Исписанный карандашом

В автобусе слишком много людей, они все создают огромный муравейник, в котором все пытаются что-то сделать, кому-то помочь и это изрядно бесит. В черных наушниках играет Lana Del Rey. Ее песни прекрасны, как и она. Кажется, сейчас играет альбом Born To Die, слушать ее песни — смысл жизни. За окном картинка Санкт-Петербурга чересчур быстро сменяется, буквально мелькает без остановки. Сначала были большие дома, своей длиной они достигают линкора или Титаника. А потом жилые дома стали редкими, стали появляться парки и лесопарки, они проехали Невский проспект и улицу Рубинштейна, а она красивая. Зимой солнце рано садится, потому и фонари работают в шесть вечера. Они яркими зеркалами отбрасывают ослепительные пятна, а среди тех можно узнать знакомые места и лавочки с магазинами. На телефон внезапно пришло сообщение. Арсений Щебринов: Привет, когда приедешь? Женя Ласточкин: Скоро. Примерно через двадцать минут, не проблема? Арсений Щебринов: Нет конечно же, это к лучшему.) Женя Ласточкин: Почему ставишь в конце скобочку? Арсений Щебринов: Потому что улыбаюсь) Женя Ласточкин: Почему улыбаешься? Арсений Щебринов: От твоего приезда не так одиноко будет. По правде, и Женька сейчас улыбается. Все-таки от сообщений действительно приятно, а тепло в груди разливается стремительнее алкоголя. Но возникает вопрос об смс, которое прислал ему Сеня. «Одиноко? Если он болеет, не должны ли о нем заботится его родители?» — думает школьник. «Может быть они на работе?» — предполагает и хмурит брови. Женя Ласточкин: Почему тебе одиноко? Ответ долго не приходит, наверное, минуты две. Автобус все мчится по дорогам Петербурга и подбирает новых и новых прохожих, которые спешат домой к родным и детям. Дзинь. Арсений Щебринов: Потому что я один дома. Женя Ласточкин: Разве ты не болеешь? Арсений Щебринов: С чего ты это взял? Женя Ласточкин: Когда я тебе звонил, ты сказал, что болеешь, потому не можешь прийти в школу. Арсений Щебринов: Забыл, что тебе это сказал. Женя Ласточкин: Я же могу к тебе приехать? Ты меня не съешь? Арсений Щебринов: Ты не в моем вкусе, заяц. «В смысле не в его вкусе, а какой у него вкус тогда?» — перебирает в голове фразы мальчик-зайчик. Женя Ласточкин: Какой у тебя вкус? Арсений Щебринов: Я сладкий))) Женя Ласточкин: А я какой? Арсений Щебринов: Я тебя еще не пробовал, почему я должен верить тебе. Женя Ласточкин: По гейски звучит. Арсений Щебринов: Против? (Пы. Сы. это шутка) Женя Ласточкин: Я против таких шуток. Автобус остановился на нужной остановке, и Женя вышел, забрав свой маленький рюкзачок. Много людей, все же слишком много людей. Парень выдохнул сизый дым из легких. Теперь ему еще минут десять искать дом этого пидораса, который доделать доклад не может. «Надо перестать так думать». Женя Ласточкин: В какой парадной живешь? На каком этаже и в какой квартире? Арсений Щебринов: 3, этаж пятый и квартира сорок четыре. Код от подъезда #0427 Женя Ласточкин: Жди меня. Арсений Щебринов: Ок.) Третья парадная не так далеко, долго идти не надо. Редкие снежинки падают на землю таким крошечным вихрем, сейчас бы блондин не отказался от кофе. Горячий и крепкий кофеек в его ручонках. Но это только мысли и только мечты, не более, а сейчас нужно думать о классицизме и писателях. Но черный-черный ЧЕЛОВЕК ЕСЕНИНА, НО НЕ КОФЕ. «Жаль, как жаль!» Женя быстро вбивает код от парадной и входит внутрь. Дела тут обстоят получше, чем в его доме. Здесь чистые стены персикового оттенка, не навязчиво, но мило, нет надписей и членов. Лифта нет, потому что пятиэтажка и лифт в таких зданиях не положен. Но было бы хорошо прокатиться на нем разок другой. Ступеньки тоже каменные и холодные, а вот подоконники пластмассовые и на одном из них даже вазочка с цветочком стоит, а вот в его доме деревянные и покрытые белым грунтом (вроде бы про это говорила Вася, а может она и ошибается). Сорок четвертая квартира и Женя стучится ровно три раза, звонок не видит, за что даст себе щелбан позже. — Привет, проходи. Арсений выглядит достаточно мило. На нем черные лосины и серый худак длиною до бедер, заспанный вид и взлохмаченные волосы. Женя даже не чувствует какого-то раздражения от непрезентабельности «вынужденного друга». У него худые ноги, но глаза все такие же родного серого оттенка. При таком освещении кажется, что углубляются в зеленый, но это не точно. — Привет, — отвечает он. Арсений пропускает Женю вперед. Коридор у школьника большой, на вешалке много курток, но на коврике стоит одна пара ботинок, что странно. Ласточкин не обращает на это особенного внимания, но заметку в мыслях оставил. Коридор ведет к кухне, а чуть поодаль располагается комната Арсения, противоположно ей спальня родителей. Рядом стоит ванная комната. Небольшая квартира, но тут чувствуется какая-то жизнь и уют, явный уют и даже в воздухе он чувствует аромат женских недорогих духов. Резкий и трепетный запах. — Помой руки, а потом иди в мою комнату, хорошо? — Ага, — блондин рассматривает расположение всех комнат дабы запомнить их и не путаться, а то может зайти случайно не туда даже таком маленьком пространстве. — Тебе кофе сделать или чай? — спрашивает Щебринов. — А можно черный и очень крепкий кофе? — и такой милый взгляд у Ласточкина, что отказать невозможно. — Конечно можно. В ванной комнате акриловая ванна и туалет стоят, а еще зеркальце с полочкой над раковиной. На полке стаканчик с зубными принадлежностями, три щетки и одна паста. А еще крема, крема, кучу кремов, два бритвенных станка. Помыв руки, Женя идет на кухню отпить любезно предоставленный кофе. На кухне маленький столик, за которым едят, потому что на нем две кружки с кофе, холодильник, два шкафа для хранения посуды и всякой всячины, раковина для мытья тарелок и стол для готовки. Обычная кухонька. — Я сделал тебе с одной ложкой, ничего? — Спасибо, что вообще сделал, о это Нескафе? — задает вопрос, когда видит банку на столе. — Да. — Давно не пил хороший растворимый кофе. — Ну значит загадывай желание. — Хочу вернуться и выпить здесь кофе снова, — воскликнул он. Арсений мило засмеялся. — Мне не жалко кофе для тебя, потому что я его не особо много пью, больше по душе черный чай. — А почему заварил и для себя тогда? — Редко и это позволить себе можно, сердце не остановится. — У меня до сих пор не остановилось, а я курю и пью кофе с семи лет, — присаживается за стол, отпивая свой заветный глоток. — Вкусный все-таки кофе. — Куришь с семи лет? — Арсений смешно выгибает брови, потому Женя и смеется. — Нет, хах, курю я с пятнадцати. Уже год. — Почему не бросишь? — Почему ты пьешь черный чай? — Потому что он мне нравится. — Так и мне курить нравится. — Это разрушает твое здоровье, — упрямый черт. — А черный чай повышает внутриглазное давление, но ты ж не помер от этого? — качает плечами. — Я не знал, что от черного чая повышается внутриглазное давление, — отвечает Арсений. — Но от знания вреда черного чая ты его пить не перестанешь. — И это правда. Они молча допивают напитки, а после Сеня встает и идет в свою комнату, а за ним Женя следует. Комнатка у него небольшая, но тоже уютная. Обои зеленого оттенка, прямо как пожухлая трава, но видно Арсению это нравится. В углу лежит огромный кот-подушка ростом около ста пятидесяти сантиметров. У подоконника, на котором тетради и блокноты лежит плед и подушка, сам подоконник большой, не такой как в комнате Жени. На письменном столе находятся учебники и ноутбук. Два стула специально приготовлены для них. «Кровать даже заправил», — удивился про себя Ласточкин. — Чисто у тебя. — Люблю ее, — пожал плечами в ответ. — Присаживайся, накопал какой-нибудь информации? — А куда я денусь, — он открывает рюкзачок, в котором блокнот. Монотонный звук нажатия на кнопки клавиатуры, Щебринов забивает пароль без какого-то стеснения и открывает поверпоинт. Проект оформлен красиво за это можно было бы уже и троечку поставить, остался только смысл этого проекта. — В заключение можно добавить: В основе классицизма — лежат идеи рационализма, исходящие из философии Декарта, художественные произведения должны строиться по строго отведенным канонам, это обнаруживает логичность и последовательность рукописей велики авторов, успеваешь? — Да. Арсений быстро заполняет под диктовку пустые поля. — Почему ты решил приехать, если это можно было отправить в смс? — Мне было бы слишком скучно проводить этот вечер одному, но тут ты мне звонишь и это отличный повод выбраться из зоны комфорта. — Ты странный, — констатирует пишущий. — Странный? Потому что Алену Швец слушаю? — А ты ее слушаешь? — поворачивается к нему Арсений. — Нет, видишь, мне доверять не надо. — качает головой, закрывает блокнотик. — Это были все мои мысли, теперь придется довольствоваться интернетом и твоей головой. — В ней пусто. — В моей тоже. — Спишем? — А как иначе? — встает из-за стола и идет назад под вопросительный взгляд оппонента. — Ты куда? — Можно на кота лягу? — спрашивает, как только доходит до самого кота. — Ложись, но его зовут Терентий Степаныч. — фыркает и отворачивается к компьютеру, ища в интернете ответ на вопрос. Терентий Степаныч очень даже милый. У него большой живот, предположительно набитый синтепоном, милые лапки серого цвета, а глаза голубые, даже ярче чем у Жени. Блондин ложится на кота, ноги оставляя на тёплом полу. Он обвивает свое тело лапами Степаныча и прикрывает глаза. — Что ты пишешь? — Развивая традиции Возрождения, классицизм многое взял и от наследия барокко. — отвечает быстро, но тихо. — То есть в основы классицизма входит идеализации личности? — Никак нет, туда входит подражание античности и ее примерам, точной ограничение отрицательных героев от положительных, а еще там всегда зло наказывается, об идеализации героев речи нет. А то, про что ты говоришь больше присуще символизму, но даже там нет полной идеализации личности, в символизме есть стремление к идеалу, а не полное зачеркивание индивидуальности личности. Ведь в нее не может входить только положительные стороны, мы живем в ебнутом балансе, так что черный тоже встретишь. — В этом есть смысл, — подмечает Арсений. — Во всем смысл есть, даже в смерти или в вещах, где по словам людей нет смысла. — Это скорее логика, нежели смысл. — Этому тоже есть место быть, — Ласточкин потягивается, лежа на Степаныче. — Ты ведь не болеешь, почему в школу не ходишь? — Тупой вопрос, — Сеня сохраняет проект, закрывает ноутбук и поворачивается лицом к гостю. — Неа, — отмахивается рукой он. — Родители уехали, я один в квартире, почему бы не не ходить в школу? — Умно, но я не советую тебе засиживаться здесь, много информации пропустишь. — Значит судьба такова, со всем приходится мириться и с этим смирюсь. — У тебя есть два варианта, но ты выбираешь то, что похуже, зачем? — Мне это нравится, — пожимает плечами Щебринов. — Создавать всем проблемы? — Всем это кому? — Себе, — загибает он пальчик, прикусывая нижнюю губу. — Родителям. — Поверь, моя учеба — последнее, что их интересует сейчас. — А ты? — Женя приподнимается с кота. — Что я? — Тебя это не интересует? Школа — это первый этап к будущей жизни. — Согласен, но иногда случается так, что не знаешь стоит ли идти к этой «будущей жизни». — Стоит, но неизвестность пугает. — наклоняет голову в бок, словно собачка. Арсений ничем не отвечает на высказывание Жени. Он смотрит в пол и встает из-за стола, направляясь к выходу из комнаты. Тихая и размеренная, однако, походка у него. Пол даже не скрипит. — Ты куда? — Воды налить себе, — меланхолично произносит парень. Дверь хлопает, но зачем Арсений закрыл ее? Может ветер? Женя сонно потягивается и переворачивается животом, теперь Ласточкин обвивает туловище игрушки своими руками. Но лежать так достаточно скучно, к тому же Щебринов вышел из комнаты, почему же не посмотреть, как и что стоит? Женя встает со Степаныча и осматривается внимательнее, чем до этого. На подоконнике лежит учебник по анатомии, интересный видимо, а на столе лежат наушники. Блондин подходит к столу и замечает рамку. Обычная черная рамка, а внутри фотография. На ней Щебринов и это понятно по черным волосам и форме лица, но рядом с ним стоит маленькая девчонка. Ей примерно лет семь, но и Сене меньше, чем шестнадцать. У нее длинные каштановые волосы и одета она в голубое платьишко в горошек, а еще у нее темно-зеленые глаза и улыбка до ушей. Скорее всего сестренка Арсения, но где она сейчас? Женя взял в руки рамку, дабы рассмотреть получше девочку. — Не трогай эту фотографию.