Космос - это синяки на твоём сердце

       Я проснулся рано, ну и подумал, что можно что-нибудь сварганить на завтрак. Родители уходили на работу раньше и поэтому ничего нам не готовили.        Я посмотрел на Арсения и, как только убедился в том, что он спит, пошёл на кухню и начал думать, что бы сготовить, чтобы было и вкусно и безопасно. В том смысле, чтобы я в процессе готовки не спалил хату. Ну, а что? Хотим и можем. Можем и хотим.       Вдруг, я вспомнил, как в детстве мама готовила нам по выходным на завтрак горячие бутерброды и подумал, что это вполне хорошая идея. Только вот плиту включать придется… Ну ладно! Я ж не настолько тупой? В крутилках и в кнопочках разберусь поди? С этими мыслями я начал нарезать хлеб, колбасу, сыр и, задумавшись, чуть не порезал палец. Но ключевое слово «чуть»! А чуть — это не порезал, а значит обходимся без травм (пока что). Закидав это всё на хлеб, не забыв помазать его мазиком и кетчупа ёбнуть, да так, что вся плитка на стене была в красных пятнах. Отмывать теперь придется… Да блин! Отправив чудо-блюдо в духовую печь, я сел на качающийся табурет и, чуть не упав, вспомнил, как Таня много раз просила Серёжу починить табуретку, а тот только угукал и всё.        Я зашёл в ВК и нажал на чат «11 Б класс». Одноклассники скидывали в этот чат всё и обсуждали всё, но только не по поводу учебы. Пересылали разные мемы и GIFки, кто-то спрашивал где и как будет праздновать новый год. Они уже новый год обсуждают? До него же ещё… …Два дня! Что?       Мои глаза расширились, когда я посмотрел на сегодняшнее число в календаре. 29 декабря. Почему так быстро? Задумавшись об этом, я совсем позабыл о бутербродах. А вспомнил я о них, потому что почувствовал запах гари.        — Ёб твою мать! — прокричал я вслух и схватился за голову. В этот момент, когда я уже подскочил с места и открыл духовку, из которой повалил серый дым, на кухню зашёл заспанный Арсений.        — Чем это так воняет?.. — потирая глаза и зевая, спрашивал Арсений, — Антон! — крикнул он и подорвался с места, как только увидел дым, который шел из духовки. Я, напуганный, так ещё и растерянный, схватился голыми руками (ну ни дурак ли?) за противень, на котором дымились чёрные бутерброды, а точнее то, что от них осталось. Я сильно обжёгся, громко айкнул и откинул горячий предмет, — Отойди! — приказал Арс и отодвинул меня. Он надел на руку специальную перчатку, правой достал противень, а левой убавил градусы на духовке. Откинув остатки бутербродов в раковину, он полотенцем помахал в воздухе, разгоняя дым из квартиры в открытое окно. Я стоял в стороне с глазами как у щенка и тяжело дышал. Вот тебе хотим и можем. Можем и хотим, блять… Это пиздец… Покушал, называется, блюдо детства…        Арсений расставил руки в боки и смотрел на напуганного до чёртиков, так ещё и с трижды обожжённой рукой, меня.        — Ты что делаешь, Антон? Ты же мог пожар устроить, — спросил он и нахмурился.        — Да… Я ничего… Я просто… Завтрак хотел приготовить, а тут, это… — очень сильно запинаясь оправдывался я. Арсений, вздохнув и обведя глазами кухню, которую даже кухней не назовёшь, промычал что-то себе под нос, снова повернул голову ко мне и посмотрел на мою руку, которую я прижал к своей груди. Он подошёл ближе ко мне, нежно взял мою ладонь в свою и повернул к себе. Она была красная и в маленьких жёлтых волдырях. Арс поджал губы и нахмурил брови.        — Я сейчас аптечку принесу, — сказал он и отошёл на несколько секунд, а затем вернулся, но уже с коробочкой в руках, — Садись, — сказал он и махнул головой в сторону той табуретки, которая уже из последних сил стоит на своих четырёх. Я, не пререкаясь, сел на скрипучую бедолагу подо мной. Арсений уселся на колени у моих ног, от чего мои брови поползли вверх. Эта картина меня… Какое бы слово подобрать?.. Не то, чтобы пугала, а просто… Будоражила что ли? Или как? Да блять, забейте! Просто не каждый день видишь, как взрослый мужик стоит на коленях перед тобой. Арс без разговоров взял мою руку и обработал перекисью. Начало пощипывать, я начал шипеть. Арсений, поняв, что мне больно, начал дуть мне на руку, отчего по спине пробежали мурашки. Мудаки эти мурашки… Бегут, когда не надо, блять.        Я почему-то застеснялся и сказал:        — Да всё уже, не болит, не надо, — и начал подтягивать к себе свою же руку, но её тут же перехватили.        — Я ещё не закончил, — хриплым баритоном сказал Арс. Я резко вздохнул. Его голос прозвучал так… (прости Господи) сексуально. Я облизал нижнюю губу и мой мозг против моей воли начал вырисовывать всякие непристойные сценки с участием Арсения и… Меня? Ой, фу, блять! Антон, ты долбоеб?! Ну, судя по твоим фантазиям — да. Перестань думать. Выкинь, выкинь это из головы!       Я замотал головой из стороны в сторону, привлекая тем самым внимание Арсения. Он поднял голову и посмотрел на меня снизу вверх. Это ещё больше дало красок моей бурной (как оказалось) фантазии, вырисовывая у меня в голове ещё более откровенные рисунки. Я прикусил губу, как только почувствовал напряжение в штатах. Блять! Блять! Блять! Блять!        — Ты чего?.. — спросил Арсений с приподнятым кончиком губ, когда увидел мое растерянное выражение лица.        — Н-ничего… — сказал я, активнее махая головой вправо влево. Пока мозг всё больше придавал ярких красок моим мыслям, я уже не мог терпеть. Не дай бог он увидит что у меня встал! Не дай бог! Отнеси Господь, сохрани, помилуй!       Но, когда Арс немного поёрзал на полу и поставил свои локти мне на колени, (чтоб ему было удобнее перевязывать мне кисть. Рука, видимо, устала находится в висячем положении) это была последняя капля. Я резко подорвался с табуретки, обошёл напуганного моим действием Попова и прикрывая пах здоровой рукой, даже не оборачиваясь сказал:        — Всё-ё-ё, спасибо, я пошёл!        — Куда? — облокотившись на стену боком, скрестив руки на груди и смотря, как я быстро, с дрожью в руках натягиваю на себя обувь, в недоумении спросил Арс.        — С Ирой гулять, — первое, что пришло мне на ум, сказал я.        — С кем? — спросил он и поддался чуть вперёд, чтобы расслышать мой ответ, хотя прекрасно его услышал и с первого раза.        — С Ирой, — повторил я, позабыв, что он не знает кто такая Ира.        — С Ирой?        — Ага, — качнул я головой, натягивая на себя куртку.        — А кто это убирать всё будет? — спросил Арсений, показывая рукой в сторону кухни.        — Приду, потом уберу, — уже где-то в подъезде выкрикнул я.        Морозный воздух пробил нос. Я вздохнул полной грудью. Постарался выпроводить мысли, которые до сих пор гостевали у меня в голове, но у меня очень плохо это получалось. Я зажмурился как будто от боли, взял голову в руки и присел на корточки.        — Молодой человек, с вами всё хорошо? — я сначала не понял кто это и кому это было адресовано, но, подняв голову, я увидел старую женщину — это была наша соседка с третьего этажа. Очень милая бабушка, правда, с очень тугой памятью. Она не запоминала от слова ничего и никого.        — А? — спросил я, даже не зная зачем. Ведь вопрос-то я услышал.        — Я говорю: молодой человек, с вами всё хорошо или помощь какая нужна?! — повторила она уже громче. Меня всегда смешило то, как она говорит. Потому что у неё повыпадали все зубы (ну, под восемьдесят бабуле уже) и то, как она не выговаривала из-за этого несколько букв, было очень смешно (да простит меня Бог,за то, что я смеюсь над старыми людьми).        — А… Да нет, Зинаида Прокофьевна, нормально всё.        — Ась? — прервала она меня. Я, пересилив себя, чтобы не закатить глаза, подошёл чуть ближе к бабушке и уже громче сказал:        — Нет, говорю, нормально всё!        — А-а-а, ну, молодец, молодец. Будь здоров, — хихикнула она и похлопала меня по предплечью, потому что выше не доставала.       Вообще Прокофьевна — хорошая бабка, не то, что Мария Семёновна с первого этажа! Вот она — ад. Целыми днями сидит на скамейке под домом и следит за всеми, а потом сплетничает со своими подругами. Да и вообще, говорят она какая-то больная на голову. Разговаривает сама с собой или тычет в прохожих своим костылём. Я как-то раз вышел из подъезда, чтобы в школу пойти и мне ка-а-ак прилетит что-то по затылку. Обернувшись, я наткнулся на н-и-и-изенькую старушку, которая злобно смотрела на меня. Я спросил: «За что?», а она просто развернулась и ушла. Ну что это такое? Ну как это понимать? Хотя, я кажется понимал. Старость — вот что. Улыбнувшись Зинаиде Прокофьевне и пожелав ей хорошего дня, решил отойти подальше, а именно к скамейке.        Сев на неё, я снова схватился за голову и начал по-новому прокручивать это всё дерьмо (а по-другому это никак не назовёшь) у себя в голове. И так, что мы имеем? А нихуя мы не имеем! Точнее имеем, Хуй.       А на кого? На Арсения! Господи, у меня встал на интимные фантазии, в которых принимал участие Арс! И, кстати, был хорош… Антон блять! Прекрати нахуй! Засунь себе свои фантазии в очко и не смей доставать их!       Боже, боже, боже, одна только мысль о том, что у меня был стояк на Арсения, заставляла вылить на мои лицо и уши красную краску. Нужно было срочно с кем-то это обсудить! Я не выдержу! Моя голова расколется на две половинки, если я не поделюсь эмоциями с кем-то. Тебе одну и мне, чтобы никому обидно, блять, не было. Хорошо, когда у тебя есть человек, который поймёт, подскажет и примет каким бы ты не был. И вдвойне хорошо, когда этим человеком является Ира.

***

       Договорившись с Кузнецовой о встрече в том самом кафе, в котором мы бывали не первый раз, я, собственно, туда и направлялся. Ждать подругу долго не пришлось. Она явилась через минут шесть после моего прихода.        — Ну, привет, Антош, — присев на диванчик напротив меня сказала она, — Ну рассказывай, что там у тебя ТАКОГО случилось, — рассмеялась девушка. А ведь действительно, я написал ей что случилось ТАКОЕ, что прям не подождёт и нужно срочно обсудить. А ведь оно и вправду случилось. А ведь оно и вправду не подождёт.        — Боже, Ирочка, как я рад тебя видеть! — я тихонько постукивал костяшками пальцев по столешнице, желая побыстрее рассказать ей обо всем.        — Да ладно, не преувеличивай ,— улыбнулась она и, как только я открыл рот, чтобы начать рассказ, к нам подошла работница этого кафе. Я поднял голову, посмотрел на неё и поймал себя на мысли, что где-то мы с ней уже виделись… Ах да, это же та самая официантка этого заведения! Оксана Александровна.        — Добрый день, желаете что-нибудь заказать? — улыбалась девушка и смотрела то на меня, то на Иру. Я посмотрел на свою подругу и увидел, как она, не отрываясь, глядит на работницу с мягкой, нежной улыбкой и с какой-то теплотой в глазах. Я пнул её ногой под столом, чтобы та отмерла и перестала пялится. Она быстро пришла в себя и вернула взгляд на меня. Я хитро улыбнулся ей и приподнял одну бровь.        — Можно мне крепкий чай и какую-нибудь пироженку на ваш вкус?        — Конечно, а вам девушка? — официантка чуть развернула корпус к Ире. Кузнецова снова немного забылась, глядя на Оксану, но взяла себя в руки и заказала латте. Ира до последнего провожала взглядом спину уходящей работницы, а затем вернулась ко мне и наткнулась на мою хитрую улыбку.        — Это что такое, Ируня? Официанточка понравилась? — усмехнулся я, отчего получил каблуком по ноге. Прошипев, я потирал место удара.        — Ты так и будешь шутки мне тут свои дурацкие шутить? Если да, то я пошла, — уже начала приподниматься Ира, как я её остановил жестом.        — Это сложно. Уверена, что сможешь меня понять? — замялся я.        — Ну, — без каких эмоций отозвалась подруга, облокотившись на спинку дивана и сложив руки на груди.        — Короче тут такое дело… — начал я, но меня быстро остановили жестом руки.        — Так, Шастун, такое дело не пойдет. Ты можешь сказать чётко и без лишних сл…        — У меня встал на мужика, — быстро выпалил я и, как на зло блять, в этот момент, нам принесли заказ и, когда я поднял взгляд на Оксану Александровну, она смотрела на меня широко распахнутыми глазами, но делала вид, что не поняла или не услышала. Сука.        Ира даже не поблагодарила работницу за принесённый ею заказ, она тупо смотрела на меня до невозможности большими глазами и чуть с приоткрытым ртом. Молчание длилось секунд тридцать, но мне казалось, что тридцать минут или часов или дней, лет, много короче!        — Блять, не молчи пожалуйста, — не вытерпев, то ли проскулил, то ли простонал я. Эмоции лились через края и уже заливали всё вокруг.        — Это… — начала Ира даже не шевеля ртом, всё так же продолжая сидеть и глазеть на меня своими глазищами. Она так широко их открыла, что накрашенные ресницы почти доставали до бровей.        — Что?! — перебил я её, уже подскакивая на месте.        — Это… — снова повторила она, а я захныкал и повалил тяжёлую головушку на холодный стол. Если б не люди, я бы реально прям здесь разрыдался, — То есть, получается, тебя мальчики привлекают?.. — я резко поднял голову и теперь я смотрел на нее такими глазами, которыми она на меня несколько секунд назад.        — Нет! — уж очень громко окликнул я и в помещении на несколько секунд стало тихо. Все прислушались. Я закрыл рот рукой и спустился вниз по дивану, чуть не сползая под стол, — Нет, — уже шёпотом, но громко сказал я и, оглядевшись по сторонам и убедившись, что люди забыли и снова начали гудеть, вернулся в исходное положение, сложив руки на столе и немного поддавшись вперёд к Ире продолжил, — Я… Я не знаю, как это произошло, понимаешь?        — Ну, а… При каких обстоятельствах это случилось? — спросила, вполне предсказуемый вопрос, Ира, но мне стало стыдно и я спрятал покрасневшее лицо в ладонях, — Что у тебя с рукой? Я только что заметила.       — А это, собственно говоря, то самое обстоятельство! — сказал я и показал ей перемотанную бинтами кисть.        — Ну? — выпрашивала она объяснений.        — Что «ну»? Что «ну»?! Думаешь это так легко? — я попытался успокоиться. Вздохнул, выдохнул и… Понеслась… Я рассказал ей обо всём. О вчерашнем случае и о сегодняшнем. Ира внимательно слушала и не перебивала, за что ей ОГРОМНОЕ спасибо.