Космос - это синяки на твоём сердце

       — Слушай, а ты не задумывался о том, почему он приехал? — спросила Ира, после всего, что я ей наговорил.        — Блять, задумывался конечно! Только об этом и думал. Он сказал, что соскучился, — просто ответил я и отпил глоток своего заказанного чая, не отрывая взгляда от девушки, которая смотрела на меня и чуть улыбалась кончиками пухлых губ.        — Хочешь да, хочешь нет, но я напишу про вас фанфик, — хохотнула она, получив от меня шлепок по плечу.        — Ира, я тебя уебу, — тихо сказал я, почти что ложась на стол, чтобы это услышала только одна она, но Кузнецова только больше начала смеяться.

***

       Не спеша прогуливаясь до дома, я смотрел в окна, задрав голову вверх. На окнах других людей были нарисованы: снеговики и ёлочки, наклеены бумажные снежинки, мелькали гирлянды. Вдруг, мне вспомнилось, как мы со всей моей семьёй готовились к новому году. Как папа лазил на балкон, искал ёлку и коробку с ёлочными игрушками и всегда матерился, потому что не мог ничего найти. Меня это смешило каждый год. Как мы с мамой сидели на диване и писали список салатов на праздник. Как папа сажал меня к себе на шею, а я надевал на самую верхушку ёлки красивую, красную звезду. Как водили хоровод вокруг дерева и танцевали под песенку «В лесу родилась ёлочка». Как ходили по магазинам и выбирали продукты. Как было хорошо. Если б у меня спросили какая на твой взгляд должна быть идеальная семья, я бы показал свою. Я грустно улыбнулся этой мысли. Но к сожалению, от нашей семьи остались только воспоминания. Только они. И ничто больше.        Когда я уже почти что дошёл до дома, мне вспомнились события, которые произошли несколько часов назад и мне сразу же перехотелось идти домой. Как я ему в глаза смотреть буду? Ну, он же вроде не увидел? Или увидел? Да бля-я-я-я…        Я захлопнул дверь и прислушался, снимая с себя куртку. Я прошел дальше и увидел Арсения, спокойно сидящего в телефоне на диване, попивая что-то из кружки. Он же, услышав шорох, повернул голову и встретился со мной взглядом. Стыдно.       Мне казалось, что он сейчас возьмёт и скажет: «Ну что? Успокоил своего удава?».        — Антон, кухня тебя ждёт, — напомнил мне Арсений.        — В каком смысле? — нахмурился я, проходя в свою комнату.        — В том смысле, что тебе там ещё убирать, — сказал он и прошел следом за мной в комнату.        — Ну ещё подождёт значит, — выдохнул я и прилёг на кровать.        — Всмысле? Ты не офигел? — разводит руками Арс.        — А ты? — не остаюсь в долгу я. Повисает тишина, — А ты не офигел приходить домой почти в четыре утра пьяный в говно?! — выпучиваю я на него глаза. Арсений в момент нахмурился и зыркнул на меня злым взглядом.        — Это была ошибка. Забудь, — махнул рукой Арсений и направился вон из комнаты. Я быстрым шагом пошел за ним. Мы ещё не закончили наш разговор.        — Что значит «забудь»? Ты не ахерел? Приходишь тут себе такой через шесть ёбанных лет, напиваешься до такой степени, что даже не чувствуешь градус воды и потом говоришь «ошибка», «Забудь»? Как это понимать?! — Арсений слушал меня, оперевшись руками на края стола, и повесил голову низко — низко.        — Антон, закрой свой рот! У меня была причина сделать это! Понятно? Причина, — рявкнул Попов так сильно, что я отшатнулся назад, не ожидая такую резкую перемену в настроении мужчины. Снова тишина. Оба дышат тяжело и громко. Арсений смотрит на меня и в его взгляде что-то меняется, — Давай забудем? — уже тише и спокойнее произносит Попов, выставляя перед собой руку, — И что я там тебе наговорил тоже забудь, пожалуйста, — добавляет он. Я разозлился. Что значит забыть?! Он просил прощение, его мне тоже забыть? Хорошо. Хорошо Арсений.        — Да я тебя уже давно забыл, — сквозь зубы процедил я и вышел из кухни запираясь в своей комнате. Ну, Арсений Сергеевич, получите и вот тут распишитесь, пожалуйста, будьте так добры.        Арсений тяжело дыша, смотрит на то место, где секундой ранее стоял я и, запрокинув голову назад, долго выдыхает, плюхаясь на табуретку и всей своей тушей «растекается» по столу.        Боже, Антон, что ты несёшь? Что ты несёшь? Что ты делаешь? Зачем ты ему говоришь не правду?        Я подошёл к столу и упёрся на него руками. Тяжело дыша, бегал глазами по всему, что лежало на нём. Ярость на Арсения стихла, но стала больше на самого себя. Ты всё правильно сделал.       Шепнул мне мой голос в голове. Опять он! Я помотал головой в надежде избавиться от него. Да хоть замотайся. Я — это ты, а ты сам никуда от себя и от своих мыслей не денешься.       Моя грудная клетка начала подниматься и опускаться всё быстрее и быстрее. Я сильнее вцепился в край стола. Ну понимаешь же, что ты наебал и его, и себя.       Я закачал головой в жесте «да». Боже, я разговариваю сам с собой. Ну ты и тварю-ю-юга конечно, Антон… Не ожидал от тебя такого, не ожид…       Я не выдержал, со всей силы ударил по столу кулаками. Да так сильно, что все предметы, лежащие на нём, подпрыгнули и упали. Я попытался сглотнуть ком в горле, отошёл от стола, взял голову в руки и начал ходить кругами вокруг комнаты.

***

      Арсений, сидящий на стуле, вдруг, услышал громкий стук обо что-то. Он привстал и маленькими, нерешительными шажками пошел к двери в комнату Антона.        — Антон, — постучался он в дверь, — Ты чего там делаешь? — спросил он, но с обратной стороны двери была тишина, — Антон!

***

       Я, сам не понимая, что делаю, начал искать что-то в своем рюкзаке. Как будто мой разум и тело поссорились друг с другом и не хотели делать совместную работу. Тело делает одно, а разум думает другое. В дверь снова постучали, но вакуум в моих ушах делал своё дело. Дрожащими руками я нащупал у себя в школьном рюкзаке зажигалку цвета лайма. Я поднёс её к себе и присмотрелся.

Селфхрам — это намеренное причинение себе страданий, боли, физического вреда и ущерба здоровью. Селфхарм является симптомом психического заболевания.        Щелчок и родился маленький огонёк. Мои зрачки увеличились, страх окутал все мое тело, руки начали дрожать, в горле ком стал ещё больше.

***

       — Антон, открой, давай поговорим? — снова попробовал Арсений. «Может в наушниках сидит?» Подумал он.

***

Я, своей дрожащей рукой, начал отпускать зажигалку к ногам, а другой — приспускать штаны. Я сглотнул и когда до кожи ног оставалось несколько сантиметров и я бы обжёгся, сказал сам себе шёпотом:        — Ну что, Антон? Давай, сделай себе больно и будет легче. Легче же станет, верно? Ты же только этого и заслуживаешь. Заслуживаешь боль. Давай, сколько ты сможешь потерпеть?       Я поднёс руку к ноге и сжал зубы, когда ляжку начало печь. Я закрыл глаза и прижал рукой рот, чтобы случайно не издать лишних звуков. Считаю. Раз Два Три Четыре Пять Шес…        Я откинул зажигалку и со всей силы закрыл рот двумя руками. По моим щекам начали катиться горячие слезы. Я лежал на полу, облокотившись спиной об стену с приспущенными джинсами, а на ляжках было красное, почти что коричневое большое пятно.       Только попробуй кому-то об этом сказать.        Шепнул мне голос в голове.        — Антон, это уже не смешно! Что ты там делаешь? — снова раздался голос, который я не перепутаю ни с каким на свете. Я вытер слезы, встал с пола, аккуратно натянул штаны, чтобы не задеть ожог и быстро поднял все с пола, что упало, натянул капюшон и одним щелчком открыл дверь. Передо мной стоял Арс так и замерший с поднятой рукой, собравший снова постучать. Я зыркнул на него и пробубнил:        — Даже подрочить не даст… — и быстрым шагом обошел мужчину, мешающего пройти. Арсений так и замер с выпученными глазами, с чуть приоткрытым ртом и с поднятой рукой.        Я вышел на балкон и прошелестела упаковка совсем новеньких сигарет. Затем чиркнула «лаймовая» зажигалка и вскоре вверх поплыл сизый табачный дым. Я, как заядлый курильщик, умел делать кольца из дыма, но я не хвастался этим умением. Стоит лишь сказать, что это выглядело впечатляюще. Я снова делаю затяжку, сигарета уже горчит, выкинув маленький окурок вниз, достал ещё одну и повторил процедуру второй раз. Тебе нужно поесть.       Шепчет мне здравый смысл. Я хмыкнул и вяло закачал головой из стороны в сторону. А ведь действительно, я ничего не ел. Ни вчера, ни сегодня. Я питаюсь только чаем. Вопросы?        Постояв ещё немножко и подышав свежим воздухом, я вышел с балкона и услышал как кто-то хлопнул дверью.        — Сюша, Антоша, идите сюда, смотрите, что мы купили! — кричит из коридора мать. Я и Арсений с неохотой подошли и упёрлись об дверной косяк. Отец на плече держал пушистую, зелёную ёлку, а мать по два пакета в руках, доверху наполненными едой. Мы с Арсом синхронно вздохнули.        — Ну, что встали? Помогайте давайте! Встали они, смотрят, — приказал Сергей и Арсений тот час подлетел к матери и взял у неё пакеты, а я помог отцу донести это дерево в зал.        — Сейчас будем наряжать квартиру. Готовить наш дом к семейному, — выделила она слово, — празднику.

***

       У меня не было никакого желания и настроения готовиться к семейному торжеству. Как говорил ранее, я не люблю новый год. Поэтому просто сидел в своей комнате и грыз ручку. Никак не мог придумать начало для нового стихотворения. Вдруг в комнату заходит Арсений. Я не смотрел на него, но чувствовал, что это был он. Попов держал в руках гирлянду и осматривал помещение, прикидывая, где она будет смотреться лучше.        — Не поможешь? — спросил Арс. Я посмотрел на него исподлобья и вернул взгляд к блокноту.        — Думаю, ты сам справишься, — сказал я ему и снова взял кончик ручки в рот. Арсений поджал губы и закачал головой.        — Что пишешь? — не унимался мужчина, желая поговорить со мной. Я, не отрывая глаз от бумаги, ответил:        — Проклятье на тебя, а потом буду писать заговор.        — Интересно будет послушать, — сказал Арсений и запрыгнул на свою кровать, чтобы дотянуться и повесить гирлянду на шкаф, затем протянуть её до полки. Я наблюдал за тем, как Арс пытался дотянуться до шкафа. Смешная картина… Мужик стоит на носочках на спинке кровати и чуть не падает, дотягиваясь до шкафчика. Вдруг Арс опасно шатается и его нога соскальзывает со спинки кровати. Он махнул руками и я уже чуть приподнялся с кровати, чтобы «подлететь» к нему и попробовать предотвратить падение, но Попов еле как удержал равновесие и облокотился руками об шкаф. Я, выдохнув, вернулся в исходное положение. Ещё пару секунд посмотрел, как он пытается дотянуться до угла шкафа уже чуть не забираясь на него. Я, не выдержав, подскочил с кровати и подошёл к нему.        — Господи, смотреть тошно, слезь, а? — сказал я и Попов сверху посмотрел на меня и улыбнулся.        — Боишься, что упаду? — спросил он и спрыгнул с кровати.        — Ну ещё чего? Шкаф жалко, вдруг упадёт. Хороший шкаф.        — Странное сравнение у тебя, конечно. Меня ещё никто со шкафом не сравнивал, — хмыкнул он, а я закатил глаза, залез на кровать и повесил эту чёртову гирлянду.