Синяя борода

С момента окончания войны прошло три года, однако Гермиона была порядком удивлена, когда, следуя в сопровождении эльфа в Малфой-мэнор, увидела сад поместья. Её последним сохранившимся воспоминанием о пребывании здесь был момент, когда егеря тащили их с друзьями ко входу, и тогда прилегающая к замку территория показалась ненамного ухоженнее леса, где их и поймали. Теперь же, любуясь самыми диковинными цветами и волшебными растениями, наверняка привезёнными из самых экзотических мест мира, Гермиона с трудом заставляла себя не замедлять шаг в надежде приблизиться, рассмотреть каждое в подробностях и вдохнуть их аромат. Увы, позволять себе при исполнении подобные вольности Грейнджер не могла. Это стало бы неуместной фамильярностью. Несмотря на статус героини войны, ей претила мысль о том, чтобы самоутверждаться за счёт хозяев поместья, чьё привилегированное положение, напротив, кануло в Лету. Нарушать границы подобной бесцеремонностью. Хватит того, что она настояла на допросе в Малфой-мэноре, да к тому же выбрала для этого раннее утро понедельника. — Присаживайтесь, мисс, — низко поклонившись, эльф указал на симпатичное кресло, обтянутое драконьей кожей. — Желаете чай, кофе? — Тыквенный сок, если можно, сэр, — улыбнулась она в ответ. — Простите, не знаю вашего имени. — Хуки, мисс. Мисс слишком добра, раз называет Хуки сэром, — почти испуганно отозвался эльф, ещё раз поклонился и исчез на мгновение, вернувшись уже с подносом, на котором, помимо наполненного стакана, лежали сладкие закуски к завтраку. — Угощайтесь, мисс. Господин Драко скоро спустится. — Хуки, а ты можешь выполнить одну мою просьбу? — понимая, что пришла сюда совсем не за этим, Гермиона не могла удержаться, чтобы не уделить внимание тому, чья судьба по-прежнему продолжала её волновать. — Что угодно, мисс, — сделав очередной поклон, домовик замер в ожидании нового приказа. — Составь мне компанию. Ты принёс столько сладкого, что можно при желании накормить весь Лютный переулок. — Не знаю, мисс, — эльф явно колебался между приказом выполнять все просьбы гостей и недопустимостью преломлять хлеб с волшебником. — Ну же, не стесняйся, — тепло улыбаясь, продолжила уговоры Гермиона. — Смотри, какой шоколад. Наверняка очень вкусный. А у меня аллергия, — она протянула ему плитку. Хуки, решившись, протянул свою в ответ, что Грейнджер сочла маленькой победой. — Будь осторожен, с неё станется превратить шоколад в шапочку в последнюю секунду и освободить тебя, — резкий тон заставил Гермиону вздрогнуть, шоколадка выпала из рук, а эльф в ужасе отпрянул в сторону. — Господин Драко, доброе утро, — засуетился домовик вокруг вошедшего в столовую хозяина, очевидно боясь наказания. — Чем Хуки может быть полезен? — Огневиски и два тамблера, — отрезал Малфой в ответ. — И побыстрее. — Доброе утро, — холодно поприветствовала его Гермиона первой, наплевав на правила приличия. — Было вовсе не обязательно пугать беднягу Хуки до полусмерти. — Уж поверь, подари ты ему то, чем пыталась осчастливить эльфов в Хогвартсе, он пришёл бы в куда больший ужас, — усмехнулся Драко. — А утро могло быть добрее, если бы эта встреча состоялась часа на три позже. — И поэтому решил скрасить его такими сомнительными методами? — не удержалась Гермиона от комментария, указав кивком головы на водружённую эльфом на стол бутылку огневиски. — У меня отпуск по семейным обстоятельствам. По каким, надеюсь, уточнять не надо? И мало мне этого, ещё и утро в твоём обществе в перспективе. Благодари, что это просто огневиски, а не маггловская русская водка. — Я не буду, — поспешила отказаться Гермиона, когда Хуки поставил ей второй тублерс. — Зануда, — растянул Малфой уголок губы в подобии улыбки. — То есть совсем не боишься сболтнуть лишнего? — не преминула спросить Гермиона, хотя ответ знала заранее. Ознакомлению с материалами дела она посвятила все выходные. И хотя профессионализм её предшественников-мракоборцев сомнений не вызывал, именно ей предстояло узнать, что же они всё-таки упустили. — Минус десять баллов Гриффиндору, — Малфой сардонически усмехнулся. — Плохо подготовилась, Грейнджер. Меня допрашивали с Веритасерумом. Думаешь, старина огневиски развяжет язык лучше волшебного снадобья правды? — он устроился в кресле напротив, положив ногу на ногу, и провёл пальцем по подбородку, будто проверял, не забыл ли побриться. Прежде чем ответить, Гермиона позволила себе несколько секунд изучать взглядом бывшего однокурсника. Во время вчерашнего ужина Рон не сводил с неё глаз, значит, теперь она может делать то же самое. С момента, когда она видела Драко в последний раз в день выпускного бала, он заметно повзрослел. Малфой больше не опускал глаза затравленно, стоило столкнуться с ней взглядом, как это бывало в Большом зале. Снова острил в ответ, а не спешил ретироваться, однако реплики его стали куда более тонкими, можно даже сказать, умными. И тёмный классический костюм, в котором он предстал перед ней, как всегда, сидел безупречно. Гермионе даже подумалось, что Драко выглядит неправдоподобно идеально для только недавно похоронившего третью подряд беременную супругу человека. Впрочем, это могла быть лишь дань воспитанию и взращённой с детства привычке пускать пыль в глаза. И узнать, что скрывается за этим демонстративно-вызывающим поведением и безукоризненной внешностью, ей теперь и предстояло. — Считаю, что допрос с Веритасерумом может быть весьма сомнительным доказательством. Если в формулировках вопросов есть лазейки или неточности, при желании их легко можно использовать. — Знаешь, Грейнджер, чтобы судить о чём-то, надо испытать действие зелья на себе, — резонно заметил Драко. — Я бы понаблюдал, как ты будешь пытаться сохранить глубоко в душе самое сокровенное, остатки того, в чём даже себе не можешь признаться, когда язык живёт своей жизнью и выбалтывает абсолютно всё. Выворачивает тебя наизнанку, ты всё это понимаешь и не можешь заткнуться. Когда остаётся надеяться на порядочность мракоборцев и — ха-ха — их тактичность. И при этом понимать, что ты для них — таракан. Проигравшая в войне сторона. Пожиратель Смерти, толком не выбравший ни одну из сторон. И что рассчитывать на их деликатность — примерно то же самое, что попытаться обсудить колонку новостей в «Ежедневном пророке» с горным троллем! — Ты сам предложил такую форму дознания. Можно было обойтись без этого. — Да кто бы мне поверил? — Драко отмахнулся. — Грейнджер, заканчивай ломать эту комедию. Даже после допроса с Веритасерумом ты всё равно здесь, несёшь чушь, что можно обойти действие мощного зелья, — он издевательски улыбнулся, сделав глоток огневиски. — Значит, я всё равно подозреваемый. И мы оба знаем, что речь совсем не о моих почивших жёнах, а о том, за что лично ты хочешь посадить меня! — Малфой, прекрати! — воскликнула Гермиона, чувствуя, как от возмущения перехватило дыхание. — Тебя никто ни в чём не обвинял и не обвиняет! Ни сейчас, ни тогда! Я пришла искать следы тёмной магии в твоём поместье! Сверила даты и нашла закономерность, что твоим супругам становилось плохо именно после посещения Малфой-мэнора в Уилтшире! Пока вы жили в Италии, проблем не было! — В этом поместье долгие месяцы обитали под одной крышей Волдеморт и Беллатриса Лестрейндж. Хочешь искать следы тёмной магии? Удачи! Надеюсь, у тебя много свободного времени! — Тёмная магия бывает разной. Я намерена искать родовое проклятие. И ты для меня не подозреваемый до тех пор, пока что-то из обстоятельств дела не подтвердит обратное. — Спасибо, мисс Благородство, — он скривился. — И за то, что в последний год учёбы в Хогвартсе я дёргался от каждого звука, уверенный, что мракоборцы снова явились по мою душу, чтобы бросить в Азкабан. И теперь что, будешь искать в трагических случайностях какой-то магический след, который не заметили ни хозяева родового поместья, ни эльфы, — он резко поднялся на ноги и отвесил издевательский реверанс. — Тогда ты мог не бегать от меня и всё рассказать. Без уловок и подтруниваний изложить факты и свои мотивы. Никто не заставлял тебя спускаться в подвал и накручивать Гарри и Рона. Никто не знает, как я полуголой оказалась в твоей спальне! Сам виноват в спровоцированных подозрениях. Я же по известной причине не могла ручаться за твою невиновность, — чувствуя дикую усталость, хотя солнце ещё даже и не приближалось к зениту, холодно прокомментировала его выпад Гермиона. — И сейчас я здесь, чтобы выполнить свою работу. И не нуждаюсь в твоей благодарности, — она поднялась на ноги с намерением потребовать провести её по всем комнатам, в которых бывали его жёны во время визитов в поместье, однако неожиданное резкое головокружение застало врасплох. Замерев на несколько секунд, она подняла почти испуганный взгляд на Малфоя, который что-то говорил, однако слова доносились будто сквозь вату, а смысл их мозг отказывался воспринимать вовсе. А спустя мгновение ноги будто сами по себе согнулись в коленях, заставили её плавно опуститься на пол прежде, чем свет померк окончательно. — Что это?! — жёсткий, разрезавший тишину женский визгливый голос заставляет тело содрогнуться и повернуть голову в направлении, указанном миниатюрным пальцем, под ногтями которого чернела свернувшаяся кровь жертв его обладательницы. — Это меч, нашёл в сумке у грязнокровки, — раздаётся бурчание в ответ. — Я его нашёл, значит, он мой. Крики заклинаний, звуки падающих тел, чей-то отчаянный спор сливаются в какофонию звуков, но в голове запертой в клетке птицей бьется одна лишь мысль: если сейчас появится Волдеморт, всё будет кончено. Они проиграют, волшебный мир навсегда изменится. И ужас от этого многократно перевешивает страх за собственную участь. — Отведи пленников в подвал, Сивый! — снова женский голос. Единственный, что способен перебить остальные. Наверное, потому, что его обладательница точно уверена в том, что и зачем она делает. — Всех, кроме… грязнокровки. Нас с ней ждёт долгий разговор. Как девчонки с девчонкой! — Нет! Возьми меня! — голос Рона, которого уже утащил оборотень, не заставляет сомневаться, что он действительно готов пожертвовать собой ради неё. И ещё один взгляд, который она чувствует на себе, даже несмотря на ужас от понимания, что её ждёт. Одна секунда — и она встречается глазами с Драко Малфоем. И находит в себе силы удивиться: в том, как он смотрит, нет пренебрежения, насмешки, злорадства. Отчаяние и бессилие его безмолвны, однако на пороге неминуемой гибели мозг считывает эти сигналы так же чётко, как и крик Рона несколькими мгновениями ранее. Он боится. До смерти. За неё. — Энервейт! — голос Малфоя стеклянным осколком ворвался в сознание, разрезав ткань прорвавшегося воспоминания на мелкие лоскуты, вернул в ту действительность, из которой забытьё вероломно похитило Гермиону. Оценив обстановку, она осознала, что голова покоится на плече Драко, а спиной и вовсе привалилась к его груди. И его взгляд на неё показался почти таким же, как и в том видении. Попытка как можно скорее подняться на ноги не удалась, а точнее, её пресекли на корню, обхватив талию свободной рукой. — Даже не думай, не желаю объясняться с твоими тупыми коллегами из-за полученного Гермионой Грейнджер сотрясения мозга в моём доме во время моего допроса, — в его голосе звучало что-то, напоминающее ультиматум. Мысленно признав его правоту, Гермиона позволила себе смежить веки в попытке взять под контроль прыгающие перед глазами чёрные точки, а ноздри уловили запах дорогого волшебного парфюма, напоминавшего тот, которым пользуется Кингсли. — В большом семействе Уизли ожидается пополнение, угадал? — Ч… что? — не сразу поняла она, куда он клонит. — Мерлин всемогущий, нет, конечно! Какая чепуха! С чего ты это взял?! — Всё сходится: магглорождённая, беременность, мой зловещий про́клятый дом, — язвительно перечислил он. — Хотя… вряд ли в таком случае Поттер подпустил бы тебя сюда на пушечный выстрел. И что тогда это было? Часто с тобой такое? — Впервые, вообще-то, — стараясь придать голосу хоть какую-то уверенность, ответила Гермиона, готовая, тем не менее, провалиться сквозь землю. Обстоятельства при отключке такие, что хуже придумать сложно. Не говоря о том, насколько непрофессионально всё это выглядит. Отвратительно. — Здесь сделали ремонт? — в надежде перевести тему и как можно скорее прийти в себя спросила она первое, что пришло в голову. — Ваши во время обысков перевернули замок вверх дном и не утруждали себя заботой о сохранности интерьера, — отозвался он, непроизвольно проведя большим пальцем оставшейся на её талии руки по шелковистой ткани блузки. — Ты же в Хогвартсе уверяла, что не помнишь о вашем плене абсолютно ничего, разве нет? — изрядно удивив Гермиону своим вниманием к деталям того единственного разговора, задал вопрос Драко. — Гарри показывал свои воспоминания, — молниеносно решив не признаваться в причине, спровоцировавшей обморок, ответила она. — И всё-таки ты помешана на том, чтобы вспомнить то, что любой другой с радостью предпочёл бы забыть, — тяжело вздохнув, заключил он. — Это было несколько лет назад, так что твоё замечание пальцем в небо, — не удержалась она от возможности поддеть его, пусть даже и столь незначительно. — Отчего же передумала? — не выпуская её из этих странных почти что объятий, полюбопытствовал Малфой. — Не обязана отвечать. И вообще, вопросы здесь буду задавать я, — запоздало осознав, что разговор сворачивает совсем не в то русло, отрезала Гермиона. — Так задавай, — фыркнул он, обдав кожу шеи потоком горячего воздуха, и на мгновение чуть сильнее прижал её к своей груди. От невинного на первый взгляд жеста дыхание перехватило, однако предвестником возникновения нового утраченного воспоминания это не стало. Нечто принципиально иное, напоминающее о проведённых в объятиях Кингсли моментах, однако гораздо более острое, манящее и даже пугающее горячей волной прокатилось по телу, отозвалось участившимся сердцебиением, мазнувшим в районе живота возбуждением, и комом в горле. Таким, что пришлось откашляться, прежде чем возможность говорить снова вернулась к Гермионе. А ещё — напомнить себе, в чём подозревала этого человека на протяжении нескольких лет. И насколько неуместна такая реакция, даже несмотря на неоднозначные обстоятельства. — Времени потеряна уйма, а дальше препирательств дело не пошло, — не подозревая о её мыслях, проворчал он так, будто не принимал в этих самых препирательствах никакого участия. — На допросе с Веритасерумом был задан вопрос, любил ли ты своих жён, — очень жалея, что не может посмотреть ему в глаза, заговорила Гермиона. — Ты ответил отрицательно. — Это преступление? — Нет, конечно. Потом тебя спросили, почему тогда женился, и ты ответил, что любовь для вступления в брак необязательна. — И что с того? — Это странно. — Вот как? — он беззвучно рассмеялся, однако ни капли веселья в этом смехе не было. — И что же странного в том, что не все мечтают о той идиллии, что мы с друзьями имели сомнительное удовольствие наблюдать в «Рыжем пони» между тобой и Уизли? — Я поняла бы, если бы ты брал в жёны чистокровных волшебниц, — чувствуя, как к щекам приливает жар от воспоминаний об их случайном столкновении в кафе, не позволила сбить себя с мысли Гермиона. — Долг перед родом, обязательства, всё такое… Любовь тогда и правда значения не имеет. Но… магглорождённые? Можно было просто проводить с ними время, встречаться. Почему каждый раз, не испытывая сильных чувств, ты всё-таки пытался создать семью? — С теми мракоборцами было проще, Грейнджер, — не удержался он от комментария. — Они не лезли в дебри, и ответ о том, что я не стал виновником смерти ни одной из почивших супруг, их устроил. — Огневиски с утра отнюдь не Веритасерум, однако я продолжаю настаивать на честном ответе, — никак не отреагировала на его слова Гермиона. Нужно было прийти к Гарри хоть с чем-то. Мысль о возможном провале первого после возвращения в Лондон дела приводила почти в отчаяние. — Хочешь правду? Изволь, — другая его рука последовала примеру первой и также легла ей на талию, заключив в кольцо лёгких объятий, которое при взгляде со стороны при всём желании нельзя было расценить как банальную поддержку для совсем недавно потерявшей сознание девушки. Недопустимо близко, почти интимно. Полушёпот в ухо дополнил картину: — Правда в том, Гермиона Грейнджер, что как бы ни закончилась война, кто бы ни одержал верх, Поттер или Тёмный Лорд, я не имел шанса жениться по любви. А раз так, то банальной симпатии с моей стороны и сильной влюблённости от каждой из невест казалось вполне достаточно для брака. Я действительно хотел семью. И действительно оплакиваю каждую из них, — его голос на мгновение потерял стальную жесткость, а спазм гортани и резкий выдох Гермиона ощутила физически. Он с трудом набирался сил, чтобы держать лицо и продолжать этот разговор. — И это вся правда, на которую ты можешь претендовать, Грейнджер, — отрезал он, давая понять, что больше лезть в душу не позволит. — Тем не менее ты в итоге выбрал сторону Гарри. — Прекрати пороть чушь, — холодно отозвался он. — Я не выбирал никакой стороны. — Неправда! Я видела воспоминания, ты узнал нас, точно узнал, но не подтвердил Беллатрисе её догадку! Война могла завершиться прямо здесь, в этой столовой, и твой отец не был бы в тюрьме! Победил бы Волдеморт, а вас бы наградили! — Чем он мог наградить, так это Авадой или Круциатусом. Только когда до отца этот очевидный факт дошёл окончательно, на моей руке уже красовалась Тёмная метка, и не было никакого шанса отмыться от этого дерьма, — в его голосе сквозило одно презрение, вот только к кому, понять было невозможно. — Я совсем не несчастный мальчик без права выбора, Грейнджер. И когда тебя пытали в моём доме, и пальцем не пошевелил, чтобы это остановить. В ответ Гермиона молча отползла от него на небольшое расстояние. Так, чтобы установить зрительный контакт. Чтобы выдавать за правду совершенную чепуху ему стало гораздо сложнее: — Однажды, ещё на третьем курсе, мы с Гарри спасли Клювокрыла от казни и Сириуса от поцелуя дементора с помощью маховика времени. — Ого! — Малфой присвистнул. — Их же все уничтожили. Откуда он у вас взялся? — Мне дала его Макгонагалл, чтобы я могла присутствовать на двух занятиях одновременно, но это неважно, — отмахнулась Гермиона. — Так вот, когда мы отправились в прошлое, могли поймать Петтигрю и… не знаю. Скажем, оглушить. Сделать так, чтобы его поймали даже в облике крысы. Его передали бы дементорам, и путь Волдеморта к воскрешению стал бы куда труднее. И Седрик не погиб бы на турнире Трёх волшебников. Мы могли изменить историю, но не сделали этого. Понимаешь? Нельзя было вмешиваться в прошлое, и мы просто сидели и ждали, — выпалила она признание на одном дыхании, продолжая внимательно следить за его реакцией на собственные слова. — Точнее, Гарри-то рвался в бой, а я не позволила, — она не удержалась от горького смешка. — Что ж, признаю, твои школьные годы прошли куда более захватывающе, но к чему мне это знать? — К тому, что я прекрасно знаю, каково это — заставлять себя бездействовать тогда, когда весь разум, всю душу, всё твоё тело трясёт от желания вступить в бой. Ты был таким же пленником по сути, что и мы. И сделал самое важное — не выдал Гарри. — Грейнджер… — дрогнувшим голосом начал говорить он, однако появившийся в столовой светящийся Патронус — олень — перебил его: — Гермиона, я открыл канал камина из моего кабинета в Малфой-мэнор, — затараторил магический защитник Гарри. — Переместись ко мне, пожалуйста, это срочно. Продолжишь допрос позже. Передав сообщение, олень серебристой дымкой растворился в воздухе, выводя из оцепенения. — Я провожу тебя, — первым опомнился Малфой, быстро поднялся на ноги и протянул ей руку. Приняв помощь, Гермиона встала вслед за ним, чувствуя, что, несмотря на то, что нижние конечности немного затекли, от накатившей удушливой волной слабости не осталось ни следа. — Идти можешь? — уточнил внимательно следивший за ней Драко. Гермионе даже подумалось, что в случае отрицательного ответа он, не медля ни секунды, подхватит её на руки. — Всё в порядке, — стараясь придать голосу непринуждённость, кивнула она в ответ. — Мне придётся прийти ещё раз, просканировать замок. — Да, разумеется, — согласно кивнул Драко, протянув ей раскрытый мешочек с летучим порохом, на котором был вышит фамильный вензель. Гермиона зачерпнула горсть в кулак, однако вздрогнула от неожиданности, когда ледяные пальцы Малфоя накрыли её ладонь: — Никогда не делай того, что я натворил, Грейнджер, — с несвойственной ему горячностью заговорил он, в то время как глаза лихорадочно заблестели. — Не разменивайся на тех, кого не любишь. Не лги ни им, ни себе. Лучше одиночество, чем это проклятое чувство вины. Я понял это слишком поздно. Не повторяй моих ошибок. — Л… ладно, — кивнула она, осторожно освобождая руку из его хватки. — С тобой свяжутся из Министерства и заблаговременно предупредят о моём следующем визите. Хорошего дня, Малфой. Ещё раз выражаю свои соболезнования. И не увлекайся огневиски, пожалуйста. Это не выход, — договорив, она поспешила скрыться в зелёном пламени камина.