Вспомнить всё

***

— Ну почему? — Хватит капризничать, Тэхён, ешь, — Чонгук поднёс ложку ближе. — Я не маленький и сам могу есть, — хныкал омега, но всё же продолжал есть из рук альфы, ведь еда намного вкусней, когда тебя кормят, тем более, если этот кто-то очень особенный. — Я многого прошу? — Да, — злился альфа. — Ну пожалуйста! Научишь меня так же драться? — Нет, Тэхён, и хватит об этом. Ты омега, ты не должен драться. Если надо будет, я рядом и защищу, тебе незачем марать свои руки, — продолжал кормить омегу. — Но ты же скоро уйдёшь, сам же говоришь, что уйдёшь. Тогда кто меня защитит, когда тебя рядом не будет? — с тоской в глазах говорил омега, и Чонгук замер. Как же он забыл. Как он сможет защитить Тэхёна? Если он и есть самая большая опасность? Он не сможет быть рядом, даже если сильно захочет. Если и спасать Тэхёна, то от себя самого. Вот сейчас он знает, что такое «боль»: не тогда, когда был голодным, побитым и бездомным, не тогда, когда был предан, а сейчас, когда хочется закрыть и уберечь, но только от себя. Как же он себя ненавидит. — Чонгук, — протяжным тоном позвал Тэхён, — что же мне делать, когда тебя рядом не будет? Глаза на мокром месте. Сердце кровоточит. Слова застряли в горле. Душа вдребезги. Больно! — Заботиться о себе! Альфа подправил одеяло и подушку, взял поднос и негромко хлопнув дверью, ушёл, оставив Тэхёна одного. Любовь такая сложная. От него столько проблем, но только сейчас он по-настоящему счастлив. Тэхён. Он и боль, и счастье Чонгука. Парадокс, не иначе. В какой момент всё так случилось? Чонгук и сам не знает. Просто Тэхён вихрем ворвался в его жизнь, сломав к чертям все замки в душе и на сердце. Просто с ним легче дышится, с ним тепло, уютно. С Тэхёном он дома, которого у него никогда и не было. Просто с омегой жить хочется. С ним много шума, но без него — пустота, что поглощает Чонгука. Тэхён — это свет в его темной жизни. С ним всё по-другому, с ним он — Чон Чонгук.

***

Весь день Чонгук был сам не свой. Дело даже не в том, что он не может остаться и быть с омегой, которая так глубоко в сердце, а в том, что он видит взаимность и прекрасно понимает. У обоих чувства сильные, нежные, но невозможные. Тэхён спросил: «Что ему делать, когда Чонгука рядом не будет?», а что альфе делать, когда Тэхёна рядом не будет? Он опять будет тонуть, задыхаться, умирать с каждым днём. Без Тэхёна он уже не сможет. Всю жизнь альфа был одинок, и теперь, когда рядом тот, с кем спокойно, ему нужно уходить, ведь, выбирая между желанием своего сердца и безопасностью омеги, он не будет задумываться. Тэхён будет важнее всегда и всех. Он — смысл Чонгука. Альфа бы всё отдал, лишь бы всегда быть рядом и видеть улыбку омеги, но не в этой жизни. У него слишком много долгов перед небесами. Рядом с альфой Тэхён будет страдать. От этого чертовски больно. Все мысли об омеге. А по-другому и не получается. Вот только как же быть сердцу? Продолжать быть рядом, пока есть шанс, или отдаляться, чтобы не делать больней потом? — Чонгук? Что ты тут делаешь? Мы бы сами тебе что-то приготовили, — проходя на кухню, удивился Джин. — Это для Тэхёна, — весь в мыслях выпалил альфа, даже не оглянувшись на омегу. Джин, конечно, не удивился. Родители всё понимают. Омега сразу понял: Чонгук не чист ни телом, ни душой, но то, как он смотрел и обращался с Тэхёном, говорило само за себя. Джин видел, как мучается от угрызений совести Чонгук и как борется с собой Тэхён. Тогда он подумал: пусть сами решат, вмешиваться он не будет. Омега надеется, что его сын не будет страдать. Любить всегда сложно.

***

Чонгук шёл с подносом в руке, медленно и осторожно, чтобы не вылить суп. По мере приближения услышал, как ребята разговаривают, громко смеясь. Какие же они ещё чистые, не знавшие горечи. Ему такое могло лишь сниться. Краем уха он улавливает голос Хосока, что говорил о каком-то празднике. — О, Чонгук! Тэхён, сразу же заметив его, рукой подзывает к себе, а тот и не заставляет себя ждать, уверенным и быстрым шагом подойдя и сев на край кровати. — Ты почему не спишь? — Не спится. — Как голова, не болит? — нежно погладив по макушке омеги, спросил Чонгук и тут же убрал руку, но такое проявление заботы и осторожности не скрылось от Тэхёна. Двоякие чувства у омеги на душе от такого альфы. — Всё в порядке. Чимин встревает в их разговор и довольно громко оповещая, что «с ним настолько всё хорошо, что он завтра будет праздновать свой девятнадцатый день рождения в домике у озера». Чонгук лишь приподнял бровь. Значит, у братьев завтра день рождения. Мило! Но сразу же поменялся в лице. Он ведь даже этого не знал. Если подумать, то что он вообще знает об омеге? Тэхён всегда многословен, но почти никогда ничего не говорил о себе. С начала Чонгуку дела не было, а потом он просто не знал, как спрашивать, не смел, потому что многие вопросы будут лишь больными воспоминаниями для обоих. — У тебя завтра день рождения? — тихо спросил альфа, а Тэхён лишь робко кивнул, быстро спрятав глаза под своими длинными густыми ресницами. — У нас! — поправил Чимин, — и мы едем праздновать. — Хорошо, — натянуто улыбнулся Чонгук. — Ты же пойдёшь с нами? — поинтересовался Хосок, но альфа не успел и рта открыть, как Тэхён своим категоричным навсегда обозначил место Чонгука как «он — член семьи». Не стоит говорить, какая улыбка тронула губы альфы. Он хотел бы обнять Тэхёна, втянуть в себя его запах, а потом тихо прошептать куда-то в изгиб шеи: «Ты — моё всё». Как было бы, если бы они встретились не в этой жизни. У них было бы прекрасное будущее вдвоём. Они создали бы семью, родили бы детей и до самой глубокой старости были бы рядом. Как жаль, что жизнь одна, а у Чонгука она уже профукана.

***

Тэхён порядком устал и, размяв шею, попытался встать. Со вчерашнего дня он лежит. Омега бы и рад встать, но Чонгук и папа опекают, как ребёнка. Тэхён скривит душой, если скажет, что ему это не льстит. Забота альфы ему нравится, и альфа тоже нравится очень-очень. Его попытку встать с кровати пересёк грозный Чонгук. Он тут же опустил Тэхёна на кровать, не оставив и шанса. — Я хочу немного походить, — хныкал омега. — Голова может закружиться. — Шею затекло. — Помассирую. — Мне скучно. — Я буду с тобой говорить обо всём, что ты хочешь. — Но я гулять хочу. — Завтра пойдём. — Кофе хочу сварить. — Я уже, вот, попей. Парни стояли рядом, но, кажется, этим двоим давно было наплевать. Они не слышали и не замечали абсолютно никого. — Они в курсе, что мы еще здесь? — кажется, глаз Чимина задёргался. — Думаешь, это их ебёт? — скривил лицо Юнги и был прав.

***

Новость о дне рождении — словно снег на голову Чонгука. Он не был готов от слова совсем. Были бы его прежние возможности, он бы небо преподнёс Тэхёну, хотя альфа уверен: омеге ни небо, ни мир не нужны, ему нужно что-то сделанное от сердца, выбранное всей душой. Потому что это Тэхён. Такой уж он человек. Долго думая насчёт подарка, он так и не пришёл ни к какому решению, но надо было спешить. Ведь это день рождения Тэхёна, первый и единственный, когда он будет рядом, увидит, как тот задует свечи, загадывая желание, будет светиться от счастья и принимать тысячи поздравлений. Чонгук не имел права на ошибку, потому что это будет единственным подарком и напоминанием об альфе. Ведь Чонгук уйдёт из его жизни сразу после дня рождения. Решение уйти альфа принял не сегодня. Далось трудом, но ведь и оставаться невозможно. Тэхёну он хотел сказать сегодня, но, услышав про праздник, не смог. Всего лишь раз, пусть он будет эгоистом хоть раз и ещё один день побудет рядом с омегой. Это ведь будет последним воспоминанием о нём. Головой альфа желал, чтобы Тэхён о нём не помнил, но сердце не хочет быть забытым. А он уже никогда не забудет глаза, что спасли его. Тэхён будет жить в нём до самой смерти и после неё. Будь у Чонгука сто жизней, во всех он найдёт и будет любить Тэхёна, будет жить так, чтобы быть достойным омеги. Жаль, что сегодня и сейчас он этого не может. Вот это боль! Остальное ерунда.

***

— Это что? — удивлённо вытянули шеи парни. — Для Тэхёна, — немного стыдясь своего подарка, сказал Чонгук. — Бля, тебя не переплюнуть, — искренне восхищался Юнги, рассматривая подарок в руках альфы. — Как ты додумался вообще? Это смело можно называть самым оригинальным подарком 2007 года, — воскликнул Хосок. Чонгук же правда не разделял их восторгов, всего лишь наспех приготовленный подарок. Он бы и дальше рассуждал об этом, но вышли Тэхён с Чимином, и, кажется, альфа разучился дышать. Тэхён шикарен. Чонгуку не хватило бы и полжизни, чтобы попытаться найти эпитеты, подходящие красоте омеги. Тэхён такой нежный, как лилия, в белой шифоновой сорочке, что подчеркивало его тонкую талию и открывало вид на манящие ключицы, такого же цвета штаны прекрасно сидели на нём, контурируя ровные ноги и округлую попу. Но эту мысль Чонгук не стал развивать, потому что и так ему дышать и мыслить ровно давалось с огромным трудом. Тэхён незаконен. Тэхён в белом ахуенно незаконен. — Прекрасно! — Да, Чимин идеален, — воскликнул Юнги, и лишь Джин, что стоял около дверей и издалека видел всё, усмехнулся. Так смотрят лишь безумно влюбленные. — Что это? — спросил любопытным тоном Чимин, после того как принял все поздравления, пожелания и обнимашки. — Ого, я такого раньше не видел, интересно, — восторженно выдохнул Тэхён. — А такого раньше никто и не делал, — сказал Хосок, а затем, хитро улыбнувшись, добавил: — Чонгук специально для тебя готовил. Юнги незаметно дал пять Хосоку. Подливать огонь он умеет, как никто другой. — Это тебе, — не заостряя внимание на других и лишь завороженно разглядывая омегу, сказал Чонгук, протянув букет. Не простой. А из клубник. Точнее, из клубник в шоколаде: в розовом, белом и тёмном. Альфа всю ночь старался, даже обжегся, глаз не сомкнул и к утру успел. Спасибо Джину, что помог и показал, как нужно растопить шоколад, об остальном он позаботился сам. — Вааа, красиво! — всё восторгался Тэхён. — А для меня? — обиженно сказал Чимин. — Для тебя — вино! — подарил пакет омеге Чонгук. Кажется, он подарил им то, что они любили больше всего. Тэхёну ещё и сердце подарил, но об этом не нужно говорить. Того не стоит.

***

К удивлению Чонгука, гостей не было, были только они впятером. Дорога была не дальняя, но и не совсем близкая. Парни успели даже вздремнуть. Видя уставшего Тэхёна, альфа без слов приблизился к тому и положил его голову на своё плечо, омега и не против. Так спокойнее. Домик у озера оказался довольно большим и красивым двухэтажным деревянным зданием. Юнги ещё в дороге успел рассказать, что домик принадлежал Намджуну, и что они тут частые гости. Озеро возле домика было не большим, но зато красивым и атмосферным. Рядом росли деревья, что выгодно в солнечную погоду. Можно будет сидеть на песке, вдыхать свежий воздух и не получить солнечный удар. В ровной глади озера виднелись блики солнца и манили к себе. Решив не отказываться от такого заманчивого предложения, он, как и Юнги с Хосоком, после того как закончили с вещами, помчался к воде. Стоило ему снять верхнюю одежду, и на свет были выявлены горы мышц с кубиками пресса, с накаченными плечами, и, конечно же, виднелась целая татуировка. И если парней интересовала именно она, то у Тэхёна подкосились ноги. И почему этот альфа такой идеальный, на него смотреть хочется, любоваться им хочется, и его очень хочется. Отвернувшись, чтобы скрыть красные щёки, Тэхён старался ещё и успокоить скачущее сердце. День обещал быть интересным.

***

Плескаться в воде, играться, устраивать бои с мячами, иногда выходить и лежать на песке, отдыхать под солнцем, кушать шашлык и пить вино. Что нужно ещё для полного счастья? Если спросить у Чонгука, он скажет «Тэхёна», спросите у Тэхёна, он ответит «Чонгука». Под вечер ребята зажгли костёр и удобно устроились с одеялами в руках, болтая и жаря кукурузу и картошку на костре. Чонгук не разрешал Тэхёну трогать горячее, вместо него сам делал всё, чистил картошку, солил и давал кушать ему. Эти двое так смотрели друг на друга, готовые наброситься, послать к чертям все запреты и переживания, и утонуть друг в друге. Парни тоже это замечали, ну трудно было бы не заметить эти переглядки и ухаживания. С утра они смотрели на то, как Тэхён тихонечко кладёт альфе фрукты, то альфа чистит семечки руками, подавая омеге, чтобы тот не портил себе кожу на пальцах, а сейчас вот это. — Ты это чувствуешь, когда я за Чимином ухаживаю? — Примерно, — выдохнул Хосок. — Я на это больше не хочу смотреть, пойдём, — закатил глаза Чимин. — Знать бы, чем гляделки закончатся, — вздохнул Хосок, но всё же встал с насиженного места. — Хрен его знает, может, и ничем, — заговорил Юнги. — Вы такие сплетницы! — Тебе самому интересно, — притягивая ближе к себе омегу, прошептал Юнги. — Тоже правда, — согласился омега, дав обнять себя. Парни всё же ушли и, оставив этих двоих посреди костра у озера, ушли, не оглядываясь. Они и без ребят справятся. — Я так счастлив, Чонгук, и чертовски пьян, — глупо хихикал омега. — Точно, — посмеялся Чонгук, и тихо, с огромной болью в голосе, добавил: — Тэхён, — нежно тронул рукой щеку омеги, разрешив себе эту малость, — как бы я ни тянул, как бы сильно ни хотел, я должен… — Ты прощаешься, — серьезным тоном закончил мысль альфы. — Я должен. — Кому, Чонгук? Кому ты должен, мне или себе? — повысил голос Тэхён. — Я чудовище, Тэхён! Не надо было мне вообще сближаться с тобой, с вами. От меня одни беды, со мной небезопасно. Я слишком погряз в грехах, чтобы оставаться. Я... — Ты JK, — с холодной улыбкой сказал Тэхён, не сводя глаз с Чонгука. Альфа на мгновение замер. Казалось, даже время застыло. Он надеялся, это был слуховой глюк и это не был голос Тэхёна, но всего лишь взгляд на омегу, и стало ясно — он знал! — Давно ты знаешь? — Ещё в лесу, когда я тебя нашёл, у тебя упала подвеска, когда я попытался прощупать пульс. Подобрал, подумал, когда очнешься, отдам тебе. А потом увидел газету, где говорилось о возможной смерти главаря JK. Пазл сложился. Так вот, куда она пропала. Чонгук думал, Хван забрал с собой, это ведь и есть ключ от его сейфа, но, кажется, Хван не знал. Чонгук всё думал, они забрали, чтобы очистить его счета, как оказалось, никто так и не узнал, что это было ключом. — Она ещё у тебя? — Да, на чердаке, рядом с моими вещами, в моем личном дневнике. Я верну. — Не надо. Это по праву твоё. — Можешь не уезжать? — кое-как прорвавшись сквозь накатившие слёзы, поохрипел Тэхён. — Не могу, моё нахождение небезопасно для тебя. — Если ты уйдёшь, кто защитит меня? — Когда я уйду, не от кого будет защищать. Обещай быть счастливым. — Счастливым? — осевшим голосом спросил Тэхён, — разве ты не видишь? Я счастлив рядом с тобой, — сделал шаг ближе к альфе, — ты не чувствуешь, как я улыбаюсь, когда вижу тебя, — ещё шаг, — не замечаешь, как я свечусь, когда ты смотришь на меня. Омега уже давно стоит впритык и угрожающим голосом напирает. Не будет он сдаваться, не сейчас. — Тэхён, — простонал Чонгук. — Я люблю тебя, Чон Чонгук. Тэхён не дал Чонгуку опомниться, он тут же притянул его к себе и поцеловал. Он трепетно, но робко коснулся губ альфы, таких мягких и соблазнительных. Чонгук едва дышал, боясь нарушить очарование. От такого действия омеги Чонгук почувствовал головокружение, учащённое сердцебиение, дрожь всего тела. Альфа бы и рад оттолкнуть, но всё, что он мог, — это не стиснуть его тут же в крепких объятиях, углубляя поцелуй. Сердце его забилось так, как никогда прежде. Он отдался этому необычному ощущению и поцеловал так, как делал, кажется, всё в жизни: с мастерством и изяществом. Чонгук почти лишился рассудка и стал целовать щёки и шею омеги, в тот лишь миг. По телу Тэхёна пробежала искра. Поцелуй на мгновение прервался. — Останься, — влюблённо смотрел омега на Чонгука своими большими глазами, полными нежности и желания. Чонгук неловко улыбнулся, кивнув и положил руку омеге на щёку и вновь поцеловал его в губы, вложив в этот поцелуй все свои чувства и любовь.