Космос - это синяки на твоём сердце

      Я просыпаюсь. В голове шумит. Точно помню, что засыпал с Арсом, но рядом его не было. Я поворачиваю голову и вижу как он отжимается на полу. Его руки так напряглись, выступили вены. И я почему-то залип. Ёмаё, мне десять лет, нормальные дети в мои годы мечтают космонавтами, да актрисами стать, а я залипаю на восемнадцатилетних парней, которые старше меня на восемь лет. Ну класс, Антон, молодец, продолжай в том же духе! Господи, о чём ты думаешь?       — Доброе утро, — закончил зарядку Арс. Я ничего не ответил. Не смог. Смотрел на его красное лицо, на котором были мелкие капельки пота. Арсений вытерся майкой, оголяя живот. Теперь красный был не только Арсений… Я зарылся под одеяло, чтобы он, не дай бог, увидел меня таким. Арс сел ко мне на кровать и сказал:       — Антон, — когда он называет меня по имени в животе возникает как-то странное чувство. Не знаю даже, как его назвать, — Ну может ты поговоришь со мной? — я чуть припустил одеяло, показывая глаза. Арсений улыбнулся. Моё молчание кого-то задевает? Я думал, что так будет только лучше… Не было никакого желания разговаривать, но обижать Арса тоже не хотелось, — Хочешь, пойдем погуляем? Мы можем провести время вместе. Просто потом я не смогу, дела в университете, понимаешь? — поднял бровь голубоглазый. Я качнул головой, — Я не начну одеваться, пока ты не скажешь хотя бы «да» или «хорошо» или… Ну хоть что-нибудь, — мне стало стыдно.       — Хорошо, да, — повторил я сразу всё, что хотел услышать Арсений и закачал головой.       — Я так давно тебя не слышал, — заулыбался он во весь рот и было видно, что расслабился. Парень освободил мне комнату, чтобы я смог переодеться.       На самом деле, я очень не хотел гулять! Хотел только лежать и плакать в подушку, но, как понял, Попов не даст мне сделать не того, не другого. Как только мы вышли с ним на улицу, и я услышал насколько сильно орут дети на площадке, мне стало дурно. Я схватился за руку Арсения и отошёл назад. По мне он понял, что что-то не так, сел на корточки напротив меня и заглянул в мои глаза.       — Эй, Антох, спокойно, всё хорошо, это же обычная улица, обычные дети. Если не хочешь гулять там, где громко, я знаю одно очень тихое местечко. Тебе понравится, — подмигнул он мне, взял за руку и потащил на то самое «тихое местечко».       Когда мы дошли я понял, что место то действительно тихое. Это был парк с лавочками. Мы сели на одну из них.       — Я сюда прихожу иногда, — подал голос Арс, — Иногда, когда грустно или хочется тишины и побыть одному. Об этом парке не знает никто из моей семьи, но я решил, что тебе сейчас как раз нужна тишина, — об этом месте знали только он и я. Он признался мне в своем парке. Рассказал, доверился. Мне захотелось его обнять, но как только я к нему повернулся, Арсений уже потянул ко мне руки и обнял. Так нежно, тепло. То чувство, когда всеми силами сжимаешь его в своих руках, совершенно не заботясь о последствиях и повторяешь про себя: «Только не дай мне утонуть. Не отпускай. Не отдавай». И он не отпускал, — Если тебе не с кем будет поговорить… Не важно о чем, всегда иди ко мне. Я выслушаю, всегда помогу, слышишь меня, Антон? Вместе с тобой мы справимся. Ты главное не отказывайся от помощи, — эти слова, произнесенные им мне, я запомню на всю жизнь. Именно эти предложения помогли открыться ему и довериться.       — Хорошо, спасибо большое, — прошептал я ему куда-то в грудь и сильнее сжал его худи.       Уже дома мама Арсения подозвала его к себе. Как она сказала «на пару слов». Они вышли на балкон, а я пошёл в туалет. Но услышал следующие:       — Вы погуляли с ним?       — Да.       — Он что-нибудь сказал?       — Нет.       — Он что, просто молчал?       — Нет.       — Сеня! Тебя что, заело? Ты можешь мне все рассказать?       — Мам, мне некогда. Нужно ехать в Университет. Вечером поговорим, — я быстро зашёл в туалет и зажмурился. Неужели он пошёл со мной гулять только из-за того, что хотел выловить из меня слова? Ну, конечно, и для этого тоже…       Арсений приехал только вечером. Я сидел на кровати и черкал что-то в тетради. Он зашёл в комнату, посмотрел на меня и сказал:       — Здорова, малой! Чего пишешь?       — Да не знаю, — ответил я тихо, — Просто, что в голову лезет, то и пишу…       — Ммм, дашь потом, я прочитаю, что у тебя там в голове. Давно хотел научиться читать мысли, — я ухмыльнулся.       — Ух, как я устал… Чертов уник… — выдохнул он и повалился на кровать.       — А что такое… — начал я.       — Университет, — закончил он, даже не дослушав мой вопрос.       Опять ночь. Опять страдания. Опять мысли, которые я весь день пытался запереть в клетку и закрыть замком, вырвались, уничтожив и клетку и замок. Еле как, я задремал. И мне приснился сон.       — Антон! — кричала мне мама где-то в дыму, — Антон! Спаси нас! Антон! — истерически кричали родители и недалеко доносился детский плач. Я, перепрыгивая через огонь и не чувствуя боли, пытался открыть дверь, за которой до сих пор доносились просьбы о помощи. Я дёргал ручку, бил ногами, пытался выбить, но дверь не подчинялась мне.       Я резко сел на кровати, тяжело дыша, и трясущимися ручками вытер холодный лоб. Во рту сухо, мне не хватало воздуха, голова кружилась так, будто сейчас отвалится от шеи. Будто большую железную плиту положили мне на грудь. Я попытался успокоиться, хватал ртом воздух, но ощущение было будто я сейчас умру от удушья. Арсений проснулся и подлетел ко мне. Я просто не мог ему объяснить, что со мной. Я задыхался. Арс взял моё лицо в ладони и сказал:       — Антон, посмотри на меня, посмотри, — всматривался он мне в глаза, — Посмотри. Видишь? Я здесь, я настоящий. Всё хорошо. Дыши, спокойно, — успокаивал он меня, пытаясь поймать мой дикий взгляд. Меня потихоньку начало отпускать. Я смог вздохнуть полной грудью.       — Что это было? — дрожащим голосом спросил я его.       — Паническая атака, — ответил Арсений и погладил по голове.       — И что мне делать? — начал плакать я, потому что, правда, очень испугался, что сейчас задохнусь и умру. Арс прижал меня к себе.       — Ничего. Надо научиться её контролировать.       Под предлогом «пошёл в туалет», я вышел на балкон. Пожалуй, это место в квартире мне нравилось больше всего. Здесь было уютно. Ночь и тишина… Ночной город… Бесконечность огней заполняют темноту, здесь и горящие неоновым светом названия различных магазинов, и кафе, и свет от фар автомобилей, и пестрящие витрины… Все соединяется в каком-то сказочном круговороте света, света в ночи… За стенами многоэтажных домов, которые вносят свою долю света в ночное пространство из тысячей квадратиков-окон, живут люди… Ясное дело, что там живут люди, ведь город без людей невозможен. С другой стороны, город без людей — это глупость. Городу нужны люди… И люди есть, правда, они очень разные, совсем не похожи друг на друга, хотя, впрочем, есть нечто, что объединяет их, делает одинаковыми.       Кто-то из них сейчас прогуливается по ночным улицам, перепрыгивая через лужи, ведь только что прошел дождь и свежесть воздуха дарит незабываемые ощущения. Свет фонарей и витрин отражается теперь еще и в зеркале луж. Асфальт перестал быть черным — вся световая гамма разливается по дорогам. Постепенно в окнах гаснет свет, кафе закрываются, люди покидают улицы и только одинокие фонари останутся гореть всю ночь. В ночном городе можно укрыться… раствориться… спрятаться от чьих либо глаз… Ты можешь делать, что захочешь, быть, кем захочешь в эти минуты. Можешь тихо сидеть на балконе, смотреть в черное… темно-синее небо с миллиардами звезд… В ночном городе также можно и поплакать: чернота этих ночей спрячет тебя, твои мысли и твои слезы… Ночной город… Он прекрасен и загадочен, даже обычные и привычные взгляду деревья ночью превращаются во что-то магическое, словно прикасаясь к ним, ты становишься одним целым с природой, со всем, что тебя сейчас окружает… А ночные звуки, часто незнакомые и непонятные нам, и в них каждый слышит что-то свое, что-то сокровенное.       Луна, как же мне она нравится… Нравится разглядывать её. Даже с земли видны причудливые рисунки на луне, созданные её рельефом. Нам кажется, что мы видим лицо человека, разных животных или вовсе какие-то закорючки. Ночью всегда очень тихо, но всё равно доносятся отдалённые звуки. Это может быть собачий лай, пьяная брань, голоса людей или шум машин. Влажные глаза смотрят в бесконечное пространство, память рассказывает о прошлом, сердце стучит быстрее. Иногда, мне кажется, что ночь я жду даже больше, чем день. Да, я говорю, что не люблю это темное время, но… Только ночью меня не убивают люди. Ночью, я убиваю себя сам.