Вспомнить всё

***

Всю ночь Чонгук глаз не сомкнул. Он попросту не мог понять, что же такого произошло? Да, Тэхён упал, но в чём была его вина? С чего вдруг на него спустили всех собак? Бесит это всё. Сама мысль, что его обвинили на ровном месте, не давала успокоиться. Ещё сильнее злило, что он так и не смог отделаться от неприятного осадка. — Какого вообще чёрта я думаю о Тэхёне? Сдался он мне! Блядь. Ну и что с того, что он ушёл злой, я-то тут причём, я что ли виноват, что он упал? Всё не унимался альфа. Сам на себя злился. Он же доступно и по полочкам разложил, что даже при желании не успел бы, но этот омега так и ушёл, хлопнув дверью. Чонгук не может объяснить это чувство внутри. Ему не хочется видеть Тэхёна таким. Ну, в целом не хочется видеть, но злым — вообще. Он ворочался, комкая одеяло, но сна как не было, так и нет. Всё время вспоминал эпизод с Тэхёном. Через полчаса самокопания альфа пришёл к одному, для самого себя абсурдному, но, наверное, единственному объяснению: он обиделся на то, что Чонгук первым не спросил о его самочувствии. — Это же смешно, — потерев переносицу, пробормотал альфа, — кто же на такое злится? Невероятно. Вот так злым и уснул почти под утро. И только с первыми лучами солнца пожалел об этом, потому что голова гудела сильнее некуда. Еле поднявшись с постели, альфа взял полотенце и направился в ванную, что к большому счастью была в его комнате. Пробыл он там почти час, но как бы он ни старался наслаждаться шумом воды и тёплым паром, все мысли были заняты злым омегой. Чонгук отмахивался от мыслей как мог, но ни ругань, ни тёплая вода, ни глубокий вдох и тем более выдох не помогли. Шикая сам на себя, он вылез из ванны, не удосужившись вытереться, просто намотав на нижнюю часть тела полотенце. Альфа, цокая языком, вышел из ванной комнаты и лицом к лицу столкнулся с острым как лезвие взглядом. От неожиданности он тут же сделал шаг, подскользнувшись. По инерции он хотел схватиться за что-то, и этим «чем-то» оказалась футболка Тэхёна. Омега не успел среагировать, и он ошарашенно, как в замедленной съёмке, смотрел, как разрывается его одежда и он сам летит к альфе прямо в руки. Тэхён чувствует, как затылок немеет, потому что падение не ограничилось ударом тел о пол, а поцелуем. Ну, если быть до конца честными, то был лишь чмок от неосторожного падения. На секунду их губы соприкоснулись. Длилось, наверное, не дольше миллисекунды, но зато взрыв в голове, в ушах и на сердце продолжал греметь ещё очень долго. Омега испуганно вглядывался в глаза напротив. Эти глаза давят. Он смотрел, как тяжело дышал альфа, и не было понятно, от падения или от соприкосновения тел и губ. А Чонгук только старался дышать ровно. И дело даже не в теле, что лежит на нём, а в том, что этот «поцелуй» горел пламенем на губах. Он всматривался в лицо омеги, и там лишь видел невинные глаза. Казнить нельзя помиловать. А Чонгук как та самая бедная запятая, что никак не решит, что делать с омегой. Быстро придя в себя и поднявшись на ноги, они обменялись дежурной улыбкой, безмолвно согласившись не заострять на этом инциденте внимание и плавно замяли тему, делая вид, что ничего не было, но красные щеки Тэхёна и неловкий взгляд Чонгука сами за себя говорили. Омега старался руками прикрыть наготу, нервно кусая губы, и Чонгук, заметив это, быстро отвёл взгляд, поднося ближе футболку, что сам должен был надеть, но на секунду его взгляд зацепился за выпирающие ключицы омеги. Словно током по телу. Альфа точно не знал, от чего конкретно, но, кажется, он вспотел. Чонгук быстро взял себя в руки, прочистил горло и отвернулся, стараясь больше не смотреть на омегу. Куда угодно, но не на него. Потому что эти ключицы — незаконны! — Извини. Два голоса звучали одновременно. — За что? — За вчерашнее. Тэхён не выдержал первым. Он начал хохотать, а Чонгук залип. В этой жизни он видел шикарных омег, у всех были идеальные фигуры, глаза, образ, макияж, но все они были искусственными. Он не видел искренней улыбки, искренней заботы и тем более душевного смеха. Но этот омега, Тэхён, из какой он планеты, раз может одновременно злить, бесить и тянуть магнитом к себе, приковывая. — А ещё говорил, не будешь со мной дружить. Да мы как два сапога, — всё хохотал омега. — Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит? — Нет, всё в порядке. И вчера я не хотел, просто когда мне больно, я всегда злюсь. Вместо того чтобы заплакать, я начинаю ругаться, и вчера тебе попало, извини. — Всё в порядке, не извиняйся. — Ну что, мир? — протянул руку омега. — Хорошо. — Ну, раз такое дело, тогда приготовься, едем на нашу клубничную ферму. — Зачем? — Собирать и кушать. — Я не ем клубнику. У меня аллергия. — Да ну? — честно удивился омега, — есть не можешь, но обрезать ростки клубники и собирать оставшиеся ягоды-то сможешь? — Для чего? — Не для чего, а для кого, для меня! — показал свою самую обворожительную улыбку. — Невероятно.

***

— Разве сейчас вообще сезон сборов клубники? Их вроде в мае или в июне собирают, нет? Спросил альфа, глаз не сводя от территории перед собой. Не то чтобы размером можно было его удивить, но эта ферма была не просто большой, а огромной. Наверное, тут должно работать человек сто. Но каково было его удивление, когда он узнал, что работают в основном омеги, с отцом, иногда, когда есть время, помогает и папа. — Ну, и я с Хосоком захожу помочь, — добавил Юнги. — Ты просто лопаешь клубнику, ни фига ты не помогаешь, — начал Чимин. — Я дегустирую, и вообще, для общего семейного дела же стараюсь. — Какого ещё общего семейного дела, — набросился Чимин. — После свадьбы бизнес перейдёт же и мне тоже, — убегая от нападок омеги, не унимался альфа. — Не обращай внимание, они так флиртуют, — кивнул Тэхён. — Странное у них понятие о флирте, — усмехнулся Чонгук. — И да, ты прав на счёт клубники, но если честно, то сложно назвать точные сроки обрезки ростков, так как это зависит от погодных условий и региона, где растёт растение. Мы это делаем в период со второй половины июля до начала осени. Тэхён говорил настолько чётко и со знанием дела, что альфа невольно засмотрелся на омегу. Его сосредоточенный вид, блестящие глаза, которые пылали страстью при разговоре о деле, в котором он, как выяснилось, довольно хорош, его жестикуляция, осанка да и он сам были прекрасными. — Значит, до обрезки вы ещё можете собрать ягоды? — В целом да, так как у нас местность холодная, то урожай у нас до конца июля ещё держится, но всё равно уже пора обрезать ростки, — объяснил Тэхён, — ну что, за работу? — Давайте, — поднял палец вверх Хосок. Солнце палило беспощадно, но работа должна была выполняться, особенно с учётом того, что глава семейства недавно поехал в Сеул на ежегодное собрание виноделов, а также чтобы встретиться с новыми заказчиками клубники. Чонгук был удивлён сильнее, узнав, что у них ещё винодельня есть и что их отец является крупным поставщиком вина, сорт которого, к стати, один из самых любимых Чонгука. Ребята ещё долго работали, смеясь и неустанно разговаривая. Иногда сам Чонгук тоже вмешивался в их разговор, высказывая своё мнение. Сам того не замечая, он вклинился в компанию «малолеток». Альфа успел многое о них узнать, вот например, что у Хосока любимый омега в Сеуле, учится на педагогическом. Он долго не мог успокоиться от дикого желания поржать после того, как узнал «о первом поцелуе Чимина». Ошарашено смотрел на Юнги, узнав, что он являлся профессиональным игроком баскетбола, но бросил после травмы плеча. Ещё он узнал, что Чимин и Тэхён не поступили и не собираются, потому что старший омега будет виноделом, и «чему могут его научить, если отец и так учит его», а Тэхён будет работать с землёй, выращивать клубнику. По стопам папы никто не пошёл. Альфа был не менее удивлён, узнав, что Юнги и Хосок работают в боксах, один электрик, другой моторист. И да, к стати, они поступать тоже не спешат, и так спрос на них есть, деньги есть, и вообще нравится им их жизнь в этом маленьком городке. К большему они и не стремятся. — Солнце слишком сильно давит, умрём ведь, — ныл Юнги. — Не солнце убивает, а июль, — с умным видом говорит Тэхён. Видя удивлённые глаза Чонгука, Чимин чуть ли не лопнул от смеха. — Не пытайся понять, это уникальная логика Ким Тэхёна, — всё смеялся Чимин. — Невероятно. — На, попробуй, — протянул огромную, красную и сочную клубнику Чимин. — Вкусно, — откусив сразу полклубники, довольно промычал альфа. — У нас самая сочная и вкусная клубника. — У тебя же аллергия, — поставив руки в бок, прохрипел сзади Тэхён. От его резкого голоса альфа поперхнулся, и не будь Чимина, что вовремя похлопал по спине, он бы точно задохнулся. — Он просто от тебя отмазаться хотел, вот и всё, — посмеялся Хосок. — Я тебя закопаю, — злобно начал приближаться к Чонгуку. Альфе, на минуточку, боссу мафии, стало реально не по себе. — Чего спасал тогда? — сам удивился своему голосу. Он что, испугался омеги? Он? JK? Дайте ему верёвку, он повесится. — Сам уже начинаю сомневаться в адекватности своего решения. — Я просто не хотел идти. Не спал всю ночь и был уставший, — начал оправдываться Чонгук, на что сам себе прострелил голову в мыслях. Когда он успел стать мямлей? Ему бы собраться, стать прежним собой и поставить этого наглого омегу на место, но что он делает? Стоит и оправдывается. Стыдобище! — Останешься без обеда. Папа на смене, никто тебя не покормит. — Невероятно.

***

Всю дорогу домой Тэхён плевался ядом в сторону альфы, а тот, как нашкодивший ребёнок, и слова против не говорил, вздыхая о своей судьбе. В какой именно момент всё перевернулось с ног на голову? Почему он даётся во власть какой-то омеге? Он очень хочет свернуть эту прекрасную и длинную шею, прямо зубы точит, но стоит тому обернуться и показать свои глаза, милую улыбку и родинку на носу, и всё, альфа теряет весь боевой настрой, становясь покладистым. Бесит! — Ты чего такой тихий? Я просто злой был, не оставлю же я тебя без обеда. Ты просто больше не заставляй себя что-то делать, хорошо? Если тебе было плохо, так бы и сказал, а то аллергия да аллергия, — дал щелбан альфе Тэхён. — Можешь так не делать? — Как? Вот так? — снова дал щелбан. — Не надо так делать, — кипел альфа. — А то что? — снова дал щелбана. Чонгук перестал владеть собой. Его рык испугал омегу сильнее, чем то, что альфа перехватил его руку и с дикой силой потянул на себя. Не ожидавший такого, омега врезался в широкую, горячую и мощную грудь альфы, своим сердцем чувствуя биение его сердца. Они стояли слишком близко. У одного в глазах черти, у второго — невинность. Никто не собирался отводить свой взгляд. Так бы и продолжали тонуть друг в друге, если бы сосед через калитку не окликнул, вернув их в реальность. Парни резко отскочили друг от друга. Неловкость повисла между ними, и если Чонгуку стало стыдно за свою несдержанность, то Тэхён пылал от распирающих чувств внутри, от дрожи в теле и покалывания в руках. Он бы так и стоял, не зная, куда себя деть, если бы не голос господина Ча. — Слышал, Намджун уехал. А твой папа, он-то дома? Язвит зараза. Так бы и нахамил, да папа с отцом потом отпиздят. Не любят они, когда их дети ведут себя неподобающе со старшими, и не важно, если это даже их сосед, которого люто ненавидит их папа. Нельзя им связываться с дурными людьми. Говорят, с соседями тоже должно везти. Кимам везло везде, но не в этом. Господин Ча не терял ни единого шанса их осрамить, и почему они с папой так ненавидят друг друга? Однажды омеги спросили, от чего, их папа лишь фыркнул, сказав: «У отца спрашивайте», и ушёл, а отец сказал, это дело давно минувшего прошлого, но наотрез отказался говорить об этом. Тогда омеги были малы, чтобы понять, сейчас же Тэхён смутно, но догадывается, что могло произойти, возможно, отец и господин Ча встречались, но папа приехал в городок как интерн, и отец влюбился в него. Возможно, так и было, а может, и нет. Но факт остаётся фактом: он ненавидит их папу, и вот сейчас хочет напакостить. Тэхён злился, и почему этот Чимин именно сегодня согласился идти на рынок с Юнги? Теперь он один на один с ехидной. — Он на смене, а что вам плохо? Если что, папе могу позвонить. — Типун тебе на язык, я здоров, вот думаю, кого это ты в дом водишь, пока Намджун в городе. — Это сын друга отца, — с явным раздражением в голосе проговорил омега, и это не скрылось от Чонгука. Невольно он тоже напрягся. — И что, Намджун разрешил альфе жить под одной крышей со своими сыновьями-омегами? — Отцу виднее, — кипел от злости омега. — Ну, ну. Думаю, мне этот ваш папа заставил его, как всегда, — с явной ненавистью в глазах бормотал омега, — Сын друга, говоришь, — сменил свой тон на заинтересованный, — дай на него посмотреть. Красный. Сколько лет-то молодому альфе? — Много лет, — огородив собой Чонгука, процедил Тэхён. — А он женат? — И дети есть. Если это всё, то мы должны идти. Извините и спасибо за заботу. Быстро пихнув Чонгука в спину, втолкнул в дом, бубня мат под нос. — Я женат? У меня и дети есть? — Не спрашивай. Считай, я тебя спас. Он не просто начал расспрос о тебе, точно хотел свести с сыном «уродом». Не благодари, я от всей души помог, — положив руку на сердце, говорил Тэхён, после чего повернулся и исчез сразу же. — Невероятно.

***

Чонгук хотел спокойно принять душ, смыть с себя грязь, пот и усталость и лечь спать. Ночью он не выспался, утром работал под солнцем. Он, конечно, выносливый, не боится работы, да и под солнцем утомлялся не раз. Тогда у него даже денег не было, чтобы купить воды. Но с ранением он потерял много сил, и трата слишком большой энергии сказывалась на нём. Быстро смыв с себя всю грязь, намотав на себя полотенце, альфа вышел из ванной. Набросив на себя чёрную футболку и того же цвета домашние штаны, он подошел к зеркалу. Оценив себя, он кивнул. Лицо пришло почти что в норму, но вот волосы стоило бы постричь. Он подошёл к кровати и уже было хотел лечь, как услышал шум парней, которые громко между собой спорили. Что-то подсказывало альфе, что он точно не будет спать. — Можно? — спросил лишь для галочки Юнги, проходя внутрь. — Нет, но вы же всё равно не послушаете. — Не послушаем, — уверенно закивал Юнги. — Я так скажу, это его личная жизнь, не нам судить, кому ему доверять, а кому нет, — наперекор своим словам удобнее устроился Хосок. Видно же, что сплетня горячая, и что с того, что он альфа? Им что, интересно не бывает? Он ведь просто будет слушать, а не осуждать. — Ну, Тэхёну же сказал, получается, просто нам не доверяет? — укоризненно сощурился Чимин. — Не шумите, это во-первых, а во-вторых, зачем вы здесь? — Ты женат! — воскликнул Юнги. — И у тебя есть дети, — без какого-либо упрёка (с явным осуждением, которое прямо так и видно на лице Хосока) говорил альфа. — А мы, — вклинивается Чимин, — узнаем об этом на улице, да ещё и от кого, — раздражаясь фыркнул омега, — от соседей! Блин, даже обидно стало. Чонгук знал о силе и быстроте сплетен, но не настолько же молниеносно. Тэхён ляпнул эту бредятину полчаса назад, а все соседи уже знают? Сама жёлтая пресса позавидовала бы этим людям. Невероятно! — Вы зачем припёрлись, — на их голоса пришёл Тэхён, — не видите, он уставший, спать хотел. — А ты не лезь. Раз знал, думаешь, ты важный, да? — Что знал? — Что он женат и у него дети. До Тэхёна доходит наконец-то, и от этого точно не легче. Теперь от него не отстанут. Он бы точно не отстал с расспросами, будь на его месте кто-то из этих троих. Правильно говорят, друзей мы выбираем себе подобных. Чонгук замечает замолчанные брови омеги, понимая, что тот не спешит ответить, тем самым накаляя интерес парней. Вроде и встревать не хочется, он сам заварил кашу, но и вот так смотреть, как омега стоит один против тирании троих любопытных друзей, тоже идейка так себе. — На обратном пути ваш сосед увидел нас одних в вашем дворе и начал расспрашивать, — подал голос Чонгук, — Тэхён таким заявлением не дал сосватать меня вашим соседям за своего «урода» сына. На минуту повисла гробовая тишина. Три пары глаз сощурились на одного бедного омегу. Никто ничего не говорил, но эта тишина была громче всех звуков в мире. Первым среагировал Хосок. Он цокнул языком, открыв рот в форме буквы «о». Вторым был Чимин. Тот удивлённо вскинул вверх брови, ну, а Юнги…. — Да тут бразильский сериал под носом, — прикрыв рот рукой, пробубнил Хосок. — А ты ещё сомневался, идти или нет, — прошептал другу Юнги, а Хосок лишь согласно промычал. Дальше оба молча, но зато с огромным интересом следили за развитием происходящего. — Господин Ча вывел меня из себя, — начал оправдываться Тэхён. И если другие начали нападать, то Чонгуку это раздражало. Он хотел их выгнать взашей, а ещё дать всем леща, но сильнее всего хотел сейчас встать перед омегой, закрыв того от всех. — Ну и? Впервые что-ли? — негодовал Чимин, — зачем повёлся-то? — Ын У, кстати, — повернувшись к Чонгуку и шепнув тому на ухо, подмигнул Юнги, — один из самых красивых омег нашего городка. — Вы бы хорошо смотрелись, жаль, Тэхён обломал, — подхватил Хосок, успокаивающе похлопав по плечу. — Хотя папаша заноза в заднице ещё та, — продолжает Хосок. — И не говори! — согласно промычал Юнги. Чонгук пропускал их речь мимо ушей, ведь Тэхён стоял с поникшим взглядом, теребя край футболки. Бесит! — Заткнулись все! — слишком громко, чем хотелось, зарычал альфа, — вы реально достали! — хлопнул рукой по тумбочке рядом, чем сильнее напугал ребят. Юнги, что стоял близко к тумбочке, от страха даже начал икать, а Хосок, кажется, перестал дышать. Зачем так сильно пугать?! — Я не собираюсь знакомиться с кем-то. Хватит совать носы туда, куда не просят. Лично скручу голову тому, кто эту тему ещё раз поднимет. Тэхёна тоже не сметь трогать. Всё уяснили? — парни быстро закивали, — тогда все вон. Дважды повторять не пришлось. За секунду комната опустела. Наконец альфа остался один в тишине и в спокойствии. Вот чего-чего не хватало. Без каких-либо угрызений совести ложится спать. Об остальном потом подумает.