Исписанный карандашом

Дополнительные по литературе идут уже двадцать минут. Женя уселся за последней партой второго ряда. Он не записывает информацию в отличии от восьмых классов, некоторые слушают Дмитрия Сергеевича с остервенением, записывая каждое слова, кто-то пришел сюда лишь из-за «галочки». Русист объясняет время декабристов, еще расцвет романтизма. Слова создают предложения, те цельный текст. Дмитрий Сергеевич отличался от других учителей литературы краткостью и добротой. Он искренне желает помочь ученикам понять свои предметы, помогает как говорится чем может. Редкие птицы пролетают за окном, посторонние звуки такие как машины, ругань или вой малолеток с продленки начинают надоедать Жене. Он кладет подбородок на свои ладони, а те на парту. В такой позе спине удобнее всего, голова не так сильно болит от писка маленьких детей с улицы. Глаза постепенно закрываются, веки тяжелеют. Ласточкин заснул. — Дмитрий Сергеевич, — шепотом обратилась девушка с первой парты. —На последней парте парень заснул, может нам его разбудить? — Не будите Женю, — тихим голосом попросил русист. — Мне потом его дядя голову открутит за это, да и пусть ребенок поспит. — Ну у него же дополнительные. — Он из десятого. Сдавленный звук «А» разлетелся по кабинету, на что Дмитрий Сергеевич прошипел, прижав указательный палец к губам. Он понимает, что Женька набегался за весь день, так еще с Щербиным готовил проект. — Предлагаю компромисс. Сегодня мы прошли достаточно много, даже больше, чем нужно было, поэтому вы можете собрать свои вещи и пойти по домам. Восьмиклассники тихо порадовались на предложение учителя и начали скрупулёзно собирать свои вещи по тяжелым рюкзакам, некоторые уже не оглядываясь шли в раздевалку. Кабинет поминутно пустел, люди выходили. Звонок прозвенит только через двенадцать минут, а Дмитрий Сергеевич ушел заваривать чай, добытый школьником сегодня. Он знаком с Алексеем еще со времен их высшего образования. Они два лучших друга, но встретились только в Санкт-Петербурге ведь русист вырос в Москве, а химик во Владивостоке. От Леши в то время Дмитрий услышал чересчур много историй про свой родной город и людей, обитавших там. Про маму с папой и любимую сестренку Свету, которая с детства была больным и слабым ребенком, а потом узнал, что Света родила в одиннадцатом классе. Парень к превеликому удивлению не бросил девушку, а всячески помогал ей. После учебы химик стал преподавать в университете, не в этом, а в другом, что-то связанное с химией и медициной и жизнь их двоих развела по разным берегам. А Дмитрий с тоской учил детей в школе. Однажды их учитель химии ушёл на пенсию и каково было его удивление, когда его друг Алексей пришел на собеседование. Он тогда все также молодо выглядел и волосы его светлые, и руки сильны, и не поглаженная рубашка, помятая в некоторых местах, и его прямо нос, и гордая походка с расправленными плечами. Дмитрий в тот момент искренне обрадовался приходу нового учителя в их коллектив. Оказалось, что мужчина устроился нисколько из-за нового опыта, а для того, чтобы присматривать за своим единственным племянником. Тогда на одной из длинных перемен химик позвал его в свою лаборантскую «на чай», а там стоял маленький мальчишка с отросшими волосами и прекрасными глазами, Леша с огромным восхищением начал их знакомить. Женя в детстве был ангелочком, сейчас практически ничего не поменялось. С Алексеем его связывают глубокие теплые чувства и благодарность за то, что он был рядом, когда это было необходимо. Этот мужчина понимал его лучше всех и с ним не было страшно обниматься, не было страшно тихо плакать, рассказывать из-за чего болит все тело и в горле комок противный, а еще он читал ему книги вслух, все-таки Дмитрий на учителя русского учился. — Дмитрий Сергеевич? — позвал его заспанный ученик. — Наконец ты проснулся. — Извините, я обещал сидеть и слушать, а сам заснул. — Не извиняйся. Я понимаю, что ты устаешь, да и для тебя информация не новая. — Вы правы, — потягиваясь парирует Женя. — Чай будешь? — с такой доброй улыбкой, отказать невозможно. — Конечно буду. Волосы взлохмачены, на щеке красный след, оставленный рукой. Яркая улыбка из-за прилива хоть какой-то энергии и чая, а еще запах лесных ягод. В кружку наливают кипяток, погружают пакетик, вода темнеет и чай готов. — Спасибо. — Всегда пожалуйста, Женек. На улице слышатся разговоры учеников, звуки машин и другие. Горячая кружка приятно греет холодные после сна ладони, тепло разливается от рук и дальше по телу. Сейчас бы прочесть любимый томик Брэдбери или полежать на уютном, но не заправленном диване. Дома его ждут стопки с книгами, домашняя работа, а еще готовка и уборка. Прямо сейчас, да, прямо сейчас хочется выдохнуть накопившийся в легких воздух, отравлявший его целый день. На душе от чего-то спокойно и умиротворенно, Женя давно не чувствовал этого. Ни стресс, ни бешенный адреналин, ни грусть и тоска поглощают его, а уют как с дядей. — Я скоро во Владивосток уеду, — вдруг произнес Ласточкин. — А я знаю, — с милой улыбкой ответил Дмитрий Сергеевич. — Мне это уже рассказал Лешка и про планы во Владивостоке тоже, а еще все уши прожужжал про то, какой ты молодец. Женя засмущался тихо хихикнув. — Не молодец. У меня трояк по алгебре, мог бы лучше. — Мог бы, но у других и пара есть, а у тебя три, а по другим предметам отличные оценки. Это я тебе говорю как учитель. — Во Владивостоке есть одно мое любимое место, поэтому я хочу туда поехать, а еще там красивая речка, а сейчас зима, она замерзла и получатся красивые фотографии. — Тебе нравится фотографировать? — спрашивает русист. — Не совсем так. Мне нравится вешать полученные фотографии на стены. Это чудесно, а еще это воспоминания. — У тебя много фотографий? — допивает чай. — Не очень. В основном это плакаты любимых групп и исполнителей, а еще есть одна афиша от фильма, две фотографии с мамой и много с Васькой и Лешей, — с восторгом рассказывает школьник. — Я вот не люблю фотографии. — Почему? — Иногда человек, с которым ты часто делал это исчезает, желание рассматривать и дальше фотографироваться пропадают. — отвечает мужчина. — Это грустно, но я бы не закончил заниматься любимым делом из-за ухода человека. — Ты пока с этим не сталкивался, на сколько противно бы это не звучало, мне самому отвратительна фразу «Вырастешь - поймёшь». Будто людям не хватает ума рассказать про проблему сейчас, а не ждать пока ты вырастешь. — Вы много знаете. — Это плохо? — Когда-то да, — говорит школьник. — И когда же? — В ситуации, когда вам очень больно вы понимаете суть и причину, но отказываетесь это понимать и принимать по определенным причинам, тогда это плохо. *** В больнице очень пусто. Словно все люди вымерли, не оставив после себя никаких следов или записей. Он ненавидит больницы, запах стерильности и белые стены, а еще ненавидит возвращаться сюда каждый день. Каждый чертов день глотать слезы, потому что не хочется волновать маму этим. Для нее стресс — яд. Он должен быть ради нее сильным, но сегодня ничего не хочется. Женя устал, устал сдерживать и накапливать чувства. Его знают в этой больнице многие врачи, потому пропускают сразу, не задерживают. Ласточкин видел слезы и крики боли родственников. Однажды он несколько недель подряд видел маленькую девчонку, ей было около десяти лет на глаз. На девочке были красивые юбочки и платья, а еще у нее были две длинные рыжие косички. Она приходила к бабушке, родителей скорее всего не было с рождения и девчушка под опекой бабушки. Она покорно сидела несколько часов и ждала времени, когда можно войти. В последний день Женя увидел, как девочка плакала, укутавшись в полы своего голубого платья, медсестры ей носили воду и успокоительные, но она так горько плакала, сердце сжималось. Ласточкин просто подошел и обнял ее, разделяя свое горе. Блондин без слов понял из-за чего та плачет. Это больно, чертовски больно для маленького ребенка, она считай потеряла все. Маленькие дети — самые доверчивые существа, это потом они вырастают и становятся взрослыми и серьезными личностями, некоторые не позволяют себе плакать вовсе, что достаточно скверно. Что с девчонкой было потом Женя не знает, но догадывается. Она поехала либо к дальней тетке, которой еще один ребенок — обуза, либо в детский дом. Дверь в палате отзывается протяжным скрипом, хочется бить и колотить ее руками, хочется крушить все что видишь, но нельзя. Женщине всего тридцать пять лет, но на вид сорок пять под глазами большие мушки и взгляд тусклый, глаза посерели и из них полностью ушла жизнь. Кожа блеклая на фоне больничной койки, а волосы заплетены в уродский хвостик, так хотя бы не мешаются. Слизистая глаз красная-красная, видимо недавно были приступы боли. Жене на нее больно смотреть, но нужно держаться ведь он сильный. Света рада видеть сына. Он ее последняя ниточка, держащая здесь. После смерти мужа она пыталась заменить мальчику его, но получалось весьма скверно. Ласточкин подходит к кровати, на которой она лежит и берет ее руку в свою. Она такая хрупкая и беззащитная, хочется ее огородить от всего, но не получается. Недостаточно сил для этого. Это чувство называют бессилием или пониманием неизбежного. — Просто пообещай мне не плакать. Мы обязательно встретимся там, — сбивчиво начинает шептать мама. — Не говори так, — кричит, потому что больно. — Ты не умрешь, не умрешь, не умрешь, ты молодая и врачи же. — Не строй ложных надежд. — холод и твердость. — Почему ты так спокойно об этом говоришь? Я не хочу этого! Какого мне будет после потери тебя? — Ты сильный и справишься. — Нет, я слабый, очень слабый, не способный решить даже пустяковые проблемы, мне страшно. Очень страшно. Прошу, умоляю тебя не уходи. Он садится на коленки и до сих пор держит в своей руке ее ладошу. Мамины пальчики обвивают его и неспешно поглаживают, она старается успокоить его. — Женек, я всегда буду в твоем сердце, помнишь? — Мам, я боюсь, что забуду тебя. — Папу ты же помнишь? — Не полностью. Помню его большие руки, а еще свитер колючий-колючий и щеки такие же, а еще у него приятные карие глаза были, и он всегда — Пил только эспрессо. Ты и меня будешь помнить, Жень, прошу только не плачь, потому что ты здесь и нужен кому-то другому, понимаешь, что кое наступит и этого не избежать. — Понимаю, но не хочу это принимать. Мне тяжело одному, кажется, что я схожу с ума в тишине. — Ты привыкнешь. — Я не хочу привыкать! Я хочу, чтобы как в детстве, чтобы как раньше я не хочу все этого, мам, пожалуйста, я не хочу. — Женя, я обещала быть с тобой всегда рядом? Обещала, верно, просто помни меня и мои слова, так я буду всегда с тобой. — Я нуждаюсь в твоем тепле, мам, нуждаюсь в тебе очень сильно. — Прости, прости меня, я очень жалею, что не провела с тобой больше времени. Плечи так сильно дрожат. Так больно внутри, а вязкий ком в горле не дает нормально вздохнуть, нельзя плакать, потому что он сильный. — Не сдерживайся, плачь. — Я боюсь, мам. — Тш, тш, я рядом, скоро пройдет.