О потеряном в самолётах.

      В субботнее утро в звенящей пустоте дома оказывается только отец. Кацуки находит его на кухне пьющим остывший кофе. Масару желает ему доброго утра, но Кацуки знает, что отец недоволен его вчерашним поведением. Это не заставляет Кацуки чувствовать вину, но заставляет поговорить с отцом. — Что он здесь делает? — Стоя на пороге кухни, спрашивает Кацуки. Догадавшись, что речь, скорее всего, об Изуку, Масару мягко ему объясняет, без четких рамок, как капризному ребенку, отчего Кацуки потихоньку начинает злиться. — Последняя ваша встреча перед отъездом Изуку-куна закончилась ссорой. Я понимаю. Но Изуку-кун приехал к тебе, даже если всего на пару дней. Вы бы решили свои разногласия за это время. — Давай сначала, старик. Кто такой Изуку?       Отец на миг замирает, осмысливая сказанное, а после смотрит на сына так пронзительно, что Кацуки кажется, что сейчас они затронули табу. Кацуки даже невольно съёживается от холода, проходя вглубь кухни, дабы не показать этого. Какое же всё-таки отвратительное чувство.       Они молчат. Минуту. Две.       Масару почти не двигается, лишь поглаживает бок чашки в нервном жесте. Кацуки же смотрит на отца, размышляя, насколько правильным решением будет сейчас просто развернуться и сбежать, притворившись, что этого разговора не было. Всё же это было неправильно, Кацуки ведь не трус, чтобы отступать, после встречи с малейшими неприятностями. — Ты не помнишь. Конечно, не помнишь, — Легко кивая, подтверждает свои собственные слова Масару, — В твоей комнате было много вещей, связанных с Изуку-куном. Ты никогда не интересовался ими?       Кацуки за прошлый год не видел ничего, что напоминало бы о зелёной брокколи, хотя и осмотрел всю комнату от пола до потолка в надежде найти вещи, который помогут вернуть ему память. Ни один шкафчик или заначка не остались без внимания. Другой вопрос: куда Кацуки дел эти вещи. Теперь его отец укорял его в невнимательности. Просто, блять, замечательно. Мы прошли путь от подросткового бунта в хрупкий мир и обратно.       Из всей ситуации существовал охуительно простой выход – с помощью одного-единственного разговора. Но Кацуки не простил брокколи за то, что тот игнорировал его существования последний год, ага. Он не собирается на самом деле. Пускай Изуку валит куда подальше. — Вы друзья. С детства. Родители дружат. Один садик, одна школа, ты знаешь.       В том-то и дело – Кацуки не знал. Будто от него скрывали так называемого друга. В течение всего года его родители даже не упоминали об Изуку до тех пор, пока он сам не заявился на порог. Всей семьёй они старательно обходили эту тему, и ни у одного ебаного человека не возникло подозрений?! Это он и спрашивает. — То есть, за год ни у кого не возникло подозрений? — Ты отказывался слушать о нём, просто притворился, что его не существует. Мы с мамой решили, что ты первым заговоришь, когда успокоишься.       За разговор отец ни разу не поднял голос, но у Кацуки стоял гул в ушах. Кацуки показалось, что он совершенно не знает отца, будто перед ним вдруг оказался другой человек. Масару встал, сделав шаг к сыну, но для Кацуки это движение показалось совершенно удушающим. Сделав несколько быстрых шагов назад, Кацуки врезался в стену прихожей напротив кухни. Стук от соприкосновения больно отпечатался в висках наравне со стуком сердца и звуком открывающейся двери.       Кацуки обернулся на вошедших людей и, не узнав их, сорвался в свою комнату.       В комнате, — в безопасности от других людей, — Кацуки неосознанно нарезал беспокойные круги, пока не вспомнил, как доктор учил его дышать в таких случаях. Паника сошла на нет после этого.       Кацуки уселся на кровать, задумчиво разглядывая дверь. Голова теперь ныла небольшой тягучей болью. Кацуки попробовал растереть лоб, но это, естественно, результата не дало. Будучи все ещё чувствительным к своему окружению, Кацуки легко уловил неуверенные поднимающиеся шаги. — Каччан, это я. Ты в порядке?       К несчастью брокколи, Бакуго хотел побыть один. Желательно до конца дня. Нет, до конца выходных. — Иди нахуй, Деку!       Дверь стихла. Вскоре донеслось уверенное «нет». Ну и пускай сидит под дверью, раз так беспокоится. Или настолько уважает личное пространство, если не открывает незапертую дверь. Подчеркните нужное, в общем.       Кацуки проваливается в дрёму, прислушиваясь к приглушённым копошениям за дверью.       Будит его уведомление на телефоне. Бакуго включает экран, мельком замечая, что отрубился почти на час. Карга пишет, чтобы Кацуки спустился с Деку из его комнаты.       Открывающаяся дверь влетает прямиком Деку по макушке, что у того, кажется, звёздочки полетели перед глазами. Кацуки сказал бы, что старался, но на самом деле не ожидал увидеть задрота, смирно сидящего под дверью, спустя час. Кацуки задаёт ему резонный вопрос: — Ты ебанутый?       Деку смеётся, и Кацуки на задворках сознания волнуется, не отбил ли он последние мозги сейчас. Волнуется недолго, потому что ему так-то все равно, даже если отбил. Деку вскакивает и уносится вниз быстрее, чем Кацуки успевает выйти за дверь. Для себя решив, что у задрота не все дома, Кацуки вальяжно спускается на первый этаж, будто это не он позорно сбежал отсюда. Все присутствующие снисходительно сделали вид, что уже забыли об этом инциденте.       Неприятно.       Народ на кухне оживлённо загалдел после присоединения Деку. Казалось, всего три человека на кухне – а сколько шума. Кацуки, опять замявшись на пороге, оглядел всю кухню целиком. Появилось дежавю, будто он снова стал злобным подростком. Отчего-то кухня светилась такой особой радостью, которой Кацуки ещё не испытывал.       И сам себе Кацуки казался таким лишним.       Нахуй.       Кацуки игнорирует взволнованный взгляд матери и садится за стол, стараясь вникнуть в щебетание Деку о его университете. — …На самом деле UA можно сравнить с настоящим городом. Всё, что нужно для студентов, находится не более чем в пятнадцати минутах ходьбы. Удивительно, правда?       Где-то Кацуки уже слышал это название. Например, в листовке, которую он постоянно держал на столе до того, как неудачно упал. Это, по мнению отца, «много вещей»? От подобной мысли Кацуки не смог удержаться и закатил глаза. Академия UA в последнее время заделала себе неплохую известность в СМИ, неужели этот мальчишка там мелькает? Кацуки было лень следить за происходящим, если его это не касалось.       Допустим. Это хорошая информация, нужно будет посмотреть позже.       А что Кацуки вообще знает про Деку?.. — Я отойду, — Сообщает Кацуки, не волнуясь, что перебивает Деку прямо посреди монолога. — Каччан, — Слабо возмущается задрот. — Деку, — Ему в тон отвечает Кацуки. — Кацуки! — Ругается Мицуки, — Я сколько раз говорила тебе не называть так Изуку-куна! — В первый раз слышу, — Сообщает ей Кацуки и уходит.       А ведь действительно в первый раз. Откуда вообще взялось «Деку»? Кто первым его произнес, раз Кацуки подхватил?       Со стороны кухни больше не доносится ни звука, пока входная дверь не закрывается.       Далеко идти не хочется. Кацуки останавливается рядом с детской площадкой, на которой играл в детстве.       С кем? Может, они…       Не думать.       Он всё же проходит дальше, пока площадка не скрывается из виду.       Скоро обед. Дерьмоволосый наверняка сейчас либо дрыхнет без задних ног после их ночной прогулки, либо занят домашкой на понедельник. Похуй. Кацуки кажется, что он может скоро сойти с ума от всего, что сейчас всплывает. Прошлые воспоминания вернулись сами собой, так почему же эти никак не могут вернуться на место?       Киришима не отвечает на звонок, так что Кацуки пишет ему в сообщении, что сейчас заглянет. Дерьмоволосый в ответ просит помочь ему с тестом в понедельник. Ублюдок, видел же, что Кацуки звонил. Что ж, как хороший друг, Кацуки, так и быть, поможет.       Эйджиро просил позволить ему списать на паре. Но Кацуки медвежьих услуг не оказывает.