Исписанный карандашом

— Вкусный омлет у тебя получился, Сенька, — потягиваясь на кровати говорит Лиза. — Обыкновенный, — выдыхая сизый дым изо рта отвечает он. — Неа, — смеется Сварская. — Я не знала, что ты куришь, влюбился что ли? — Ага. — В кого? — В свое отражение, — не кидая взгляд на подруга произносит Щебринов. — А если честно? — канючит девушка, складывая ладошки в сердечко. — Тебе его имя ничего не скажет, потому что он из другого класса, — кидая скуренную сигарету в окно вздыхает юноша. — Ну дай знак, чтобы я копала в правильном направлении. — Знакомой этого человека ты сделала комплимент. — Ты думаешь я ебу скольким людям я сделала комплименты? — вставая кровати бурчит Лиза. — Я всем людям делаю их, потому что каждому они нужны. — Вот тебе и загадка, Сварская, — Сеня специально поставил ударение на первый слог, ухмыльнувшись. — Я тебе говорила, что ненавижу, когда ты коверкаешь мою фамилию? — Говорила, — соглашается, немного посмеиваясь. — Так хули ты запомнить не можешь? Арсений смеется, схватившись за живот, а ведь ситуация страшная — он произнёс неправильно фамилию Сварской. Эх, он еще слишком молод для смерти. — Божечки, Арсений смеется, — выдавливая голос пищит Лиза. — Сам в шоке, — откашливаясь говорит Сеня. Лиза слезла с кровати и уселась на пол, крутит перстень на большом пальце. Сам камень круглой формы плотно прилегает к основе, которая словно сплетена из многих жгутиков серебра. Сварская ценит это кольцо. Свои другие колечки она дает поносить, а это под запретом. — Мне его бабушка подарила, — смущенно и тихо произносит девушка. — Любишь ее? — Любила, — а глаза щенячьи, такие милые. — Мне жаль, — немного подумав говорит Сеня. — А мне нет, — разводит руками и слегка смеется. — Это было ожидаемо, родители виноваты. Лиза мнется, обнимая свой живот руками, а после утыкается личиком в колени, обхваченные шершавой тканью джинс. Она выдыхает накопившийся в легких воздух, раскачивается, словно маленький ребенок в руках матери, а потом шепчет, будто бы говорит одними губами: — Они запретили мне ее видеть. Представляешь? Я тогда плакала, а мне было одиннадцать лет, я ее любила очень-очень, а в последнюю нашу встречу она мне подарила перстень свой, который носила не снимая. — Из-за чего они это сделали? — Прости, я не готова об этом говорить, — Сеня увидел, как Сварская сжалась. — Ничего, я подожду. Тишина. На улице прохожие медленно ходят и передвигают свои сумки, а также дети бегают, деревья шумят своими ветками, редкое солнце пускает лучи. Февраль близится к концу, сейчас школа взяла пауза, можно расслабиться и отдохнуть на славу. — Что будешь делать на каникулах? — откидывая голову на кровать Арсения, спрашивает Лиза. — Спать, таблетки пить, кофе пить. — Один? — Хочешь компанию составить? — поднимает бровь, хмурится несильно, немного хихикает. — А вдруг тебе скучно одному будет? — Давай без «вдруг», — отмахивается Арсений поднимись, дабы взять свой телефон с подоконника. — Не хочешь подругу приютить? — возмущается голубоглазая. Дзинь. — Да ладно, тебе кто-то пишет? — смеется, открыто ржет девушка. — Сам в шоке, — выдаёт юноша. — Ну так иди и посмотри, маэстро ебаный. Лиза закрывает рот ладонью, потому что понимает, что это неприлично, смеяться с того, что ее другу шлют сообщения, но девушка весьма удивлена. Обычно Арсений говорит забить на смс, а тут взял телефон и начал мессенджер листать. — Кто же тебе написал? — Да так, человек, решившийся мне помочь в проекте. — Скучно, за этим точно что-то стоит, не находишь? — Ты слишком преувеличиваешь, Лиз. — А я не думаю, что слишком, — накручивая прядь пальчиками отвечает она. Женя: Привет, тебе поставили оценку за проект? «Все про этот несчастный проект вспоминает», — думает Арсений. Сеня Щебринов: Привет, поставили, спасибо за помощь. Женя: Круто, рад был помочь, я во Владивосток собираюсь. Сеня Щебринов: Ты оттуда? Женя: Нет. Я там часто у бабушки оставался, а потом с дядей начал ездить. Сеня Щебринов: Говорят, что Владивосток и Санкт-Петербург чем-то похожи, правда? Женя: Корабли и море?) Сеня Щебринов: Ты умеешь ставить скобочку? Женя: Только когда улыбаюсь. Женя: Но улыбаюсь я редко ( Сеня Щебринов: Почему? Женя: Поводов мало. Сеня Щебринов: А для улыбки нужны поводы? Женя: В нашем обществе исключительно да Ласточкин вышел из сети. Он милый и с ним можно поговорить на разные темы, с одной стороны кажется, что он заменяет библиотеку и слушать его приятнее, чем наоборот, а с другой, он и сам не горит желанием открываться первому-встречному-поперечному. — Ну как там любовные посиделки, м? — протянула Сварская. — Иди ты, Лиза. — Куда? — привстала девушка. — Нахуй, — отмахнулся Арсений, откладывая телефон. — Там мне не понравилось. *** — Женек, ты собрал свои вещи? — кричит ему из коридора дядя. Леша уже собран. На нем теплая флисовая толстовка с нарисованным мишкой, поверх черная куртка, чтобы мужчина не замерз. Джинсы и старые ботинки смотрятся не так уж и отталкивающе, а даже гармонично. С собой у дяди Леши дорожная сумка, в которой шмот и предметы гигиены. — Почти, дядь, — кричит в ответ ему племяша. — Давай тогда быстрее, — поторапливает его старший. Ласточкин выходит в коридор со своим рюкзаком в теплой толстовке синего цвета и джинсах. Юноша начинает надевать куртку и шапку, а после кивает дяде, и они выходят из квартиры запирая ее на замок. — Привет каникулам? — спршивает его Леша. — Привет каникулам, — соглашается младший. Химик еще дома заказал им такси, так что осталось им подождать три минутки, и оно приедет. — О, оно пришло. — Кто? — не понимает Женя. — Второе пришествие Христа, Женек, а кто еще, — махая рукой таксисту отвечает дядя Леша. — А. Это остается без ответа. В такси, к слову, тепло и приятно. Женек расположился слева у окошка, а дядя Леша на переднее. До аэропорта ехать им сорок минут, так что успеют еще и поспать. Дзинь. Ласточкин даже ухом не повел, отвернувшись к окну, он смотрит на февральский пейзаж Питера, сотканный из нечищеного снега и прохожих. Неизвестный пользователь: Отдохни, Леш, удачного отпуска, любимый. Лешенька: Не пиши мне. Я тогда еще все прекрасно понял. Его ждут каникулы с племяшей. Незабываемые и прекрасные каникулы, времени думать об этом у мужчины нет.