Космос - это синяки на твоём сердце

      Я услышал, что Арс приближается и быстро вытер слезы на щеках. Он стоял в проходе и молчал. Спустя несколько секунд, встал возле меня и сказал:       — Люблю ночь, — я рывком повернул голову к нему.       — И я тоже люблю, — удивляясь нашей похожестью, сказал я — Иди спать, ты не должен жертвовать сном ради меня, — сказал я ему, смотря на дальние огоньки.       — Да ладно… Мне не сложно, — просто ответил он, отмахиваясь.       — Ну, а мне нет.       — Пойдём, а то холодно как-то, — проигнорировал он и направился к выходу.       Просидели мы с ним до рассвета. Я, сидя за столом писал в тетради, а он смотрел в телефоне, иногда перекидываясь несколькими фразами. Как бы я не пытался уснуть — не мог. Сон как рукой сняло!       — Арс, ты когда-нибудь писал стихи? — спросил я его, но ответа мне никто не дал, Я повернулся и увидел, что Арсений спит. Я так вымотал его, что он уснул, держа телефон в руках. Я потихоньку встал со стула, подошёл к Арсу, аккуратно вынул из его рук телефон и накрыл одеялом. Посмотрел на него, улыбнулся, выключил настольную лампу и тоже лег спать. Но, как говорится: «Легко сказать, да тяжело сделать». Уснул я где-то в шесть утра.       Проснулся в двенадцать дня. Глаза жгло от вчерашних пролитых слёз. Я встал, оглянулся, Арса не было. Но потом я вспомнил, что он ходит в, как он его называет, «Уник» и мне стало невыносимо стыдно. Настолько, что хотелось провалиться под землю. Он не спал до шести, чтобы проснуться в семь и поехать на учебу. И всё из-за меня. Он не спал из-за меня. Я виноват. Это все я. Это я со своими паническими атаками не давал ему спать. После долгих обвинений себя во всем, вышел на кухню, где сидела Татьяна.       — Здравствуй, Антоша! — воскликнула она, подрываясь с места, — Садись кушать.       — Нет. Я не буду, спасибо. — ответил я ей сухо.       — Ну как же не будешь? Ты ничего не ел вчера и сегодня, — возмутившимся голосом говорила она. Я ещё раз отказался, пошёл умылся, затем заправил кровать и сел за тетрадку. До самого вечера, пока не пришёл Арсений, я сидел и писал всякую ересь. Парень вошёл в спальню.       — Здорова терминаторам, которые могут не спать всю… — и, не дав ему договорить, я налетел на него, обвивая его живот своими руками.       — Прости, прости меня, пожалуйста. Ты поспал сегодня только час и всё из-за меня, — начал молить его я о прощении.       — Эй, ты чего? Да нормально всё! Я во время экзаменов вообще ночами не спал! Не волнуйся. И ты ни в чем не виноват, ясно? Помнишь, ты же предлагал мне идти спать, а я не пошёл, хотя мог. Так что это было мое решение. И ты здесь совершенно ни при чём, — я отлип от него, чтобы посмотреть ему в глаза. В красные и одновременно такие голубые глаза.       — У тебя глаза красные, — заметил я.       — Они у меня всегда такие, — закатил глаза он, улыбаясь.       — Неправда, — подметил я. Арс посмотрел на свою кровать, которую я сам для него расправил, чтобы он после учебы сразу лёг и заснул, не теряя времени на разборку постели.       — Это ты… — начал Арсений, показывая пальцем на кровать.       — Для тебя. Думал, чтобы ты после учебы сразу лёг и уснул, — Арс нежно улыбнулся мне, подошёл поближе, сел на корточки и ещё раз обнял. Опять также крепко и жарко.       — Спасибо, — пробубнил он.       Затем мама Арсения нажаловалась ему, что, видите ли, я не съел сегодня и ложки ничего съедобного. И тут началась пытка. Меня, как маленького, Арс пытался накормить едой. И самолётиком, и ракетой, и всем, чем только можно было. Ну я же не маленький… Я махал руками и крутил головой, наотрез отказываясь есть суп.       — Так. Антон! — начал строжиться Арсений, — Если ты не съешь этот суп, я не знаю, что с тобой сделаю, — он угрожает?.. — Ты вчера ничего не ел и сегодня тоже, а уже вечер! А ну-ка быстро рот открывай, — я просверливал его взглядом, но он не поддавался. Я открыл рот и еле как, с неохотой, съел этот чёртов суп. Мама готовит вкуснее…       После того, как я почистил зубы перед сном, зашёл в спальню и увидел, как Арс читает мою тетрадку.       — И руки в крови. Пустые глаза. Злобная ночь. Глухая душа. Мокрые веки. Холодное сердце. Звёздное небо окутано смертью. И в воздухе можно расслышать слова: Причина гибели их — твоя вина, — читал он вслух, сводя брови к переносице. Я подбежал и выхватил у него из рук тетрадку.       — Эй! Ты чего читаешь?! — крикнул я на его.       — Это ты написал? — тихо спросил он, смотря на меня.       — Какая разница? Зачем ты начал читать?       — Она была открыта, я просто наткнулся взглядом. Это ты написал? — снова спросил он.       — Я, — Арсений вытаращил на меня свои голубые лагуны.       — Это… —начал он.       — Ужасно, — закончил я, хмурясь и смотря в пол.       — Нет! Это очень сильно. Ты большой молодец, — я угукнул и засунул тетрадку под подушку, — Нет, я серьёзно… У тебя талант… — после небольшой паузы он продолжил, — А ты действительно винишь себя в этом? — спросил он, опустив взгляд на одеяло, которое покрывало его ноги.       — Да, — тихо ответил я, — Если бы я только мог открыть эту дверь… — в горле встал ком, на глазах появились слезы. Арсений посадил меня к себе на колени, вытер слезы и сказал:       — Ты ни в чём не виноват, Антон. Это не твоя вина.