Знакомство с Рафаилом.

Эрасту снилось странное: правитель в облике нищего, мертвая Клеопатра, белоглазый демон. Снилась кровь, чужая и своя, делающая черную ткань платья ещё темнее. Снились медленно гаснущие в воде, утопая, черные крылья, обрубленные по самые лопатки. Снилось дивное: человек с соловьиным голосом, белый ворон с огнём в волосах, шёлковые когти. Снилось такое, что вспоминать ему было ещё стыднее, чем себя в платье. И всё же... Эраст смотрел на руку, которой прикасался во сне к видению. Пальцы до сих пор тепло жгло от мягкости волос, схожей с птичьими перышками.

***

Иван задумчиво барабанит по личному делу Фандорина. Право, батенька, какой конфуз... Из трехсот гостей Амалии умудрился выбрать именно служивого с нового места работы! И ведь были же намеки, были! Слишком сильно отличался его ангел от местной братии, повадками и обликом, а уж его стать! Хотя, последнее Иван честно списывал на влияние корсета: в этой пыточной приспособе волей-неволей обретёшь королевскую осанку. А ведь...получается, Иван его спас. Если бы Эраст пешком и в одиночку решился бы проводить Ахтырцева, ещё и расспрашивая по пути о деле Кокорина... Как минимум, тот бы провёл в больнице точно больше недели. Как максимум - прозвище ангел оказалось бы пророческим. В том, что Фандорин не выйдет из стычки с гончей невредимым, Бриллинг не сомневался: уж что-то, а боевая выучка соответствующего профиля была отменной. Иван вздохнул. Скверно. Не то, чтобы плохо, но... Где тонко - там и рвется, а лезвие, на котором он оказался, толщиной в несколько микрон. Если Эраст в полной мере соответствует характеристике в личном деле, случившееся он не оставит. Тоже ищейка, хоть и другой породы и выучки. Бриллинг прикрывает глаза, анализируя. На самом деле, все связи косвенные, через три-четыре звенья, сразу не увидишь, не различишь, это просто он - око урагана, к которому все ниточки подвязываются. Это ему ещё в эстернате известно стало. "Твоя гениальность - связи" - говорила наставница, поглаживая по голове. Маленький Ванюша знал всех в эстернате, от детей и слуг до главных его спонсоров, и все знали его. Знали, что он знает обо всём происходящим внутри его стен и за ними, а не знает - дайте только срок, вызнает. Знает, как можно что-то добыть или получить, и кому сколько за это будет должен. Знает, на что каждый способен и как это использовать. И этот дар, в отличии от академических способностей многих детей, приносил пользу ему и братству достаточно быстро. Но... Палец сгибается, кромкой аккуратно подрезанного ногтя царапая стол. Ангел милый... Ивану чисто по-человечески хочется сейчас съездить в больницу, узнать побольше про состояние Эраста, поговорить с ним, хотя бы под предлогом грядущего переназначения, но... Но если он хоть немного разбирается в людях, своим беспокойством он лишь даст полному сомнений Фандорину лишнюю зацепку.

***

- Фандорин-Фандорин-Фандорин. - чуть ли не нараспев произносит Бриллинг. От его голоса у Эраста мурашки по коже и в горле стынет, словно снова сковала анафилаксия. Лекари говорили, что ему очень, очень повезло: реакция хоть и была тяжёлой, но проявилась неспешно, и без серьёзных последствий, хоть Фандорину до сих пор стыдно смотреть в лицо Грушину, перед которым он потерял сознание. Пусть он не помнит, что с ним происходило ночью, придя на службу из чистого упрямства, но одного отвергать не имеет права: вещество, что вызвало у него приступ, также было найдено на теле дворецкого Ахтырцева, примерно в одно и то же время судя по периоду распада. Значит, он был там, рядом с Ахтырцевым перед тем, как его убили. Расследование развивалось бурно: из-за того, что студент буквально за час до своей смерти был в одном месте с Императором, да ещё умудрился с ним поговорить, попав на камеры, делу назначили статус государственной важности. А значит, коллежскому юнкеру им заниматься точно не по чину. - Фандорин, с вами всё в порядке? - Советник словно невзначай пододвигает к нему ближе воду. - Или Грушин перестарался, так сильно вас мною запугивая? - Откуда вы... - Эраст хватается за воду, сипит, потому что горло снова сводит. Повадки у Бриллинга хищные и порывистые, птичьи, но улыбка - исконно кошачья, с прищуром, рассыпающим по бирюзовой радужке зелёные искры. "Откуда вы явились? Из грезы ли моей?" Впрочем, советник всё понял иначе и правильнее, начав свои дедукционные пояснения. Эраст, слушая его рассуждения, чувствовал, как краснеет, смущаясь собственных помыслов и чужих способностей. Точнее, того восхищения, что оные вызвали, и не только умственные. Полы темного пиджака взметаются крыльями. Эраст трёт жарко вспыхнувший висок, не замечая, как тот бьётся в такт чужой жилке на шее.

***

Ангел... Ангел-ангел-ангел...Ангел бледный, синеглазый ... Отчего же ты до сих пор такой бледный, даже сквозь румянец, Фандорин? Не слишком ли быстро служебное рвение подняло вас с больничной койки? В ином случае, Иван бы лишь порадовался чужой беспечности по отношению к своему здравию. Так бы устранить излишне рьяного следователя было бы легче, но лишь в ином случае, а сейчас... Иван признаёт, что у юнкера Фандорина действительно неплохие зачатки и отменная, хоть и извращенная удача. Совсем как выпавшая в самом начале обучения имперская зарница. Или догадка про графиню Эстер. В ту секунду, Бриллингу это показалось выходом: наставница уж точно поймёт, что подчиненный её воспитанника оказался в эстернате не случайно. И тут существуют три пути: либо Фандорин ничего не найдёт и успокоится, что вельми маловероятно - это раз. Либо он что-то наоборот, отыщет и ещё быстрее выйдет на верный след своей гибели - это два. Либо, самый Иваном желаемый, проникнется и получит шанс стать одним из них - это три. Иван, хоть и как коммунисты, не особо религиозен, но не может не молиться про себя, надеясь, что взволнованное сердце так или иначе вскоре обретёт покой. Либо внове обретя Ангела. Либо окончательно его потеряв.

***

Чужие привычки прилипают к натуре на диво быстро. Эраст лишь взглядом скользит вдоль профиля, а пальцы уже сами подбородка касаются, вторя. Разум, взбудораженный, смущенный, жадно внимает всему, запоминая, изучая, исследуя... ...Руки скользят по телу спешно, исследуя, не способные насытится прикосновениями. Бока и плечи, грудь и спина, губы, ноги, скулы, щёки... Так странно касаться другого, а чувствовать - себя, себя в нём. Видеть, воспринимать, ощущать и воплощать... Знал бы Иван Францович, почему на самом деле Эраст с таким ужасом смотрел на него. И верно, не каждый день Морфея видишь наяву. Нет, Фандорин всё ещё ничего не помнил(и что-то подсказывало - не вспомнит), что произошло с ним ночью. Следов, кроме вызванных приступом, тоже не было, но... Но сны! Сны же не могут возникнуть из ничего, верно? Особенно такие сны. Нечто, нареченное юношеским пылом, никогда не имело над ним особой власти: едва проснувшееся в пятнадцать, стихло, как присыпанные пеплом уголья, после смерти отца. И если было ещё живо, то ничем не давало о себе знать до последних дней. Впрочем, теория в голове Фандорина сложилась быстро, особенно после проверки собственных действий: простейший перенос, на фоне химического воздействия ставший подобием условного рефлекса. Ему же ещё в первые дни в больнице, после первых анализов сообщили, что впервые встречаются с подобным веществом, и уж тем более не знают, какие побочные эффекты оно могло иметь. Так что, повышение либидо и поллюции записали в их число, а не странности самого Фандорина. Жаль, исследовать аллерген толком не вышло: вещество оказалось на редкость летучим, исчезнув без следа меньше, чем за сутки, только и смогли, что засечь само нахождение и найти сходство с имевшимся образцом. Он же сам накануне смотрел ту самую программу, с награждением, на которой его новый начальник...шеф, присутствовал в числе прочих. Молодое лицо ярко выделялось среди благообразных старших, даже без веления разума запав в память. Ну а далее... Случайность. Совпадение. Приведшее к не совсем пристойной связи в его голове. Обоснованный исключительно причудой его организма закономерный логический биопроцесс. От которого ему хочется то ли сгореть от стыда, то ли попросить кого-нибудь вызвать себя на дуэль. Фантазия его, которую он всегда считал богатой, оказывается на редкость непристойной и дотошной особой, искушающим шепотом вещающей то о том, как ещё могут изгибаться чужие губы, быть на вкус кожа и мягкими - волосы. Эраст ловит подозрительный и тоскливый взгляд Грушина, который отрезвляет его, заставляя потупиться, наконец-то задумываясь всерьёз о том, что делает. Господи помилуй, как наваждение! Но... откуда только всё это, отчего такая тоска и тяга к человеку, которого он сегодня первый раз вживую увидел?

***

-... очень милая пара. Если бы ты не предупредил, ни за что бы не поверила, что один из них является твоим подчиненным. - щебечет, улыбаясь, наставница, но после того, как Иван растерянно ей кивает, спрашивает: - Что мучает тебя, Чалкидри? Будь она рядом - взяла бы руку или погладила по волосам, как обычно бывало. Наставница продолжала быть таковой даже после эстерната для всех них, близкой и заботливой, и Бриллингу, с детства излишне алчущему прикосновений, подчас не хватало её простейших тактильных манипуляций. Он криво улыбнулся, но признался честно: - Фандорин... Он так этого не оставит. А с учетом его везения и обаяния, лишь дело времени, когда он узнает всё. - Занятно. Ты редко столь высокого мнения о чужих возможностях. - задумалась графиня и тут же строго на него посмотрела. - Погоди, так ты именно поэтому напряг Уриэля заявкой на модификацию амнезиака? - Нам всё равно нужно было её проводить, учитывая, что "гончая" умудрился, столкнувшись с дворецким, разбить сосуд с амнезиаком, обнародовав его существование. - кивнул Иван. Господи, благослови излишне неуклюжего и топорно сработавшего убивца! - Повезло, что аллергическая реакция возникла на этот раз у взрослого, а что было бы, проявись она у ребёнка? Графиня вздрогнула, отводя взгляд. Как и сам орден, амнезиак изначально имел благую цель для применения: талант не может расцвести в полную силу, если ему будет что-то мешать. Например, слишком тяжелые воспоминания. Да, иногда они могут стать наоборот, трамплином для преодоления трудностей, но не всегда. Если психологи эстерната признавали, что прошлое имеет над ребёнком слишком много силы, то проводили корректирующую терапию, используя амнезиак долговременного действия, вызывающий ретроградную амнезию. Полностью безопасное, нетоксичное, без последствий соединение в плане лечения души оказалось весьма действенно, качественно скрывая ужасы прошлого в подсознании - Бриллинг тому вернейшее доказательство. - Ты прав, ты прав, Чалкидри. Давно стоило этим заняться. - А Фандорин будет идеальным подопытным. - кивнул он. Графиня прищурилась. - И всё же... ты слишком много говоришь об этом мальчишке. Её слова насторожили Бриллинга, но тот не подал виду, как можно беспечнее улыбаясь. Врать он умел отменно, даже наставница не могла отличить его правду от лжи, что и помогло в первый раз, когда он объяснил своё влияние на Ангела тем, что по службе не мог допустить убийства поблизости от государя, вот и развёз Ахтырцева и следователя по домам, используя амнезиак. - Все люди - гении. - напомнил Иван. - И его гениальность - харизма и фарт. Он же даже вас очаровал. Недооценивать его будет глупо. Наставница сначала изумилась, а потом нахмурилась, видимо, вспоминая сегодняшний день, после чего заключила. - Я лично проконтролирую ход модификации. Иван кивнул глубоко, выражая признательность. - Рад это слышать. Азазель.