Синяя борода

— Мисс Грейнджер, добрый день! — растеклась в улыбке Джессика, секретарь, с которой Гермиона познакомилась довольно давно, ещё на конференции в Сиднее. — У себя? — она махнула головой в сторону добротной двери из красного дуба. — Да. Вам назначено? — деловито уточнила девушка, с ходу перестроившись на выполнение профессиональных обязанностей. — Увы, — развела руками Гермиона. — Мне очень жаль, но был приказ не беспокоить. — И всё-таки скажи, что я прошу уделить пару минут. Мерлином клянусь, злоупотреблять его временем не буду, — молитвенно всплеснув ладонями, Грейнджер улыбнулась. — Конечно, — ещё раз приветливо улыбнувшись, Джессика поспешила скрыться за дверью. В ожидании её возвращения Гермиона бросила взгляд на часы. До назначенного Роном времени оставалось минут сорок. Вполне возможно всё успеть. — Гермиона, какой приятный сюрприз, — поприветствовал её показавшийся из соседней двери Перси Уизли. В противовес словам, взгляд его остался колючим и недружелюбным, а тонкие губы не тронул даже малейший намёк на улыбку. — Рада тебя видеть, — поприветствовала она в ответ, неуютно поёжившись. Отчего-то ощущение, что встреча с каждым представителем семьи Уизли будет заканчиваться упрёками в её сторону, казалось почти пророческим. Даже при её совершенно отсутствующих успехах в прорицании. — Как ты? — Приемлемо, — односложно отозвался он в очевидном нежелании продолжать формальную светскую беседу. — Зашла бы в Нору, что ли. Мать соскучилась очень. Рона запилила насмерть. У неё всегда он виноват, а ты святая. Гермиона открыла было рот, чтобы ответить на этот очевидный выпад, однако возвращение Джессики заставило удержать язык за зубами. — Мисс Грейнджер, вы можете проходить. — Хороших выходных, Перси. Передавай привет родным. На днях обязательно загляну, — тоном, которым зачитывала доклад на трёх свитках во время занятий ещё в бытность учёбы в Хогвартсе, ответила она, прежде чем последовала приглашению. Кабинет, где оказалась Грейнджер, разительно отличался от того, который занимал Гарри. В отличие от последнего здесь царил идеальный порядок, массивный стол под стать владельцу занимал треть пространства, по обе стороны от него располагались стеллажи с папками, рассортированные по тематикам и алфавиту. Зона отдыха, где можно перевести дух в бесконечном круговороте дел, находилась сразу справа от входной двери и являла собой диван, обитый тёмным бархатом, журнальный столик и кресло напротив. — Так вот как выглядит твоё место обитания, — улыбнулась она. — Не сомневалась, что здесь уютно. — На самом деле, абсолютно мрачная берлога. А вот твоё появление его преобразило, — тепло улыбнувшись, он подошёл ближе, жестом радушно пригласив к столу. И едва заметно, почти невесомо приобнял. По-настоящему дружеский жест, однако Гермиона ощутила, как по спине пробежал табун мурашек предвкушения, заставить которое убраться восвояси будет теперь отнюдь не так просто. — Всю неделю я только работаю, обживаюсь дома, сплю на ходу и выслушиваю слова обиды от всех, кого не успела навестить, — она развела руками. — Не хотела, чтобы и ты пополнил этот список, Кингсли. — Отсутствие давления — залог успеха нашей дружбы, — глубокомысленно прокомментировал он, занимая место напротив неё. — Гермиона, хотел бы я, чтобы это действительно было банальным визитом вежливости, но это очевидно не так. Ты сама не своя. Слышал о том, какое расследование поручил тебе Гарри… — Нет-нет-нет, — быстро замахала она руками, испытывая почти отчаяние от наметившейся перспективы обсуждать её участие в этом деле ещё и с Кингсли. — Я просто возьму это дело и или подтвержу версию со смертями от осложнений, которые вызывает беременность, или найду виновного. Всё. — Точно? Гермиона, со мной можно обсудить то, что ты действительно обо всём этом думаешь, помнишь? — Кингсли, точно, — подарив ему тёплую улыбку, Грейнджер опустила взгляд и начала теребить пуговицу на блузке. Пауза затянулась, так что пришлось добавить: — То, что я не помню пытку Круциатусом и историю появления этого, — Гермиона положила ладонь на левое предплечье, так, что они оба поняли, о какой вырезанной на коже надписи речь, — это даже хорошо. То, что ничего хуже этого со мной там не произошло, мы с тобой тоже выяснили, — она глупо хихикнула, надеясь, что он поддержит её иронию, однако сидевший напротив мужчина оставался серьёзен. — Уверена, что мне нет нужды вспоминать каждую секунду. Забудь я что-то важное — уверена, за три года это непременно обнаружилось бы. А что до остального? Малфой… Я не знаю, это… Малфой. Он такой, каким его вырастили, так что чего примерно ожидать от него, тоже известно, — она развела руками. — Если понадобится, я с ним справлюсь. Не впервой. Вот и всё. — И не будешь терзаться, если твоё появление в Малфой-мэноре возвращению воспоминаний не поспособствует? — Торжественно клянусь, что замышляю только достойно выполнить порученное задание, — подняла она правую руку в шутливой клятве. — Никаких личных мотивов, никаких не относящихся к расследованию вопросов. Ты же меня знаешь, обещаний я не нарушаю. — Что ж, теперь я ещё сильнее заинтригован. Если не это, то что привело тебя сюда? — подняв бровь, спросил он. — Честно говоря, я хочу обсудить ту сторону нашей дружбы, говорить о которой здесь не очень уместно, — густо покраснев, она потупилась. — Тогда дай мне минуту, — попросил Кингсли: — Оглохни! — произнёс он, накладывая блокирующее звуки в кабинете заклинание. Глядя, как министр магической Англии размеренно выводит руны защитных заклинаний, которые должны были обеспечить приватность дальнейшего разговора, Гермиона отчего-то почувствовала себя неуютно. Мысль о том, что этой своей слабостью он не очень-то гордится, неприятно царапнула. — Теперь можно. Я весь внимание, — излучая такое привычное и уютное тепло, произнёс Кингсли. — В общем, между нами никогда не было недопонимания. Всё выходящее за рамки обычной дружбы устраивало обоих, — она запнулась, пытаясь подобрать подходящие слова. — Тебя перестало устраивать то, что, несмотря на привилегии, мы остаёмся только друзьями? — слишком быстро спросил он странным тоном, определить который можно было как ликующий. Однако спустя ещё секунду она отчётливо увидела, как в его взгляде промелькнула эмоция, наблюдать которую в Кингсли Бруствере ей не доводилось даже во время битвы за Хогвартс, — страх. Почти ужас. Всепоглощающий, животный. Такой, что скрыть он не сумел. Отголосок всё той же обиды, что промелькнула несколько мгновений назад, поднял было голову, однако Гермиона мысленно затоптала его на корню. С самого начала она была честна с собой: её первый мужчина не был любовью всей жизни. Он лишь дал ей то, в чём она тогда нуждалась сильнее всего: ответ на вопрос, сломавший их не успевшие зародиться отношения с Роном. Вихрь воспоминаний мгновенно перенёс ей на полтора года назад. Вечеринка после конференции по противоборству тёмной магии в Сиднее не предвещала ничего интересного. Гермиона пошла на неё только потому, что Гарри и Джинни тоже занесло туда. Надеясь, что у них выдастся минутка поболтать по душам, в конце вечера Гермиона вынужденно признала, что ни героя магической Англии, ни его невесту, ни боевую подругу без внимания не оставят ни на секунду. Она так устала делиться подробностями поиска крестражей, изобретёнными способами их уничтожения, благодарить за комплименты собственному уму и находчивости, что, когда Кингсли попросил их извинить и вырвал из толпы любопытствующих волшебников, готова была расцеловать его в благодарность: — Подумать только, восхищаются уникальной возможностью практического применения боевой магии, — зло процедил он. — Идиоты. Перемещались бы к нам и практиковались сколько влезет, когда это было так нужно! Нет, отсиделись как крысы в норках! Совсем тебя замучили? — участливо поинтересовался он. — Кингсли, тебе положено воздерживаться от таких резких оценочный суждений, — хмыкнула Гермиона, выуживая из его рук бокал с шампанским. — И от этого по возможности воздерживаться тоже. Даже если перспектива сделать этот вечер короче кажется чересчур заманчивой. — Что ж, воздерживаться мне не привыкать, — бросил он странную фразу, наблюдая за тем, как Гермиона пригубила злосчастное шампанское прямо из его бокала. — В горле пересохло, — призналась она, проследив за направлением его взгляда. — Прости, тоже с огромным трудом освободился от этих дементоров, а то спас бы тебя раньше, — он кивнул в сторону кучки журналистов. — Жаль, что Рон так и не появился. Перетянул бы хоть часть внимания на себя. — Полагаю, он не появился потому, что был уверен, что я гарантированно буду здесь, — невесело хмыкнув, ответила Гермиона, в несколько больших глотков осушив бокал. — Что? — почти сердито спросила она, встретившись с удивлённым взглядом собеседника. — Ничего, — поднял он руки в примирительном жесте. — Если хочешь поговорить — я в твоём распоряжении. — Угу, — она кивнула. — Министр магической Англии? Почему нет! О том, что со мной случилось в плену и отчего Рон меня сторонится, должен знать абсолютно каждый! От колдомедика до судьи, который занимался бы делом! От Риты Скитер до Пожирателей Смерти, торчащих в Азкабане! Зато Рон Уизли — наш король — был бы доволен! — рявкнула она. — Куда запропастились официанты? Хочу ещё шампанского! Она не успела понять, как Кингсли успел молниеносно вытащить портключ в свой номер, когда они уже оказались там. — Прости, но мне не хотелось, чтобы завтра тебе пришлось о чём-то жалеть. Ты не хочешь лишнего внимания, насколько я понял, — спокойно улыбнулся он. — Гермиона, всегда надеялся, что ты видишь во мне не только министра, но и друга, — не преминул заметить он. — Да, конечно, — чувствуя отвратительный откат после недавнего скачка адреналина, пристыженно потупилась она. — Прости, Кингсли. Я… я пойду домой, пожалуй. А ты возвращайся, пока не хватились. Уверена, твоё исчезновение заметят быстро. — Вздор, — отмахнулся Кингсли небрежно. — Официальная часть давно завершилась, да и на торжестве после неё я провёл подобающее правилам приличия время. Гермиона, во время судов над Пожирателями Смерти я чего только не наслушался, — он тяжело вздохнул, жестом пригласив её присесть на небольшой диванчик, сам же устроился напротив. — Ваше пленение рассматривали на двух слушаниях: по делу Нарциссы Малфой и по делу её сына. И я знаю, что Рон требовал, чтобы Драко допросили под Веритасерумом о причинах, по которым они нашли тебя в его спальне после пытки. Ничего не сказав, Гермиона с силой сжала продолжавший оставаться в её руках бокал так, что в следующее мгновение он треснул, а частицы стекла болезненно впились в кожу, выведя из оцепенения. — Вот чёрт! — выругалась она и засунула руку в сумочку в поисках палочки, которую пришлось держать там, ведь к вечернему платью ни одна кобура не подходила совершенно. — Покажи, — невесть как моментально оказавшись рядом, потребовал Кингсли. — Понятно, — констатировал он ещё спустя мгновение после оценки последствий её недальновидности. — Акцио, — произнёс, и пара фиалов с зельями приплыли в его широкую ладонь. — Что это? — растерянно спросила Гермиона, готовая сквозь землю провалиться при мысли, кто ещё был в курсе её постыдной тайны с лёгкой руки Рональда Уизли. — Старая привычка мракоборца — держать под рукой зелья первой помощи. Как видишь, иногда это даже не выглядит как паранойя, — усмехнулся он, прежде чем начал выводить над раной заживляющие руны. — Кингсли, я просто не готова была… Не могла представить, как пойду на освидетельствование колдомедика под сверлящим взглядом Рона. Как буду обвинять Малфоя в якобы совершённом преступлении, которого даже не помню, — всхлипнув, она прижала целую ладонь ко рту, сдерживая рвущиеся наружу рыдания. — И продолжать встречаться с Роном тоже не могла, ведь, когда дошло бы до постели и окажись я не невинной, он опять завёл бы этот проклятый разговор и потребовал подать заявление в мракоборческий отдел! — она в отчаянии откинулась на спинку дивана. Хотелось, чтобы рука продолжала саднить и хотя бы частично отвлекла от сдавившей грудную клетку боли, однако в лице Кингсли колдомедицина, очевидно, потеряла уникального специалиста, способного проводить манипуляции с полным отсутствием неприятных ощущений. — Рон подошёл ко мне с этим вопросом лично, — словно прочтя её мысли, поспешил уверить он. — И я, конечно, сказал, что без твоего заявления таких серьёзных дознаний проводить никто не станет. Очень жаль, что он поставил своё желание отомстить выше твоих потребностей. Не держи на него зла, Гермиона, — Кингсли невесело улыбнулся. — Он потерял слишком многое. И ненависть к уцелевшим Пожирателям Смерти затмевает любой здравый смысл. — Я хочу получить ответ на этот вопрос, Кингсли, — твёрдо вырвалась у Гермионы оформившаяся в виде порыва мысль, озвучить которую она поспешила сразу же. Чтобы не передумать. — Хотя бы что-то о себе знать точно. Ты поможешь мне? — А-а-а… — он немного опешил. — Боюсь, что не силён в заклинаниях, связанных со стёртыми воспоминаниями. — Нет, — она подсела к нему ближе. На расстояние, которое простая дружеская беседа уже не предполагала. — Я хочу решить вопрос с девственностью. — Ну, ладно, — Кингсли совсем растерялся. — Посетим колдомедика вместе. Выбирай, здесь или в Лондоне. Я организую всё так, что процесс будет полностью конфиденциальным. — Кингсли, я не хочу ни к каким колдомедикам, — она прижалась к его груди своей совсем близко. Так, что их губы почти соприкасались: — Я хочу заняться сексом. С тобой. Так, чтобы этот вопрос при любом раскладе просто отпал! — Прости, Гермиона. Я не могу, — тяжело дыша, прошептал он ей в рот. — Почему? Ты гей? — Нет. Мерлин, нет конечно. С чего ты взяла? — Тогда почему? Мы не коллеги, я живу на другом краю земного шара, мы оба свободны! Не в твоём вкусе? Не хочешь меня ни капельки? — радуясь, что вечернее платье на ней свободного кроя, она ловко переместилась на его колени. — Очевидно, это не так, — прошептала Гермиона, невесомо проведя рукой по его ощутимой эрекции. — Ты выпила и завтра пожалеешь, — держась из последних сил, выдавил он. — Я выпила только твою половину бокала, — опровергла его слова Грейнджер. — Прошу тебя, Кингсли. Мне ничего от тебя не нужно. Никаких обязательств. Это будет просто дружеский жест, — надеясь, что тон искусительницы ей хотя бы немного удаётся, она провела тыльной стороной ладони по его щеке прежде, чем сократила минимальное расстояние между их губами до несуществующего. — Гермиона! — вырвал её из задумчивости голос Кингсли. — Прости, — она смущённо улыбнулась, поняв, что ушла в себя надолго. — Отвечаю на твой вопрос: нет, я не пришла требовать от тебя как от честного человека на мне жениться, — Гермиона усмехнулась, однако уже во второй раз её попытка разрядить обстановку осталась проигнорированной. — Достаточно того, как я набросилась на тебя в Сиднее, словно самка богомола. Просто Рон сегодня пригласил меня в ресторан. Пока что это просто ужин, но… — Но ты предполагаешь, что он может начать за тобой ухаживать? — проницательно закончил Кингсли фразу за неё. — Верно, — она кивнула. — И я думаю, что пока между мною и им нет окончательной ясности, будет правильно наши расширенные дружеские отношения прекратить. — Как тебе будет угодно, — почесав щёку, кивнул Кингсли, ненадолго прикрыв рот рукой. — Всё хорошо, — он несколько раз моргнул, будто в глаза попала пылинка, а потом вовсе прикрыл веки. — Спасибо, что не осуждаешь за эту попытку. — Всё в полном порядке, — твёрдо ответил он, и кивнул спустя несколько секунд. — Так просто первая любовь не забывается. Глупо упускать такой шанс, чтобы потом терзаться вопросами в стиле: «А что было бы, если?..». — Ты самый лучший, — тепло улыбнулась Гермиона, однако, бросив взгляд на часы, замерла от ужаса: до их с Роном встречи оставалось три минуты. А она терпеть не могла опаздывать. Тем более что на самом деле не была уверена, на свидание ли её пригласили. — В «Пони» встречаетесь? Дай минуту, сделаю портключ, — в очередной раз без слов понял её Кингсли, взяв в руку перо со стола и зачем-то отвернувшись к окну. — В «Рыжем Пони», — эхом подтвердила она. — Держи, через тридцать секунд переместишься, — протянул он ей красивую чайную розу, некогда бывшую пером. — Спасибо, — кивнув, она поднялась на ноги, настраиваясь на грядущее перемещение через портал. — Не стоило. — Брось. Уж такой дружеский жест я себе точно могу позволить, — теперь уже попытался шутить он сам. — Ты чудесно выглядишь сегодня, Гермиона. Уверен, Рон будет в восторге. — Спасибо. — Окончательно зардевшись, повторила она. — Хорошего вечера, Кингсли, — успела произнести прежде, чем активировавшийся портключ захватил её в воронку. Жуткий грохот, словно в кабинете министра магической Англии неожиданно перевернулся стол, остался позади, а через секунду Гермиона Грейнджер оказалась в паре метров от входа в ресторан, где наверняка уже дожидался Рон. Застыв на пару секунд, она пришла к выводу, что странный звук ей просто почудился, и двинулась к стеклянным дверям заведения.