Синяя борода

— Мантию можешь здесь повесить, — предложила она, указав на сиротливо стоявшую в углу вешалку, которая пустовала за ненадобностью. И неуютно поёжилась при осознании, что на фоне Малфоя при полном параде сама ощущает себя почти голой. — Зачем она тебе? — не удержалась Гермиона от праздного интереса. — Такая жара стоит… — Это летний вариант, — пояснил Драко, левитировав предмет одежды в указанном направлении. — Проходи сюда, — никак не прокомментировав его ответ, Гермиона указала в сторону кухни и сама направилась туда, непроизвольно прислушиваясь к каждому шагу за спиной и оценивая расстояние между ними. И когда под его ногой скрипнула паркетная доска, она невольно вздрогнула всем телом, в ту же секунду разозлившись на себя. «Прекрати дёргаться, иначе всё испортишь», — приказала она себе и, широко улыбнувшись, повернулась к нему. — Садись где тебе удобнее, — как можно беззаботнее предложила она. — Огневиски не держу, но, может быть, в качестве разнообразия согласишься выпить чая? — Пожалуй, не откажусь, только поклянись, что это останется между нами, — в тон ей ответил Малфой. — У меня, знаешь ли, репутация. — Понимаю-понимаю, — закивала Гермиона. — Свидетелей подобного в живых не оставляют. — Типа того, — в мгновение растеряв всю весёлость, кивнул он. Мысленно отписав себе хорошую затрещину за последнюю фразу, Гермиона вновь навесила на себя самую приветливую улыбку: — Итак, не могу не спросить, откуда ты узнал мой адрес? — начав греметь чашками и ставить на стол всё, что могло худо-бедно сойти за пригодные для чаепития угощения, спросила она. — Грейнджер, что ты за ведьма такая, чёрт возьми, — устало посетовал он, потерев веки большим и указательным пальцами правой руки. — Ну хоть бы для приличия поболтала о погоде пару минут, а не сразу бралась за допрос! — Ты явился на ночь глядя без приглашения, — она пожала плечами, водружая чайник на плиту. — Адрес свой я тебе не сообщала. Так что вопрос справедливый. — Ладно, чёрт с тобой, — махнул Драко рукой после нескольких мгновений отразившейся на лице моральной борьбы. — Я приказал Хуки найти тебя. Довольна? — А ты как думаешь? — вопросом на вопрос ответила Гермиона, сложив руки на груди. Разумеется, его слова весьма походили на правду: сразу вспомнилось, что Кикимер по приказу Гарри нашёл Наземникуса Флетчера без особого труда. — Слушай, вижу, что ты полностью в добром здравии, в чём и пришёл убедиться, огневиски у тебя нет, о существовании волшебной палочки, чтобы в считанные секунды накрыть на стол, ты, похоже, забыла. В общем, препираться весь вечер в мои планы не входило, как и опровергать пять основополагающих постулатов Г.А.В.Н.Э., — он поднялся на ноги. — Так что разреши откланяться… — Откуда тебе известно? — застыв с кружкой кипятка в руке, в которую не успела бросить пакетик с чаем, спросила Гермиона, чувствуя, что бледнеет. Синяя Борода точно наметил её в новые жертвы. Теперь уже сомнений нет. В том, что в школьные годы этот зацикленный на одном только себе чистокровный засранец совершенно точно не мог интересоваться её первой неудачной попыткой освободить от многовекового рабства магических существ, она была уверена как в том, что, если позволить её волосам высохнуть без фена, с ними не справится даже самое дорогое выпрямляющее зелье, которое подарил ей Кингсли на прошлый день рождения. И отпустить Малфоя сейчас означало расписаться в собственном фиаско. — Если ты про постулаты, то Крэбб и Гойл поймали как-то Лонгботтома и отняли у него не только одежду, которую художественно развесили по всему Хогвартсу, но и твою брошюру, которую этот недотёпа читал на ходу, — скучающим тоном выдал он очередную правдоподобную версию. Слишком гладкую. — С Невиллом понятно, а зачем нужно было тебе её читать? — напряжённо спросила Гермиона, чувствуя, что внутренний Грейнджер-мракоборец побеждает Грейнджер-соблазнительницу с разгромным счётом. — Чтобы кого-то доставать, нужно изучить объект издевательств. Ты до обидного быстро перестала краснеть и непроизвольно сжимать руки в кулаки каждый раз, когда я называл тебя грязнокровкой, — откровенность на грани фола. Гермиона почти с ужасом поняла, что не понимает, как на неё реагировать. — Нужно было что-то с этим делать. Травля, знаешь ли, целое искусство. — Не знаю, — куда резче, чем планировала, выдала она ответ. — Никогда ничем подобным не занималась! — Да ну нет, конечно. Всего лишь на втором курсе прямо сразу, на корню, отмела версию, что хоть отец и купил сборной Слизерина новые мётлы, меня могли туда принять за талант, — сардонически отозвался он. — Ты заставила меня защищаться. Так что, Гермиона Грейнджер, там, где я учился, ты преподавала. — Зато в дальнейшем ученик превзошёл учителя, — сказала она, лишь бы что-то ответить. Ей тогда едва исполнилось тринадцать, и поставить наглого сноба на место казалось таким же естественным и необходимым, как дышать. Взглянуть на ту ситуацию с его стороны до этого дня Гермионе в голову не приходило. Малфой лишь молча развёл руками, не став спорить. Однако и со стула не встал, отчего Гермиона мысленно засчитала себе баллы за удавшуюся попытку задержать его. Бросив, наконец, в его чашку пакетик с чаем, она водрузила её перед ним, тем самым окончательно дав понять, что нежданному гостю придётся провести в её обществе ещё какое-то время. Упиваясь собственным успехом, Грейнджер не сразу заметила, как застыл взгляд Малфоя, линия скул визуально стала более резкой, а на всегда бледных щеках проступил румянец. Встряхнувшись, она в очередной раз напомнила себе, что победу праздновать ещё слишком рано, и только потом проследила за направлением его взгляда. Следовало признать: если сидящий напротив неё волшебник всего лишь пытается изобразить свою симпатию, то делает это просто виртуозно. Тем, что, кажется, так сильно деморализовало Драко Малфоя, был оставленный Беллатрисой шрам на её руке. Рассердившись, что позволила себе расслабиться в домашней обстановке настолько, что забыла об этом, Гермиона быстро призвала кофту с длинными рукавами и надела её, не став застёгивать пуговицы. Вообще, она не комплексовала, благо форма мракоборца не предусматривала короткий рукав, а Кингсли был в курсе истории появления этого шрама и попросту делал вид, что его не замечает. С родителями было сложнее. Прошедшая войну дочь, вернувшаяся с отметиной, которая имела очевидный расистский контекст, — им было тяжело принять её желание оставаться частью магического мира, несмотря на это. Тем не менее они если не приняли её выбор, то хотя бы смирились. С оговорками, из-за которых ей и пришлось выбрать себе для жилья квартиру в маггловской части Лондона. — Не грузись, — преувеличенно легкомысленно попыталась прервать возникшую паузу Гермиона. — Была война, и я ещё легко отделалась. К слову, даже будь у меня право выбора, предпочла бы эту косорукую картинку той, что на твоём предплечье, — договорила и замолчала, по выражению лица продолжавшего хранить молчание Малфоя поняв, что ляпнула что-то совершенно не то, что помогло бы сгладить неловкость. — Пожалуй, я заслужил эти слова, ведь тогда и правда гордился своим клеймом, которое теперь со мной навсегда, — тихо произнёс он в ответ. — Его невозможно свести. Я обращался к колдомедикам, искал в Лютном переулке запрещённые зелья, даже ходил в пластиковую клинику магглов. — Пластическую, — машинально поправила Гермиона, пока мозг пытался проанализировать информацию, почему Драко Малфой так стремился избавиться от метки Пожирателя, которая со смертью Волдеморта едва ли причиняла дискомфорт, по сути став обычной татуировкой. — Да какая разница, — он отмахнулся. — Такова расплата за недалёкость. В Хогвартсе у меня была куча времени, чтобы изменить своё отношение к магглорождённым до принятия этого клейма, а я предпочёл быть чем-то вроде кричалки, повторяющей нелепые фразы отца, — он сделал глоток чая и непроизвольно поморщился, хотя от комментариев воздержался, что, впрочем, не помогло. В вопросе выражения отвращения к чему бы то ни было его мимика была слишком знакома Гермионе. — И даже когда понял… — Малфой осёкся, махнув рукой. — Это уже не важно. У меня был шанс обрести право выбора. Сам струсил. Наверное, кому-то просто не суждено быть счастливым, — он зло рассмеялся над самим собой. — Нужно было жениться на чистокровной, как того хотел мой отец, и не дёргаться. Поттер наверняка жалеет, что отмазал меня от Азкабана. Да и твоё семейное счастье с Уизли давно бы состоялось, если бы ты сделала то, о чём он просил. — Это полнейшая чепуха! — поспешила возразить Гермиона, окончательно запутавшись в своём отношении к сидящему напротив волшебнику. Он то ли был искренен, то ли пытался вызвать сочувствие, то ли хотел получить прощение. Или же с равной вероятностью — пустить пыль в глаза и заинтересовать. Последнее ему явно удавалось. — Со мной мог что-то сделать не ты. Моё нахождение в твоей комнате не равно изнасилованию, но за неимением более подходящих кандидатов в Азкабан бы отправили тебя. Сикль цена счастью, если оно стоило бы свободы невинному человеку. — Мерлиновы панталоны, Грейнджер, прекрати делать вид, что кому-то кроме тебя интересна правда, — он взял в руки чашку, но, очевидно вспомнив о вкусе содержимого, сразу поставил обратно. — Просто дай нашему обновлённому магическому сообществу то, чего они хотят: Драко Малфоя — Синюю Бороду — в Азкабане, и забудь. — Спасибо за такие советы, но я, как выяснилось, просто ненавижу что-то забывать, — Гермиона возмущённо махнула рукой, случайно опрокинув прямо на свои голые бёдра кружку с огненным чаем. — Чёрт… — чувствуя, что из глаз непроизвольно брызнули слёзы, она подскочила со стула. — Я сейчас вернусь, — выдавила она, бросившись в ванную, чтобы как можно скорее обработать ожоги бадьяном. — Где-то должен быть… — бормотала она, сердясь на себя, что после переезда руки до приведения аптечки в приемлемое состояние так и не дошли. Расслабилась, а зря. Во время войны в её сумочке царил идеальный порядок. Стук в приоткрытую дверь заставил вздрогнуть: — Разрешишь? — распахнув её ещё шире, в ванную комнату, не дожидаясь приглашения, вошёл Малфой. — Я знаю заживляющее заклинание, могу помочь. От бадьяна щипать будет. — Зато так быстрее, — вяло возразила Гермиона и вопреки словам с готовностью присела на бортик ванны. — Лечи. Очень уж больно, — попросила она, глубоко поймав ноздрями воздух, и закрыла глаза в надежде сделать эту ситуацию хотя бы немного не такой неловкой. Холодок анестезирующих чар разлился по телу, позволив выровнять дыхание. Мазнувшая мысль о том, что могла и сама додуматься применить их, надолго не задержалась: тихий шёпот опустившегося, для удобства, перед ней на колени Малфоя зазвучал совсем близко. Настолько, что напомнил её недавнюю потерю сознания в его замке, где им уже доводилось находиться на минимальном расстоянии друг от друга. Загнав куда подальше собственную паранойю, Гермиона пришла к выводу, что её нежданный гость никак не мог предугадать подобное развитие событий, так что решила просто плыть по течению. В конце концов, собственное искусство импровизации она оценивала весьма скромно, давно следовало над ним поработать. Так чем же сейчас не шанс? Шёпот прекратился, а она всё не решалась открыть глаза, как будто застыла, сочтя, что объявить о завершении процедуры должен был Малфой. — Я никогда не сделал бы что-то против твоей воли, — в его голосе звучало почти отчаяние вперемешку с нотками боли, будто не Гермиона, а он сам ненароком облил себя кипятком. — Даже прикажи мне Тёмный Лорд, я бы скорее себя заавадил. Тебя нужно было отвести в мою комнату любой ценой. Нужно. Даже тот шанс сохранить твою жизнь был тоньше паутинки. Но иначе его не было бы вовсе. — Почему не ответил так в Хогвартсе? — не поднимая век в иррациональном страхе встретить его взгляд, спросила она. — Я тысячу раз спрашивала, но ты предпочёл эти глупые игры в прятки. — Потому что это были бы просто слова, — ответил он негромко, но отчаянно, заставляя застывшую Гермиону вслушиваться в каждый полутон голоса. — В этом не было смысла. С чего тебе верить в то, что когда тебя пытали, с меня словно спускали кожу заживо? Откуда тебе знать, что тот расист, которым ты меня знала на протяжении шести лет, не надругался над тобой, а потом не стёр память? Разве ты хоть на секунду поверила бы, что, если бы этот вонючий блохастый Сивый не влез, через несколько секунд я напал бы на свою тётю? — Поверила бы, — воскресив в памяти испуганный взгляд Малфоя, едва слышно прошептала Гермиона, сама не имея понятия, играет ли придуманную для себя роль или же на самом деле впитывает каждое слово, будто бы он наложил на неё Империус и заставляет верить себе. Будто сердцебиение, сойдя с ума, усилилось в тысячи и тысячи раз, чтобы прилив крови к головному мозгу не позволил натворить глупостей, о которых потом она будет горько жалеть. Будто по мановению волшебной палочки свернувшееся бархатистым комом внизу живота возбуждение ей просто померещилось, ведь несколько лет её жизни были отравлены именно сидящим перед нею на коленях человеком, который даже под угрозой ещё одного обвинения не пожелал снизойти до единственного разговора. — Открой глаза, Грейнджер, — это прозвучало почти как приказ, так что она и не думала повиноваться. Из принципа, который, хоть и казался ей самой каким-то детским, вышел на первый план, оттеснив доводы здравого смысла о нелепости подобного поведения. — Открой глаза, — повторил он, и по приблизившемуся звуку, приятно щекочущему кожу дыханию и уже знакомому запаху его парфюма Гермиона сделала вывод, что он совсем близко. Чувствуя, что ресницы дрожат, будто он заставляет их подняться силой мысли, она обратила на него затуманенный взгляд. — Так-то лучше, — в его голосе послышалось облегчение. «Зачем тебе это нужно?» — чуть было не вырвался у неё очередной закономерный вопрос, который наверняка бы всё испортил. Если предположения Гермионы верны, правду он ни за что не скажет, так какой смысл в глупом сотрясании воздуха? Навредить ей сейчас он не посмеет. Зато, если повезёт, она сможет получить в собственное распоряжение ещё часть утраченных воспоминаний. И — самое главное (напомнила она себе) — сможет аргументированно убедить Гарри, что справится с работой под прикрытием. Было странно смотреть на продолжавшего сидеть перед ней на коленях Малфоя сверху вниз: все её поцелуи до этого обычно сопровождались существенным риском свернуть экстремально запрокинутую из-за разницы в росте шею. Продолжая хранить молчание, она потянулась к нему и лёгким движением убрала упавшую на глаза светлую чёлку, невольно восхищаясь её гладкостью, прочертила пальцами твёрдую линию скул, зарылась пальцами в волосы и, так и не решившись озвучить свой вопрос, целомудренно поцеловала в губы, буквально за мгновение до того, как вновь отстранилась на миллиметр. С пронзившим тело ужасом Гермиона встретила его затуманенный взгляд, осознавая, что рискнула, сдав ему всю власть, весь контроль над ситуацией. Одно движение прочь от неё — и весь шитый белыми нитками спонтанный план полетит в тартарары. Одна жалоба в мракоборческий отдел — и даже Гарри не сможет спасти её карьеру. Одно напоминание, что перед ней горюющий вдовец ,— и все осознанные ранее последствия померкнут перед тем жгучим стыдом, за который сама себя никогда не простит. Продолжить додумывать Гермиона не сумела, поскольку губы Малфоя вернулись к её, обрушившись поцелуем, напоминавшим почти наказание за то, что посмела сомневаться в верном толковании его сигналов. С бархатным стоном запустив руку в связанные тонкой резинкой кудри, он в мгновение стянул её, заставив волосы рассыпаться по плечам. Гермиона с готовностью отвечала, полностью отпустив контроль, жадно вдыхая аромат его парфюма и чего-то первобытного и мужского, заталкивая в самую глубь подсознания смущение от осознания, как быстро стали влажными от возбуждения собственные трусики. Рациональная часть её личности, которая могла бы выдать себе похвалу за правдоподобность происходящего, предательски молчала, снимая с себя всю ответственность. Не переставая врываться в её рот языком, он обнял её за талию, и, будто она вовсе ничего не весила, поднял на ноги, с лёгкостью сменив собственное сидячее положение. Запоздалая мысль, что у него наверняка окончательно затекли ноги, на секунду пронеслась в сознании, однако тут же исчезла, поскольку поцелуй теперь прервал Малфой. Но охватившее разочарование мгновенно развеялось, стоило ему повернуть её в сторону зеркала. Их горящие от неуёмного желания взгляды нашли друг друга на сверкающей серебром поверхности, прежде чем его руки начали стягивать тонкие бретельки её пижамы, оголяя полушария груди. Жадность во взгляде, с которой прижимающий Гермиону к себе мужчина изучал её полуобнажённое тело, напомнила мгновения, когда он высматривал золотой снитч в небе в надежде хотя бы раз добыть для своего факультета победу над Гриффиндором. Гермионе казалось, будто молчаливое согласие в её взгляде стало для Малфоя самой важной вещью на свете, так внимательно он следил за реакцией на свои действия. Продолжая держать зрительный контакт, он опустил ладони на её грудь, теребя соски и пропуская сквозь пальцы, губы блуждали где-то в районе пульсирующей на шее жилки, по-хозяйски пробовали на вкус так, что не оставалось никаких сомнений: следы происходящего безумия останутся на её коже напоминанием на добрую неделю. Его правая рука начала опускаться ниже, ещё сильнее притянув её за талию, он на мгновение дал ей почувствовать ощутимую твёрдость в районе паха, не оставляя сомнений, что в спину ей упирается отнюдь не волшебная палочка. Гермиона ахнула, в его зеркальном отражении на секунду отразилось что-то вроде самодовольной ухмылки, прежде чем коварная рука, достигнув цели, пробралась в шортики. Издав что-то среднее между всхлипом и стоном, Грейнджер вновь прикрыла глаза, концентрируясь на ощущениях, что дарили его кружащие вокруг клитора пальцы, однако голос, прозвучавший будто из другой вселенной, ворвался в мозг совершенно неожиданно: — Открой, — почти приказ, озвученный незнакомым до этого властным тоном, не требовал пояснений. И Гермиона с пугающей даже её саму готовностью подчинилась, вновь встречаясь с ним взглядом на зеркальной поверхности. Ноги начали неметь от накатывающего волной ощущения блаженства, так что пришлось искать спиной опору в виде Малфоя, который, словно обладал исключительной силы легилименцией, распознавал её потребности куда раньше, чем сама она успевала их осознать. Его свободная рука сползла с груди на талию так, что Гермиона осталась почти висеть на нём, куда отчётливее чувствуя его возбуждение в районе поясницы. Скорость же движения другой руки нарастала, вместе с ним и знакомое уже напряжение внизу живота отчаянно требовало покончить с аперитивом и перейти к основному блюду. — Мне нужно больше… — срывающимся голосом с почти нечеловеческим трудом оформила она свои спутанные мысли в словесную форму. Ответом на её почти что мольбу стал большой палец, переместившийся на клитор и в одно движение заставивший её тело распасться на миллиард зеркальных осколков. Веки обессиленно опустились, а сама она обмякла в его объятиях, страшась момента, когда им вновь придётся заговорить. Странный шорох, донёсшийся из гостиной, привлёк её внимание, тренированный никогда не терять бдительности разум мгновенно мобилизовался, заставив её вновь ощутить твёрдость в собственных конечностях, выскользнуть из объятий Малфоя и повернуться к нему лицом: — Камин, — беззвучно прошептала она объяснение, с ходу натянув бретельки верха пижамы, и направилась в сторону источника звука, не дожидаясь момента, когда незваный гость найдёт их сам.