Знакомство с Рафаилом.

Бриллинг, улыбаясь, протянул к нему ладонь для рукопожатия. Однако, Эраст так спешил к нему, что споткнулся на пути, и едва сжав чужую ладонь, покачнулся, утыкаясь лицом в грудь Ивана. Тот неловко хохотнул, приобнимая его: - Соскучились, mon ange? Ну полно, полно... А Эраст чуть не задохнулся от одного его тепла и запаха, окутавшего его. Знакомого, желанного, родного. И когда Бриллинг аккуратно отстранил его, Фандорин только и мог, что хлопать ресницами приоткрыв рот. Светлый взгляд скользнул по чужим губам, едва заметно темнея и наливаясь зеленью. - Фандорин... - мурлыкнул он, но тут же взял себя в руки, начав тараторить. - Не всё можно обсуждать по телефону. Эраст моргнул и виновато кивнул головой. И снова посмотрел на него. Так пронзительно, так требовательно, что взгляд ощущался пальцами, ведущими по обнаженной груди с нажимом, с ногтями, царапая, точно собираясь её рассечь, кожу и кости, добираясь до сердца. Дальнейшие беседа и путь шли странно: Эраст начал раскрывать ему свои догадки и идеи, прерываясь на то, чтобы посмотреть этим причудливым, темным и голодным взглядом, точно ожидая, что Бриллинг подхватит его рассуждения. А Ивану было и интересно, и боязно слышать, как близко тот подобрался. Для осознания хватало лишь немного, и... - А ещё, в аэропорте, вы назвали меня... Ангелом. Верно? Бриллинг чуть крепче сжал руль, что не укрылось от глаз Фандорина. - Верно. - Фандорин... - И это не в первый раз! Так ведь,...Вран? - совсем тихо позвал Эраст. Иван нервно прикусил щёку изнутри, ощущая, как сердце забилось чаще. Ангел продолжал его удивлять. О случаях, когда амнезиак прекращал действовать, он не слышал! Впрочем, о том, что у кого-то была на него аллергия - тоже. Продолжая вести, Бриллинг потянулся за телефоном, набирая через приложение: "Чалкидри испрашиваетъ дозволенія на Поцѣлуй Іуды." Сразу же раздалось несколько сигналов с приглашением на беседу и сообщениями, но он перевёл телефон на беззвучный, наблюдая лишь за таймером в десять минут. - Эраст... - Шеф, пожалуйста! Я просто... просто хочу поговорить с вами. Честно. Это... это очень важно для меня. Иван на секунду прикрыл глаза, мимолетно подумав о том, чтобы выехать на встречку, но рыкнул, отгоняя малодушную идею, и резко развернул машину уже второй раз. - Хорошо. - Шеф? - Эраст неуверенно повернулся к нему. Бриллинг усмехнулся, мельком бросив взгляд на экран. До конца голосования было ещё время, а ему уже трижды пытались дозвониться, не говоря о сообщениях. - Людей я предупредил, Грушин от нас никуда не денется, до операции захвата ещё есть время. - и, выдохнув, добавил. - Поговорим, Эраст.

***

Едва оглянувшись в чужом жилище, Эраст сказал: - Я был здесь. Удивления, возникающее при появлении в новом месте у него не возникло, и уже по этому можно было понять, что он здесь был, потому что сам по себе дом Бриллинга был примечательным. Иван, следовавший за ним, хмыкнул, смотря на экран: "Отказано. ​Проголосовавшіе​ противъ - 12/13" При одном воздержавшимся, которым был он сам. Вот же... Хах. Но это к лучшему, да. Иван только сейчас осознал, какую низость, какую слабость, какую жуть предложил и был благодарен за это решение. Стало дурно. Стало стыдно, так, что силы покинули его разом, и он смог отписаться лишь наставнице, сообщая о действии амнезиака на Фандорине и своём плане взамен созданного ими вместе. Это началось лишь с них и лишь ими должно закончится. - Шеф? Иван слабо улыбнулся, махнул рукой, проходя на кухню первым. Прошел к крану, на ходу беря стакан, налил воды, смачивая горло. Кивнул растерянному Эрасту на барный стул за стойкой, садясь по другую сторону. Поставил бокал, сбоку от него имперский рубль четырёхсотлетия юбилея дома Романовых, а затем, потянувшись, вытащил из тайника герстраль. Что-то сегодня его одолевала ностальгия. Тем более, если уж и быть убитым, то почему бы не из такой красоты? Семизарядный револьвер, подарок Софериэль на Наречение, лег в руку её продолжением. Крылатый змей с головой ворона, бережно обнимавший Солнце приветливо блеснул чернью с рукояти. Эраст впереди него охнул, но не дёрнулся, пока Бриллинг вытаскивал патроны, наглядно вставляя обратно лишь один, прокручивая барабан и укладывая по другую сторону от стакана. - Что ж, Ангел мой, давай поговорим. Можешь задавать любые вопросы, но... - Бриллинг дернул уголком губ. - После каждого подробного ответа мы будем решать, кому будет предназначен выстрел жребием. Эраст поджал губы, глаза его дернулись, а в следующую секунду он соскочил со стула. Пригнулся, избегая возможного выстрела, рванул в сторону, к входной двери, пропадая с глаз. Бриллинг даже улыбнулся, и снова взялся за воду, надеясь хоть немного успокоиться. Вернулся Эраст пару минут спустя, не столько злой или испуганный, сколько обиженный, чуть ли не дуя губы. Иван приподнял свои в ободряющей улыбке. - Система умный дом Домовой - одно нажатие на экран телефона и все двери тут же блокируются. Взломать, особенно находясь внутри, конечно, сложно, но можно, однако, ковыряться в модуле я не позволю. Да и отключить напрямую будет быстрее. - И как же? - буркнул, сверля его исподлобья, Фандорин. Бриллинг качнул телефоном. - Блокировка самого телефона снимается отпечатком пальца. Так что, дом открою либо я сам, либо вы, когда получите моё ещё теплое тело в ваше полное распоряжение. Либо когда истечёт таймер блокировки, но этот вариант был самым радужным. Эраст вздрогнул, смотря уже с болью. - Зачем ты это делаешь? Иван поджал губы, перед тем, как выдохнуть. - Чтобы вам не пришлось предавать себя и свои принципы. Фандорин! Ну включите уже мозги! - вопиял он, но уже тише добавил. - А я... Каким бы ни был исход, уж лучше предателем буду я. - он зажмурился и хекнул, взмахивая зажатым в кисти револьвером. - Спрашивай, Ангел - ты заслужил ответы. Только помни, что любой может стать последним, а потому самое интересное и важное лучше задавать сразу. Последний совет был трусостью, но у Ивана уже не оставалось сил, чтобы быть храбрым и честным до конца. - Я... - Эраст растерянно смотрел то ему в глаза, то на пистолет. - Я ничего не понимаю. - обезоруживающе честно признал он. - Ангел мой, ну что же ты не понимаешь, а? - всплеснул умиленно Бриллинг, едва удерживаясь от истерического смешка. - Ты слишком хороший сыщик, mon cher, и поэтому мне пришлось... Слова давались ему тяжело, хоть сердце исповеди и жаждало. И Эраст тоже ждал его слов, объяснений, хоть и сейчас, сказанные слишком нежным тоном, со слишком ласковыми обращениями, обескураживали ещё сильнее. - Как только ты догадался, что это были члены организации, а не жертвы, мне пришлось выдумывать новый план, благо... Благо у нас действительно есть, о чем поговорить... - он неловко дернул плечом, но продолжил. - Здесь нас никто не побеспокоит, значит, обойдется без лишних жертв. - Бриллинг на секунду прикрыл глаза, одновременно стискивая переносицу пальцами свободной руки, и потому следующий взгляд, направленный им на Эраста, был строже: - Я действительно задолжал вам объяснение, а потому, не буду считать это за вопрос. Со следующим будьте осторожнее. Обращение на вы, хоть немного, но отрезвило. Эраст сухо кивнул, задумываясь. Иван его не торопил - времени у них было вдосталь. - Почему "Азазель"? Из-за использования технических новшеств и личного обаяния? Обладания тайными знаниями? - медленно, но быстро набирая скорость, оттарабанил Эраст и испуганно замер, когда Иван рассмеялся. - С вашего разрешения, отвечу лишь на первый, но подробно. Почему "Азазель" - из любви. - Любви? - распахнул глаза Эраст, почти сразу смущенно отводя взгляд, потому что Иван ответил ему таким пылким, что стало неловко. - Сказано в книге Еноха. - по памяти начал Бриллинг, некогда задавший такой же вопрос: - Азазель проникся любовью к людям и открыл им все тайны, узнанные на небесах. Бог только сдал человеку карты, Азазель - учит, как ими играть. Но только тех, кто пожелает вступить в игру. Азазелей не выбирают. Просто воспитывают. И тех, кто больше замечает, кто узнает больше, кто хочет направить свои таланты в нужную сторону, спрашивают, готовы ли они. - Азазели - ангелы, павшие из-за любви. К людям. - лаская взглядом лицо, признал Иван. Наставница называла каждого из них ангелом, гениями, но Азазелями становились только те, кто дал согласие. Кто был готов согрешить, пасть. - К чести замечу, что большинство из нас порицают убийства, и даже в наших рамках это крайняя мера применяемая не так часто, как тебе могло показаться. Мне жаль, что наше знакомство началось именно так. Но, могу тебя уверить, Назиат получил своё наказание, и довольно суровое. - Назиат? - Он тебе известен как Белоглазый. Хотя... - Бриллинг прикрыл на пару секунд глаза, активируя боевой режим: угол обзора тут же сократился, отстраняя лицо Эраста от него, словно в снайперском прицеле, обезличивая разговор. - Мы все иногда такие. Эраст снова побледнел, вспоминая, что на самом деле здесь происходит. Видеть его таким, встревоженным и нервным, Ивану было неприятно, а потому он снова зажмурился, отключая линзы и возвращая глазам привычный, серо-голубой оттенок. Серо-голубой... Эраст только сейчас понял, что никогда не видел их такими тусклыми. Он видел, как те становятся ярче от любой эмоции, как зеленеют от счастья и радости, а сейчас мало чем отличались от тусклого зимнего петроградского неба. Точно Бриллинг ничего не чувствовал. Или не мог чувствовать, не имел права. - Значит вы... действуете из любви. - Медленно, по слову составляя звенья одной цепи, начал Эраст. - Сомневаюсь, что монархист мог такое сказать, значит, это неверно. Вы, не один, всё ещё многие... Тайная международная организация, действующая из собственных идей всеобщего блага, считая, что делает мир лучше? Мягкая улыбка подтвердила, что его нынешняя догадка оказалась верна. Эраст аж задохнулся. - Да вы же фанатики, бубнящие "Азазель" под нос! Зомби! Бриллинг кивнул, скривившись. - Среди нас действительно имеются личности со склонностью к фанатизму, но в замеченной тобой привычке нет ничего фанатичного. Она имеет сугубо практический смысл. И ты можешь спросить о нём в следующем вопросе. Первый ты задал. Фандорин снова сосредоточился, следя за тем, как Бриллинг взял монету, уточняя: - Орёл или гриф? - Орёл. Бриллинг подкинул монету, поймал, и уложил на стол. После чего неловко усмехнулся. - Точнее, задашь, если выживешь. И нажал на курок.