Синяя борода

Путь по собственному коридору, который даже самый невзыскательный маггл не назвал бы длинным, показался Гермионе пешей дорогой из Хогвартса в Хогсмид во время сильного снегопада. Распущенные по воле Малфоя волосы то и дело падали на лицо, ноги слушались хозяйку весьма условно, губы горели огнём, а о том, что на себя следует накинуть хотя бы минимальные очищающие чары, Грейнджер сообразила уже в полуметре от входа в гостиную. Вытащив палочку, она невербально осуществила задуманное. Злиться на свою непредусмотрительность, из-за которой не закрыла камин, было нелепо: сделанного не воротишь, к тому же самый распространённый способ магической коммуникации появился у неё буквально на днях. Да и о том, что это событие свершилось, не знал почти никто. Кроме… Не пряча палочку, Гермиона беззвучно ступила в гостиную. Догадка подтвердилась: она узрела в виде гостя терпеливо ожидающего её появления Кингсли, коротавшего время изучением какого-то пергамента. — Ты не одна, — вместо приветствия уверенно произнёс гость Гермионы вопрос, звучавший скорее как утверждение. В ту же секунду стук закрывшейся входной двери подтвердил его догадку. — Я пытался дозвониться по каминной связи, но ответа не получил. Решил на свой страх и риск явиться без приглашения. — Соседка-магглянка зашла познакомиться, заболтались немного, — невесть зачем ляпнула она первое, что пришло в голову. — Когда раздался шум, я сказала, что это мой кот свалил горшок с цветком, и извинилась, что не смогу проводить, — продолжила, понимая, что сама не поверила бы в такую хлипкую версию. И прекрасно отдавая себе отчёт, что когда врун так сыплет ненужными подробностями, выдаёт себя сам. — Вот и поспешила сюда, чтобы не пришлось применять Обливиэйт без необходимости, — договорила Гермиона, понимая, что отступать некуда. — Филин Рона передал от тебя список вопросов Гринграссам, — оставив её ответ без внимания, он спокойно начал объяснять причину своего неожиданного вторжения. — Оу, это было не так уж и срочно, — немного растерянно пробормотала Гермиона, которая хоть и попросила у Молли о возможности воспользоваться услугами Эррола для передачи послания, не планировала, что получит ответы уже сегодня. — Решил выполнить твою просьбу как можно скорее, раз теперь свободных вечеров в моём распоряжении стало больше, — всё так же невозмутимо продолжил Кингсли, намекая то ли на свою занятость на посту Министра в целом, то ли на с недавних пор изменившийся характер их отношений. — Спасибо, — вспомнив о манерах, Гермиона потупила взгляд, принимая из его рук пергамент. Раздражение на саму себя за такое странное поведение снова подняло голову, но отчего-то делиться с Кингсли идеей о ловле на живца в обход Гарри не хотелось. Как ни крути, она подчинялась непосредственно главе Отдела Магического Правопорядка. Едва ли стоило забивать голову Министра их внутренней кухней. — Не стоит благодарности, это мелочь, — равнодушно отмахнулся он. — Мне действительно жаль, что вынужден был просить тебя не беспокоить эту семью. — Буду работать с тем, что есть, — покладисто ответила она. — Но не обещаю, что не придётся вернуться ещё раз, если обстоятельства не оставят выбора. — Я всегда желанный гость в том доме, — не выказал никакого раздражения мужчина. — Гермиона, сожалею, что спугнул твою компанию, но, может быть, тебя устроит моя? — намёк был слишком очевидным, чтобы его проигнорировать. — Конечно! — стараясь сохранять непринуждённый вид, Гермиона поманила его рукой в сторону кухни, изо всех сил гоня то и дело всплывающие на поверхность воспоминания о том, чему несколькими минутами ранее позволила произойти. Едва они прошли внутрь, ей пришлось констатировать, насколько несостоятельной оказалась собственная ложь. Слишком уж очевидной. Разлитый по кружкам чай, до которого дело толком так и не дошло, остывал в кружках; наспех выставленные на стол сладости вовсе выглядели нетронутыми, а стойкий запах дорогого мужского магического парфюма, казалось, навсегда пропитал воздух её небольшой кухни. — Чай, кофе? — понадеявшись, что Кингсли догадается о неуместности допроса с пристрастием, вспомнила об обязанностях хозяйки Грейнджер, невозмутимо левитировав выставленные кружки в раковину. — Тыквенный сок, если найдётся холодный, будет просто идеально, — попросил он и, следуя примеру Гермионы, также воспользовался заклинанием левитации, отправив свою магрибскую мантию на вешалку в коридор. — Найдётся, садись. А если бы не было, применила бы охлаждающие чары, — по старой привычке не отказала себе в любимом поучительном тоне Гермиона, после чего поспешила выполнить его просьбу, протянув стакан, наполненный соком из холодильника. — И то верно, — покладисто кивнул Кингсли. — Полдня провёл в компании премьер-министра магглов, не перестроился, — пояснил он. — Проклятая жара. — Проклятая жара, — эхом повторила Гермиона. — Мне повезло больше, гостила в Норе, там гораздо комфортнее, чем в городе. — В Норе? Тогда всё понятно, — бросил собеседник странную фразу в ответ, сделав ещё один глубокий глоток сока. — Насколько мне известно, ты была сегодня не только в родовом гнезде Уизли. — Следишь за мной? — насупившись, уточнила Гермиона. Её кратковременный больничный, как и планы насчёт Малфоя, хотелось оставить за рамками внимания Кингсли. — И за тобой, и за резонансным делом Синей Бороды, — не демонстрируя ни малейшего раскаяния, признал он. — И, конечно, за вашим с Гарри арестом оборотня, нарушившим почти все существующие правила его проведения. Даже если учесть разницу в австралийском и британском законодательстве, я обескуражен. Беспредел какой-то, на тебя совсем не похоже. Гермиона, что случилось? Что-то пошло не по плану, тебя ранили? — Дело не в рейде, — покачала она головой, сама не понимая, отчего не хотела делиться с Кингсли своим незначительным прорывом с утраченными воспоминаниями. Убеждая его, что на их дружбе секс или его отсутствие не отразятся, она не могла не заметить противоречия в собственных словах и поведении. До этого секретов от него у Гермионы не было. По крайней мере, в этом вопросе точно. — Кажется, я начинаю что-то вспоминать. Надеялась, что колдомедик сумеет быстро снять Обливиэйт до конца, но мистер Уайт решил не рисковать. — Просто гора с плеч, — на одном дыхании оценил её слова Кингсли, не дав ей договорить. К лучшему ли это, Гермиона не знала. Несмотря на указания колдомедика, она не очень-то горела желанием раздавать всем его визитки с инструкциями о том, что делать, если с ней случится очередной глубокий обморок. — И всё-таки… — продолжил он спустя несколько секунд: — Я не понимаю, для чего тебе это нужно. Казалось, ты полностью приняла ситуацию, зачем теперь ворошить прошлое? Вы были в плену. Не может быть хороших воспоминаний после подобного. — Тем не менее это часть моей жизни. Войны, участие в которой было моим выбором. И этот провал в памяти теперь влияет, чёрт возьми, даже на то дело, которое мне поручили! — она одарила Кингсли колючим взглядом. — Личность Драко Малфоя — громадное тёмное пятно. И если я вспомню… — она замолчала, стараясь молниеносно сориентироваться и выдать ту часть правды, которой готова была поделиться. — Я знаю, чувствую, что тогда дело двинется. — Это неправильно, — покачал головой министр, добавив голосу мягкости прежде, чем перейти к критике. — Ты можешь опросить его друзей, родителей, родственников покойных жён. Работать по утверждённому Отделом Магического Правопорядка протоколу, как с любым другим подозреваемым. — Мерлин, Кингсли, ты правда веришь, что бывшие слизеринцы будут откровенничать с грязнокровкой? — жёстко, в лоб спросила Гермиона, сжав губы в тонкую нить. — Я достаточно опытна, чтобы понимать, что для них если Малфой и мерзавец, то свой мерзавец. А я чужачка из мира, который они по-прежнему презирают. Невозможно насильно заставить мыслить иначе. Не стану напоминать, насколько силы противника в войне превосходили наши. Чистокровные сейчас молчат, но рассчитывать на то, что они изменили собственные взгляды, по меньшей мере наивно. — И как же твои воспоминания могут помочь? — он не казался убеждённым её доводами, однако продолжил слушать. — Тот момент, когда нас поймали, был кошмарным, — съёжившись от тех крупиц воспоминаний, что уже успели вернуться, призналась Гермиона. — Тогда я действительно думала, что всё кончено. Для меня раньше всех уж точно, да и для мальчишек тоже. Но творцом нашего шанса на спасение стал Драко Малфой. И теперь я вспоминаю, что лично меня он спас ещё раз. — И каким же образом? — заинтересованно спросил министр, поставив на стол пустой стакан. — Меня потребовал Сивый в качестве платы за поимку предположительно Гарри Поттера. А Малфой расплатился с ним деньгами и попросил Беллатрису отдать меня ему. Это всё, что я помню, — вдохнув поглубже, Гермиона откинула назад волосы, не обратив внимание на странный взгляд, которым оглядел её сидящий напротив друг. — И я чувствую, что тогда на волосок от провала были не только мы с Гарри и Роном. Малфоям за наш побег крупно досталось. И Драко… Он знал, что так будет. Всё понимал, но вступился за нас. Выиграл время. И именно в таких ситуациях люди проявляют себя по-настоящему. С них спадает вся шелуха, бравада. Слетают все маски. Так что работать полноценно я смогу, только когда вспомню каждую секунду пребывания в Малфой-мэноре. Потому что тогда не понадобятся свидетели, надёжность которых вызывает большие сомнения! — Гермиона, я всё понимаю, — смущённо улыбнувшись, Кингсли накрыл её ладонь своей в успокаивающем жесте. — Но нового прорыва может не случиться, а время идёт. И если я что-то понял про Драко Малфоя, так это то, что один он долго быть не умеет. Не хотелось бы новых жертв. — У меня всё под контролем, — понимая, насколько неубедительно прозвучат эти слова, поспешила заверить друга Грейнджер и, не удержавшись, зевнула. — Прости. Длинный день. — Тогда пора его завершить, — правильно понял Кингсли, поспешив подняться на ноги. — Акцио, мантия. Можно через камин? — Разумеется, — с готовностью кивнула Гермиона, двинувшись по коридору следом за другом, чья внушительная фигура заняла всё пространство, не оставив шанса идти рядом. — Гермиона, ни один даже самый опытный мракоборец не пользуется у меня таким доверием, как ты, — дойдя до камина, повернулся в её сторону Кингсли. — Так что рассчитываю, что такая умница сама поймёт, когда в силу каких-то причин передать дело станет наиболее верным выбором. — Даже не сомневайся, я никогда не поставлю собственные амбиции выше расследования, — поспешила заверить она. — Кроме собственных воспоминаний, у меня всё под контролем. — Стенограмма допроса на столе, — Кингсли кивком указал на лежащий пергамент. — И ещё. Элайджа недвусмысленно намекнул, что стоит побеседовать с Люциусом Малфоем. Это не точно, но у него могут быть какие-то идеи касательно причин произошедших с его сыном трагедий. — Хорошо, конечно, — согласно кивнула Грейнджер. — Спасибо за помощь. — Спокойной ночи, Гермиона, — бархатисто произнёс Кингсли, целомудренно поцеловав её в лоб. — Приучи себя закрывать каминную связь, если не хочешь встречать непрошеных гостей и дальше. — Спасибо, это я уже поняла, — вырвалось у неё прежде, чем успела обдумать, что сказанное может прозвучать обидно. — Доброй ночи, Кингсли, — стараясь сохранить невозмутимый вид, улыбнулась она другу, прежде чем тот исчез в зелёном пламени. Медленно выдохнув, Гермиона закрыла каминную связь и побрела в направлении ванной. Щёки горели огнём то ли от так и не покинувшей Лондон духоты, которая никак не желала уступать законное место вечерней прохладе, то ли от ярких картин, рождающихся при воспоминании о себе самой в объятиях Малфоя, то ли от появившейся стеснённости в обществе Кингсли. Войдя в ванную комнату, она едва не застонала от отчаяния при виде живописного отражения в зеркале. Растрёпанные волосы; распухшие губы, красные отнюдь не от помады; несколько налившихся краской засосов на шее — ничего не скажешь, никак иначе после позднего чаепития с соседкой выглядеть просто невозможно. — Какая идиотка, — самокритично пробормотала Гермиона, открыв кран с холодной водой, со злостью набрав полные ладони, и опустила в них горящее теперь от жгучего стыда лицо. В одном Грейнджер была уверена: даже при наличии самого идеального и продуманного плана накладок не избежать, так что рано или поздно она научится подстраиваться лучше. Да, этим вечером с ними вышел весомый перебор, с другой стороны — кажется, у неё получилось убедить Малфоя, что она попалась в искусно расставленные сети. Тук-тук-тук. Очередной резкий звук известил о том, что она снова поспешила с выводами о том, что остаток вечера пройдёт в компании Живоглота за чтением стенограммы допроса. Наспех вытерев лицо, Гермиона торопливо направилась в свою комнату, из которой, как ей показалось, и шёл стук. За окном сидел роскошный иссиня-чёрный филин, державший в клюве запечатанный сургучом с фамильной печатью конверт. Догадаться о том, кто был адресатом, оказалось совсем несложно. Открыв окно, Гермиона впустила птицу внутрь и, подхватив на руки отчаянно сопротивлявшегося Живоглота, выпроводила его прочь из комнаты, прихватив по пути обратно пару печений для пернатого почтальона. Аккуратно приняв послание, Грейнджер протянула лакомство, однако филин отвернул голову от радушного предложения градусов на сто восемьдесят. Пожав плечами, она просто положила печенье рядом, подумав, что посыльный Малфоев, возможно, не приучен принимать пищу из чужих рук. Бросив напомнивший о его хозяине презрительный взгляд на подношение, пернатый сдвинулся вбок на пару птичьих шагов от печенья. — Не хочешь — как хочешь, но больше ничего нет, — предупредила Гермиона, решив, что обижаться на птицу просто нелепо. Тот разве что не пожал плечами, однако не улетел, из чего Грейнджер сделала вывод, что ему приказано дождаться ответа, и развернула письмо. «Не отказывайся от дела. Пожалуйста. Я идиот и готов поклясться магией, что больше не позволю себе ничего подобного». Ого. Лаконично и по делу. Малфой сбежал, чтобы никто не увидел его у Гермионы. Не хотел подставляться? Как ни крути, для вдовца он повёл себя совершенно неуместно. Не желал скомпрометировать её саму? А какая ему выгода оттого, что делом занимается именно мракоборец Грейнджер? Не возможность ли это быть поближе к ней, втереться в доверие? Слишком много вопросов и мало информации. «С чего ты взял, что я собираюсь от него отказываться?» Быстро запечатав конверт, Гермиона отпустила филина, совершенно справедливо заключив, что едва ли стоит ждать ответ раньше следующего утра. Путь из Лондона в Уилтшир неблизкий, да и филинам положено ночью охотиться, а не летать туда-обратно по прихоти капризного хозяина, не удосужившегося освоить намного более прогрессивную в вопросах общения на расстоянии маггловскую технику. Грейнджер захлопнула окно и отправилась в душ. Умывания холодной водой и очищающих чар было болезненно мало, чтобы стереть вязкое ощущение погружения вслепую в те глубины, изведать которые ей просто не доводилось. Застыв под прохладными упругими струями воды, Гермиона буквально приказала себе отрешиться от событий прошедшего дня. И допрос, и аргументы в пользу своего плана для Гарри — всё это дождётся утра, которое всегда мудренее вечера. Облегчение от разрешения себе немного выдохнуть и просто взять перерыв, пусть и на считанные часы, тёплой волной прокатилось по телу, принеся успокоение. Спустя время, за течением которого не следила, Гермиона выбралась из ванны и, едва стих шум душа, услышала стук в окно, сочетающийся с раздражённым мяуканьем Живоглота. Наскоро накинув халат и замотав волосы полотенцем, она поспешила в комнату с намерением хорошенько отчитать одного чистокровного засранца за такое издевательство над его собственным филином. К её удивлению, пернатый почтальон моментально улетел, стоило очередному посланию оказаться у неё в руке. Вопросительно подняв бровь, Гермиона поспешила открыть послание, ответа на которое, видимо, не ждали. «С того, что, хоть я и не эксперт, но отчего-то не сомневаюсь, что мракоборцам запрещено обжиматься со свидетелями, подозреваемыми и даже жертвами преступлений. Даже из гриффиндорского благородства. Как и не сомневаюсь в том, что ты наверняка добуквенно знаешь, что запрещено мракоборцам. П.С. Ральфу пора охотиться. Так что, если ты не против, просто пиши ответ прямо на этом пергаменте. Он зачарован протеевыми чарами. Дал бы номер своего мобильного, но в Малфой-мэноре из-за родовой магии он почти не работает». — Очаровательно, — процедила Гермиона. Так завуалированно назвать её занудой, да ещё и уколоть за предвзятость — действительно талант. «Если не будешь вести себя как придурок и бегать от меня, как это было в Хогвартсе, не откажусь», — быстро написала она. «Смотрю, кого-то сильно задевает, когда её игнорируют. Может быть, и моё первое обещание о том, что ничего из случившегося сегодня больше не повторится, подобно квоффлу, пролетело мимо кольца? Грейнджер, хоть это и очевидно, но я всегда к твоим услугам, только моргни». — Вот ведь самодовольный болван! — не удержалась от возгласа Гермиона, едва усмирив порыв разорвать и выбросить пергамент в окно. Спустя несколько глубоких вдохов в попытке успокоиться, она взяла себя в руки. Её план работал, что не могло не радовать. Оставалось только удержать баланс, чтобы не спугнуть Малфоя несвойственным для себя поведением и не оттолкнуть. «Насчёт этого: буду благодарна, если твой ген вейлы не будет проявлять себя больше подобным образом. Это ничем не лучше того же Империуса». «Надо же, Гермиона Грейнджер верит глупым школьным слухам». «Слухам ли?» «Слухам. Даже знаю, что их распустил Блейз, чтобы как-то оправдать мою популярность у девчонок. Так что, Грейнджер, ты позволила себе со мной сегодня всё и чуточку больше потому и только потому, что сама этого хотела. Смирись». «Доброй ночи, Драко Малфой», — навернув добрый десяток кругов по комнате и так и не придумав ничего более достойного, написала Гермиона, понадеявшись, что её строгий и — самое главное — прохладный и официальный тон он почувствует через строчки. «Спокойной ночи, Гермиона Грейнджер. Маленький совет: старайся поменьше вспоминать сегодняшний, скажем так, инцидент. А то едва ли ночь получится такой, какой я тебе искренне и от всего сердца пожелал». — Чёртов индюк! — воскликнула Гермиона, со злостью скомкав пергамент, и бросила его в противоположный конец комнаты. Обиженно мяукнув, Живоглот, в которого, видимо, и попал стихийно созданный бумажный мяч, поспешил ретироваться, не забыв высоко поднять хвост и продемонстрировать хозяйке собственное недовольство. Но ей было не до возмущений мохнатого любимца. Казалось, что чем ближе она подбирается к Малфою, тем меньше понимает, что она за человек и какую игру ведёт. Как он может уверять, что искренне горюет по каждой своей жене, и при этом быть «к твоим услугам, только моргни»? Кингсли прав: долго один Драко быть не умеет и, по всему выходит, пытается подобраться ближе к ней самой. Но так ли всё очевидно? Почему он испугался, что дело могут передать другому мракоборцу? Настолько верит в Гермиону или же, напротив, считает её неопасной, неопытной и, чего греха таить, некомпетентной? Что ж, если последнее предположение верно, ему ещё предстоит как следует удивиться. И ещё одно, пусть не самое важное для расследования, но максимально значимое для Гермионы: она целовалась с Малфоем. Обнимала его. Позволила быть слишком близко, прикоснуться к себе. И, возможно, не объявись у неё Кингсли, пошла бы до конца. Тем не менее сознание не теряла и новых воспоминаний не обрела. Значило ли это, что ничего подобного с ним у неё попросту не было? — Мы с тобой ещё не закончили, Драко Малфой, — задумчиво проговорила она, закрывая окно, которое после отправления филина восвояси оставалось незапертым.