Синяя борода

Перемещение по каминной сети, занимавшее считанные секунды, показалось Гермионе чем-то сродни путешествию на Хогвартс-экспрессе в альма-матер. Причём и по продолжительности, и по неизменно не покидающему каждый раз сосущему где-то под рёбрами волнению, в причинах которого долго не признавалась даже самой себе. И только спустя годы, во время скитаний с Гарри и Роном в поисках крестражей, один из них явил Гермионе собственный истинный страх: она с самого первого дня отчаянно боялась оказаться ненужной миру, без которого не представляла своего существования. Что тот отвергнет её, объявит вне закона, уничтожит не только саму дерзнувшую попытаться стать его частью магглорождённую волшебницу, но и тех, кому несправедливый жребий навязал стать её родителями. Теперь на страже соблюдения закона стояла сама Гермиона. Добровольно посвятила жизнь тому, чтобы больше ни один волшебник или волшебница не боялись оказаться ненужными магическому миру лишь на основании происхождения. И неважно какого: маггловского или чистокровного. И хотя теперь все, даже самые близкие друзья, ждали от неё исполнения роли линчевателя, Грейнджер не собиралась слепо оправдывать чьи-либо ожидания. Её волновала одна только справедливость как закономерный и выстраданный финал каждого расследования. И, разумеется, волнение о том, отчего чёртов Драко Малфой не вышел на связь и даже не ответил на её послание, было продиктовано одним лишь желанием не провалить дело. Чтобы те, кто невольно продолжает в ней сомневаться, наконец поняли, что Гермиону Грейнджер не устроит даже «Выше ожидаемого». Шагнув из камина, она огляделась и поняла, что попала в столовую. Как ни странно, несмотря на частично вернувшиеся воспоминания о плене, сейчас это место куда больше ассоциировалось у неё с воспоминанием о том, как совсем недавно очнулась после обморока в объятиях Драко. Как поняла, что совсем не против задержаться в них как можно дольше. Как осознала, что в лепёшку разобьётся, но разгадает ту тайну, что он продолжает отчаянно скрывать. — Мисс, как же Хуки рад вас видеть! — приветствие домовика не походило на традиционное, так что волнение Гермионы мгновенно возросло до критического, почти панического. — Хуки, где твой хозяин? — нетерпеливо спросила она, также не тратя время на светские приветствия. — Гр… Гре-е-е-йндже-е-е-р, — знакомый голос раздался со стороны дивана. То характерное растягивание гласных, что так бесило во время стычек в Хогвартсе, теперь прозвучало самой желанной музыкой. Быстро преодолев разделявшее их расстояние, Гермиона оказалась у старинного предмета мебели, на котором совершенно неуважительно раскинулся наследник поместья. На улице вечерело, так что столовую освещал лишь поддерживаемый магией огонь свечей, но даже несмотря на это, в глаза бросились неестественная бледность Драко, ввалившиеся щёки и потухший взгляд, в котором плескались такие сильные обречённость и отчаяние, что казалось, они вот-вот материализуются затем, чтобы добить окончательно. — Драко, что с тобой?! — присев на колени рядом, Гермиона положила ладонь на покрытый холодной испариной высокий лоб. Быстрое и примитивное диагностическое заклинание подтвердило догадку: Малфой отравлен. Дрожащими пальцами она раскрыла сумочку, молясь о том, чтобы искомое оказалось внутри: — Акцио, безоар. — Н… нет, не надо, — выдавил Малфой в ответ. — Он… не нужен. — Почему? — поймав прилетевший в руку овальный камень, Гермиона повернулась к нему. Поздняя догадка в сочетании с коснувшимся ноздрей характерным запахом стала ответом на собственный вопрос, а валяющаяся неподалёку пустая бутылка от огневиски окончательно дополнила картину. — Ты, верно, издеваешься?! — раздражённо поднявшись на ноги, она резво отпрянула от дивана. — Грейнджер, раз притащилась без приглашения, хотя бы не ори, — поморщившись, Малфой устало опустил веки, прервав зрительный контакт с испепеляющим взглядом Гермионы. — Если пришла за моими услугами, валяй. Только зелья либидо плесни, а то трахальщик немного не в форме, — закашлявшись, он с характерным булькающим звуком перевесился через диван. Покачав головой, Гермиона быстро очистила пол заклинанием: — Хуки, у вас есть отрезвляющее зелье? — повернулась она в сторону эльфа. — Молодой хозяин приказал Хуки не давать его ему, — скороговоркой выдал тот в ответ. — Простите Хуки, мисс. Мистер Драко сказал, что хочет напиться так, чтобы не помнить ни о чём. Прямо как мисс Гермиона не помнит. — Малфой, прикажи Хуки дать тебе зелье, или я использую очищающее кровь заклятие. Поможет хуже. И голова болеть будет дико. Тебе право выбора, — сложив руки на груди, она застыла в ожидании ответа. — Право выбора, которое я заслужил, — рассмеялся Драко в ответ, устало откинувшись на подлокотник дивана и прикрыв ладонью глаза. — Грейнджер, меня устроит третий вариант: ты просто отвалишь, — черпая силы из неизвестных резервов, он резко поднялся и даже не покачнулся от резкой смены положения. — Без попыток унизить, нравоучений и этого брезгливого взгляда. Сегодня утром ты говорила, что не нуждаешься в моей заботе. Ну а я не нуждаюсь в твоей! — смерив её взглядом в последний раз, он сделал несколько шагов в направлении двери. — О чём ты хочешь забыть?! — не выдержав, крикнула ему в спину Гермиона. — О том, на что оказалась готова ты, лишь бы вспомнить, — не оборачиваясь, он пожал плечами и пошёл вперёд, хотя весьма непрямая траектория красноречиво доказывала, каких усилий это стоило. — В этом нелепом наборе слов на самом деле есть смысл или пора всё-таки взять зелье у Хуки и отправиться отсыпаться?! — О, серьёзно? Теперь делаешь вид, что не понимаешь? — Малфой снова рассмеялся. — Не делаю я никакой вид, я на самом деле не понимаю причин этой истерики! — выкрикнула Гермиона прежде, чем неожиданно для себя ощутила бесконечную усталость. Несмотря на совершенно нехарактерную для Англии жару, лично для неё с момента возвращения на родину события неслись словно ледяной ком с горы. И казалось, что она напрочь разучилась успевать за ними. Как и за Малфоем, чересчур быстро покинувшим столовую. Чертыхнувшись, Гермиона в сопровождении Хуки поспешила следом за ним. И хотя большого опыта выведения человека из подобного состояния не имела, бросать этого упрямого осла в красках прочувствовать последствия показалось неблагородным. Малфой сейчас просто не ведает, что творит. И что говорит. — И что, совсем никаких идей? — заплетающимся языком пробормотал успевший завалиться на кровать прямо в одежде Драко. — Представь себе, — язвительно отозвалась Гермиона. — Подумала бы, что это оттого, что сожалеешь о связи с грязнокровкой, но нет. Я у тебя такая четвёртая, поздно применять Репаро к сожжённому дотла пергаменту. — Причина обязательно во мне? — прищурившись, Малфой приоткрыл один глаз, чтобы поймать её взгляд, и в ту же секунду закрыл снова. — Пусть и траур не соблюдаю, но всё-таки обязательств ни перед кем не имею. — Я тем более, — Гермиона пожала плечами и полезла за палочкой: сотворить очищающее кровь заклинание. Хоть Малфой сейчас и ведёт себя как задница, завтра наверняка будет благодарен. — Разве? Отчего тогда ты готова трахаться со мной, но не хочешь ничего кроме этого? — резко спросил он и, не дожидаясь ответа, продолжил: — И не начинай отнекиваться. С утра ты с трудом терпела моё присутствие. А от попытки проявить заботу тебя просто передёргивало. Зачем всё это? Хотела насолить бойфренду, связавшись с Пожирателем Смерти? — Я не будут комментировать эту чепуху. — Брось, Грейнджер. До меня у тебя кто-то был, а значит, это серьёзно. Такая правильная как ты не довела бы отношения до секса без планов на будущее. И тогда остаются два варианта: это случилось ещё до попадания в плен и стёртые воспоминания стали твоим алиби для Уизли, или же после, и оттого ты так уверена в моей невиновности. В обоих случаях это точно не Уизли, и я бы поржал над этим олухом от души, если бы не одно «но»: зачем теперь трахаться со мной? Компенсировать годы угроз в мой адрес от твоего рыжего ухажёра? Или попытаться вспомнить, не было ли между нами чего-то такого раньше? Ты — моя четвёртая магглорождённая, а вот какой я по счёту? — Я больше не буду слушать этот нетрезвый бред, — вздохнув, Гермиона начала шептать заклинание, благо глаз Малфой больше не открывал и, если и чувствовал её вмешательство, решил не сопротивляться. То ли понял, что переборщил с последним вопросом, то ли попросту уснул. Закончив колдовать, Гермиона ещё некоторое время постояла у кровати, прислушиваясь к ровному дыханию Драко, и только потом поспешила спрятать палочку. Она помогла чем смогла, а зелье от головной боли в мэноре найдётся наверняка. На худой конец — он всегда сможет отправить Хуки в Косой переулок с парой галлеонов. Не удержавшись, она склонилась над ним и провела кончиками пальцев по упавшей на лоб чёлке, оказавшейся влажной от проступившей испарины — результата действия заклинания. Пора было уходить, но ноги словно приросли к полу. И странное понимание, что не хочет бросать Малфоя наедине с неудобными воспоминаниями, которые обязательно настигнут при пробуждении, отзывалось сочувствием, а не злорадством. Осмелевшая рука, пользуясь замешательством хозяйки, тем временем спустилась ниже, обведя острую линию скул, поднялась к щеке. Поразительно, но сейчас кожа даже на ощупь будто отличалась от той, к которой она прикасалась накануне ночью. Горячая, магически гладкая и бесконечно волнующая, теперь напоминала кусок старого, видавшего виды пергамента. Серая, тусклая, безжизненная. Хрупкая. Как и сам он сейчас. Сломленный, толком не успевший отгоревать и угодивший в западню мракоборца, мечтающего лишь об удачном дебюте карьеры. В её, Гермионы, западню. На нравственную сторону которой она махнула рукой в пользу желания найти виновного. Прежде всего — хотя бы доказать, что в смерти магглорождённых ведьм действительно есть кого винить. — Мисс Грейнджер, какой приятный сюрприз! Признаться, не ожидала увидеть вас здесь однажды снова, — голос за спиной заставил Гермиону вздрогнуть и резко отдёрнуть руку. Обернувшись, она встретилась взглядом со стоящей в дверях матерью Драко. — Добрый вечер, миссис Малфой, — чувствуя, как краснота от смущения достигает даже кончики ушей, поприветствовала Нарциссу Гермиона. От злости на себя хотелось просто кричать. Ну зачем было продолжать торчать здесь? Ушла бы вовремя — и не пришлось бы сейчас выдумывать более-менее внятное объяснение своего нахождения у них дома. Тем более что наверняка Хуки поставил хозяйку поместья в известность о происходящем этим вечером. — Я занимаюсь расследованием гибели ваших невесток и хотела просканировать дом на наличие злонамеренных чар, однако ваш сын не готов принимать посетителей, и я уже собиралась уходить… — Не утруждайте себя объяснениями, мисс Грейнджер, — собеседница легко махнула изящной кистью. — Благо у меня есть глаза, чтобы созерцать происходящее, и голова на плечах, чтобы делать выводы. Чаю? — приглашение прозвучало так неожиданно, что Гермиона не сразу ответила, не успев перестроиться. — Не откажусь, — кивнула она после некоторого замешательства. В план расследования беседа с миссис Малфой однозначно входила. Тем не менее Гермиона старательно оттягивала просьбу к Драко пригласить его мать для разговора. До этого в последний раз они виделись в зале суда на слушании по делу Драко. Сама Грейнджер ничем не могла быть полезна, но отчего-то вызвалась сопровождать Гарри, который не мог отказать миссис Малфой в просьбе выступить в защиту сына. Рон был приглашён в качестве свидетеля, но наотрез отказался появляться в стенах Министерства. Ещё и закатил очередной скандал на тему того, что на слушание Малфоя пойдёт, только когда там будут рассматриваться действительно все его преступления. Так что и без того паршивое настроение упало до нуля после беседы с Нарциссой Малфой у выхода из зала суда. — Что ж, мисс Грейнджер, мои аплодисменты, — странное начало разговора сбило с толку. И теперь уже Гермиона осознала, что это просто излюбленный стратегический приём матери Драко, почти стопроцентно позволяющий вести диалог на её условиях. — Простите? — переспросила она тогда, не придумав ничего лучше. Аплодировать вкладу Гермионы в победу Гарри было откровенно поздновато, а других поводов для миссис Малфой заводить с ней разговор попросту не было. — Какое искреннее недоумение, браво, — изящные ладони в элегантных обтягивающих перчатках встретились в беззвучном хлопке. — Мой муж и тот господин, за пособничество которому он теперь находится в Азкабане, определённо не одобрили бы моих слов, но не могу не заметить: на факультете Слизерин вы могли бы раскрыть очень многие свои неочевидные таланты. — Всё ещё не понимаю… — Туше, дорогая, сдаюсь. Вы действительно гениальны. Думала, что тех, кто способен нарушить данное мне слово и потом вести себя как ни в чём не бывало, вижу насквозь, но нет. Ещё раз: браво, — лёгкий кивок головой, нотка почтения в голосе и совсем не улыбающиеся глаза. Такой запомнилась Нарцисса Малфой прежде, чем её отпущенный на свободу сын подошёл к ним и, не бросив ни взгляда в сторону Гермионы, увёл мать под руку. Грейнджер же ещё пару минут смотрела на удаляющиеся спины чистокровных волшебников, тихо переговаривающихся друг с другом, гоня мерзкое тягостное ощущение, что и без того внушительный список вопросов о её прошлом пополнился ещё одной загадкой. — Вам неловко, — заключила миссис Малфой, вырвав Гермиону из плена воспоминаний. — И кажется, я догадываюсь почему, — жестом предложив ей занять добротный элегантный стул, обитый зелёным бархатом, Нарцисса села напротив. — Догадываетесь? — взяв себя в руки, Грейнджер решила пока позволить собеседнице говорить. Не прерывать, поощрять продолжение разговора. Принятая в ОМП стандартная форма допроса была хороша своей отработанностью и эффективностью, однако для личности сидящей напротив ведьмы совершенно не годилась. — Вы с Драко учились вместе на повторном курсе. Так вышло, что от него я в курсе ваших проблем с памятью, — очевидно, в кругу общения миссис Малфой такие разговоры считались не вполне допустимыми, так что, произнося последнюю фразу, она выглядела крайне смущённой. — В контексте этого считаю своим долгом принести извинения за тот разговор сразу после слушания. Могу только догадываться, в каком недоумении вы пребывали после него, — сделав глоток из элегантной фарфоровой кружки, она отставила её в сторону. Гермиона не успела подумать о том, отчего жест леди Малфой показался таким знакомым. В этот раз сознание покинуло её так быстро, что она вовсе не успела этого понять. Комната Драко стала настолько привычной декорацией, что Грейнджер нисколько не удивлена, когда вновь видит её. А вот сидящая напротив с чашкой чая Нарцисса Малфой удивляет. — Миссис Малфой, простите, но на самом деле у нас с вашим сыном нет и никогда не было никаких отношений, — фраза звучит суетливо, слова вырываются чересчур быстро. Но она замолкает. Оправдываться перед сидящей напротив волшебницей Гермионе не за что. Та и сама должна понимать, что подозревать лучшую подругу Гарри Поттера в тайном романе с жалким прихвостнем его кровного врага абсурдно. Миссис Малфой берёт паузу, в очередной раз подносит кружку к губам и делает глоток, не сводя глаз с Гермионы. В её взгляде нет безумия и фанатичности родной сестры, брезгливости мужа, страха сына. Нечто нечитаемое, больше всего напоминающее… интерес? Она продолжает говорить, однако проще не становится: — Наверное, я не совсем корректно сформулировала свою мысль. Скажем так, мне известно, что Драко привёл вас в эту комнату совсем не для той цели, которую озвучил нам в столовой, — очередной глоток чая, который, Гермиона уверена, не имеет ни малейшей цели создать ощущение праздной болтовни, а скорее намекает, в чьих руках на самом деле контроль над ситуацией. — Умоляю, не держите зла на Хуки, это мой любимый эльф, я забрала его из дома матери, когда выходила замуж. — Простите, но я всё ещё не понимаю, — выдавливает из себя Гермиона, хотя контекст беседы очевиден. И ей отчаянно хочется как можно скорее закончить этот разговор и думать о плане побега, а не продолжать уверять сидящую напротив чистокровную расистку в том, что её бесхарактерное чадо не увлечено грязнокровкой серьёзнее, чем может позволить себе Пожиратель Смерти. Тем более что именно в этот момент отчего-то уверена — увлечено. И саму Гермиону это вовсе не радует. Не подозревающая о её мыслях Нарцисса где-то фоном делится своим наблюдениями о реакции Драко на помолвку с какой-то слизеринкой с младших курсов, и Грейнджер с трудом улавливает намёк — именно её сейчас обвиняют в том, что Малфой-младший вовсе не ждёт свадьбы с должной радостью. — …в моей голове всё сразу встало на свои места. Вы — та причина, по которой Драко и слышать не хочет о женитьбе, — губы сидящей напротив волшебницы растягиваются в улыбке. На вид — вполне себе искренней. Пожалуй, так выглядит человек, нашедший таки ответ на долго мучивший вопрос. Нет-нет-нет, надо как можно скорее спасать ситуацию! Едва ли та, кто опознала Гермиону для Беллатрисы, пришла в восторг от сделанного открытия. — Миссис Малфой, вынуждена не согласиться, я пленница в этом доме, — душу наполняет тревога. — Да, пока ваш сын не воспользовался положением, но наложил на меня заклятие, которое исключает даже малейший шанс покинуть поместье. Вряд ли с гостями вы поступаете подобным образом. — Вот так. Пусть думает, что её сын относится к пленённой грязнокровке ничуть не лучше, чем к домовому эльфу. Собственность, привязанная теперь к этому проклятому замку. Не более. — Ох уж это заклятие… — слова Гермионы вызывают совсем не тот эффект, на который она рассчитывает. Они как будто ещё сильнее убеждают мать Драко в её правоте. — Если вы попытаетесь бежать, то, ища способ снять его, рассекретите не один штаб ордена Феникса. Поверьте, мало кому известно, что с ним делать. Оно настолько мощное, что позволяет обнаружить человека, даже если он находится в Ненаносимом доме, — делится Нарцисса с лёгкой иронией во взгляде. — Его создал прапрадед Люциуса. Он, знаете ли, был безумно ревнив, а потому наложил данное заклятие на свою супругу, дабы всегда знать, где она. Малфои — ужасные собственники, мисс Грейнджер, уж поверьте, я знаю, о чём говорю. Грейнджер замирает, понимая, что аналогия с супругой какого-то предка Малфоев звучит как абсолютный перебор. Тем не менее попытка убедить в равнодушии к ней Драко проваливается с треском. Следовало просто предположить, что он пожалел бывшую однокурсницу, а не бросаться на амбразуру в нелепой попытке подтянуть факты к собственной версии. — Я дам вам ключ к разгадке природы этого заклятия, — меж тем продолжает мать Драко. — Оно сродни тому, которое применил мистер Поттер к моему сыну в уборной в Хогвартсе, когда чуть не убил его. Всё ещё не догадались, мисс Грейнджер? — Оно… Авторское? — озарение отнюдь не радует. Если Малфой использовал заклятие из семейной копилки, то найти контрзаклятие самостоятельно может быть практически невозможно. — Вы и впрямь умны, — даже комплимент от Нарциссы Малфой звучит двусмысленно. И то, что вывод о наличии недюжинных умственных способностей у собеседницы она делает отнюдь не в начале разговора, также едва ли радует. — Что ж, теперь, когда мы выяснили этот момент, мне хотелось бы обсудить с вами ещё кое-что. Дело в том, что примерно час назад мой сын снял с поместья антитрансгрессионный барьер для эльфов, не принадлежащих поместью. Видимо, планируется побег, не так ли? И тут Гермиона понимает, что с ней попросту играют. Усыпляют бдительность, чтобы в последний момент допросить снова, но по-тихому. Не позволить сыну совершить непоправимую ошибку. — Видимо, я снова должна кое-что пояснить. В этой комнате, мисс Грейнджер, нет тех, кто желал бы поражения мистеру Поттеру, — со свойственной ей элегантностью миссис Малфой с лёгкостью разбивает вдребезги очередную догадку Гермионы. — Но, судя по всему, вас мой сын отпускать не собирается. Более того — предупредил, что вы не должны попытаться следовать за друзьями, ведь так, мисс Грейнджер? — И она молча кивает. Смиряется с тем, что не в состоянии разгадать, прочитать мотивы Нарциссы Малфой. И просто ждёт развязки. — Что ж, тогда я могу предложить вам гораздо более заманчивую альтернативу, — очевидно, мысли Гермионы отразились на её лице, раз собеседница перешла непосредственно к цели своего визита — Я верну вашу сумочку со всем содержимым, сниму то очаровательное заклинание, которое наложил на вас Драко, а также позволю сбежать вместе с друзьями. Более того — постараюсь дать информацию, способную помочь уничтожить ту милую темномагическую безделушку, на которую не обратили внимания егеря при обыске. — Звучит очень заманчиво, миссис Малфой, — отвечает Гермиона, прекрасно понимая, что без пресловутого «но» не обойдётся. — Но что взамен вы попросите у меня? — Мне импонирует ваше умение сразу переходить к сути, мисс Грейнджер. Признаться, в наших кругах это не слишком принято. Пожалуй, я могу даже понять, что именно привлекло в вас моего сына. Возвращаясь к вашему вопросу — вы вернётесь к своей миссии, в чём бы она ни заключалась, если заберёте Драко с собой. — Энервейт! — голос доктора Уайта вырвал из воспоминания, которое совершенно точно было длиннее тех, что довелось увидеть Гермионе. И если бы накрывшее её разочарование внезапно сумело бы материализоваться в нечто гибкое, жидкое, осязаемое — воду, например, — она попросту захлебнулась бы в нём.