Космос - это синяки на твоём сердце

       Домой пришли мы часов в девять вечера.        — Было очень красиво. Спасибо, — сказал я Арсу, снимая с плеч куртку.        — Пожалуйста, — улыбнулся он, — Ну смотри, я сделал то, что ты хотел, а теперь ты сделай, пожалуйста, — я понял о чём он, — Ну, хотя бы пюрешку? — я посмотрел на него и подумал: «может быть получится?»        — Пюрешку? — посмотрел я на него.        — Пюрешку, — улыбнулся он и качнул головой.        — Ну давай… — Арс подорвался с места и побежал к холодильнику.        — С каким вкусом? С яблочным, ягодным или персиковым?        — Давай с персиком, — не думая ответил я. Арс протянул мне детское питание и я с осторожностью его взял.        — Давай, нужно, — я быстро открыл пюре и выдавил себе немного в рот. На удивление было вкусно и меня даже вроде не тошнило. Я быстро всё съел, — Умница, — улыбнулся Арс и забрал пустой тюбик из моих рук, — А теперь мне нужно поработать. Завтра мне на работу, — я качнул головой, — Можешь пока поделать что-нибудь.        — А долго родители в командировке будут? — спросил я.        — А что, уже домой хочешь? — улыбнулся кончиком губ мужчина и пошел на кухню, чтобы выкинуть пустой тюбик от пюрешки. Я промолчал. Ничего не ответил, — Я не знаю… Они сообщат, я куплю тебе билет и полетишь обратно, — я поднял на него голову и брови поползли вверх.        — Один? — Арс пожал плечами в жесте «не знаю».        — У меня работа, я не смогу метаться туда-сюда… — ну, конечно, работа… Как же я мог забыть, что ему похуй? Я поджал губы, качнул головой и побежал в свою комнату.        Работа. Работа. Работа. Ну, конечно, не я, а работа. Он не изменился, а я уже начал думать, что он… Ой, да похуй мне! Вообще поебать! И вообще, я очень расслабился. Нужно поднимать фалангу, а не реветь у него на руках. Эмоции — самое прекрасное и одновременно самое ужасное, что есть на свете.       Я втыкал в телефон, переписывался с друзьями, пока Арсений в своем кабинете работал. Я отложил смартфон, закутался в одеяло, встал с кровати и сел на большой подоконник.       С двадцать четвёртого этажа, где-то там, уже в сумраке, далеко виднеется золотистая крыша-купол Исаакиевского собора. Петербург очень красив в полумраке. Когда жилые дома, фонари на длинных улицах, фары машин торопящихся постоянно куда-то, зажигаются. И весь город как бы «горит». Готов смотреть на это вечность… Но люди не вечны, все мы когда-то будем в холодной, в такой же холодной земле, как погода в Санкт-Петербурге. Да и вообще, смерть не имеет к нам никакого отношения. Когда мы есть, то смерти ещё нет. А когда она наступает, то нас уже нет. Звучит красиво… Нужно запомнить, чтобы в какое-нибудь стихотворение добавить…        Вдруг раздались три стука об деревянную открытую дверь. Я вздрогнул и повернулся на источник звука. Арсений, сложив руки на груди и облокотившись на дверной косяк, улыбался мне уголком губ.        — Скучаешь? — так, Антон, поднимай фалангу, поднимай, не глупи.        — Нет. Мне одному очень даже хорошо… Я всегда один… — ты как будто давишь на жалость, Шастун. Арс отошёл от двери и аккуратно сел на мою кровать.        — Я завтра встаю в пять, чтобы успеть приготовить тебе завтрак, затем ухожу и до шести вечера. Иногда могу задерживаться, потому что студенты, сам понимаешь. Там в холодильнике суп и пюре ещё несколько штук отсталость, но лучше суп поешь и ещё…        — Хватит, — остановил я его, — Я что, сам не разберусь?        — Да, просто…        — Я уже не тот беззащитный мальчик, который махал тебе ручкой в аэропорту шесть лет назад. Я не он, — перебил его. Я с поджатыми губами смотрел ему в глаза, а он в мои.        — Хорошо, я понял тебя… Прости, что зашёл…        — Лучше бы ты за другое прощение попросил… — тихо сказал я, но, мне кажется, он услышал. Или нет?

Арсений. 2 года назад.

       — Так, Настюш, я конечно не настаиваю, но тебе желательно сдать вот этот проект. Ты немного не дотягиваешь по моему предмету.        — Хорошо, Арсений Сергеевич, я, конечно, приду, — улыбнулась девушка с книгами в руках. Я не оставил её без ответной улыбки        — Ну всё, тогда можешь идти, — девушка развернулась на пятках, сделала два маленьких шага, но остановилась.        — Арсений Сергеевич… — прозвучал тихий, тоненький голосок Насти.        — Да-да? — отозвался я, даже не отрываясь от завала бумаг на столе. Девушка развернулась и, прикусив губу, теребила обложку на книге в руках. Автор его тревожителя есть, а вопроса самого до сих пор нет. Я поднял на девушку глаза и заметил как она немного дрожит.        — Насть, всё нормально? Ты побледнела… Может, в медпункт тебя отвезти?        — Нет! — быстро выпалила она.        — Ну тогда говори, что хоте…        — Арсений Сергеевич, я вас люблю! — девушка зажмурилась и закрыла покрасневшее лицо книгами. В аудитории тишина. Гробовая. Ни я, ни она, не знает, что отвечать и стоит ли вообще. Когда неловкая пауза уж слишком затянулась, студентка развернулась и убежала вон. От неё остался только приятный запах сладких духов и посеянные мысли в моей голове.        Всю ночь я думал о том, что сказала моя студентка. Я преподаватель, а она… Да что это такое вообще? Что за ролевая блять? Но… Любит? Как она может меня полюбить? Я намного старше её и вообще… Вдруг Антон заплыл в мой мозг и выпинал оттуда Настю. Антон… А может, если я переключусь на другого человека, я смогу забыть его?        Со следующей неделе мы с моей студенткой Настей начали встречаться. Но, конечно, тайно. Мы договорились, что никто не должен знать о наших отношениях. Я забирал ее с дома, отвозил в университет и обратно домой. Она приезжала ко мне и мы в обнимку смотрели фильм. Но во время поцелуя с Настей, я думал не о ней, а об Антоне. Я понимал, что это не помогает. Не помогает переключиться на другого человека. Я, просто, можно сказать, использовал Настю. Использовал, играл с её искренними чувствами, чтобы забыть того, с кем не суждено быть. Чтобы забыть того, кого любил я.        Мы громко расстались. Мне пришлось сказать правду. Тут был такой скандал! Побитая посуда, сломанная мебель и пару синяков на моих руках сердце. Мне до сих пор стыдно за этот глупый, такой детский поступок. С того момента я понял, что никто не заменит мне Антона. В каждом человеке я буду искать его и, в конце концов, останусь ни с чем. Останусь один.

***

       Час ночи, а я всё никак не могу уснуть. На новом месте приснись жених невесте, но, а как он… Точнее она… Точнее приснись невеста жениху… Да короче, блять! А как она приснится, если не спишь?        Во рту был жёсткий сушняк, поэтому я решил спуститься вниз и налить себе воды. Потихоньку открыв свою дверь и пробежав на носочках мимо комнаты Арсения, я спустился по лестнице, достал себе стакан и налил воды. Вдруг, я услышал то ли скулеж то ли стон?.. Прислушавшись, я понял, что звуки доносятся со второго этажа. Взяв наполненный стакан с собой, я осторожно потопал вверх. Прислонив ухо к двери в комнату Арсения, я понял, что звуки доносятся оттуда. Приоткрыв маленькую щелочку, я просунул туда голову и попытался приглядеться в кромешной темноте. Я решил переступить через порог комнаты Попова и пройти чуть дальше. Поставив стакан с водой на тумбочку, я подошёл к кровати и наблюдал за тем, как Арс жмурится, скулит, стонет, сводит брови к переносице и сжимает краешек белоснежного одеяла в сильном кулаке. Лицо у него было как будто он плачет во сне. Что с ним?       В бубнеже мужчины я не мог разобрать ни единого слова. Ему что-то снилось и это «что-то» не очень хорошее… Мне становилось страшно, потому что он начинал махать руками и громче скулить. Я решил попробовать успокоить его. Потихоньку толкнул его в плечо и посмотрел на его реакцию. Никакой.        — Арс? — затряс я его плечо, — Арс?        Арсений резко открыл глаза, что я аж отпрыгнул назад, но быстро их закрыл. Я, выдохнув, подошёл опять ближе. Арсений лежал с закрытыми глазами, но теперь лучи луны падали на его лицо и давали разглядеть стекающую слезу. Я просто стоял над ним и думал, что не так. В момент, когда Арсений вроде стих, я развернулся, чтобы пойти в свою комнату, но тут мне сильно сжали руку в кисти. Я вздрогнул и повернул голову.        — Не уходи… — шептал Попов с закрытыми глазами, — Побудь со мной… — я застыл и стоял как вкопанный, пока мертвой хваткой меня держали за руку, — Мне так… — Арсений зажмурился, как будто сдерживал слезы, — Холодно без тебя, — ресницы его были мокрыми, а глаза закрытыми. Я понимал, что он спал, но он… Плакал во сне? — Останься, мне так плохо, когда тебя нет, — в тишине было слышно только мое громкое дыхание и периодические всхлипы мужчины. Мне кажется, если я сейчас уйду, у него вообще будет истерика.        Я поднял край одеяла и присел на кровать. Я долго смотрел на Арсения, на его руку, которая держала мою и на его вздрагивающие глаза во сне. Погрузив ноги в одеяло, я лёг рядом с Арсением и он тут же лёг на мою грудь и обвёл живот рукой. Я замер. Боялся дышать. Что это? Как это со стороны выглядит вообще? Мои руки были подняты в жесте «сдаюсь», потому что я не знал куда их деть. В любом случае мне придется положить их на Арса. Но тут, Попов резко вздохнул и сжал мою футболку на груди в кулак, как будто испытал резкую боль. Плечи его начали трястись, а сам он тихо стонал. Что ему снится? Футболка сжималась крепче. Мне нужно было его успокоить. Одну руку я положил ему на голову и начал аккуратно поглаживать его темные волосы, а другую на кулак, который крепко сжимал футболку. Через несколько секунд Арсений ослабил хватку, перестал трястись и улёгся поудобнее на моей груди. Я продолжал гладить его по голове.        — Спасибо, — прошептал он и задышал спокойно. Глаза мои начали тяжелеть, но я боялся, что Арсу опять что-нибудь приснится, а я не услышу. Я попытался привстать, но мужская рука на моем животе нажала на меня и не давала встать. Ну что ж, придется спать с мужиком в одной кровати! Во блять! Ну, а хотя, мы же братья? Положив свою голову на его, я закрыл глаза и сразу же уснул.

***

       Впервые за долгие года я проснулся сам. Представляете? Меня ни кто-то разбудил, я не спал вообще, а проснулся сам из-за того, что выспался! Я потянулся и открыл глаза. В голову начали прилетать картинки вчерашней ночи. Я повернул голову и не увидел Арсения… Ах да, он же на работе. Ко мне пришло полное осознание того, что произошло. Я закрыл руками лицо, потёр его и открыв, увидел на тумбочке стоящий, так и недопитый, стакан воды.        Весь день я маялся по всему дому. Очень хотелось погулять по Питеру… Вообще, я жёсткий домосед, но именно в этом городе почему-то хочется проводить время на улице, а не дома. Но Попов запретил мне выходить из квартиры, поэтому я просто весь день залипал в ютубчике смотря покемонов. И ещё немного переписываться с ребятами и Ира мне рассказала, что та самая новенькая, которая должна была прийти в новой четверти — это та официантка из кафе Оксана. Я сказал ей, что появился новый шип, а Кузнецова послала меня на хуй Арсения… Ну не мило ли?        Весь день у меня из головы не вылезает вчерашняя ночь. Что же снилось Арсению и почему он говорил, что ему плохо без меня?        Конечно же, я не ел весь день, только принял таблетки, которые сказал Арс. Ни суп из ста залуп, ни детское пюре я и пальцем не тронул. На голодный желудок, естественно, но, я думаю, ничего страшного…        Я сидел на подоконнике и смотрел как уставшее солнце садится на крыши домов. Почему-то мне спокойно как-то в Петербурге… Он какой-то особенный… И резать вены, жечь себя и умирать не хочется здесь. Смотря на такой вид из окна, хочется жить вечно, чтобы вечно на него смотреть.       Я помню, как мама мечтала слетать в Санкт-Петербург… А папа всё обещал, что полетим, но, так и не полетели…        В носу защипало, а глаза начало жечь.        Интересно, как бы выглядела Вика в таком возрасте как я? Она бы была нереально красива, я уверен в этом…        Я зажмурился и с глаз по щекам потекли слезы.        У неё был красивый носик и глазки, смешные и пухлые щёчки, редкие волосики и ушки как у маленькой обезьянки…        Губы мои задрожали, а слезы лились весенним ручьём. Я положил голову себе на колени и обнял их руками.        А папа? А папа бы сбрил свои усы, которые всегда так не нравились маме?       Я улыбнулся, вспоминая, как мама просила их сбрить, а он поглаживал их и говорил, что ему жалко свои превосходные усы.        И вообще, я часто задумываюсь почему именно я? Почему именно я выжил, а вся моя семья погибла? Если бы можно было, я бы сделал так, чтобы я умер, а Вика осталась жива… Ну, я уже повидал немного мир в те свои года, а она совсем маленькая была и ничего не понимала ещё. Скорее всего, она бы это не запомнила и жить ей было бы легче.        Но раз я остался жив, значит я зачем-то нужен? Кому-то нужен? Ой, блять… Да кому я нужен? Опять ты начинаешь «кому-то нужен, кому-то нужен»… Никому ты не нужен! И хватит разговаривать с самим собой в конце концов!        Услышав хлопок дверью снизу, я рывком поднял голову, быстро вытер слезы, вздохнул, выдохнул и с невинным лицом продолжал смотреть на то, как солнце укрывало золотистым пледом крыши новостроек.        В проёме появился Арсений.        — Привет, ну как ты тут без меня? — улыбнулся он. Я от неожиданности вздрогнул и повернул голову.        — Нормально, — пожал плечами я.        — Я так смотрю, тебе нравится этот подоконник, да? — Арс подошёл ближе ко мне и пробежался глазам по окну.        — Ага, — качнул я головой, — Он удобный и большой.        — Да, действительно, удобный и большой, — активно закачал головой Попов.        — Как прошел первый день? — для приличия спросил я.        — Отвечу за ужином, — подмигнул он мне и направился к лестнице, — Ты что-нибудь кушал? — крикнул он мне уже с первого этажа.        — Д-да! — запнулся я.        — Нет! — немного раздражённо крикнул он мне в ответ, — Вот гадёныш мелкий, — процедил он сквозь зубы.

***

       Арс быстренько сготовил гречку с подливой и позвал меня за стол.        — Приятного аппетита, — пожелал он мне и принялся кушать. Наверное очень проголодался на работе.        — Угу и тебе тоже, — качнул головой я, взялся за ложку и со всей силы пытался не подорваться с места прямо сейчас и не побежать в ванную. Меня тошнило от одного запаха какой-либо еды. Это отвратительное чувство, когда ты вроде хочешь есть, а не можешь из-за того, что тебя тошнит и ты понимаешь, что если возьмёшь в рот хоть одну ложку еды, то она через несколько секунд окажется в раковине.        — Голодный как волк! — сказал он и взял ещё одну ложку. Я в тот момент позавидовал ему…        — А что, вас там не кормят? Столовка же какая-нибудь должна быть?        — Да почему, кормят. Только это не столовка у нас там, а кафетерий.        — Ай, — махнул я рукой, — Одна хуйня.        — Ну, с одной стороны да, — качнул головой Попов, — А ну-ка ешь!        — Да ем я, ем! — набрал в ложку гречки я, но класть её на язык не решался.        — А, я же хотел спросить! — поднял он палец и стал быстро пережёвывать еду, — Ты замёрз что ли ночью? — я замер. Блять, так и знал, что без этой темы не обойдется!        — Эм… Нет, с чего ты взял? — опустил я взгляд в кашу и перемешал её.        — Да просто ты ко мне пришёл, я и подумал, что тебе холодно стало, вот ты ко мне под одеялко и залез, — улыбнулся Арс и отпил чай с кружки. Я посмотрел на него и выпрямился в спине. Что это значит? Он что…        — Ничего я не замерз! Ты сам умолял меня остаться с тобой и не уходить, вот я и лег!        — Не припоминаю такого… — нахмурился он. В смысле «не помню»?! Он чё ахуел?! Я лёг в кровать с мужиком и успокаивал его, а он не помнит?! Злость кипела во мне.        — Что значит не помню?! Ты сам меня попросил! Я пошел за водой, услышал какие-то стоны, — Арс поднял бровь, — Я зашёл к тебе в комнату, ты схватил меня за руку, попросил остаться и после всего этого ты говоришь, что не помнишь?! — ударил я по столу кулаком, отчего ложки в тарелке подпрыгнули и издали звон. Арс выпучил на меня глаза.        — Эй, успокойся, с тобой всё нормально? — выставил он перед собой руки.        — Со мной то как раз всё нормально, а вот тебе не помешало бы сходить к врачу!        — Я здоров.        — Здоровые не разговаривают по ночам так громко, что слышал весь дом и не забывают об этом на утро! — ударил я снова по столу и вышел из-за него.        — Ты куда? Ты не доел!        — От больных подальше, — я натянул на себя куртку и обувь.        — Ты куда? А ну-ка вернись за стол и доешь то, что я приготовил, — тыкал он в мою нетронутую тарелку пальцем. Но в ответ он услышал лишь эхо от закрытой двери.        Я, в черном капюшоне и с руками в карманах, не спеша прогуливался по Питеру. Я бы хотел погулять по центру города, но идти туда пешком долго и я боялся, что потеряюсь. Уже было достаточно темно и январский холод продирал до костей.        Я не понимал, как он мог забыть? Он выставил меня идиотом! Давайте посмотрим на эту карту по мнению Арсения Сергеевича Попова: ты «спокойно» спишь и к тебе ночью приходит пацан, который «замёрз» и залезает под одеяло. Во блять! Ахуенная картина, блять! Смотрел и любовался бы! Это Пиздец… Мне стыдно. Зачем я вообще к нему лёг? Нахуй он мне сдался? Сам бы успокоился. Теперь я чувствую себя отвратительно.