Путь под грозовыми облаками

Министерство кипело. Резонанс, вызванный предстоящим судебным процессом был столь огромным, что сотрудники уже не могли сосредоточиться на своих обычных делах. Каждый уголок центра волшебной власти бурлил обсуждениями, перешептываниями и догадками о том, каким будет исход дела. В коридорах мелькали встревоженные лица, и даже опытные чиновники, привыкшие к интригам и скандалам, выглядели напряженными. В кабинетах и на рабочих местах никто не переставал спорить, выдвигать гипотезы, делиться новыми слухами. Одни говорили, что на скамье подсудимых в конечном итоге окажется кто-то из «верхушки». Другие уверяли, что это будет лишь показательный процесс и ничего особо не поменяется. Я был более склонным верить в первый вариант. Несмотря на эмансипацию, я всё ещё находился под ответственностью школы. Так как Макгонагалл с головой погрузилась в свои обязанности, моим сопровождающим и представителем от школы был назначен профессор Снейп. Не то чтобы зельевар горел желанием заниматься мной, но по всей видимости он оказался самым свободным преподавателем, что сам и подтвердил: — Можете не благодарить за то, что вместо симпозиума в Брюсселе я сейчас сопровождаю вас, мистер Поттер. Насколько я знал, в Брюсселе как раз сегодня начинался алхимический симпозиум, где Снейп собирался представить какую-то из своих разработок. Несмотря на сочащийся в словах мастера зелий яд, выглядел он по какой-то причине более чем благодушно. Последний раз в таком настроении я видел его, когда на похороны Вальбурги нас прибыл забрать лорд Малфой. С чем же связано его приподнятое настроение сейчас я не имел ни малейшего понятия. — Вы сильно не спешили, мистер Снейп, — сказала подошедшая Кассиопея, когда мы остановились у ворот в судебный зал номер один. — И я рад вас видеть, леди Блэк, — Снейп слегка поклонился, выказывая уважение. — Мне казалось, что мы прибыли вовремя. — Не оставите нас? — попросила бабушка. Снейп коротко кивнул и отошёл в сторону, тут же заведя разговор с каким-то пожилым мужчиной. Я успел удивиться такой разговорчивости обычно мрачного зельевара, пока не увидел эмблему гильдии алхимиков на пиджаке мужчины. — Как всё проходит? — серьёзно спросил я. — Эти идиоты свернули заседание в середине процесса и решили созвать полный совет! Если бы не излишне ретивые «борцы за правду», ты бы сейчас разговаривал со своим крёстным, а не со мной, — Кассиопея была на взводе. — Суд — это фарс, и через пятнадцать минут мы с тобой станет свидетелями крупномасштабного столкновения между фракциями. Запомни: друзей у нас там нет, всё решает выгода. Было очевидным, что Малфоев она относила к «нам». — На кого стоит обратить внимание? — поинтересовался я, заодно прикидывая, сколько времени может продлиться суд. — Антоний Селвин и Торн Роули — древние ископаемые, представляющие пуристов. Несмотря на то, что некоторые наши цели совпадают, будь готов к их давлению в нашу сторону. Так же секретарь министра Амбридж внучка Селвина, что только добавляет проблем. Селвины и Роули входили в число Священных Семей, и, если мне не изменяла память, в открытую выступали в поддержку курса Тёмного Лорда и воевали под знаменем Пожирателей Смерти. — Тиберий Огден и Теофил Аббот представляют либералов и могут как всеми силами постараться помочь тебе, так и с тем же усердием попытаться закапать тебя. Клемет Гамп из нейтрального блока может присоединиться к ним, так как уже некоторое время активно сближается с либералами. Тиберий Огден имел репутацию добродушного простака, но и пикси было понятно, что старейшина Визенгамота и успешный бизнесмен таким быть не мог. О Теофиле и Клемете я сказать ничего не мог, кроме их принадлежности истинно чистокровному списку. — Однозначно нашим противником окажется Персей Паркинсон. Наши люди узнали, что он заплатил солидную сумму за то, чтобы он устранил Сириуса. Причину мы всё ещё выясняем, но в случае чего разыграем эту карту. — Думаю, не будь со мной профессора Люпина, он мог бы ослушаться моего приказа, — прикинул я, вспомнив поведение аврора. — Что-то ещё? — Если не уверен в ответе — лучше молчи. Старайся отвечать Дамблдору, Боунс и Дожу только правду. Других судей можешь вовсе игнорировать, действуй на своё усмотрение. — И всё же я не совсем понимаю, чем заслужил такое внимание к своей персоне. Кассиопея не сразу смогла дать ответ. — Ты — знамя. Символ великой победы и таких же великих перемен, воздвигнутый на пьедестал славы Дамблдором и противниками старых традиций. С другой же стороны, теперь ты, вместе с Сириусом, шанс на возрождение нашей семьи, — в голосе бабушке звучала гордость. — Твоя политическая позиция довольна значительна и не считаться с ней невозможно. С одной стороны ты, как полукровка, доказал, что не только истинно чистокровные волшебники могут творить великие дела, даже если ты был годовалым ребёнком. Благодари свою мать или Карлуса за это. С другой стороны ты, опять же, полукровка, имеешь большие шансы возглавить один из столпов Британии, которые особой терпимостью никогда не отличались. Не забывай, что за последние десять поколений во главе рода всегда стояли чистокровные волшебники. На это мне оставалось только вздохнуть. Двери в судебный зал наконец-то открылись, приглашая войти всех желающих. Судебный зал номер один представлял из себя подобие античного амфитеатра. В центре расположилась большая овальная площадка с несколькими стульями для подсудимых, а так же несколько кафедр для выступлений. От площадки ступенеобразно поднимались зрительские и судебные места. Как главный свидетель, потерпевший и проча-прочая, я, Кассиопея и профессор Снейп всталий у одной из кафедр, откуда нам предстояло отвечать. Заполнявшийся людьми зал зароптал, когда показался аврорский конвой, ведущий две главные причины сегодняшнего переполоха. Если крыса осталась всё такой же мерзкой, как я её и запомнил в Визжащей Хижине, то Сириус значительно похорошел. На его гладко выбритом и посвежевшем лице играла лёгкая ухмылка. Вымытые волосы были завязаны в низкий хвост. Одет он был в простые брюки и белую рубашку. Авроры усадили обоих подсудимых в стулья и, закрепив кандалы, поспешили удалиться. Три удара судейского молотка заставили разбушевавшуюся толпу обратить внимание на председательскую ложу. — Попрошу всех успокоиться! — Дамблдор поднялся со своего места, грозно оглядев зал. — Судебное заседание по делу Сириуса Блэка в виду открывшихся обстоятельств объявляю начавшимся. Госпожа Боунс, ознакомьте присутствующих с делом. Глава Правопорядка поднял взяла протокол и начала зачитывать: — Сириус Блэк обвиняется в убийстве тринадцати человек, включая магглов и волшебника Питера Петтигрю, а также в причастности к деятельности организации Пожирателей Смерти и содействии Тёмному Лорду. Доказательства против него включают свидетельские показания, найденную волшебную палочку со следами запрещённых седьмым эдиктом Министерства заклинаний и многочисленные улики, подтверждающие его связь с многочисленными терростическими актами на территории Соединённого Королевства, — начала Боунс, её голос был твёрдым, но чуть дрожащим от напряжения. — Подсудимый свою вину признал. Зал затаил дыхание, слушая женщину. Дамблдор внимательно наблюдал за каждым присутствующим, оценивая их реакции. Сириус, с решительным, но усталым выражением лица взглядом проходился по трибунам. Боунс продолжала: — Однако недавние события и свидетельства требуют пересмотра этого дела. В результате проведения дополнительных расследований в зале суда сегодня присутствует и другой обвиняемый, ранее считавшийся погибшим — Питер Петтигрю. Все взгляды устремились на полноватого, заискивающего человека, который сидел в всего в паре метров от Сириуса. Его лицо, бледное и нервное, дрожало от взгляда десятков присутствующих, а глаза метались от судей к двери, словно он искал путь к бегству. Дамблдор строго оглядел собравшихся, затем вновь обратился к залу: — Сегодняшнее заседание требует от нас беспристрастности и внимания к новым фактам. Ранее считалось, что Питер Петтигрю погиб при взрыве, в котором обвиняли Сириуса Блэка. Однако, как видите, он жив, и новые обстоятельства указывают на иную версию произошедшего. Прошу всех сохранять спокойствие, пока будут заслушаны доводы защиты и обвинения. — Теперь, когда оба подозреваемых присутствуют, у суда появилась возможность выяснить, что произошло на самом деле в тот день, — продолжила Боунс. — Визенгамот требует выяснить, каким образом Петтигрю инсценировал свою смерть и какова была роль Сириуса Блэка в этом инциденте. В свете нового расследования под подозрение попали не только связи Питера Петтигрю, но и его возможные контакты с Пожирателями Смерти, что ставит под сомнение его статус жертвы в первоначальном деле. Улики также указывают на возможное применение анимагии и зачарований для сокрытия его настоящей личности. Судьи и прочие влиятельные маги зашептались, а кто-то с трибуны выкрикнул возмущение, но Дамблдор поднял руку, и зал вновь затих. — Прошу предоставить первое слово стороне защиты, — произнёс он. Его взгляд был обращён к нам. — Уважаемый Визенгамот, — твёрдо начала Кассиопея, слегка наклонив голову в знак уважения. Её голос был спокоен. — Мы намерены доказать, что мой подзащитный, Сириус Блэк, несправедливо обвинён. Он, будучи честным и преданным другом семьи Поттеров, оказался жертвой сложного заговора, и истинным преступником является вовсе не он. Сириус внимательно слушал свою родственницу. Кассиопея продолжала, не отводя взгляда от зала: — Сегодняшнее заседание — это не просто вопрос справедливости, но и возможность очистить имя рода Блэк, которое многие здесь уже осудили за преступления. Но были ли эти преступления? — бабушка оглядела зал. — Я утверждаю, что Сириус не только не был причастен к гибели семьи Поттер, но и сам стал жертвой предательства и жестокой лжи, вплетённой в хитроумный план истинного преступника. В этот момент Кассиопея указала на Питера Петтигрю, который сидел, дрожа и опустив голову. — В результате проведения расследования и с учётом новых улик, мы имеем все основания полагать, что Питер Петтигрю намеренно инсценировал свою смерть, применяя анимагию и скрываясь все эти годы. Более того, — Кассиопея обвела всех строгим взглядом, — свидетельства подтверждают, что он, а не Сириус, был втайне связан с Пожирателями Смерти и содействовал Тёмному Лорду. Я призываю Визенгамот пересмотреть всю цепочку обвинений. Петтигрю побледнел, а зал зашумел, шёпот и возгласы удивления прошлись по рядам магов. Кассиопея Блэк спокойно встретила это волнение и протянула одному из помощников аккуратную папку с новыми доказательствами. Со своего места поднялся Орестис Гринграсс — отец нынешнего лорда Гринграсс. После войны он передал титул сыну и занял своё место в Визенгамоте, как почётный судья-старейшина. Он редко показывался на публике, предпочитая заниматься собственными исследованиями и путешествовать по скандинавскому полуострову. Ходили слухи, что по каким-то мистическим причинам ни он, ни его потомки не могли пересечь Ла-Манш. — Сириус Блэк, — голос Орестина напоминал скрежет гнущихся под бурей деревьев. — Почему вы решили, что именно Питер Петтигрю был предателем тайны семьи Поттер? Сириус не спешил отвечать, по всей видимости подбирая слова так, что бы не оскорбить никого из присутствующих. — Когда я прибыл к дому моих друзей и поднялся на второй этаж, эта крыса, — зубы Сириуса скрипнули и его взгляд впился в Питера. — Сидела на коленях над тем, что осталось от Тёмного Лорда и скулила, умоляя о прощении. — Нет! — Питер закричал, хотя было бы уместнее сказать, что запищал. — Я-я… Я хотел помочь Лили! — Крысёныш! — взъярился крёстный. Раздался оглушительный хлопок и давление той силы, что скрывал директор, опустилось на двоих подсудимых. — Мистер Петтигрю, — обратилась к нему Амелия Боунс. — Ваша очередь наступит позже, попрошу не прерывать заседание. Мистер Блэк, продолжайте. — Благодарю, мадам Боунс, — слабо кивнул Сириус. — Когда я спросил, что тут произошло, он атаковал меня и бросился бежать, выкрикивая, что это я во всём виноват. В это же время к дому прибыл Хагрид. Убедившись, что с моим крестником всё в порядке, я передал его Хагриду и бросился в погоню за Питером… Крёстный замолчал, скрючившись в приступе кашля, и поспешил промочить пересохшее горло. В это время со своего места поднялся Элфиас Дож. Элфиас Дож умел отстаивать чужие интересы, но совершенно не был способен потребовать что-то для себя. Если он считал, что человек не виновен, он всегда шёл до конца, из-за чего за свою длинную жизнь нажил множество врагов. Многих он, впрочем, пережил. — Мистер Блэк, — обратился он к Сириусу, когда тот пришёл в себя. — Вы были тем, кто устроил взрыв? — Нет, — твёрдо ответил крёстный. — Он лично пустил себе под ноги бомбарду. Понятия не имею, как ему удалось выжить. Взгляд Дожа потеплел и он, покивав чему-то своему, сел на место. Следующим взял слово Франци Бруствер, обращаясь на этот раз к Петтигрю. — Признаёте ли вы использование заклинания «бомбарда максима»? — голос темнокожего волшебника был отстранённым, будто бы он вовсе был не заинтересован в происходящем. Петтигрю дёрнулся, заметно нервничая, и быстро оглядел зал, словно ища поддержки. — Я… я сделал это, чтобы защитить себя! — его голос зазвучал громче и увереннее. — Сириус Блэк был готов предать Поттеров, а потом уничтожить и меня, когда я попытался его остановить. Он знал, что я мог выдать его Министерству! Зал наполнился возмущёнными перешептываниями, и Сириус, не выдержав, едва слышно фыркнул. Дамблдор и Кассиопея бросили на него строгие взгляды, и он поспешил взять себя в руки, скрестив руки на груди. Судья Бруствер вопросительно поднял брови и продолжил: — Если вы утверждаете, что Блэк — предатель, почему вы скрывались после той ночи? Почему не сообщили о его преступлении сразу, как только Пожиратели Смерти были повержены? Петтигрю замялся. — Потому что… — он сбился, но быстро собрался с мыслями. — Потому что он угрожал мне! Сириус был беспощаден, и я знал, что если пойду в Министерство, он и его соратники найдут способ добраться до меня. Единственный шанс спастись — исчезнуть. Кассиопея, не скрывая презрения, хмыкнула, и её ледяной взгляд остановился на Петтигрю. — Вы хотите, чтобы Визенгамот поверил в то, что Сириус Блэк, человек, посвятивший себя борьбе с Тёмным Лордом, вдруг решил предать самых близких ему людей? — спросила она с явным сарказмом. Зал наполнил рокот из-за её слов. — А вы, единственный «добродетельный», просто решили исчезнуть, вместо того чтобы найти защиту у Министерства? — Так и есть! — выкрикнул Петтигрю, словно хватаясь за эту версию. — Он… он был предателем, всё это время притворялся нашим союзником, чтобы уничтожить нас изнутри! Зал снова зашумел. На этот раз Сириус не выдержал и, невзирая на предостережение Кассиопеи, громко рассмеялся. — Предателем был ты, Хвост, — процедил он, и голос его прозвучал зловеще. — Это ты предал Джеймса и Лили, ты заставил нас сомневаться в Римусе, ты привёл Тёмного Лорда к ним и позволил их убить. И после этого ещё смеешь сваливать вину на меня? Ты предал наше братство! Дамблдор, понимая, что контроль над залом почти потерян, вновь ударил молотком. — Тишина в зале! — прогремел он. — Я прошу всех проявить терпение. Визенгамот заслушает все показания до конца. Амелия Боунс, собиравшаяся задать очередной вопрос, была перебита ни кем иным, как Персеем Паркинсоном. — Мистер Блэк, — он внимательно оглядел сначала Сириуса, а затем меня. — Насколько мне известно, с посильной помощью уважаемых председателя Визенгамота и Министра Магии, у вас появилась возможность встретиться с мистером Поттером. По какой причине вы не стали дожидаться вашего, как выяснилось, крестника? — Если бы я знал, то даже думать не смел бы о побеге, — он снисходительно посмотрел на Паркинсона и развёл руки в стороны, звякнув цепями. — К сожалению, охрана редко заходит на верхние уровни и меня никто об этом не уведомлял. Я обратил внимание на мадам Боунс, которая сверлила взглядом одного из присутствующих волшебников. Неизвестный маг сжался под взглядом женщины, не зная, куда себя деть. — Вы знали, что Питер Петтигрю жив? — продолжил задавать вопросы Персей Паркинсон. От чего-то на его лицо выползла неприятная ухмылка. — Нет, я был уверен, что он мёртв. К счастью, Рабастан Лестрейндж оказался довольно болтлив. — Что он рассказал? Сириус вздрогнул, услышав новый голос. Аркутурус наконец-то взял слово. Несколько мгновений они сверлили друг друга взглядами, но не более того. Сириус начал рассказ. — У нас завязалась словесная перепалка. В Азкабане, знаете ли, не так много развлечений, и я время от времени выводил из себя своих «соседей». Он посмеялся надо мной и похвалил эту крысу за то, что её план удался, а затем и рассказал сам план. Он посмотрел на Кассиопею и та подняла руку, прося внимания. — Уважаемый Визенгамот, — начала бабушка после кивка Дамблдора. — Сириус Блэк любезно поделился с нами воспоминанием об этом разговоре. Я прошу предоставить средства для общего просмотра воспоминаний. Запрос Кассиопеи был удовлетворён и на площадку принесли модифицированный омут памяти. В отличии от стандартного артефакта, требующего личного погружения в волшебную субстанцию, эта модификация работала как проектор и позволяла просматривать воспоминание большому кругу лиц. Кассиопея передала подошедшему судейскому помощнику флакон с воспоминаниями и папку с какими-то документами, которые были переданы Дамблдору. После ознакомления с написанным, он кивнул, и невесомая серебристая жидкость была вылита в омут памяти. Едва видимые потоки белого света взметнулись вверх, образуя картину происходящего из воспоминаний Сириуса. — Протестую! — возмутился Паркинсон при поддержке ещё нескольких судей. — Воспоминания были отредактированы и не могут использоваться как доказательство! — Протест отклоняется, — Дамблдор кинул на него тяжёлый взгляд. — Защита предоставила документы, заверенные Отделом Тайн. Можете ознакомиться. Судья скривился, но продолжать не стал, вместе с остальными сосредоточившись на воспоминании. Воспоминания действительно были обрезаны. Специалистами из Отдела Тайн были оставлены только решётки и образы сидящих друг напротив друга: самого Сириуса и Рабастана Лестрейнджа. Сделано это было из соображений секретности высших уровней Азкабана. Сириус сидел, привалившись к стене своей камеры, когда услышал тихий, язвительный смех узника из соседней камеры. Перепалка, о которой говорил крёстный, по всей видимости уже прошла. — Как же это иронично, Блэк. Сиди и гадай тут, в одиночестве, на кого ты охотился и ради чего потерял свободу. Сириус приподнял голову, и его холодный взгляд впился в лицо Рабастана. — Не пойму, о чём ты, Лестрейндж. Если хочешь развлечься, ищи кого-то другого. Я устал. Мне неинтересно слушать чушь твоего больного ума. Рабастан с усмешкой наклонился ближе к прутьям своей камеры. — Правда? Даже если эта «чушь» касается твоего дорогого Хвоста? Сириус вздрогнул. Он сжал кулаки, чтобы сдержать себя, и на секунду его глаза стали безумными. — Не смей… его касаться. Ты не имеешь права даже произносить его имя. — А почему? Потому что ты убил его, да? — Пожиратель глумливо улыбнулся. — Потому что он был твоим «другом»? Или потому что он на самом деле живее тебя? Сириус застыл, словно не сразу понял смысл сказанного. В его взгляде застыли недоверие и злость. — О чём ты говоришь? Хвост мёртв, я видел его останки. Ты слишком много себе позволяешь, Лестрейндж. Ты прекрасно знаешь, как я могу усложнить тебе жизнь здесь. Рабастан едва удержался от смеха, его глаза блестели от наслаждения ситуацией. Последнюю фразу он, казалось, даже не воспринял. — Останки, говоришь? Это было лишь жалкое представление. Он жив, Блэк, жив и наслаждается свободой, пока ты гниёшь здесь за него. Ярость Сириуса вырвалась наружу. Он вскочил и бросился к прутьям, его руки сжались в кулаки так сильно, что побелели костяшки. — Ты лжёшь, Лестрейндж! Хвост мёртв, его разорвало на части! Если бы он был жив, я бы его нашёл! Я бы понял, почувствовал это! Рабастан откинулся на стену, не скрывая удовольствия от бешенства Сириуса. — О, как трогательно, Блэк. Но, видишь ли, Петтигрю вас всех переиграл. Знаешь, почему он жив? Потому что это была часть плана. Мы долго над этим думали, и Хвост справился просто блестяще. Он знал, что ты — вспыльчивый, что полезешь за ним с безумием в глазах, и он подстроил всё так, чтобы ты выглядел как безумец. Сириус прорычал, его взгляд стал ещё яростнее. — Ты хочешь сказать, что всё это было подстроено? Что этот трус… воспользовался мной? Заставил поверить, что он погиб? Рабастан усмехнулся, наслаждаясь моментом. — Именно так. План был прост: вывести тебя из себя, устроить небольшую погоню, а потом — большой взрыв. Он прекрасно знал, что ты потеряешь контроль, и что это будет выглядеть как месть. А сам — в безопасности, с защитным артефактом и своим талантом анимага, чтобы скрыться в нужный момент. И вот ты здесь, а он — на воле, свободен, как и задумывалось. Ярость и ненависть с головой захлестнули Сириуса. Он едва не впился в прутья, словно пытался проломить их своей злостью. — Хвост… Этот жалкий подонок… Я клянусь, если выберусь отсюда, я найду его, и он получит по заслугам! Ты думаешь, я останусь здесь и позволю ему разгуливать на свободе? Клянусь, я заставлю его ответить за всё! Пожиратель лишь рассмеялся, откинувшись в своей камере. — Ну что ж, Блэк, желаю удачи. Только боюсь, что твои клятвы в Азкабане не имеют никакого значения. На этом воспоминание закончилось. Все, от судей до обычных зрителей, принялись бурно обсуждать увиденное. Только Паркинсон всё никак не унимался, продолжая задавать вопросы Сириусу: — Каким образом вы смогли покинуть камеру и сбежать с острова Азкабан? — Председатель и судьи, я возражаю! — встала в штыки Кассиопея. — Это вопрос касается государственной тайны и не может решаться публично. Дамблдор посмотрел сначала на Амелию Боунс, а затем на человека, представляющего Отдел Тайн. Получив их ответы, он отклонил вопрос Персея. — Это дело будет рассмотрено отдельно в присутствии уполномоченных лиц, — постановил директор. Сириус скорчил кислую мину и заёрзал на стуле, чем привлёк к себе внимание. — Мистер Блэк, вам есть, что сказать Визенгамоту? — поинтересовался Дамблдор. В его глазах зажёгся огонёк интереса, как будто он знал, что именно хотел сделать Сириус. Кассиопея на мой немой вопрос покачала головой. О плане директору никто не рассказывал. — Понимаете ли, директор, — такое обращение к председателю Визенгамота на судебном заседании вызвало возмущение судей. Сам же Дамблдор только улыбнулся. — Моё здоровье после отдыха в Азкабане оставляет желать лучшего и мне тяжеловато находиться здесь. Чтобы не задерживать ни себя, ни вас, я требую проверку веритасерумом. Судя по всему, Дамблдор действительно догадался о том, что Сириус попросит использование зелья правды. Удовлетворив запрос подсудимого, судьи начали подготовку к допросу. Профессор Снейп, всё это время молча стоящий с нами, по просьбе суда приступил к подготовке зелья вместе с тем самым зельеваром, с которым общался в коридоре. Вопросы, составленные судьями и другими специалистами, после утверждения Кассиопеей были переданы помощнику министра, которая за каким-то Мордредом вызвалась на роль вопрошающего. Снейп с другим зельеваром, убедившись в состоянии зелья правды, передали чашу с жидкостью Сириусу. Недолго думая, тот залпом осушил её. Абсолютная тишина, установившаяся в зале суда, удивялала. Казалось, даже дышали люди через раз. Нарушение порядка при процедуре допроса с применением веритасерума строго каралось вплоть до срока в Азкабане. — Вас зовут Сириус Орион Блэк? — голос Долорес Амбридж был таким же противным, как и её розовая одежда. — Да. Взгляд крёстного был пуст. Эмоции пропали из голоса. — Признаёте ли вы, что передали местоположение Джеймса и Лили Поттер Тёмному Лорду? Сириус едва заметно дёрнулся, словно это обвинение вновь пронзило его насквозь, но ответил так же спокойно: — Нет. — Вы были назначены хранителем тайны их дома? — спросила она. Голос её был приторно сладким, заставив скривить лицо. Сириус, не моргнув, ответил: — Нет. Лицо жабы, как я успел окрестить Амбридж, приняло глупое выражение. Кажется, она совсем не ожидала такого ответа. От такого откровения люди не сдержались и по залу прошла волна шепёток, тут же закончившаяся ударом молотка и грозным взглядом Дамблдора. — Кто был хранителем тайны фиделиуса семьи Поттер? Голос Амбридж был уже не таким уверенным, а сам она то и дело поглядывала на двух людей, сидящих отдельо от судей. Один из них казался мне знакомым, но я никак не мог понять, почему. — Питер Петтигрю. Несмотря на состояние, в которое впал Сириус после приёма веритасерума, мне всё равно казалось, что он улыбается и злорадствует своему бывшему другу. — Кто устроил взрыв, унёсший жизни двенадцати магглов? — Питер Петтигрю. Амбридж выглядела разочаровано. — Вопросов больше нет, прошу дать мистеру Блэку противоядие, — резко бросила она и поспешила вернуться на место рядом с министром. Тот, казалось, был готов получить сердечный приступ из-за происходящего. Я знал, что в документе был ещё с десяток различных вопросов, ведь ознакамливался с ними вместе с Кассиопеей, но надобность в них отпала. Они были просто уточняющими на случай того или иного ответа. Сириуса быстро заставили проглотить противоядие, и пока он приходил в себя, судьи и председатель начали совещание. Через десять минут Дамблдор поднялся со своего места и призвал все к тишине. — Решением двадцати одного старейшины Визенгамота от седьмого октября тысяча девятьсот девяносто третьего года, Сириус Орион Блэк, третий этого имении, признаётся невиновным во всех наложенных на него обвинениях. Прошу снять с него оковы. Пока представители Правопорядка освобождали Сириуса, директор продолжал: — Питер Петтигрю, вы признаётесь виновным в пособничестве Пожирателям Смерти и Тёмному Лорду, участии в убийстве семьи Поттер, убийстве двенадцати простых людей, незаконной анимагии и шпионажу против семьи Уизли. Вы займёте бывшую камеру мистера Блэка, где и останетесь до конца своих дней. Удар судейского молотка утвердил приговор и зал взорвался голосами десятков людей. Кто радовался наконец-то открывшейся правде, кто-то был недоволен (таких я старался запоминать), а кто-то просто спокойно обсуждал результаты с собеседником. — На этом заседание по делу Сириуса Блэка окончено. Если у кого-то остались вопросы, прошу задать их сейчас. Вопросов ни у кого не было и Дамблдор со спокойной душой удалился. За ним последовали судьи и иже с ними. Теперь зал суда было разрешено и нам. Гора ответственности наконец-то свалилась с моих плеч. — На удивление, на меня никто даже не обратил внимание, — поделился я, с вопросом смотря на бабушку. — Я тоже удивлена не меньше тебя. Я предполагала, что всё это выльется в настоящую клоунаду, но получилось более чем пристойно. Присутствие лорда Примроуза и проклятого Кроули оказало своё влияние... Кассиопея была, как и все последние дни, оставалась хмурой и задумчивой. Даже победа не повлияла на её настроение, но лезть к ней в душу я не собирался. Если в том будет необходимость, она сама всё расскажет. — Гарри! Сириус, проталкиваясь через толпу налетевших репортёров, с широкой улыбкой бежал ко мне. Сегодня мы победили.