Исписанный карандашом

Алгебра идет скучными минутами, те слагаются в десятки и вот уже половина урока прошла, но остается точно такая же часть, а тебе немыслимо скучно уже сейчас. Оглядываясь назад, можно увидеть задумчивые лица своих одноклассников или людишек с параллели, тех, что завалили контрольную. Три девочки, они одеты достаточно стильно и красиво, нет масляных волос и помятой одежды и четыре парня. Среди них выделяются два. У одного покрашены волосы в темно-синий цвет, и черная рубашка не заправлена в узкие штаны, но ему однозначно идет, сведенные брови к переносице, внимательный взгляд, он буквально прочитывает каждую запятую в тексте. А вот второй довольно обычный с виду, но на его лице не видна задумчивость и какой-то внимательности, с которой решают обычно проверочные или другие работы в школе. Наоборот, он пишет ответы с необычной легкостью и даже заводит в транс медленными движениями руки, миловидным взглядом в листок. — Васька, как этого зовут? — шепчет он на ухо подруги. — Арсений Щебринов. — Странный какой-то, — сморщился блондин. — Почему? Он не походит на человека, который завалил контрольную и приходит ее переписывать в надежде на четыре. — Выглядит как пидор. — Ты видел как выглядят пидоры? — поднимает бровь рыжая. — Откуда такие познания, Евгений? — прервал их разговор учитель. «Блять!» — пронеслось в голове у обоих. — Откуда надобно, — ответил тихо Ласточкин. — Раз уж тебе настолько скучно, что начал рассуждать как, выглядят люди с нетрадиционной ориентацией, сходи в лаборантскую к Алексею Дмитриевичу и попроси чайный пакетик, Лисичкина все равно даст списать. — Спасибо, что спасли, — поднимаясь из-за парты говорит Женя. — Ой, да иди ты уже, литератор. — А вот и не угадали, я простой любитель, — произносит тот. — Ты — ценитель, — парирует Дмитрий. Ласточкин лишь пожимает плечами на высказывание учителя. Себя он относит к любителям литературы. До литератора ему пахать и пахать. Кропотливо собирать частички опыта воедино, создавать свои образы и представление. Но однозначно Женя литературу обожает. У выхода из кабинета до ушей доносится: — Пить чай на уроке крайне неэтично, Дмитрий Сергеевич. — Неэтично, Федя, списывать контрольную, а пить чаёк мне не запрещали. Я заменяю учителя, проверяю работы своих детей и восхищаюсь, слышишь, восхищаюсь их сочинениями настолько, что в горле пересохло. — Жаль, что у нас другой учитель литературы. — Зоя Павловна — прекрасный учитель, если б была Михаловна, то я бы вас пожалел. Арсений взглянул на монолог Дмитрия Сергеевича и приподнял уголки рта, Женя косо посмотрел на эту картину. «Педик какой-то», — а мыслишки ништяк. В школе тихо из-за идущих уроков, а за окнами серый пейзаж. Стекло в оконной раме не чищено, потому изображение слегка мутное и невозможно понять детали. Обрезки из бумаг, так называемые поделки первоклассников на новый год почему-то еще висят, хотя на глаз, кажется, будто бы эти снежинки уже готовы отвалиться. Редкие ученики, вышедшие в туалет на занятиях, высказывают одним выражением лица свое недовольство. Лаборантская химика расположена рядом с аудиторией, а до кабинета идти не меньше минуты. — Алексей Дмитриевич, можно войти? — постучав несколько раз по двери вопрошает ученик. Ответ раздается не сразу, минуты две погодя. Женя осведомлен о том, что, когда у Дмитриевича окна он может поспать, сам бы так делал, потому надо чуть подождать. — Да кого там занесло? О, Женька пришел, ну проходи давай, — дверь открылась, и невысокий мужчина лет тридцати пяти показался из-за нее. — Алексей Дмитриевич, у вас есть чайный пакетик? — спросил Ласточкин. — Конечно, даже несколько, а почему на уроке? А, — он махнул рукой. — Сергеич тебя прислал? Да достал этот индюк жрать мой чай. — Зачем вы так называете нашего русиста? — А я ваш химик, знал бы ты, что этот Сергеич творил в педагогическом, оху… охренел бы, — копаясь в нижнем шкафчике отвечает. — «Алексей Дмитриевич, дайте чайный пакетик, а можно еще один?» — буквально его слова. Индюк не бедный, пусть сам покупает. — А где же субординация, о которой треплются все? — стоя в проходе говорит Ласточкин. — Женек, мы с тобой дядюшка и племянник, да и учеников моих тут нет, поэтому, только поэтому твой любимейший дядя Леша дает тебе пакетик, на перемене приходи сюда, у меня наполеон есть. — Бонапарт? — Фридрих. Громкий смех Жени разлился по маленькой комнатушке. Дядя Леша брат матери Жени и с детства маленький Женек частенько оставался с Алексеем играть в шашки, правда тогда он преподавал в именитом университете, а потом, когда Ласточкин пошел в первый класс перевелся в школу, получать новый опыт, но уже с детьми и конечно же, чтобы следить за этим сорванцом. Алексей в отличие от родителей маленького мальчишки не ругал племяшу за плохие оценки, всегда приглашал на переменах попить чаек рассказать дядюшке, почему тот грустит. Алексею тридцать пять лет и выглядит он для тридцати неплохо. Он тоже блондин, но его волосы вьются намного сильнее, чем у Ласточкина, но не до состояния доширака. Светло голубые глаза, буквально омуты или чистейший Байкал. Прямой нос и легкая щетина, которая придает ему возраста. Иногда мужчина аккуратно замазывает круги под глазами консилером, но никому об этом не говорит. Рост он чуть ниже Жени, но у него довольно атлетическое телосложение. Его фамилия как у мамы школьника Виров. — А ты с Дмитрием Сергеевичем дружил с педа? — присаживаясь на маленький диванчик задает вопрос Женя. — Конечно, — закрывая с громким хлопком дверцу отвечает он. — Правда я старше на год, чем этот жук, но жили по соседству, а потом с нами приключилась интереснейшая история, меня выгнали из квартиры за неуплату и… Прозвенел звонок. — Да еп твою мать, а я хотел рассказать. Ладно, Женек, иди отнеси этому индюку литературному пакетик, пусть подавится черным чаечком, а потом заходи ко мне. Тем более это большая перемена, все ломанутся на завтрак, а ты лучше приходи ко мне и Фридриху, пожуем его вместе. — Обязательно зайду, следующий предмет ведь химия, — улыбнувшись произнес школьник. — Как химия? — взмахивает руками мужчина, — я не готов вас учить, Залиферов меня ужасно раздражает, почему я не могу прогулять химию, как раньше. — Как ты студентов учил? — Просто. Кто не приходит на пары автомата не получат, а в большинстве случаев выговор, а прилежные девочки и мальчики могут пистолетик получить, а тут так не работает. — Все же мне пора, Дядь Леш. — Шуруй, шпана. Дмитрий Сергеевич уже переместился в свой родной кабинет, мужчина готовится к новому уроку. Женя заходит в помещение без стука, можно сказать подлетает к русисту. — Вот ваш чайный пакетик, — протягивает чаек. — Хах, спасибо, Ласточкин. У вас сейчас какой урок? — кладя пакетик в любимую кружку вопрошает учитель. — Химия. — Значит к Вирову, — сделал вывод учитель. — Я тебе предложить хотел проект учеником из «А». — Надеюсь это не алгебра с геометрией, — опасливо косясь на портрет Чехова произносит Женя. — Не угадал, литература, а именно история классицизма. Достаточно интересная тема, но один математик этого не сделает, а так как ты способный, я учитель русского и литературы прошу помощи. — Что хоть за человек делает проект? — переключает взгляд Ласточкин. — Я имени не запомнил. — Не верю. — Сказал Станиславский, давай оставим эти цитаты, и ты пойдешь к этому щеголю? — Почему вы Алексея Дмитриевича называете щеголем? — недоуменно спросил школьник. — Ты у этого хряща старого спроси. — Он вас индюком называет, а вы его щеголем, почему? Вы вроде бы друзья. — Друзья, — соглашается мужчина. — Вот друг другу колеса ломаем, ну я-то знаю, что мой предмет лучше, чем его химия. — Не боитесь, что я выберу химию на ЕГЭ? — смеясь говорит блондин. — Не боюсь, потому что, если выберешь химию боятся надо будет тебе, но было бы очень обидно, зря что ли на мои факультативы ходишь, — заваривая чай отвечает учитель. — Вы интересные вещи рассказываете, Дмитрий Сергеевич. — Знаю, — выбросил чайный пакетик. — Мне кажется, что этот хрящ тебя на наполеон позвал. Все утро им хвастался передо мной, потому иди пить кофе или чай с щеголем, на восьмом дополнительные по литературе у восьмых, можешь зайти, Жень, против не буду. — Спасибо за предложение, я обязательно приду. — Буду ждать. *** Осталось ровно пятнадцать минут от перемены. За две из них школьник смог прибежать снова в лаборантскую и учуять вкусный запах кофе, который пробирается глубоко в лёгкие, буквально выжигает все что там есть, а вкусный Фридрих уже порезан видать линейкой на столике. Маленький диванчик и столик, да это буквально квартирка, а из кухни тут имеется два шкафчика в одном тетрадки с лабораторными работами, а в другом чайные пакетики Фридрихи и тому подобное. Сам Дядюшка стоит спиной и пытается влить аккуратной струйкой молоко в кофе. — Откуда у тебя молоко? — в недоумении потирает затылок ученик. — В ящике маленький переносной холодильник есть, там две Мороженки для меня, — выделяет для меня. — и пакетик молока. Удивительно как тут помещаются еще шкафы с этими склянками, ей богу как к бабушке приехал. — Почему тебя Дмитрий Сергеевич… — Щёголем называет? — опережает мужчина его. — Именно, Дядь, — Женя присаживается на диванчик и берет кусочек тортика. — Старая история с педа, может быть я тебе ее расскажу. — Куда грязными руками, — ударяет по ним химик. — На салфеточку. Учитель из заднего кармана джинс достал влажную салфеточку в красивой голубой упаковке. Алексей сел рядом с племянником и наклонился сам за кусочком. — У тебя тоже руки грязные, — останавливает Ласточкин. — После CH2H5OH они чистенькие, будто только из микроволновки достал. — Ты что на работе бухаешь? — поворачивается блондин к дяде. — Спирт используют не только чтоб бухать, да и я столько градусов не употреблю в трезвом состоянии. — Не верю. — Поверь. — Почему? — Просто. Воцарилось молчание. Дядя Леша пережевывает кусочек тортика, ему следует и племяшка. Фридрих очень вкусный особенно крем, а запивать его кофейком просто чудесно, можно даже сказать богоподобно. — Малой, скоро каникулы, я хотел отпросить тебя у твоей матери взять с собой в деревушку во Владивосток. Как ты на это смотришь? Я планировал взять свой больничный и чуть задержаться, тебя отмажу от школки, не бойся, так что? — А… — Камин я перестал топить, установил отопление и если что есть электрический обогреватель. — Я был бы очень рад этой поездки, спасибо, Леш. Школьник обнимает учителя. Мужчина крепко обнял паренька со спины со вздохами причитая какой худой, он хочет подарить племяше теплые чувства, любовь и заботу, а тем более скоро каникулы в школе, потому можно съездить в родной Владивосток. Жене так не хватало объятий. Блондин вообще восприимчив к касаниям, он успокаивается от тактильного контакта. А Дядя Леша готов Женьку обнимать все свободные часы в сутках, лишь бы тот не грустил. — Спасибо, Дядь, за все. — В прошлый раз пережили и сейчас переживем, Жень, я не позволю тебя забрать, я в состоянии оформить опеку если что. — Пожалуйста не говори этого. — Тш, малой, все будет окей, обещаю.