Космос - это синяки на твоём сердце

       Я решил вернуться домой. Зайдя в квартиру, было тихо и темно. Разувшись и сняв куртку, я потопал наверх к себе, но в дверях я замер. Арсений стелил мягкий плед на мой любимый подоконник, приглаживал его руками, чтобы не было складок и облокотил несколько подушек на стену, чтобы от нее не веяло холодом. Я, честно признаться, даже застал глупую улыбку, возникшую у меня на лице.        Я прокашлялся в кулак и Арсений тут же повернулся.        — О, ты уже вернулся? Как погулял? — спросил он у меня и отошёл в сторону, чтобы не загораживать свои старания. Я, ничего не ответив, подошёл ближе к подоконнику и исследовал его глазами.        — Зачем ты насилуешь мой любимый подоконник? — приподнял я бровь и взглянул на Попова.        — Я его совершенствую! — поднял он палец вверх и улыбнулся. Я не смог сдержать и своей улыбки. — Нравится? — потёр он руку об руку и прикусил губу. Я, усмехнувшись и опустив голову вниз, закачал головой и сказал:        — Нравится-нравится… — что за глупая улыбка на мне сейчас? И почему я не могу ее убрать?        — Шелковый плед, мягкие подушки, вид на вечерний Питер… Что может быть комфортнее? — Арс присел на мою кровать.        — Да… Ничего комфортнее нет… — я сел на подоконник и прислонил лоб к холодному стеклу.        — А можно вопрос? — раздался вдруг тихий голос мужчины.        — Смотря какой, — усмехнулся я.        — Что тебя делает счастливым? — я поднял голову и посмотрел на него. Очень неожиданный вопрос, но… Почему бы на него не ответить? Я прикусил губу, наклонил голову, посмотрел вверх и немного вправо, делая вид, что думаю. Арс почему-то начал улыбаться.        — Ну… — начал я, — прогулки под дождём, правильно настроенная гитара, полная пачка сигарет в кармане, — Арсений цокнул языком и закатил глаза, но не переставал улыбаться, — мои стихи, любимая песня в наушниках, ночь, ну и так далее… — я взглянул на Арса.        — Что ты сейчас хотел бы сделать? — снова задал вопрос Арсений и я задумался.        — Сыграть на гитаре, — закачал головой я. — Жаль, что я её не взял с собой… — Арс качнул головой.        — Может, пойдем чай попьём? — предложил он и я без раздумий согласился.        Арс налил две кружки чая и мы уселись на диван.        — Что ты делаешь, когда тебе плохо? — щурил глаза мужчина.        — Да что за вопросы странные? — нахмурился я.        — Да просто, интересно, — пожал плечами Арс, и отпил немного горячего напитка. Внутри промелькнула паника. Не скажу же я ему, что жгу себя или режусь? Когда я понял, что молчание держится слишком долго, я пожал плечами, изогнул улыбку вниз и сказал:        — Да не знаю… Ничего вроде…        — Врешь, — голос его прозвучал твёрдо, да так, что казалось он порезал воздух. Я поднял на него взгляд и сомкнул губы. — Ты режешься. Мы так и не поговорили с тобой на эту тему.        — Я не хочу об этом говорить. — перебил я его и отвернулся. Начинается блять…        — Зачем ты это делаешь? — Арс как будто проигнорировал то, что я сказал и продолжил в том же тоне разговаривать со мной.        — Я. Не хочу. Об этом. Разговаривать, — твёрдо, по слогам, произнес я, встал с дивана, поставил кружку в раковину и быстрым шагом пошёл к себе в комнату.        Я лёг на кровать и отвернулся на бок к окну.        — Антош… — раздался голос сзади, — расскажи мне, тебе легче станет…        — Да мне вроде не тяжело… — не смотря на него, пробубнил я.        — Нет, тяжело! Тяжело! Я же вижу!        — Да что ты видишь?! — подорвался я с места и развел руками. Арсений аж отшатнулся назад, не ожидая такого резкого движения. — Что ты видишь? Ну расскажу я тебе и что будет? Что будет? Я улечу домой, а ты на свою работу поедешь. Что-то изменится? — резкий всплеск агрессии. — Тебе это не нужно! Ты делаешь это только потому, что надо вот и всё. И в Омск ты прилетел не из-за того, что якобы «соскучился», а для своей выгоды, наверняка! — я громко и тяжело дышал и смотрел на Арсения. Он же, спокойно смотрел на меня грустными глазами. Моя грудная клетка часто поднималась то вверх, то вниз. Я медленно опустил руки, так же медленно осел на кровать и опустил голову вниз, положив руки между коленок. Слезы уже подступили, но я не позволял им показаться. Арсений обошел кровать и присел рядом со мной. Слишком близко. Наши бедра касались друг друга. Мы молчали минут пять, а потом Арс повернул голову ко мне:        — Это вовсе не из-за выгоды… — я не двигался и молчал. — Прилетел я действительно из-за того, что уже не было сил, — я осторожно повернул голову в сторону мужчины. — Шесть лет — это слишком много… — мои брови поползли вверх. Что он имеет ввиду?        — Почему ты просто не можешь попросить прощение?.. — задал я вопрос, который так хотел спросить. Арс поджал губы и опустил взгляд в пол.        — Потому что… — Арсений запнулся. — Потому что… — я так жадно ждал ответа, что не заметил, как мой корпус полностью повернулся в его сторону, — придется рассказать правду… Придется рассказать причину, почему я улетел…        — Разве не из-за того, что тебя порекомендовал университет? — поднял я бровь и наклонился немного вперёд. Мне было в нетерпёж узнать правду. Арсений тяжело и глубоко вздохнул.        — Да, но это вообще к этому не относится…        — Так расскажи! — повысил голос я.        — Не могу я рассказать! Я боюсь, что наши и так не очень хорошие отношения, после этого превратятся в ничто! — я видел, что и мужчине было сложно. Я отвернулся и сел в то же положение, что и ранее.        — Там всё так плохо?.. — прошептал я.        — Не знаю… — простонал Арсений и взял своё лицо в руки. — Ладно, уже поздно, ложись спать, — Арс встал с кровати, вытер мокрые руки об свои штаны и вышел из комнаты.

Арсений.

       Если бы вы зашли в мою квартиру, первое, что вы бы увидели — это больше количество книг. Они везде. И это совсем не связано с тем, что я учитель и всё такое… Нет. Книга для меня все эти шесть лет служила спасательным кругом на утонувшем корабле. Это был выдуманный мир, чтобы забыть реальный. Чтобы забыть Антона.        В какой-то период жизни я вообще не отлипал от них. Я читал всегда. Днём, потому что нужно было отвлечься от мыслей о нём, а ночью, чтобы не спать и он не приходил ко мне во снах.        Мне абсолютно всё равно, о чем книга… Интересная она или же нет… Мне просто нужно было отвлечься. Погрузиться в мир, где нет высокого русого парня.        Мне кажется, если сложить всю сумму купленных мною книг, то они будут стоить как пол моей машины… Ну ладно, может чуть поменьше…        Я долго не мог уснуть. Уже и почитал, и в телефоне посидел, и во второй раз перепроверил проекты студентов… Я заглянул в комнату Антона и обнаружил, что он мило сопит на подоконнике. Наверное, смотрел в окно и заснул. Я аккуратно взял его на руки и, удивившись какой он лёгкий, перенес на кровать. Антон крепко обвил мою шею руками. Мы были очень близко. Наши лица были в нескольких сантиметрах друг от друга. Мне так хорошо с ним, когда он рядом… И всё равно, что холоден ко мне… Когда я с ним — я самый счастливый человек на свете. Шастун до сих пор держал меня за шею и я думал, как бы выкарабкаться из этой сети, но в душе я не хотел бы вылазить из неё никогда. Я решил пока что прилечь с ним, а потом, когда он отпустит, уйти к себе.        Я медленно засунул ноги под одеяло и прикрыл им Антона. Он отпустил шею, но переложил руку мне на талию, чуть приобняв. Моё сердце билось так сильно, что чувствовалось, как оно ударяется о рёбра. О такой близости с ним можно только мечтать. Жаль, что он не будет помнить этот момент на утро… Кстати, о моменте! Нужно запечатлеть. Хорошо, что телефон прихватил, а не оставил у себя в комнате. Я достал его из кармана, открыл камеру и поднял руку с телефоном вверх над нами. Щелчок — и самый лучший момент теперь у меня в галерее навечно. Может, даже на обои поставлю. *На фотографии изображено как Антон с закрытыми глазами лежит, зарывшись носом в ключицу Арсения, и одна рука обводит его живот. Так же пол-лица Попова, который улыбается в камеру. Он хотел, чтобы главным в этом моменте был Антон.*        Шастун дышал мне в шею, отчего по спине пробегали мурашки. Он тихо сопел и мило причмокивал губами. Спать с ним вот так в обнимку — самое лучшее, что можно только себе придумать.

***

       Сидеть дома целыми днями просто отвратительно… Очень скучно… Сейчас бы сюда этих трёх дебилов… С ними всегда весело.        Сережа мне тут написал, что Ира флиртует с новенькой. Вот это новость! Я давно подозревал, что Ире она нравится. И это круто! Пусть хоть кто-то будет счастлив. На мой телефон пришло сообщение:

Арс

Арс 18:05 Привет, я задержусь немного. Надо кое-куда заехать

Вы 18:07 Ок

       Ну вот… Задержится… Ну конечно… Чтобы скоротать время, я смотрел сериал «Friends».

***

       Я так увлекся сериалом, что даже не услышал, как пришел Арсений. Он поднялся на второй этаж и облокотился на дверной косяк. Я сделал вид, что не заметил него. Арсений издал звук «кс-кс» как будто позвал кота. Я повернулся на звук и увидел улыбающегося Арса.        — Привет, — поздоровался я.        — Привет, — ответил он. — У меня для тебя маленький сюрприз, — Арсений заметил как мои глаза засияли прям как у ребёнка.        — Какой? — мне было жутко интересно, но я не подавал виду. Арс вытащил из-за спины что-то длинное и чёрное. Это было похоже на чехол… Гитары?!        — Гитара?! — крикнул я и встал на кровать ногами. Арс засмеялся.        — Да, ты же сказал, что хочешь поиграть… Осталось только правильно ее настроить, чтобы ты был счастлив и всё! — Арсений осторожно передал мне инструмент в руки, и я сел в позе шамана. Счастье лилось через края и летело брызгами. Я не мог спрятать улыбку, её как будто прикрепили булавкой к лицу и она держится вот так. Давно я не ощущал такого чувства, как счастье.        — А какого цвета? — посмотрел я на Арса.        — Ну открой и узнаешь, — Арсений, как и я, широко улыбался. Я потянул за замок и аккуратно его расстегнул. Я открыл рот в изумлении, а брови поползли вверх. Гитара была черного цвета и ещё она блестела, так как была покрыта лаком. Инструмент был большим, больше чем та, которая у меня в Омске. Меня прям трясло от радости. Не знаю, что со мной. Я как маленький ребёнок, которому дали леденец на палочке. Арсений смотрел на меня и улыбался. Ему понравилась моя столь искренняя эмоция.        Я взял гитару как надо и провел по струнам. Комнату окутал резкий звук струн.        — Так она уже настроена! — удивлённо воскликнул я. Моя рука поднялась вверх над струнами, но была медленно опущена. Я задумался: зачем он всё это делает? Зачем покупает мне гитары? Зачем делает мой любимый подоконник уютнее, зачем покупает пюрешки, зачем заставляет глотать таблетки и принимать пищу? Зачем? Может, ему действительно не всё равно на меня, а я веду себя как тварь по отношению с ним? Может быть, нужно приглушить свою гордость и стать более мягче?        — Что-то не так? — спросил Попов и склонил голову, чтобы увидеть моё лицо. Я повернулся к нему, Арс выпрямил спину, посмотрев в его небесные глаза, я увидел столько невинности, столько добра. Даже не верится, что причиной моих панических атак, неуверенности в себе и проблемами со здоровьем — он. Я отложил гитару в сторону, подвинулся ближе и обнял мужчину за грудь. Он походу, по-началу не понял, что происходит, поэтому сразу не обнял меня в ответ. Но потом, когда осознание дошло, он глубоко вздохнул и осторожно, как будто боялся причинить мне боль, положил свои сильные руки мне на плечи и прижал к себе. Как хорошо… Какое странное и очень приятное чувство… Как же я давно не чувствовал тепло от другого тела… Я этого так давно хотел…        Я прижался к нему сильнее, как будто боялся, что он сейчас встанет и уйдет. Я почувствовал руку на макушке, которая начала массировать кожу головы. Моё тело само по себе расслабилось и походило на мокрую тряпочку. Я в прямом смысле расплылся в объятиях Арсения.        — Спасибо… — прошептал я ему куда-то в живот.        — Пожалуйста, всё для тебя, — Арс продолжал гладить меня по волосам, похожих на солому, а я, прикрыв глаза, наслаждался моментом.        Спустя ещё немного времени, я отлип от него и снова взял гитару в руки.        — Сыграй что-нибудь, — попросил Арсений. Я, качнув головой, поставил пальцы в нужном аккорде. Я уже знал, какую песню сыграю. Недавно её выучил… Мне она очень нравится…        — За окнами солнце, за окнами свет — это день, — начал я играть и, прикрыв глаза, напевать любимую песню. — но, а я, всегда любил ночь. — было такое ощущение, как будто пел не я, а ожившая спустя много-много лет душа. — И это моё дело — любить ночь, и это моё право — уйти в тень. — как же хорошо мне сейчас… Как же хорошо, когда тебя слушают. — Я люблю ночь за то, что в ней меньше машин, я люблю дым и пепел своих папирос. Я люблю кухни за то, что они хранят тайны, я люблю свой дом, но вряд ли это всерьез. — так приятно ощущать струны под пальцами, — И это ночь, и её электрический свет бьёт мне в глаза. И эта ночь, и её электрический дождь бьёт мне в окно. И эта ночь, и её электрический голос манит меня к себе. И я не знаю, как мне прожить следующий день… — закончив мелодию перебором, я открыл глаза и повернул голову на Арсения, который смотрел на меня так, как будто видел в первый раз.        — Боже, Антон, это…        — Цой, — улыбнулся я.        — Прекрасно… — щеки мои порозовели и я склонил голову вниз. — Это правда, ты просто прекрасно играешь и поешь тоже! Никогда бы не подумал, что ты можешь так красиво петь… Ты идеальный… — я резко повернул голову на него и заглянул в глаза. Идеальный? Я?       Мы несколько секунд смотрели друг на друга. Что-то пробежалось под кожей, отчего прошли мурашки по всей спине и рукам.        — Теперь это твоя гитара, — прервал тишину Попов, — она лучше твоей старой.        — Сколько она стоит? Я отдам тебе всё до копейки, как только… — вдруг мою на коленке лежащую руку, накрыла теплая, чужая.        — Не нужно. Это подарок от меня, — я посмотрел на него и улыбнулся.        — Спасибо, — Арсений хлопнул в ладоши и встал с кровати.        — Пожалуйста, а сейчас почапали на кухню, которая хранит тайны, и кушать.       Мне стыдно было сказать «нет», поэтому я просто улыбнулся, встал и пошел за ним следом.        Представляете, я смог скушать супа! Не всю тарелку, конечно, но ложек пять точно. Это уже прогресс! Арсений похвалил меня, мне это тоже нравится. Почему у меня вдруг резко поменялось впечатление о нём?

***

       На следующий день я чувствовал себя как-то херовато… Голова болела и была лютая слабость. Я думал, что пройдёт, но к обеду стало ещё хуже. Подумал написать о моем состоянии Арсу, но потом почему-то передумал. Но через пятнадцать минут, мне стало только хуже. Я уже думал, что умираю. Хорошо ли это?

Арс

Вы 12:32 Арс, сори что отвлекаю, мне что-то херово… Но всё нормально, я вроде пока живой

      Мужчина ответил мгновенно. Арс 12:32 Что случилось?       Я почему-то расплылся в улыбке.

Вы 12:33 Да всё нормально, не парься

Арс 12:34 Зайди в мою комнату, там в моем столе, в правом ящичке, лежит аптечка. Возьми оттуда градусник и померь температуру       А потом он ещё добавил: Арс 12:34 Сейчас же.       Вам же тоже не нравится, когда в конце предложения ставят точку? Я встал с кровати и пошел в комнату Попова. Достав аптечку, я не нашёл градусник. Там лежали таблетки, бинты, но не то, что нужно было.

Вы 12:40 Тут нет градусника…

Арс 12:42 А если открыть пошире свои зелёные глазки и посмотреть повнимательнее?        Прикол в том, что я действительно, сидя на полу, открыл глаза шире и смотрел куда-то. Антон, ты еблан? Я порылся ещё раз в аптечке и, хоть убейте, ну нету его там!

Вы 12:46 Ну нету его!

      Арсений был в сети, но не отвечал. Арс 12:50 Я еду. Заеду ещё в аптеку        Мои брови поползли вверх. В смысле? Он вот так, сейчас возьмёт и уедет со своей работы?

Вы 12:53 Ты что! Не надо!Со мной же всё нормально! До конца рабочего дня ещё 7 часов!

Арс 12:55 Я скоро. Потерпи чуть-чуть. Ляг на кровать и лежи        Какое-то теплое чувство разлилось в груди и, несмотря на то, что меня морозило, где-то внутри зажглась спичка.        Я, как и приказал Арсений, лежал на кровати и переписывался обо всём с друзьями. Как же я по ним соскучился… Через минут тридцать приехал Арс. Было слышно по шорохам, что он быстро, сняв куртку, и, похоже даже не повесив, кинул её на пол. Послышался топот ног по ступеням и уже через несколько секунд в дверях стоял запыхавшийся Арсений. Я повернул голову к нему и с приподнятыми бровями, непонимающе посмотрел на него.        — Ты чего так влетаешь, Карлсон? Я нисколько не удивился бы, если ты б влетал через окно… — хмыкнул я. Он подошёл ко мне и начал рыться в пакете, который висел у него на кисти. Арсений дал мне градусник и я, без лишних слов, сунул его в подмышку. Вдруг, Попов наклоняется надо мной и прислоняется губами к моему лбу. Удержавшись на нём больше положенного, его губы пошло чмокнули и отстранилась от меня. Я широко смотрел на него глазами. Что. Мать. Его. Это. Было? Это он воспользовался моментом меня поцеловать, при этом делая вид, что таким образом меряет мне температуру? Хитрый малый. Ну, или он просто мерил мне температуру, а я тут придумываю… С одной стороны, чему я удивляюсь? Некоторые люди таким образом это и делают. Например, моя мама. А с другой, зачем мерить так, если есть градусник? Ну, а пока я размышлял, прибор пропиликал. Арс достал градусник, посмотрел на маленький экранчик и его вид моментально изменился.        — Антон! Я убью тебя прямо здесь и сейчас! — я вжался в кровать и прикрылся одеялом до носа.        — Что там?        — А там у нас тридцать восемь и восемь! — Арс видимо был зол, так как брови его чуть ли не касались друг друга на переносице, а глаза стали на тон темнее.        — Ну не сорок два же… — мужчина яростно зыркнул на меня, а я, от такого взгляда, с головой закопался в одеяло. Вдруг я почувствовал тяжесть на кровати. Арсений сел и аккуратно, взяв за уголок одеяла, оттянул его от моего лица. Немного приоткрыв глаза, я увидел уже совсем не злого Арсения, а Арсения, который улыбался мне и опять смотрел на меня двумя озёрами, которые освещались весёлыми лучиками юркого солнышка. Мне нужно привыкнуть к таким эмоциональным переменам…        — И где ты мог заболеть, дурашка? — улыбался он.        — Не зна-а-аю… — протянул я.        — Ладно, сейчас принесу таблетки и чай с лимоном, — я улыбнулся ему и он ушёл. Я не привык к такой заботе… Я всегда лечил себя сам и пытался быть здоровым в глазах родителей, чтобы они со мной не сюсюкались. Я не хотел их видеть, я хотел быть один. А сейчас, когда о тебе заботятся, ты не знаешь как себя вести в таких ситуациях. И чувствую я себя не в своей тарелке.