Исписанный карандашом

С разговора в больнице прошла примерно неделя. Все текло своим чередом, а Арсений так помощи и не просил, казалось будто бы он вообще испарился, потому что Женя перестал видеть его в случайных прохожих в столовой или в туалете. Вася активно пишет свой рассказ, снова детектив про гениального убийцу и не менее гениального сыщика. Девушка буквально светится от счастья из-за приближения каникул, ведь это значит, что будет много свободного времени, чтобы написать продолжение. Разговоры с дядей Лешей участились, Ласточкин зависает в его кабинете и не считает времени. Школьнику нравится рассуждать о писаниях Ницше в присутствие химика и просто потрепаться о история с университета. Но с проектом надо что-то решать. Потому что близятся каникулы и выставление триместровых оценок, поэтому надо торопиться. А плохих оценок Женя не жалеет даже таким как Арсению, очень похожим на пидора. Интерес со временем побеждает и Ласточкин решается спросить у русиста про Щебринова. На одной из школьных перемен он стучится в дверь пустого кабинета, тихий и рассудительный голос говорит: «Войдите». — Здравствуйте, Дмитрий Сергеевич, — поздоровался с ним ученик. Мужчина сидит над столом чуть-чуть сгорбившись, перелистывая очередные тетради. Он будто бы грустит, но из-за чего? А может это и просто показалось Жене. Рука выписывает очередные пропущенные слова из диктанта и ставит дробные черточки на полях, где ошибки, помечает, чтобы после оценить. В школе стало заметно прохладнее, флисовая толстовка почти не спасает от морозца, который расходится по коже мелкими мурашками. — Здравствуй, Жень, что-то случилось? — он не отрывает взгляд от ручки. — Что случилось с Арсением, мы будем доделывать проект или в этом нет необходимости? Маленькая пауза, Дмитрий Сергеевич откладывает ручку и аккуратно закрывает проверяемую тетрадь. Он поворачивается на своем кресле прямо к школьнику и начинает: — Я не знаю, что случилось с Арсением и почему он не ходит в школу, но проект закончить надо. Он мне писал, что почти закончил, остались последние слайды. Я могу дать тебе его номерок, чтобы вы созвонились и обсудили все проблемные вопросы. — Давайте. *** — И он тебе дал номер этого педика? — спрашивает химик. — Ага, — попивая чаек отвечает школьник. Дядя Леша снова позвал его в свою обитель зла. Но сегодня съесть Фридриха не судьба, кончились лишние деньги. Вернее сказать, их Алексей откладывает на поездку, ведь там всегда пригодится. А сейчас дядя и племяша пьют вкусный ягодный чай. — Ты звонил ему? — Хотел после уроков это сделать. Может он заболел и дома один все делает? — предположил Ласточкин. — Как говоришь его фамилия? — Щебринов. Он, по-моему, один такой в этой школе. — Знакомая фамилия у него, скорее всего я в их классе химию веду. — Конечно знакомая, он из десятого «А». Женя приложил чашечку к губам и отхлебнул свежего чая. Вкусный подкрашенный кипяток разлился по жаркому рту, блондин прикрыл глаза от удовольствия. — Как Света? — Нормально. Алексей посмотрел на него тоскливым взглядом. Света — его сестра и лучший друг с детства. С ней у него ассоциируется Владивосток и дорогой-дорогой парфюм «Красный Октябрь». Его девочка и младшая сестренка, рано повзрослевшая, но очень очаровательная. — Если «это» произойдет — Не говори этого, она будет жить. Я в это верю, и ты в это верь, — перебивает его Женя. — Она будет жить, и я это знаю. — Малыш, ты понимаешь, что ты обманываешь себя? — Нет, — он крикнул, кажется, слишком громко. — Прости. — Не извиняйся, я понимаю, как тебе больно, просто хочу, чтобы ты помнил, что я всегда здесь, — он положил свою руку на висок Ласточкину. — И здесь тоже навсегда, — рука переместилась на сердце, что так громко звучало. — Почему ты такой идеальный? — глаза краснеют из-за напряжения. — Во мне много недостатков, — возражает ему мужчина. — Она сказала, что я должен привыкнуть жить без нее, но я не смогу один. — Я помогу тебе, вместе сможем. Леша обнимает Женю крепко. Стискивает его в своих сильных руках, до болезненного хрипа под ушком. Ласточкин обвивает крепкую спину своими ручонками и утыкается в плечо. Это именно то, в чем он сейчас нуждается то, чего блондину не хватало. Прикосновения — островок спасения. — Ты пахнешь как мама. — Но не пользуюсь «Красным Октябрем». — Это правда, — на мгновение улыбается. - Кажется впервые ему стало легче за последнюю неделю переживаний и напряжения. Всему приходит конец и страдания заканчиваются, или только начинаются… *** На улице холодно и снежинки парят под облаками, опускаясь бешенной вереницей на людей. Вот такой Мэри Крисмас в феврале. Но это действительно чудесно, потому что маленькое чудо может случиться в таком городе в такую погоду. Елки припорошены снежком, словно одеты в шапочки, а Женя, закутавшись, как гусеница в куртку идет к себе домой. Много машин и снега. Это изрядно бесит, особенно звук лопаты, скользящей об асфальт или еще хуже сигнализации автомобиля. — Черт, набирайся давай, — шипит он. Длинные пальцы покраснели из-за холода, а руки начинают подрагивать. Куртка и шапка не спасают от замерзания, а Арсений не отвечает ему. Женя позвонил раза четыре ему, если сейчас не ответит, то звонок отложится до дома. — Да. — тихий голос, словно шепот. — Эм, привет, — блондин не знает с чего начать. — Как у тебя дела? — Нормально, — чуть громче. — А у тебя? Зачем звонишь? — Я про проект хотел спросить, тебе еще помощь не нужна? — лед трещит под ногами, а дыханием сбивается. — Нужна. С заключением проблемы, но я болею и не мог бы ты прийти ко мне домой? — Без проблем. Где ты живешь? — Одиннадцатая Красноармейская. Женя остановился, чтобы записать в заметках и заодно прикинуть в голове как далеко идти до дома. «Это почти в другой части города.» Он быстро набирает название и цифру улицы и идет дальше, прикладывая трубку к уху. — Тебе не сложно будет доехать? — голос снова стал тихим, может быть у него что-то с горлом? — Вовсе нет, я даже рад буду тебе помочь с ним. — С кем? — так вопросительно, словно впервые слышит о проекте. — С проектом, — хмурит брови, что-то странное. — А, точно, извини, я задумался. — Понятно. — Встретимся у меня? — напоследок спрашивает брюнет. — Конечно встретимся. Вот школьник стоит у парадной. Замерзшими пальцами набирает код от него, а выучил он пароль от своего здания классе в первом. Дверь открывается, и Женя бежит по каменным ступенькам вверх на девятый этаж, выше него только чердак, на котором выход на крышу, а ключ от двери у Жени имеется. Стены исписаны непонятными надписями и выражениями, а периллы несколько раз пытались покрасить. Лифт сломался и придется преодолевать путь пешком. На этаже пятом, его силы кончились и пришлось идти маленькими шагами, на ходу доставая ключ от квартиры. Соседей он редко видит, поэтому лично с ними не знаком. Ключик открывает дверь, и подросток влетает домой, закрывая поспешно ее на ключ обратно. Все как обычно и обстановка в доме не поменялась. Тихо, мрачно, одиноко… Женя снимает ботинки и вешает куртку на вешалку в маленьком шкафчике, зеркало, которое подвешено на стене не мыли месяца три, потому что дела до этого нет. В коридоре стоит убраться, а еще в комнате и на кухне, а то до тараканов не далеко. Ласточкин идет мыть руки, а после ставить кипеть воду, потому что она обед будут вареники с картошкой и дай бог, чтобы кофе остался в банке. Ванная комната у него маленькая. Но удобная. Здесь корзина для белья и чугунная ванна, большое зеркало с полочкой по горизонтали и по вертикали. В одной из них масочки и крема, а на другой зубная паста и щетки с бритвой. Много грязных шмоток, нужно стирать, но так пиздецки лень. Вода минут за пять на быстром огне закипает, можно добавить питерской соли и вареников. Он чувствует пряный запах, который привлечет любого. Картошка в тесте быстро закипает в воде, и вот уже она оказалась на тарелке, как телефон начинает звонить. Матерясь под нос Ласточкин, снимает трубку и с зажатым сотовым начинает накладывать еду на тарелочку. — Что-то случилось? — недовольно вопрошает он. — Хочешь ко мне заскочить? — и голос такой родной-родной. — Дядь, мы же сегодня виделись, — отвечает быстро. — И что? — И то. Раз мы с тобой виделись, зачем снова? — А я Фридриха для нас с тобой куплю и твой любимый ягодный чай, — заманивает его мужчина. — Наполеон? — Нет, только Фридриха, — смеется, гад. — А почему не Эриха? — школьник сводит брови. — А на Эриха акции нет. — А откуда деньги? Мне казалось, что ты их откладываешь на Владивосток. — Не угадал, мне было лень пехать в магазин за тортиком, а сейчас нет. — Тогда, — блондин тянет последнюю букву. — В девять тебе будет удобно встретиться? — Конечно, — так комфортненько. — Значит увидимся, — Женя улыбается. — Значит увидимся, — повторяет за ним Дядя Леша. Ласточкин первым положил трубку. Улыбка теперь отпечаталась на его лице. Все-таки разговоры с дядей весьма приятны. Женя берет тарелку с варениками в комнату, дабы сделать домашнюю работу немного и подкрепиться сытным обедом. Легкий пар исходит от теста с картошечкой. А в комнате бардак. Диванчик не заправлен, а на столе полная вакханалия из ручек, карандашей и тетрадей. Нужно убраться и расставить это по местам. — У писателей в голове только рефлексия и декаданс, — замечает вслух он. На подоконнике подушка, стопка книг и грязная кружка из-под кофе. Садясь за стол и доставая письменные принадлежности Ласточкин, никогда не предположил бы, что самостоятельно отправится в другой конец горда из-за проекта, который ему и боком не уперся. «Пришло время решать это!»