Синяя борода

Чувствовать на себе чей-то взгляд спросонья Гермионе было не привыкать: Живоглот с завидной регулярностью пытался глазами прожечь в ней дыру, если претендовал на внимание или вкусный ранний завтрак. Эту привычку котяра завёл ещё в Хогвартсе, а вынужден был с ней распрощаться только в Австралии, когда хозяйка начала активное обучение мастерству мракоборца. Причиной тому была не проснувшаяся совесть мохнатого нахала, а бессмысленность зарекомендовавшей себя стратегии: от тренировок Гермиона уставала настолько, что её едва ли разбудила бы Бомбарда Максима. Тем не менее привычное ощущение посетило её этим утром снова, а в сочетании с побаливающими мышцами даже заставило напомнить себе, что Сидней она покинула и оказаться там точно не могла. Из общей картины выбивалось осязание чего-то довольно тяжёлого в районе талии, что давало дополнительных очков версии о том, что вконец обнаглевший любимец лёг ей на спину. Резко подняв веки, чтобы согнать зарвавшегося питомца, Гермиона встретилась взглядом отнюдь не с зелёными кошачьими глазами с вертикальными зрачками, а с серыми, словно осеннее лондонское небо, и явно принадлежащими человеку, чья рука по-хозяйски покоилась на её талии. Сон как рукой сняло, а рисуемые сознанием картины воспоминаний всплыли на поверхность так быстро, что краска невольно прилила к лицу. — Почему не спишь? — немного растерявшись, спросила Грейнджер, чтобы заполнить образовавшуюся неловкую паузу. В конце концов, всю ночь они вытворяли такое, что стесняться общества друг друга было бы по меньшей мере странно. Тем не менее до этого дня просыпаться с мужчиной в одной постели ей не доводилось, Кингсли на ночь никогда не оставался. — Ты храпишь, — прозвучало почти вопросительно, Малфой будто просил подтвердить его версию. Так, словно дать честный ответ по какой-то причине не мог. — Неправда, — покачала головой Гермиона, одновременно приподнявшись на кровати и уперевшись локтями в матрас. — Вторая попытка, — она невесомо провела подушечками пальцев по его животу, наблюдая, как покрывается мурашками кожа. — Не могу уснуть на этой мебели. Боюсь, рухнет под нами. — На этой мебели ты несколько часов безо всякого страха творил нечто куда более опасное для её сохранности, — промурлыкала она, придвинувшись совсем близко к нему. Так, что их губы почти соприкасались. — Может, я просто дам тебе ключ от своего хранилища в Гринготтсе и ты прекратишь допрос? — его губы попытались заткнуть её поцелуем, однако годы учёбы на мракоборца для Грейнджер даром не прошли: проворно перекатившись, она соскользнула на ноги, встав перед ним в полный рост абсолютно обнажённой. — Не хочешь — молчи дальше, — хмыкнула, сделав решительные полшага в сторону двери. — Дракл тебя дери, Грейнджер, — в его голосе послышались по-настоящему страдальческие ноты. — Невозможно не хотеть… Не поворачиваясь, Гермиона сделала ещё один шаг. Не к кровати, разумеется. — Ты провела ночь в моей спальне в Мэноре. Ты понимаешь, когда… Проснулась раньше меня, — сдаваясь, заговорил Малфой, заставив продолжавшую свою игру Грейнджер застыть. — И все эти годы я жалел, что так и не увидел, как ты просыпаешься. Ответить Гермиона не смогла. Привычный шум в ушах, знаменующий очередной провал в небытие, застал врасплох. Как всегда, в общем. Звук упавшего тела заставляет вздрогнуть, хотя она и до этого едва ли чувствовала себя в безопасности. Сейчас бы бежать куда подальше, однако Гермиона точно знает: некуда. Даже прятаться бессмысленно. Путь на волю обнаружить она не сумела, хоть и старалась. Ничего не остаётся, кроме как найти источник звука и действовать по обстоятельствам. Почти сразу же она видит сидящего на полу Драко Малфоя, который ещё секунду назад мирно спал на диванчике. Страх немного развеивается, ведь причина его падения настолько нелепа и забавна, что теперь воспринимать своего тюремщика всерьёз куда сложнее: — Вообще-то, чары трансфигурации нужно обновлять каждые шесть часов, Малфой, — складывает руки на груди и впервые за эти страшные сутки неизвестности позволяет себе слегка улыбнуться. — Вообще-то, я это знаю, заучка, — ворчливый сонный голос звучит немного обиженно, словно его оскорбляет сама мысль, что Гермиона считает его настолько невежественным в стандартных заклинаниях. — Ты, возможно, удивишься, но до этой ночи мне не доводилось спать на изменённой чарами мебели. У нас, знаешь ли, достаточно мебели. — И что же помешало найти себе лишнюю кровать в таком огромном замке? — она почти упивается этими мгновениями, хотя объективно причин расслабляться нет совсем: они с друзьями всё ещё пленники Малфой-Мэнора. И поднявшийся на ноги после падения Малфой вооружён палочкой. В отличие от неё. Не говоря о том, что она в принципе понятия не имеет, для чего он увёл её в свою комнату. — Какой занятный вопрос. Всегда удивлялся, почему тебя считают умной? — в его взгляде мелькает какой-то совсем недобрый огонёк, и неуместное веселье покидает Гермиону так же быстро, как росинки исчезают с травы в жаркий день. — Как думаешь, ярчайшая ведьма нашего времени, как я бы смог объяснить, отчего вдруг решил не делить кровать с пленницей, которую забрал себе как раз для постельных утех, а? — его потемневший взгляд задерживается на голых коленях Гермионы, отчего ей безумно хочется тут же броситься в душ и посвятить попыткам отмыться добрые несколько часов. Но она помнит и другое: Гарри и Рона увели в подвал. И если друзья ещё живы, только от неё зависит, смогут ли они сбежать. К чёрту мораль. Войну не выиграть разговорами, и ей нужна палочка. И она застывает на месте, наблюдая приближение Малфоя. — Энервейт! — голоса Драко из видения и его же из реальности были похожи и не похожи одновременно. И очередной вопрос о том, отчего спустя три года он стал способен на такое сочувствие, сострадание и участливость, хотя тогда откровенно издевался и даже скрытно угрожал, всплыл на поверхность. Впрочем, Гермиона была даже рада случившемуся. Так намного легче не забывать, с кем имеет дело. — Мне нужно в душ, — не став никак комментировать происходящее, дёрнулась было из его рук. — Если ты думаешь, что я отпущу тебя одну… — Думаю. Отпустишь, — попыталась она пресечь спор на корню. — Спасибо за заботу, но это лишнее. Я справлюсь. — Чёрт, Грейнджер, попроси вездесущего Годрика Гриффиндора оставить нас на несколько минут, чтобы в твоей якобы умнейшей голове включился присутствующий здравый смысл! — в его голосе послышались нотки, подозрительно напоминающие истерические. — Поттер взял с меня клятву магией, что во время таких эпизодов я буду следить за твоей безопасностью! — Эпизод прошёл, и я опаздываю на работу. — Да какая работа в таком состоянии! — У меня всё в порядке, а ты устраиваешь драму на пустом месте, — мечтая как можно скорее остаться в одиночестве, настойчиво отмахнулась Гермиона. — У тебя не всё в порядке! Поттер сказал, что это дерьмо с тобой с тех пор, как зацепил Долохов заклятием в Отделе Тайн! Помню, что после этого тебя несколько дней не было на занятиях, но потом ты появилась и сознание на пустом месте не теряла! — он нервно облизнул пересохшие губы. — Уверена, что колдомедик поставил верный диагноз? Слушай, давай вот что сделаем: дай мне свои воспоминания из Министерства, передам их семейному врачу, пусть он займётся этим проклятием! Чем бы это ни было, оно прогрессирует! Гермиона встретилась с ним взглядом, в ту секунду готовая многое отдать за возможность влезть в его голову, хотя, вообще-то, от изучения легилименции отказалась, сославшись на собственные принципы. Но сейчас понять, связано ли такое настойчивое желание Малфоя отвести её к семейному колдомедику с искренней заботой, казалось непосильной задачей. Так и не найдя ответ, она почувствовала, что его хватка ослабла, и поспешила поскорее подняться: — Не нужно, благодарю. Впрочем, держи, — она протянула ему визитку с адресом камина мистера Уайта. — Если подобное повторится, не приводи меня в сознание, а вызови колдомедика. Он в курсе ситуации и знает, что с этим делать, — маленькая уступка показалась хорошей идеей, эдакой золотой серединой. Сомневаться в том, что занимающийся её здоровьем специалист не разгласит врачебную тайну, не приходилось. — Мистер Уайт? — Драко нахмурился. — Слышал о таком. Только… Он разве не специализируется на магических воздействиях на разум? — И что тебя удивляет? — немного суетливо накинув халат, ответила вопросом на вопрос Гермиона, смело подняв на него глаза. — Если не заметил, сознание меня как раз и покидает. — Это следствие, а не причина! Тебе необходим колдомедик, изучавший старинные славянские проклятия, в идеале — профессор из Колдовстворца или Дурмстранга! — не удержавшись, Малфой схватил её за плечи и слегка встряхнул. В ответ Грейнджер промолчала, закусив внутреннюю поверхность щеки, чтобы не ляпнуть ещё больше лишнего. И злилась на себя за то, что с визиткой, мягко говоря, погорячилась. — У меня всё под контролем, — вывернувшись из его хватки, Гермиона поспешила скрыться в душе. К счастью, теперь она не в плену и в этот раз вольна сделать такую нужную паузу. Скинув халат, она встала под прохладные струи воды, судорожно выдохнув от их соприкосновения с разгорячённой кожей. — Не думай, не думай, не думай… — пробормотала себе под нос, в самом деле опасаясь вновь свалиться без чувств от малейшей ассоциации происходящего в данную секунду с событиями, которых не помнила. Но это было трудно — не думать. Не жалеть о том, что воспоминания, такие нужные и важные, в который раз ускользнули. Зато другие — о происходящем ночью — словно переняли неуступчивый характер Малфоя и не думали оставлять ни на секунду. Каждое движение губкой по коже напоминало о его губах на ней, каждое прикосновение пальцев — о его ласках, а когда при смывании шампуня закрыла глаза, вовсе словно почувствовала запах его парфюма, смешавшийся с ароматом пены. Пришлось признать, что потребность сбежать от него подальше была лишь неуклюжим желанием продолжать сохранять дистанцию даже теперь. Тело же, да и, кажется, сама Гермиона, жаждали совершенно противоположного. Острое желание вернуться в его объятия отозвалось возбуждением, в надежде побороть которое Грейнджер приоткрыла глаза, нашла взглядом кран и повернула вентиль с холодной водой до упора. И только потом встретилась взглядом с Малфоем, невозмутимо наблюдавшим за её водными процедурами. — Какого чёрта! — Грейнджер, я не тупой и вижу, что тебя напрягает моё присутствие, — быстро заговорил он. — Свалю как только буду уверен, что ты не рухнешь в обморок прямо в воду, — ловко накинув ей на плечи полотенце, Драко в одно движение подхватил её за талию и вытянул из ванны так быстро, что она едва успела подогнуть ноги. — Мерлин, почему ты купаешься в холодной воде?! — Тренирую физическую выносливость, — чувствуя, как предательски дрожит подбородок, ответила Гермиона, удержавшись от желания прижаться сильнее, согреться в его объятиях и избавиться от возбуждения куда более приятным способом. — Тебе совсем не обязательно мёрзнуть рядом со мной, — отстранившись, она повернулась к зеркалу и начала сушить волосы обычным феном. Разумеется, палочкой было бы быстрее, эффективнее и — конечно же — гораздо тише. Можно было бы продолжить разговор. При желании. Однако Малфой предпочёл сделать вид, что не понял намёк, и остался стоять на месте, так и ловя взглядом каждое её движение. Разумеется, это нервировало. Всё валилось из рук, вместо причёски получалась полная катастрофа, и растущее раздражение сводило на нет все попытки продолжать изображать равнодушие к его присутствию. — Это удивительно! — долетел его голос сквозь шум. — Что именно?! — выключив фен, Гермиона резко обернулась. — Ты реально делаешь так много, чтобы справиться с волосами, но вообще ничего не меняется, — он не по-джентльменски хрюкнул. — Хочешь, позову Ленни, это жена Хуки? Она всегда укладывает волосы моей матери, справится и с твоей гривой. Издав поистине львиный рык, Гермиона с не присущей ей силой толкнула Малфоя в грудь, так что ему пришлось сделать несколько шагов назад, чтобы удержать равновесие. И оказаться за пределами ванной комнаты. — Я не в воде. Не в обмороке. Не в беде. Я опаздываю на работу, а ты мешаешь! — сердито отчеканила она, вновь толкнув Драко, теперь уже в сторону гостиной с камином. — И поэтому я предлагаю помощь. Люди обычно благодарны, когда о них заботятся. — Я не нуждаюсь в заботе! И с причёской справлюсь сама, без твоих рабов и без осточертевших плоских шуток про свои волосы! — Грейнджер… — Малфой выглядел таким растерянным, что Гермионе на мгновение стало его жаль. Тем не менее отказываться от желания выставить его она не собиралась. Ей нужна была передышка. Хотя бы потому, что чем больше Драко Малфоя оказывалось в её жизненном пространстве, тем недостаточнее ощущалось его присутствие. Потребность в нём росла в геометрической прогрессии, и это было просто недопустимо. — Летучий порох на камине. Я сообщу, когда освобожусь. Хотя… Кажется, моё мнение о желании принимать гостей волнует тебя в самую последнюю очередь, — усмехнулась она. — Хотя бы одеться разрешишь? — язвительно уточнил Драко и, не дожидаясь ответа, отправился в её спальню. — Можешь не провожать, дорогу найду сам. Иди уже, а то твоя борьба с волосами, в отличие от битвы за Хогвартс, тянет на полную капитуляцию! — Задница, — процедила Гермиона беззвучно прежде, чем вернулась в ванную. Очевидность правоты Малфоя в выводах о самом что ни на есть воинственном характере собственной шевелюры оспаривать она не стала. К счастью, она не опоздала, очутившись в атриуме Министерства за три минуты до начала рабочего дня. Большинство волшебников, также появлявшихся на работе в последний момент, не обратили на неё ни малейшего внимания, больше озабоченные тем, как бы не получить нагоняй, если во всей этой толкотне и давке не успеешь добрать до рабочего места раньше, чем твоё отсутствие заметит начальник. Ситуация Гермионы была в корне иной: Гарри время её прихода не отмечал и в перемещениях не ограничивал. Тем не менее она прекрасно знала, что, если не зайдёт, её объявят в международный розыск ещё до полудня. — Гермиона, привет! — раздался за спиной голос лёгкого на помине друга. Обернувшись, Грейнджер увидела идущих в её направлении Гарри и Рона, облачённых в мантии мракоборцев. Они определённо собирались в рейд. — Привет! — смущённо улыбнувшись, она неловко переступила с ноги на ногу, сразу отметая надежду, что они позовут её с собой. Неприятное воспоминание о первом годе в Хогвартсе, когда бо́льшую часть времени проводила в одиночестве, в обществе книг, мазнуло подсознание, но Гермиона поспешила прогнать его. Сейчас всё иначе. У неё проблемы и со здоровьем, и с Роном. Но и то, и другое решаемо. Нужно лишь больше времени. — Привет, — буркнул Уизли себе под нос. Тем не менее не промолчал, что уже можно было бы считать маленьким шагом к возобновлению дружбы. — Гермиона, мы идём проводить задержание, скорее всего, до вечера провозимся, это спланированная спецоперация, — так, чтобы слышала только она, проговорил Гарри. — Пока меня не будет, попрошу тебя привести в порядок мои документы. Помнится, не так давно ты предлагала помощь… — Без проблем, — кивнула Грейнджер. В последнее время она столько перечила Гарри, что взять небольшую передышку и пойти ему навстречу казалось очень правильным. — Зайду к Кингсли, у меня после допроса старшего Малфоя к нему есть несколько вопросов, и сразу к тебе. — Подключи Лиз, пусть не сидит без дела. — Только не это, — поспешила отказаться Гермиона, вспомнив о помощи Элизы с арестом. — Как тебе угодно, но завал с твоего последнего визита только вырос, — предупредил друг. — Миона не боится бумажек, это тебе не на метле летать, — с грацией слона в посудной лавке влез в разговор Рональд. — Нам пора, — поторопил он Гарри. И Гермионе даже подумалось, что он сейчас испытывает сходные чувства с теми, что возникли у неё в момент, когда поняла, что в рейд с собой друзья её не позовут. Однако этого не произошло, более того — она неожиданно ощутила благодарность за возможность как можно скорее вернуться к исполнению намеченного плана. Попрощавшись и пожелав удачи, Гермиона почти бегом направилась в приёмную Кингсли. Разумеется, следование совету Люциуса Малфоя едва ли приводило в восторг, однако тот понятия не имел, что с министром аврор Грейнджер могла позволить себе пообщаться куда более доверительно, чем предполагает субординация. — Джессика, привет! — обратилась она к секретарю, неизменно не покидающей своё рабочее место. — Доброе утро, мисс Грейнджер, — так же приветливо отозвалась та в ответ и поспешила добавить: — Вы уж простите, но до конца недели записать вас на приём не смогу, у нас переговоры с австрийским Министерством, господин министр и заместитель министра буквально через несколько минут отправляются в конференц-зал. — Жаль, но что поделать, — произнесла после недолгих раздумий Гермиона, досадливо цокнув языком, и развернулась было уйти, однако притормозила: — И всё-таки запиши меня на ближайшее возможное время, — решилась она, рассудив, что после изучения вопроса чистокровных проклятий в библиотеке наверняка останутся вопросы, которые можно будет задать. — Только на следующей неделе, в среду, — открыв расписание, вынесла вердикт секретарь. — Хорошо, — второй раз за утро демонстрируя полнейшую покладистость, кивнула Гермиона. В конце концов, другие авроры раскрывают дела, обходясь без беготни в кабинет министра через день. Пора и ей начинать. В этот момент дверь в кабинете Кингсли открылась, и он выплыл в коридор в сопровождении Перси: — …и именно на это нужно напирать в первую очередь, и если продавим… Гермиона? — осёкся он, отвернувшись от своего заместителя. — Доброе утро, господин министр, Перси! — улыбнулась она. — Я уже убегаю, удачи на переговорах! — Подожди, — мягко остановил её Кингсли. — У тебя что-то срочное? — Нет, господин министр. Я записалась к вам на приём, зайду в более подходящее время, — поспешила заверить Грейнджер. — Перси, отправляйся в конференц-зал, озвучишь нашу позицию без меня, подойду позже, — спокойно, но твёрдо произнёс он, повернувшись в сторону заместителя. — О, не нужно. Это не срочно, — смутилась Гермиона, покраснев, кажется, до кончиков волос. — Всё в порядке, Перси справится. Иди, гостей нельзя заставлять ждать, — непривычная прохлада в тоне Кингсли заставила Гермиону поёжиться, как и без преувеличения ледяной взгляд Уизли, украдкой брошенный в её сторону. — Передай им мои извинения и уверь, что я в скорости присоединюсь. Гермиона, заходи, — поманил он её в кабинет. — Джессика, меня нет. — Разумеется, господин министр, — раздался голос секретаря прежде, чем дверь за спиной Гермионы закрылась. — Присаживайся, — не меняя непривычного тона, Кингсли предложил ей стул, прежде чем занял своё место.