейчелл Хиллсон, — безжалостный убийца, которую она должна была поймать, а не полюбить.       Сначала Адреван испытывала отвращение к себе. Старалась внушить, поверить в то, что на самом деле это просто мнимая привязанность. Проводили какое-то время вместе, привыкли, вот и осталось, ничего такого ведь не случилось, фактически. Лгала сердцу, что такого парадокса быть попросту не может, мол расскажи такое прохожему, он ответит, что это бред сумасшедшего, но это её жизнь. Жизнь с ума сшедшей.       Королеве пришлось извиняться перед всеми за вчерашние эмоции, оправдываясь тем, что на самом деле она вдохновлялась и читала. В каждом сне, которые ей снились за эти пару дней, постоянно где-то на фоне, или в главных ролях, мелькали два образа: с зелёными волосами, и тот, что предстал на казни. Два совершенно разных человека, что носят одно имя, оказались одной сущностью, одной страшно жестокой и доброй сущностью, которой просто не повезло родиться в таком мире. Арни видела и знает до сих пор, что скрывается в той чистичке души, видела те глаза, молящие о помощи, о жажде не только физической, а и душевной близости, что это было не одностороннее движение. Не знала лишь того, что это обернётся взаимной ненавистью, проросшей на почве зарождающейся любви.       Стоя у зеркала, она видела отчаявшуюся девушку. Её душит злоба, обида, жалость к самой себе, но оттащить от шеи этот омут грязи королева не могла. Протянув руку к отражению своего лица, Арни провела ладонью вдоль своей щеки, стараясь смахнуть невидимые слёзы.       «Сколько бы месяцев не прошло, я не уверена в том, что когда-то забуду её… По крайней мере не ту часть души, которую мечтаю зарезать собственными руками. Мне придётся это сделать до того, как ты нанесёшь увечья мне, Рейчелл, и мы будем играть уже на моих условиях, а я — на твоих костях. Наши дороги разошлись ненадолго, дело времени, когда я, наконец, готова буду сделать свой ход».       Не дав эмоциям выйти наружу, она оставила весь свой печальный настрой за дверью собственной обители. Сделав невозмутимое лицо, она направилась в сторону зала, и встретила по пути свою подчинённую, что отвечала за богатства. Обратившись к ней, Адреван ІІ невозмутимо приказала:       — Созывай совет.

*****

      Проснулась бандитка довольно поздно. Потягиваясь после недавнего пробуждения, тело окутала судорога, и ей пришлось довольно быстро встать на ноги, чтобы хоть как-то избавиться от сковывающей голень боли.       «Сука», — пролетело ругательство в её голове, когда в очередной раз отряхивала конечность.       Простояв так ещё какое-то время, она подошла к гардеробу и взяла первую попавшуюся одежду, предполагая, что её вчера оставила Аяра. Не особо вычурное платье перламутрового цвета, с тонкими брительками да небольшим ремешком на талии, оказалось в руках разбойницы.       «Ощущение, будто вселенная пытается сделать из меня ангела», — с возникшей ухмылкой она продевала свои ладони сквозь ткань рукавов.       Проведя рукой вдоль своих неаккуратно обрезанных волос, Рейчелл решила спуститься к хозяевам дома, в частности дабы перекусить, и поинтересоваться, чем может помочь.       С каждой ступенью, на которую ступала нога Хиллсон, всё чётче и чётче было слышно спев. Он явно исходил из уст Аяры, что на кухне в очередной раз занималась готовкой, а запах специй смог заполонить собой само помещение и весь коридор.       В руках Велери любая еда становилась шедевром, а слова песни, казалось, наполняли овощи да мясо особыми пряностями. Не замечая гостью в дверном проёме, жена Микаэля продолжала свою сольную симфонию. Её голос — словно мелодия жизни — убаюкивал, заставлял забыть о всём, что тревожило, бандитке хотелось просто слушать, наблюдать за этим.       Девушке пришлось дать знать о своём присутствии. Она постучала по деревянным рамам дверей, и хозяйка, одетая в забавный синий фартучек, развернулась к пришедшей всем корпусом.       — Доброе утро, — мигом вылетело из уст собеседницы, на что Рейчелл ответила немногословной, но не злой улыбкой.       Сев поудобнее за стол, она сложила перед собой руки и откинула корпус о спинку стула. Кот с прекрасной белой шерстью, в разнобой наполненной чёрными пятнышками, вальяжно прошёл вместе с Хиллсон под её ногами, забрался на стол, и принялся вилять хвостом, наблюдая за привычной и новой дамами в доме.       — Эвномия, — недовольно вскрикнула Аяра, заметив пушистого там, где ему не место, — а ну слезай оттуда, непослушная!       «А ведь в прошлый раз ты показался мне котом, шерстяной комок женского пола».       — Интересное имя у неё, необычное я бы сказала… Кто его придумал?       — Мика, кто же ещё.       Кошка, наклонив голову немного вбок, продолжила сверлить своим взглядом стоявшую у столешницы особь в фартучке. Пропускала мимо своих тёмных ушек всё, что говорила хозяйка, и они периодически дёргались к источникам любых звуков. Со временем, Велери махнула рукой в сторону непокорной четырехлапой и продолжила готовку, а та слезать так и не собиралась.       Питомица, которой наскучило смотреть в спину трудящейся девушки, наконец-то соизволила перевести взор на гостью. Рейчелл также обратила внимание на заинтересовавшуюся кошку, и заметила в зеленоватых глазках некий страх. Эвномия довольно быстро поднялась на лапы, потянулась, и медленно, не особо уверенно направилась в сторону бандитки.       Супруга кузнеца обернулась к ним, наблюдала со стороны за происходящим, пока процесс готовки не требовал её контроля. Кошка подошла к рукам Хиллсон и, наклонив голову, понюхала их. Поток воздуха несколько раз прошёлся по указательному пальцу, и питомица, словно ошпаренная, отскочила и зашипела на бандитку, а после и вовсе спрыгнула со стола и убежала. Оставила удивлённых девушек одних.       — Никогда не имела особого расположения от котов к себе, — попыталась сгладить ситуацию гостья, не понимая, что именно насторожило четырехлапую.       Хозяйка с какой-то натянутой улыбкой вернулась к своему занятию, а Рейчелл, не желая пока просто сидеть без дела, решила, что пора пройтись, собственно, по городу.       — Не против, если я прогуляюсь пока вдоль улиц?       — Кто я такая, чтобы запрещать перемещаться? — задала весьма логичный вопрос Аяра, держав в руке деревянную лопатку. — Можешь ещё зайти в мастерскую, при желании.       На такой ноте она и покинула дом Велери, и весь оставшийся день у неё ушёл на обмен валюты, как и хотела. Это не оказалось так трудно, как рассчитывала Хиллсон, но время отняло достаточно. Вернулась она лишь под вечер.       Бандитка постучалась в дверь, и Аяра довольно быстро открыла ей. Выглядела хозяйка какой-то поникшей, будто её что-то тревожило, но вычислить источник гнусных мыслей Рейчелл пока не могла. Ей показалось, что лучшее, что может предложить девушка, это поговорить, дать Велери выговориться.       — Я вижу, тебя что-то беспокоит. Что-то случилось? — перешла на ты Хиллсон, направляясь за сожительницей.       Они дошли до гостиной на первом этаже, где вчера её встретил Микаэль с разговором и та самая Эвномия, которая прямо сейчас сидела на одной из полок. Аяра присела в кресло, и положила себе на колени подушку, собираясь с мыслями.       Тёмные зелёные шторы закрыли их от внешнего мира. Улица, ветер, закат, не смогли пробраться в помещение, остались выброшены за борт корабля под названием «Внутренний мир Аяры». Потрескивания брёвен и яркий огонь камина стали свидетелями их беседы, первым шагам на встречу друг другу, и теплота от пламени смогла согреть их души.       — Да, на самом деле… Я долго думала после вашей с Микой дискуссии, и сейчас занята тем же.       «Меня поразили твои слова, твоя мудрость, и я хотела с ними согласиться, но он не дал мне того сделать… Отнял право голоса…», — так и не вымолвит эту фразу, но она всё время будет находиться в голове в момент разговора.       — Ты не обязана отвечать за слова своего мужа. У него своя голова на плечах всё-таки, и только он за них несёт ответственность. Если беспокоит, задели ли меня его идеи, — мне абсолютно плевать.       — Нет, не в этом суть. Я осознала, что мне неприятно и противно слышать от него то, что он сказал, и что я не хочу быть для него прислугой, как было всё это время.       Рейчелл решила пока молча выслушать Аяру, и с каждым вымолвленным ею словом бандитка видела, как та снимала с себя груз, избавлялась скрытой от всего мира агрессии. Хозяйке, в свою очередь, было приятно беспокойство гостьи, но она не знала, как поделиться тем, что словно скатывающийся с горы камень летит вниз с бешеной скоростью. Кое-как сложила картину, и принялась рассказывать:       — Он ведь так относится ко мне не из-за того, что я в чём-то провинилась, а потому, что вырос в таком обществе. Я не смогу его перевоспитать, показать, что это не так, но мне попросту начинает надоедать такое неуважение. Раньше мне казалось, что я смогу его исправить, что он так просто любит, но тот, кто любит, разве будет называть тебя отребьем или сущностью, что похожа на человека, но им не является только из-за отсутствия члена?       Бандитка обратила внимание на то, как с живого тона пыл Велери постепенно угасал, да и сама она невольно сжималась. Её глаза в скором времени обрели небольшую влажную пелену, но девушка не даст ей треснуть, предпочтёт хранить эмоции в себе.       — Извини, за вопрос… Тогда почему ты вышла за него замуж? — Хиллсон виновато отвела взгляд, когда спрашивала, смотрела за голову хозяйки, и впервые за долгое время почувствовала неловкость за свою бестактность.       Как зритель со стороны, Рейчелл видит, что тот действительно пренебрежительно к ней относится, но, если Аяра его терпит, значит ей нравится это? Бандитка понимала, что не имела права задавать такой вопрос малознакомой особи, за что было стыдно, только ей очень хотелось открыть глаза на этого мудака.       — Мне хочется верить, что наш разговор останется в стенах этой комнаты, потому скажу честно: если бы у меня тогда были другие кандидаты, я бы не выбрала его никогда.       Хиллсон абсолютно не удивилась. Ещё со вчерашнего вечера и самого конструктивного брака Велери было это ясно, но почему тогда она столько времени она не находит причины уйти? Почему жертвует красками жизни ради какого-то ластика, который одним своим присутствием стирает все яркие моменты на их совместном полотне?       Заметив молчание собеседницы, Аяра желала отвернуться, прекратить разговор с незнакомкой, но сама не понимала, почему ей хотелось верить Шерил. Она ведь просто временная гостья в их с Микаэлем доме, пускай и с интересной историей появления в городе, только вот это не останавливало.       Сидящая по левую руку девушка с беспокойством в очах наблюдала за Велери, за столь короткий период успела поинтересовалась тем, что на её душе, в отличие от супруга, которому всегда было на это плевать. Может, дело в том, что ей просто хочется отсюда сбежать, и Шерил кажется единым для того билетом в жизнь? Не знает.       — Когда моя старшая сестра около семи лет назад вышла замуж, родители как с ума сошли. Они поняли, что могут меня отдать какому-то мужчине, и, наконец, будут жить одни. Не сказать, что я сильно их любила, учитывая их пренебрежительное отношение ко мне, но они буквально настояли на свадьбе с Микой, как только узнали про наши встречи, давили сначала на него, а потом на его родителей. Не скрою, тогда он был моим идеалом, вёл себя воспитанно и с романтикой описывал наше совместное светлое будущее, но брак на четвёртый месяц знакомства... Да, я воспринимала это как шанс уйти в самостоятельное от их контроля плавание, но тогда и не догадывалась, что… Что всё будет именно так, как есть.       «Я просто привыкла к тому, что ко мне относятся как к дерьму всю мою осознанную жизнь, а сейчас мне хочется, чтобы меня просто понимали и уважали за то, что я живу, а не существую», — вытирая тыльной стороной ладони глаза, Велери сжала левой рукой подушку, и сомкнула на несколько мгновений очи, подняв голову вверх.       Рейчелл, выслушав монолог хозяйки, тяжело выдохнула, вкладывая в этот жест сочувствие, и в её сердце что-то отозвалось на мнимый крик о помощи от Аяры. Она ведь глубоко несчастная девушка, которой не повезло с судьбой, и которая хочет каких-то перемен, но не имеет для того должных условий. У неё ведь забрали власть над собственной судьбой, и отдали первому встречному…       — За эти года я смогла полюбить его, но не его недостатки.       — В таком случае, — подала голос Хиллсон, подсев поближе и накрыв трясущуюся ладонь хозяйки своими руками, — была ли это любовь, или это то, что хотел видеть от тебя Микаэль?       «С каких пор меня беспокоят чьи-то несостоявшиеся судьбы? Что за сопли вообще, что со мной?» — мысли Рейчелл противоречили убеждения и слова, что вылетали из её уст. Она отвыкла от сопереживания, и собственная реакция показалась ей дикостью.       Бандитка отдёрнула руки от Аяры, словно её ударило током, а после извинилась за кроткую слабость, продолжила сидеть, сжав ладони перед собой в замок.       — Возможно, наша совместная жизнь попросту переросла в привычку… Ладно, Шерил, я достаточно нагрузила тебя своими мыслями, прости за это, сейчас я бы хотела пойти и выпить.       — Могу составить компанию, — довольно быстро смекнула Хиллсон, подняв уголок губ в небольшой ласковой улыбке.       — В таком случае пошли.       «Что я творю?! Спать иди, сумку спрячь и переоденься, наконец-то, а не пей с кем попало. Завтра нужно будет уходить от них, а я ищу повод лишний раз остаться и привязаться к их жилью. Позорище».       Тем не менее, перспектива узнать хозяйку получше показалась Рейчелл хорошей альтернативой провести время за размышлениями о дальнейших планах. Надо хоть иногда давать себе право на отдых, и пускай он будет даже таким, где она с Аярой, сидя за столом напротив друг друга, общается на отдалённые темы, попивая вино из стеклянных бокалов. В основном говорила Велери, а Хиллсон больше слушала, но обоих это устраивало.       Капля воска стекала по зажжённой ранее свече, что стояла посреди стола. Только свеча была источником света в том мраке, что окутал мысли Аяры, а для Рей — приятным дополнением к их вечеру. Девушке с голубыми глазами хотелось рассказать собеседнице о всём. Она почувствовала, что может доверять сидящей напротив, поделиться любой историей и не получить за это осуждение, а вторая, сероокая, с улыбкой поглощала воспоминания Аяры.       — Была ситуация, когда мне ну очень стало жаль уличных щенков, и пошла я их кормить. Тогда, как сейчас помню, маленькая я пробралась на кухню, где мать только-только приготовила каши и мяса, и положила их в небольшую корзинку, — в голове бандитки возник образ маленькой светлоглазой девочки с хвостиками, а Велери с энтузиазмом продолжила свой рассказ, поставив бокал на стол. — Тех собачек, вроде, выкинул один из дедушек, хотел избавиться от них или что-то в этом духе. Ну а в селе как бывает: узнали об этом, и начали тыкать в него пальцем, осуждая. В общем, шла я радостная, даже подпрыгивала, и крутила ту корзинку вверх-вниз. В один момент что-то перестаралась, и вся та еда упала прямо на меня, представляешь? Мне тогда таких тумаков выписали родители, мол испачкала свежую одежду, перевела продукт, но, тем не менее, щенята услышали запах мяса, и прибежали. Я их всё-таки смогла покормить, несмотря на такую комедию с корзинкой!       Хиллсон показалась эта история забавной, и она улыбнулась с того, как легко Аяра молвит о своей оплошности, и как та машет руками, добавляя своему эмоциональному рассказу ещё больше красок. Вечерняя атмосфера, в симбиозе с приятной для обоих компании, помогла им расслабиться. Обе имели кардинально разные проблемы, что тревожили их души, но за такой небольшой отрезок времени они успели отойти на второй план.       В перерывах между распитием вина, они говорили без умолку: всё-таки алкоголь дал свой вклад в их диалог, и бандитка и сама начала делиться воспоминаниями из детства, по крайней мере теми, о которых можно спокойно говорить.       Поделилась с Велери тем, как с подругами одним летним днём прыгала под дождём по лужам, и как тогда они все после этого вчетвером заболели. Рассказала и о том, как благодаря листочкам играли с теми же девочками в «Магазин», покупали у друг друга ягоды, которые срывали с уличных деревьев, и как сбегали от соседей, когда крали яблоки с их участков.       Рейчелл заметила, что с момента, как она вернулась домой, глаза её собеседницы, наконец, загорелись, обрели оттенок уверенности, и печаль Аяры будто ушла с той же скоростью, с которой наполнялись их бокалы. За вечер они выпили ещё не одну бутылку, но эту крайность они сочли не той, на которую стоило обратить внимание. Веселились, хохотали, иногда грустили и нервничали, но, в целом, общение шло спокойно.       В какой-то момент, ближе к ночи, со стороны входных дверей послышались звуки, и обоим стало ясно: с мастерской вернулся Микаэль. Он сразу же включил свет в коридоре и направился на кухню.       Первым делом, ему бросилась в глаза пара опустевших бутылок виноградного напитка, и труда догадаться, что тут происходит, мужчине не составило.       — Пьяные бабы в доме — горе в семье… — в шутку вымолвил он, облокотившись о дверной косяк.       — Не только ведь мужикам не отказывать себе в стоящем пойле, правильно? — ответила пьяным тоном Хиллсон, повернув в его сторону голову.       Велери с недовольством оглядел что бандитку в светлом платье, испачканном небольшим красным пятнышком у груди, что свою супругу, которая сидела к нему спиной, с слишком громким, заливистым смехом.       — Ладно, насыплю себе еду сам.       — А что, ручки всё ещё помнят, как это делается? — с иронией сказала Рей, подмигнув хозяйке. Аяра подняла один уголок губ, отводя взгляд, но вставать и затыкать не стала.       — Не забывай, в чьём ты доме находишься, — гневно отреагировал мужчина, остановившись возле жены. — И почему ты ей ничего не скажешь, совсем с вином все мозги сплющило?       Аяра пожала плечи вверх-вниз, расслабленно глядя на супруга. Этот жест Велери не понравился, он тяжело выдохнул и окинул её недовольным взором, в конце ещё фыркнув. Она не часто позволяла себе такой отдых, а потому не позволит нарушить ему приобретённый, пускай и временный, душевный покой.       — А ты не забывай тогда, с кем и в чьём присутствии так разговариваешь с ней, — неожиданно холодным тоном выпалила Хиллсон, поднимаясь на ноги. Опираясь о стол двумя руками, она поравнялась с Микаэлем, и, глядя ему в глаза с безумием в серых зрачках, сказала следующее: — Кем бы ты не был, не смей так выражаться о том, кто терпит твоё нутро, и тем более не выноси это в люди. Пытаешься казаться сильным на её фоне, но это выглядит жалко, так поимей совесть хотя бы создать иллюзию счастливого брака перед другими.       Вена в районе виска у мужчины надулась довольно быстро, а во взгляде появился огонь. Он не был тем, кто любил оскорбления в свой адрес, реагировал на них крайне агрессивно, а тут какая-то гостья, которая живёт за его гроши и в его доме. Микаэль не готов позволить этой выскочке унизить себя при жене, потому пальцы правой руки довольно быстро сжались в кулак, и сам он начал подходить к не ожидавшей того бандитке. Схватив левой рукой за шею, мужчина с гневным оскалом приблизился к девушке, и процедил:       — Бомжёнок, ты не будешь мне указывать, как общаться с женой, и не смеешь в таком говорить с тем, кто даёт тебе жильё. Ты здесь никто, но кусаешься, будто её личный сторож.       — Иначе что сделаешь? — потерявшая рассудок бандитка продолжала лезть на рожон, ни капли не боясь Микаэля. Он был для неё не более, чем клопом, от которого стоит избавиться. — Задели твоё самолюбие и обиделся? Ох, как стыдно, прошу прощения, я скоро покину в таком случае эту будку!       Он не выдержал, и тот же час щека Рейчелл покраснела от удара, а в её глазах появился безумная искра. Да, ей не был он страшен, но она боялась, что убьёт его в порыве подступающего внутреннего гнева.       Аяра, наконец, сообразила, что пора вмешаться. Она отодвинула самодовольного мужа в сторону, и с невысказанной мольбой о пощаде взглянула на собеседницу. Молча попросила не предпринимать чего-либо лишнего, хотя не догадывалась и близко, на что та способна. Хозяйка готова была накричать на своего супруга, поставить на место, пристыдить, но только её рот открылся, мужчина скрепя зубами снова обратился к гостье.       — Чтобы завтра твоей ноги тут не было, — вымолвил он, отпустив шею.       Хиллсон гордо смотрела на Велери, сохраняя при этом честь и самообладание. Да, в её серых очах не скрылось презрение да злоба, но нельзя было показывать то, что его действия смогли задеть уверенность и самолюбие. Она сделала для себя определённые выводы из ситуации, и теперь точно не уйдёт из его жизни без крови, обязательно придумает месть, но в будущем. Сейчас, когда его жена побежала вслед за ним, Рейчелл стояла одиноко в их кухне, и перевела взгляд на пустую бутылку.       «Надеюсь, его выпад показал ей, что она достойна куда лучшего, чем отребье в лице Микаэля. Мы хорошо с ней проводили время, Аяра действительно смогла немного расслабиться, но он не оценил того, что его жена может тоже отдыхать. Какой же он жалкий слабак, и пули потраченной не достоин. Нет сомнений, я уйду, только вот не факт, что сама».       Рейчелл не стала дожидаться утра, чтобы попрощаться с хозяйкой. Она достала свою бездонную сумку, а оттуда коричневую накидку с капюшоном, которую довольно скоро напялила на тёмную кожаную броню. Уж теперь она явно выглядела как та, что позиционирует себя бандитом, даже перчатки одела на руки.       Небо на дворе покрылось мраком. В этой тьме, единственным источником света для Хиллсон стала небольшая лампа на столе. Она давала хоть немного тепла в эту холодную ночь, освещала дальнейшее будущее девушки небольшим, но уверенным лучиком, и помогала собираться.       Бандитка попыталась аккуратно заправить кровать, дабы упростить завтра задачи для Аяры, да оставила после себя относительно чистое помещение, которое вдоль и поперёк пропахлось её запахом. Рейчелл решила оставить эти сопливые крайности по поводу того, что не попрощалась с хозяйкой, и быстро забрала оставшиеся вещи.       Спрятав свою сумку под накидку, она поправила ворот накидки и капюшон, скрывая своё измученное лицо. В поле зрения показалась белая шерстяная питомица Велери, которая вышла на шум с коридора. Эвномия распушила свой хвост и остановилась у порога в неизведанную Хиллсон комнату. Шипеть или рычать она не стала, но молча показала, что не намерена играть с бандиткой.       «И всё же странное ты существо», — промелькнуло в голове, и Рейчелл начала спускаться на первый этаж.       Уже ничего не связывало её с этим домом, кроме желания отомстить Микаэлю. Она спокойно расхаживала в данном одеянии, и смотрела вглубь оставшихся комнат, провела ладонью по стене и направилась к заднему двору. Там должна висеть первая броня, в коей бандитка зашла в этот дом.       Всё было идеально: расчёт про сон обоих хозяев, отсутствие света и людей на улице, но единственное, что не продумала Рейчелл при побеге, это вероятность того, что кто-то может проснуться, и у ванной она встретиться с ним лицом к лицу.