Синяя борода

По пути к кабинету Кингсли Гермиона ненадолго притормозила у большого зеркала в холле. Причина тому была очевидна: наспех переодеваться в кабинете Гарри — удовольствие весьма сомнительное, не говоря уже о том, что у него ни одной отражающей поверхности, при взгляде в которую можно удостовериться, что хотя бы внешне всё в порядке, не было и в помине. Зато теперь, когда стало очевидно, что задержание оборотня, обморок и целый день в Азкабане не превратили мисс Грейнджер в подобие Медузы Горгоны, можно было смело продолжать путь в кабинет Министра. Джессика как всегда приветливо встретила её, однако переброшенный через плечо ремешок элегантной сумочки красноречиво говорил, что рабочий день помощницы Кингсли подошёл к концу и она собиралась домой. — Одну минуту, я доложу о вашем приходе, мисс Грейнджер. — Думаю, это не обязательно, раз господин Министр сам меня вызвал, — отвергла радушное предложение Гермиона. — Вы ведь уже спешите? — О да, иду с женихом на матч, сегодня Гарпии играют, — воодушевлённо поделилась та. — Тем более, нет смысла тратить время понапрасну. Хорошего вечера, Джессика, — совершенно искренне пожелала Гермиона, прежде чем направилась к уже знакомой двери. Короткий стук, приглушённый ответ — и вот она уже внутри: — Разрешишь? — звонко спросила она, хотя прошла, не дожидаясь приглашения. Кингсли неподвижно стоял спиной к двери и смотрел в окно, однако резко развернулся и вновь застыл, встретившись с ней взглядом. Складывалось ощущение, что появление Гермионы застало его врасплох, он как будто увидел призрака. — Всё в порядке? — немного обеспокоенно уточнила она, продолжив переминаться с ноги на ногу у входа. Кингсли не ответил, однако резко сорвался с места по направлению к ней. С ним определённо творилось что-то неладное, в голове Гермионы даже мелькнула мысль, не вытащить ли палочку. В конце концов, до своего назначения на пост Министра он много лет был простым мракоборцем, а некоторые прилетевшие шальные проклятия могли напоминать о себе долгие годы. Вместо ответа Кингсли в одно движение сгрёб её в охапку и буквально бросил на диван, через мгновение накрыв собой. Его губы обрушились на неё в нетерпеливом, болезненном поцелуе, а руки, кажется, были буквально везде: успевали выдёргивать блузку из юбки, стремились стянуть чашечки лифчика прямо сквозь одежду, расстёгивали пуговицы. Гермионе казалось, что она задыхается, однако тело будто одеревенело, перестало принадлежать хозяйке, а возможности остановить происходящее словесной просьбой её попросту лишили. — Такая прекрасная… Идеальная… Так скучал… — шептал он ей в рот. — Больше воздуха нужна… Больше магии… Больше жизни… Внезапный резкий звук отлетевшей пуговицы, звонко застучавшей по сверкающей плитке, вывел, наконец, её из оцепенения. Что есть сил упёршись ладонями в грудь Кингсли, Гермиона начала яростно отталкивать его от себя, пытаться выскользнуть из его железной хватки, крутить головой, чтобы прервать поцелуй. Кингсли, сражённый огнём момента, не сразу распознал её сигналы, однако, когда Гермиона изо всех сил ударила его кулаком в плечо, резко отстранился, а потом так же быстро, как заключил её в объятия, поднялся на ноги, с высоты своего роста оценивая содеянное. Из его взгляда словно ушла пелена нахлынувшего наваждения, и теперь там плескалось чувство вины и что-то, напоминавшее страх. — Гермиона, прости, Мерлина ради, — хрипло проговорил он. — Дай мне минуту, пожалуйста, — с мольбой продолжил он и вновь отошёл к окну, пытаясь справиться с неровным дыханием, прежде чем позволит себе вновь поднять на неё глаза. — Спешу напомнить, что мне не было дано и секунды, — окончательно осознав, что сейчас испытывает по отношению к другу отнюдь не светлые чувства и отмахнуться от случившегося точно не готова, отчеканила Гермиона. — Может, объяснишь, что на тебя нашло? С каких пор я превратилась в девочку, которую босс вызывает к себе, чтобы трахнуть на диване в кабинете?! Хоть у меня и есть провал в памяти, уверена, по крайней мере в том, что в пятницу мы договаривались о ровно противоположном! — Гермиона, я даже не знаю, что ответить… Ты права целиком и полностью. И… я никогда не относился к тебе как к… — он запнулся, так и не закончив фразу. И так и не повернулся в её сторону. — Я не люблю чего-то не понимать, а сейчас действительно не понимаю, в чём тогда дело! — Гермиона попыталась хотя бы начать застёгивать блузку, однако подрагивающие пальцы не слушались, и вскоре бросила это гиблое занятие и просто спустила ноги с дивана, приняв сидячее положение. — Проклятая статья, сбила меня с толку… — глубина вины в голосе Кингсли разрасталась, словно сошедшая с гор ледяная лавина. — Магией клянусь, Скитер перестанет работать в «Ежедневном пророке», даже если это будет последним, что мне доведётся сделать на посту Министра! — Что за статья? — дурное предчувствие, что события начала этого дня — всего лишь цветочки, неприятно сдавило грудь, засосало под ложечкой. — Возьми на столике, — грустно отозвался Кингсли, продолжая изучать взглядом опустившиеся на магический Лондон сумерки. Бросив последний подозрительный взгляд в его сторону, Гермиона взяла лежащую на столе газету. Целый разворот, посвящённый их с Роном неудачному свиданию. Не обращая внимания на колдографии, она сразу обратилась в чтение: «Здравствуйте, дорогие читатели "Ежедневного пророка"! Как говорят, утро добрым не бывает, утро понедельника — тем более, однако я приберегла для вас эксклюзив, после которого вы поймёте, что порой и вечера пятницы могут не оправдывать возложенные на них ожидания! Особенно если проводить их с тем, кто просто не способен ценить ни вас, ни приложенные для созданной вами идиллии усилия. Итак, не буду томить и дальше: сегодня наш выпуск посвящён свиданию самого лучшего друга несравненного Гарри Поттера. И я — специальный корреспондент, переживший все перипетии и ужасы кровавого режима Волдеморта, расскажу вам всё, чему была свидетелем. (Разрешение на появление в анимагической форме в любых публичных местах в удобное для держателя разрешения время и в целях непосредственной профдеятельности выдано Министерством магии ведьме Р.Скитер БСиС#1 пожизненно.) Да-да, мои взыскательные читатели, ваша покорная слуга была свидетелем того, как прошло свидание мыслителя и стратега знаменитого Золотого трио, талантливого волшебника, замечательного игрока в квиддич и успешного мракоборца Рональда Билиуса Уизли с ведьмой Г. Грейнджер. Даже на подлёте к ресторану ощущалась аура чистой и светлой любви и дружбы, которые может предложить мужчина, только если его душа в изобилии награждена такими качествами. И чтобы удовлетворить запросы взыскательной и требовательной (вспомните хотя бы времена её обучения в Хогвартсе) молодой женщины, Рону Уизли пришлось пригласить Грейнджер в пафосный ресторан. "Рыжий пони" — изумительное новомодное место: волшебная живая музыка, блюда высокой чародейской кухни, освещение лепестками поющей ночной фиалки и всё такое прочее, к чему давно привыкли британские потомственные волшебники. Те из нас, кто традиции бережно чтут, но и не чураются свежих веяний новой политики нашего уважаемого Министерства. Мистер Уизли был галантен, тактичен и просто безупречен. Как истинный джентльмен, дабы не смущать спутницу, Рональд был облачён в маггловскую одежду, и выглядел при этом весьма органично. Что до Г. Грейнджер, то если она чем-то и занимает свой по слухам светлый ум, то точно не продумыванием одежды, которую молодая ещё женщина могла бы выбрать для свидания. Образчик глухой мантии министерского рабочего мышасто-серого цвета, неряшливо накинутой на кресло рядом с ней, безмолвно сообщал отдыхающим неподалёку волшебникам, что его владелица снизошла до соблюдения в общих чертах чародейского этикета. И что сам факт её присутствия должен по умолчанию приводить в восторг. Мистер Уизли проявил себя во время свидания эталоном терпения, такта и деликатности. Когда мисс Грейнджер, скривив нос, усыпанный веснушками австралийского солнца, отказалась от восхитительного каре ягнёнка, мракоборец Рональд, дабы не обижать кухню и не выставить свою спутницу в дурном свете, доел порцию. По галантной просьбе одного из лучших волшебников магического Лондона для удобства Г. Грейнджер меню пролежало на столе открытым весь вечер. Впрочем, недовольный визгливый голос мисс Грейнджер звучал не только лишь по отношению к искренне старающимся угодить ей беднягам-поварам. Какой представитель магической Британии не знаком с именем Молли Уизли? Чудесная мать целой плеяды героев Второй магической войны, талантливая дуэлянтша, поразившая саму непобедимую Беллатрису Лестрейндж, великолепная хозяйка и отменный кулинар, трепетная жена, тёща самого Гарри Поттера, свекровь красавицы Флёр Уизли, и прочая-прочая. И эта без малого святая волшебница готова потакать всем прихотям сомнительного душевного здоровья мисс Грейнджер, которая просто из кожи вон лезет, чтобы привлечь как можно больше внимания к собственному возвращению из австралийского пыльного буша. Рональд от истинно любящего сердца предлагал блестящие решения любых надуманных проблем и феминистских требований своей пассии, горячо обещал помощь и поддержку в карьерном росте. Любая волшебница, тем более вышедшая из среды магглов, была бы в восторге, или же, как говорят магглы, на седьмом небе от счастья. Увы. Мисс Грейнджер отказалась стать Уизли во всех матримониальных смыслах этого слова. Видимо, сия молодая особа мыслит иными категориями и метит совсем в иные сословия. Буквально слышу ваши закономерные вопросы: "Рита, о чём это ты? Как же история большой и чистой любви Рональда и Гермионы, которые рука об руку прошли войну, уничтожали крестражи, сбегали на драконе из Гринготтса и трогательно держались за руки под одобрительным взглядом профессора Макгонагалл наутро после битвы за Хогвартс?" Да-да, понимаю ваше недоумение. Но я лишь излагаю факты, а все мы знаем, они — ребята очень упрямые. И вот о чём ещё я хочу поведать, дорогие читатели: и без того неидеальное свидание завершило появление в ресторане Драко Малфоя в компании Блейза Забини и Дафны Гринграсс, с их слов явившихся почтить память очередной почившей магглорождённой супруги бывшего Пожирателя Смерти. Судя по тому, как мисс Грейнджер кинулась на защиту от абсолютно справедливого замечания Рональда в адрес трижды вдовца-аристократа, лично для меня сомнений не осталось. Новой миссис Уизли в лице Г. Грейнджер мы не увидим. И её внезапное возвращение в Лондон объясняется до банального просто: место леди Малфой с недавних пор вакантно. А, учитывая происхождение мисс Грейнджер, все мы понимаем, что она полностью соответствует вкусу дорвавшегося до свободы в отсутствие отца Драко. Буду внимательно следить за развитием событий и держать вас в курсе. С любовью к каждому читателю, Ваша Рита Скитер». Глаза невольно стрельнули в сторону одной из колдографий, на которой пойман момент, когда сама она зло смотрит на Рона, в то время как Драко Малфой не сводит с неё настолько голодный, жаждущий взгляд, не заметить очевидность намерений которого смог бы разве что слепой. И даже помня, как Скитер подловила их с Гарри в палатке чемпионов, нечто в этом колдо заставило рассматривать его внимательнее. И удивляться таланту склочной писаки подлавливать моменты, которые так ярко могут иллюстрировать её больные фантазии. — Вот ведь стерва! — наконец вновь обретя дар речи, Гермиона со злобой скомкала ни в чём не повинную бумагу и с несвойственной для себя точностью забросила в камин, несколько секунд наблюдая, как языки пламени берут ту в свои объятия прежде, чем сжечь дотла. — Пикси ведь не летали сегодня в холле Министерства? — Нет, — странный вопрос, очевидно, всё-таки заставил Кингсли отмереть и повернуться в её сторону. — Теперь всё понятно, — процедила она, не удостоив его объяснением. Следовало и раньше догадаться, что история с поимкой оборотня была лишь предлогом, который Гарри использовал, чтобы не выпускать подругу из поля зрения, спрятать от взглядов, шепотков за спиной и лишнего навязчивого внимания. Простая логика, что «Ежедневный пророк» не зря носит своё название и что новый день принесёт новые выдуманные сенсации, была предельно ясна. И его расчёт почти оправдался. Почти. — Рад, что всё понятно хотя бы кому-то из нас, — спрятав руки в карманы мантии, Кингсли сделал один неуверенный шаг в её направлении. — Это… ерунда, — отмахнулась Гермиона. — Итак, ты прочёл статью, и… — она вернулась к самой важной теме, расставить точки над «i» в которой нужно было здесь и сейчас. — И сделал, очевидно, неверный вывод, что причина, по которой ты отменила привилегии, более не актуальна, — на одном дыхании признался он. — Гермиона, я понимаю, все слова Скитер нужно делить не на сто, а минимум на тысячу и, разумеется, финал статьи про Драко Малфоя — вовсе полный бред, но ведь крупицы истины в этой войне интерпретаций можно обнаружить в любом случае. Грейнджер взяла паузу, теперь уже лучше понимая причины несвойственного Кингсли поведения. Несмотря на этот инцидент, он ни разу не обидел её ни словом, ни делом. Все превосходные эпитеты, которые в гнусной статейке Скитер достались Рону, куда точнее характеризовали замершего в ожидании её ответа волшебника. Галантен, тактичен и просто безупречен — таким был Министр Всеобщей магии. И тем скорее следовало донести до него своё видение их ситуации. — Кингсли, эта ужасная женщина не солгала: свидание было просто катастрофой, — поняв, что пауза затянулась, Гермиона заговорила, совсем не желая его дольше мучить. — Мы с Рональдом — просто сапог и перчатка. Хорошие, нужные вещи по отдельности, но не пара, — она невесело рассмеялась. — Завтра у меня выходной, навещу Молли и Артура в Норе и постараюсь сохранить хотя бы нашу с ним дружбу. А что до нашей дружбы, — она намеренно выделила последнее слово: — Думаю, не нужно возвращать привилегии. Теперь, когда я вернулась в Лондон, Скитер не оставит меня в покое, и наша с ней давняя вражда отразится на тебе. — Гермиона, я ни в коем случае не давлю, — мягко прервал её Кингсли, — но мисс Скитер более не найдёт работу ни в одном издании магической Англии. — Дело даже не в этом, — отмахнулась она в ответ. — Пусть пачкает бумагу, Мерлин с ней. Дело в нас: это длится уже полтора года, а ты и не пытаешься встречаться с кем-то, создать семью… — Если тебя напугало то, что я тут нёс, забудь, пожалуйста. Сам не знаю, что на меня нашло. — Прекрати, кто-то более циничный сказал бы, что признания во время секса не считаются, — попыталась пошутить Гермиона, и хотя Кингсли ухмыльнулся в ответ, она поняла, что шутку он не оценил. — Понимаешь… Мы довольствуемся друг другом. Размениваемся. Заменили свой шанс встретить настоящую любовь этой подделкой, — отчего-то в память врезались сказанные утром слова Малфоя. Отошедшие на второй план в свете бурных событий этого бесконечного дня, сейчас они казались чуть ли не самыми важными, самыми правильными и уместными. — Я не могу предложить тебе большего… — едва слышно, на выдохе произнёс он и низко опустил голову, будто стыдился сделанного признания. — Ты и не должен, Кингсли. Ты не любишь меня, я не люблю тебя. Мы друзья. Это исходный расклад, и он не изменился. Такой прекрасный мужчина обязательно встретит ту самую, — она по-дружески потрепала его по плечу, ободряюще улыбнувшись. — Но заниматься любовью не испытывая её — значит предавать само это понятие. И, может статься, из-за этого у каждого из нас на личном фронте ничего и не выходит. Мы не заняты и не свободны. Это неправильно, — твёрдо договорила она, искренне надеясь, что слова прозвучали убедительно. — Что ж… — теперь паузу взял Кингсли, заставив Гермиону набраться терпения. — Мне будет трудно, — откровенно признался он, на что Грейнджер согласно кивнула. — Полтора года — всё-таки приличный срок. Я привык к тебе. — И это ещё один аргумент в пользу того, что пора отменить привилегии настала. — Надеюсь, остальные аспекты нашей дружбы пересмотру подлежать не будут? — уточнил он, испытующе глядя Гермионе в глаза. — Буду скучать по нашим доверительным разговорам. — О, разговоры не то что никуда не денутся, они тебе ещё надоесть успеют! — с облегчением рассмеялась она, ощущая, как камень упал с плеч, после чего порывисто обняла, почувствовав руку Кингсли, невесомо тронувшую её плечо в ответ. — Кстати, для разговора я как раз к тебе и направлялась, — вспомнив о своём расследовании, решила не упускать такую удачную возможность Гермиона, отстранившись. — Весь внимание, — деловито кивнул он, в свою очередь сделав пару небольших шагов от собеседницы. — Астория Гринграсс и её отец, лорд Элайджа Гринграсс. Хочу допросить их. — Гермиона… — Кингсли тяжело вздохнул. — Нет-нет-нет, я знаю от Гарри, почему до этого их не трогали, но меня это не устраивает! Ты же сам в прошлом мракоборец. Мне нужны их показания. Расторжение помолвки — прямой мотив для мести! — Гермиона, эти аргументы я слышал от Гарри, — в ответ Кингсли устало потёр глаза. — Если напишешь свои вопросы, я задам их в присутствии прытко пишущего пера, устроит? — А если я их допрошу в твоём присутствии? — не сдавалась Грейнджер. Ей хотелось самой провести допрос, наблюдать за реакцией, ловить нестыковки, делать свои выводы. А не получить формальную отписку от заинтересованного лица. — Как ты справедливо заметила, я в прошлом мракоборец, так что постараюсь оправдать твои высокие требования к технике допроса, — к удивлению девушки, никогда и ни в чём не отказывавший ей до этого дня Кингсли не собирался сдаваться и уступать её просьбе. — Если моих слов, что Гринграссы не виноваты, тебе не достаточно, я лично допрошу их. — Кингсли, они могут знать, кто ещё затаил обиду на Драко… — …и я задам им все интересующие тебя вопросы, а если в ходе разговора всплывёт что-то ещё — спрошу тоже. — Ну ладно… — поняв, что он непреклонен, Гермиона капитулировала. Как ни крути, но предшествующий её просьбе разговор ставил её в весьма невыгодную переговорную позицию. Всё-таки по факту она его отшила. Пусть и со всеми оговорками. — Пожалуй, пойду домой. Пришлю тебе вопросы сегодня же. Хорошего вечера, — улыбнувшись на прощание, Гермиона направилась в сторону двери. — Подожди, — неожиданно окликнул её Кингсли, отчего та остановилась, повернув голову. — Камин в твоей квартире сегодня доделали. Лучше переместись отсюда сразу домой, — он красноречиво оглядел её. — Ой! — проследив его взгляд, Гермиона слегка покраснела, осознав, что так и не застегнула блузку, что юбка помята просто до непотребного состояния, а уж что наверняка творилось с волосами — она и представить не могла. Отчего-то в голову пришла странная мысль, что Кингсли, весьма вероятно, даже испытывает облегчение, избавившись от такой горе-любовницы. — Спасибо тебе за всё. И за понимание, и за помощь. И за камин, — она развела руками, шагнув в тот, что находился в его кабинете. — Всегда пожалуйста, — развёл руками в ответ приятель. — Канал открыт, он настроен как раз на твою квартиру, сегодня тестировали. — Пока! — помахав, Гермиона поспешила исчезнуть, не дожидаясь ответа. Прощание и без того слишком затянулось.