Знакомство с Рафаилом.

Конечно же, курок щёлкает вхолостую. Иван также невозмутимо укладывает пистолет обратно на стол, передавая Эрасту бокал с водой. - Тише, тише... Ангел. - Бриллинг накрывает своей рукой поверх его, не давая стакану выскользнуть из влажной ладони, сам не замечает, как словно мимоходом наклоняется, целуя чужие костяшки, заставляя Эраста вздрогнуть. В ту секунду он почти возненавидел этого невозможного человека! Это даже не собака на сене, а медведь, застрявший в берлоге! - Вообще-то, вероятность того, что пуля будет в первом положении наименьшая, так что... Точнее, она нулевая - Иван слишком хорошо знает свой гестраль. И Эраста. Когда Фандорин, парой глотков спустя, быстро берёт себя в руки, Иван возвращается на своё место, напоминая: - Второй вопрос. Эраст кивнул, и на этот раз ответил почти сразу - адреналин, определенно, благотворно влияет на механизм его мышления. - Бежецкая. Какая роль у неё во всём этом? Взгляд Бриллинга вспыхивает лукавой гордостью. Эраст коротко выдыхает, украдкой касаясь пальцами ноющего виска - безумец, безумец, безумец! И он уже не знает, кто из них. - Императрица Анна бесплодна. Эраст открывает было рот, чтобы уточнить, но тут же в его глазах вспыхивает понимание. Иван кивает, разворачивая вязь плана - одновременно простого и сложного. Угрозы в том, что его узнает Фандорин - нет. Тот любит свою страну, чтит монархию, но более того - он не навредит женщине. И тем более - ребёнку. - Её Величество пока об этом не знает, этот недуг стал неожиданностью для всех. Об этом вообще мало кто в курсе - дело государственной важности, как понимаешь. В последний раз Романовы сталкивались с угрозой для наследования больше века назад - хорошо, что Николаю Второму хватило ума передать престол дочери напрямую. Однако, у его тезки, нынешнего государя, детей, как официальных, так и незаконных, нет вовсе, выбирать не из кого. Развод возможен, но из Анны правитель, хоть и негласный, куда лучше, чем из самого Николая, не говоря о том, что в её лице император потеряет верного друга и хорошего союзника, вместе с душевным покоем, и так не отличающимся крепостью. - А измена и незаконорожденный ребёнок не сделают ли того же? - глухо, с оттенком рыка, спросил Эраст, чем вызывал широкую, отчасти хищную улыбку. - Кто сказал, что он будет незаконорождённым? - Бриллинг щурится то ли сытым котом, то ли проказливым мальчишкой. В тёмной голове снова снуют рыжие блики, и Эраст задыхается-задыхается-задыхается от всех ощущений, что охватывают его. Так и болелюбцем стать можно! - Я сказал, что императрица бесплодна. Верно, она не способна зачать... Но выносить ребёнка и родить - вполне. Лилит, первая женщина, созданная из того же негасимого пламени, что и ангелы. Мятежный дух, ушедший из райского сада, змея-искусительница, демон, воплощающий собой жажду продолжения рода. И первая же из женщин, кто родил от Адама. Лилит, не Ева. Не говоря уже о том, что хоть Бежецкая воспитывалась в Польше, её корни севернее и мало чем отличаются от таковых у Анны, так что, даже генетические тесты будут говорить о родстве императрицы и дитя. Эраст отводит взгляд. - Вы и ребёнка собираетесь использовать? - Фандорин. Это не шантаж. Это - гарант. Мир, весь мир - лихорадит, у каждой страны свои причины, но у Азазеля другая цель, обратная. Нам не нужна смута, и никто никого не собирается шантажировать. Да, этот ребёнок будет заложником своего положения, но так можно говорить о любом, рожденном в имперской семье. Но он может стать тем самым звеном, что объединит императора и императрицу, словно застывших в своих отношениях. - Столько лет женаты, а говорить толком друг с другом начали только недавно, и то, опять же, не без помощи Азазелей. - Но могу тебя заверить, что этого ребёнка будут любить, ценить и оберегать. - И воспитывать в нужном вам русле. - хмуро завершил Эраст. Иван пожал плечами. - Этого я отрицать не буду. Но никто не собирается делать его одним из нас. Достаточно, чтобы это дитя стало собой - одаренным и сильным правителем, которого сейчас очень не хватает. Мы способны на это, ты видел, что мы можем. Эраст открывает рот, чтобы возразить, но сам же прикусывает губу. Он действительно вспоминает: Амалию, прекрасную и опасную, талантливую без меры. Белоглазого, который определённо является профессионалом, не смотря на некоторые промашки - не зря же ему, при всей экзотической внешности, удается быть непойманным до сих пор. Самого Ивана, которого он так восхваляет, превозносит, любит... - С Амалией всё будет хорошо. - уверяет он Эраста, и снова берётся за монету. - Гриф. - Думаешь, в этот раз повезёт? - Если не в первый, то во второй обычно срабатывает. - пожимает плечами Фандорин. От первого выстрела прошло слишком мало времени и азарт пополам с обидой злобно пляшут в жилах. Вот умру, один останешься, что делать будешь, Вран? - Это да... Но не с тобой. Ты - исключение из всех правил, Ангел. - выдыхает Бриллинг, смотря на выпавшую птицу, и снова берётся за пистолет. Эраст смотрит на него, не отрываясь, тянется вперёд, подставляя упрямый и светлый лоб под пулю. - Ты нездоров. - Быть может. - Иван наконец-то отводит взгляд, но не руку, щиплет переносицу. - Черт, трудно... Можешь не верить, но мне искренне жаль. Руки медленно, давая время среагировать, накрывают его запястье и руку, помогая удерживать пистоль прямо. - Я верю. Бриллинг поворачивается к нему. Лицо его снова озаряет улыбка, новая, утомленная, но ласковая. - Фандорин... сколько я раз говорил? Никому нельзя доверять. Щелчок. Снова мимо. Второй из трёх полностью безопасных выстрелов завершён. И только после того, как они оба облегченно выдыхают, Эраст с ужасом замечает: - Ты не крутил барабан. - И не собираюсь.

***

Выстрел - лишь дело времени. Статистики. Неизбежно растущего шанса. Бриллинг - это вам не студентик-раздолбай, решивший отдать жизнь на волю удачи. Он не собирался превращать это всё в фарс. Эраст чувствует, как вскипает его мозг от перегрузки, а потому быстро задаёт следующий вопрос, не столько желая получить ответ, сколько оттягивая время. - Грушин! Он действительно один из вас? Бриллинг взвыл. Совершенно натурально, отчаянно, раздражённо щуря посеревшие до пепла глаза - Эраст уверен, что тот бы с удовольствием ещё бы и длань к челу приложил, не будь та занята пистолетом. - Фандорин, ты специально, что ли? - Ага! - бесхитростно выдал тот. - Ох... - Снова вздыхает Иван. Это был бы хороший момент, чтобы вскочив, выхватить у него пистолет, но... это ведь ничего не решит, верно? Эрасту казалось, что с Бриллинга станется кинуться на него в ответ, подставляясь под дуло намеренно. Думай, Фандорин, думай! Ты же умеешь это, а! Что он имеет... Азазели. Не только убийцы, но и очень мощные стратеги, руководствующиеся хотя бы отчасти гуманными целями, раз не желают вызывать смуту из-за смены власти в Империи. Это раз. Бриллинг один из них, и не смотря на уже дважды прижатое ко лбу дуло, Эраст может точно сказать, что убивать его он не хочет. И дело не в сомнительной сентиментальности из-за одной совместно проведённой ночи, о нет! Тут нечто большее. Нечто иное, хоть и... Хоть и связь между ними отрицать не стоит. Бриллинг влюбился. Как мальчишка. Это даже Эрасту понятно, может, потому что он сам - запутавшийся юнец. Он не хочет его убивать. Не хочет, и, если бы хотел сделать это, даже не своими руками, наверняка бы мог уже позвать кого-нибудь из своих, чтобы это устроить. Того же Белоглазого - тому не привыкать убивать Фандорина. Только Бриллинг - не Бежецкая, он бы... Амалия... Амалия - это два. Она же сама, сама говорила, что бы он разобрался в этом, если выживет. Нет. Не если. Это же... Это же... Погодите, разве это не первое поручение? ...Неужели это, всё это - некая проверка?! А ведь верно! Не могли же они неделю проверять его данные в тюрьме, он же даже паспорт им по памяти весь пересказал! Да и коммуна... Он же на своей шкуре испытал, как бывает просто проникнуть в с виду закрытое сообщество. Насколько сложнее будет изолировать одного человека, устраивая сообщество вокруг него и для него? Эраст чихнул, сбиваясь с мысли. Бриллинг нахмурился, после чего вздохнул, встал, отложил пистолет и включил электрочайник, сам начав шариться в одном из ящиков с риторическим вопросом: - Ты что, забыл про таблетки? Эраст сжался на стуле. Рецепт на лекарства от простуды ему передали от врача в Бутырке, но купить он их действительно не успел. Бриллинг вздохнул, и Эраст шмыгнул носом, ощущая вину и подступающую всё ближе истерику. - Ты в-всё равно собираешься вышибить мне мозги. Какая разница, выпил я таблетки или нет? - Вот именно, что мозги! - забурчал Иван, наливая из чайника горячую воду в чашку с таблеткой ​Анфлюэнцъ-а, передавая её вместе с рулоном бумажных полотенец. - Мозги, а не возгри! - он пододвинул чашку, источающую шипение и аромат цитруса ближе. - Пей давай. Эраст покраснел ещё сильнее от смущения и натуги, используя полотенца почти по назначению,(заодно пряча истерический смешок) а после взявшись за лекарство. В этом странном заботливом порыве, сломавшем напряжение и логику им обоим Бриллинг походил на... Грушина. Тот, мужчина не особо чуткий, но душевный, заботился о близких, как умел. Умел грубовато, но плотно, и по делу, как с тем же скутером - знал, что на права для мотоцикла Эраст не сдавал, чтобы хоть немного сэкономить. - Нет, Грушин не один из нас. И если бы ты вспомнил свою собственную теорию о том, что список - назначений, а не жертв, то убедился бы в этом. Он же был назначен на свою должность давным-давно! - Но тогда получается, у нас новый начальник? Кто? - сделав глоток спросил Эраст. Бриллинг наклонил голову вбок, пристально на него смотря. - О. Поздравляю. - Пока не с чем. Приказ о его выходе на пенсию подписан, но ещё не обнародован. - А, так вот почему он не был на работе! - В точку. - кивнул Бриллинг. - Более того, он пытался тебя спасти, направив своего бывшего сослуживца к тебе - того самого лодочника. - Эраст снова моргнул, и он пояснил. - Увидел сообщение Мёбиуса и внезапно для всех поверил. - А ты? - А я... Иван, в задумчивости вернувшись на своё место, снова подкинул монету. Гриф. Эраст даже от чашки отрываться не стал, залпом допивая лекарство. Щелчок. Бриллинг хмыкнул, убирая пистолет. - А я был рад, что с тобой всё хорошо. Он устало прикрыл глаза. - Твой ход, Ангел.