Космос - это синяки на твоём сердце

       Через несколько минут в комнату заглянул Арсений. В одной его руке была кружка, из которой валили густые клубы пара, а в другой — пластинки таблеток.        — На, — протянул он мне чай и, когда я потянулся за ним, он предупредил: — осторожно, горячий, — я взял напиток и отпил маленький глоточек. Чай кислил из-за долек лимона, но всё равно был вкусным.        — Спасибо, — качнул я головой.        — Родители звонили, спрашивали, как дела.        — А ты что ответил? — спросил я и отпил ещё немного.        — Я сказал, что ты немного приболел, ну а так всё нормально.        — Мог и не говорить, что я заболел… — закатил глаза я, а Арс пожал плечами. — А когда они прилетят домой? Они не говорили? — Попов тяжело вздохнул и взял в руку таблетку.        — Как только, так сразу, — он протянул мне маленькую белую таблетку. Я взял ее, положил на язык и запил уже успевшим остыть чаем.        Состояние было не из лучших… Чувствовал себя так, как будто я был старой половой тряпкой, которой вытирали пол в коридоре ни один раз и даже не десять. Из меня, так скажем, выжили всю «воду».        — В Питере холодный климат… Это тебе не Омск, — усмехнулся Арс и поставил пустую кружку на тумбочку. Я лёг и накрылся одеялом до шеи. — Ну как? — присел Арс и сложил руки на коленях. — Лучше стало?        — Ага… — соврал я и для полного доверия улыбнулся. На самом деле нихуя не «ага»…        — Врёшь. — прищурился Арс. Как он понимает, вру я или нет?        — Нет, не вру, — нахмурился я.        — Врёшь, — повторил он. — Сейчас принесу пюре и ляжешь спать.        — Какой спать?! — громко возмутился я. — Сейчас только два часа дня! — Арсений вышел из комнаты.        — Я сказал: будешь спать! — крикнул Арсений уже с первого этажа. Я, цокнув языком, натянул одеяло ещё выше. Нет, ну спать днём — это край!        Детское питание не шло вообще. Я смотрел на детский рисунок на упаковке и меня уже тошнило.        — Я не могу, — простонал я и зажмурился, — меня очень тошнит…        — Тошнит, потому что ничего не ел целый день! — прорычал Арс. — Давай я тебе помогу?        — Нет, я сам! — крикнул я.        — Сам, значит сам, — пожал плечами он, — ешь, — я с отвращением посмотрел на упаковку.        — Не могу. Не могу, не могу, не могу я! Ну почему ты такой?! — начал нервничать я и откинул в сторону тюбик детского питания. Арс тяжело вздохнул и грустно посмотрел на меня. Его губы были крепко прижаты друг к другу, а брови сведены к переносице. Мы оба молчали и не знали, что сказать.        — А яблоко будешь? — с надеждой спросил мужчина и мне сразу вспомнилось про пример с гнилой стороной яблока. Я ничего не ответил, а только встал с кровати и маленькими шажками потопал на первый этаж. Достал из кармана куртки наполовину полную пачку сигарет и вышел на балкон.        Балкон Арсения был уютнее и лучше, чем наш в Омске. Здесь не было ничего лишнего. Не то, что у нас… Это можно было действительно назвать балконом, а не складом вещей, которые некуда положить в квартире.        Зажав папиросу между губ, я достал зажигалку и поднёс к концу сигареты поджигая её. Затяг. Хорошо…        Невыносимо-свежий ветер рассеивал табачный дым выпущенный из моего рта.        Сзади послышался хлопок дверью. Арсений зашёл на балкон. Мужчина встал рядом со мной и упёрся на перила. Он безразлично посмотрел на то, как я для новой затяжки беру сигару в рот. Попов из незастёгнутого кармана куртки достал пачку сигар. Я следил за его действиями. Думал, он выкинет её через перила или просто заберёт, но он спокойно достал одну из нескольких папирос и протянул пачку обратно. Я аккуратно взял сигары и с поднятой бровью, с почти что докуренной сигаретой между зубов, следил за дальнейшими действиями мужчины.        — Ты куришь? — спросил я его и стряс лишний пепел с курева. Арсений, взяв её в рот и нажав на фильтр, ответил:        — Нет, — голубоглазый поднял на меня взгляд и протянул руку, — дай поджечь.        Я поджёг ему кончик сигареты и он сделал затяг. Курил он так, как будто делал это не в первый раз.       Конечно же, Арсений не скажет Антону, что он курил раньше. И тем более не скажет, что хотел накуриться до фей в глазах, чтобы хотя бы на время забыть Шастуна. Но, потом, естественно, он наказал себя кипятком, за целую пачку выкуренных сигарет. И пообещал себе больше никогда не курить. Он понял, что это очень глупо и по-детски с его стороны. Он же всё-таки учитель.        — Если ты убиваешь себя, то почему бы и мне не присоединиться? — я смотрел на него непонимающим взглядом.       Арсений пошёл на крайние меры. Если у Шастуна есть хоть немного жалости и совести, он перестанет курить. Если парень будет курить, то и Попов специально для себя купит пачку и не пожалеет денег на эту дрянь. Он не будет есть? Хорошо, тогда и Арсений походит голодным.        — Выкинь эту хуйню и не выдумывай, — хмыкнул Антон и выпустил дым из уст.        — Выкинь ты и моя полетит следом, — Попов повернулся ко мне и почти что незаметно улыбнулся кончиком губ. Я смотрел на него взглядом «ты что, идиот?». Он действительно выдумал это?        Я не хочу, чтобы он начинал курить и потом у него были проблемы со здоровьем из-за меня. Теперь начал играть Попов.        Я злобно смотрел на него и думал, шутит он или нет. Но даже спустя несколько секунд Арс не выкидывал папиросу, а только делал ещё и ещё затяжку. Мне похуй на себя, но я не хотел убивать его. Смотря на то, как он делает очень длинную и сильную затяжку, я не вытерпел и, продолжая смотреть на него, выкинул окурок через перила. Арсений вытащил сигарету из за рта, улыбнулся, опустил голову и его наполовину недокуренная сигара полетела вслед за моей.        — Ну вот, видишь как хорошо, — похлопал меня по плечу он, — а теперь спать.        Конечно же, я не собирался спать. Лёг бы, притворился, что уснул, а потом позырил бы что-нибудь в телефоне. Но когда я лёг, накрылся одеялом и отвернулся, притворившись, что собираюсь спать, я почувствовал лишний вес на кровати. Повернувшись, я увидел Арсения, который устраивался поудобнее рядом со мной. Я поднял бровь и спросил:        — Ты чего делаешь? — Арсений замер.        — Ложусь, — спокойно объяснился он.        — Куда? — я смотрел на него, повернувшись к нему голову.        — Да сюда вроде… — ткнул он пальцем в место под собой. Я привстал на локте и посмотрел на него сверху.        — Я же спать собираюсь…        — Да.        — А почему ты тогда?..        — Пока ты спишь, я буду рядом, чтобы измерять тебе температуру. И если что, сразу дать лекарство, — Арсений лёг удобнее и смотрел в потолок. Я ещё несколько секунд смотрел на него, аккуратно лег на место и, обняв себя, отодвинулся подальше от Попова. Как-то странно пытаться заснуть, когда ты знаешь, что сзади тебя, на одной кровати, лежит мужик. Не чужой, конечно, но… Мужик же?        Я слышал, как Арсений дышал и от этого звука я чувствовал тяжесть внизу живота. Я закрыл глаза и постарался провалиться в сон. Но, когда Арсений повозился на месте, я не выдержал и резко уселся на постели.        — Нет, ну я так не могу! — злобно посмотрел я на него. — Я не могу уснуть, когда я чувствую, что ты на меня смотришь!        — Я наблюдаю за твоим состоянием, — развёл руками Арс.        — Ты что, глазами измеряешь температуру?! — Арсений тихо захихикал.        — Ну, могу другим способом… — поднял бровь он и улыбается кончиком губ. Я вспомнил, как он померил мне температуру поцеловав в лоб и почувствовал, как лицо начинает гореть. Я, чтобы он не понял моего состояния, быстро лёг обратно и отвернулся. Сзади послышался тихий смешок.        — «Рядом с тобой, мне становится только жарче…» — подумал я и выдохнул. Блять, почему так душно?        — Мне жарко… — прошептал я.        — Значит, температура поднимается, — мне на лоб приземлилась мягкая ладонь Попова. Я лежал с закрытыми глазами и не ожидал такого жеста, поэтому сильно вздрогнул и, откинувшись назад, ударился затылком обо что-то. В следующую секунду послышалось жалобное мычание. Я повернулся к мужчине и увидел Арсения, зажмурившего глаза и прислонившего руку к своим губам. Я сел на колени возле него, возвышаясь над ним.        — Ой! Арс, прости! — я наклонился к нему и попытался убрать его руку со рта, чтобы посмотреть на ушиб. — Я нечаянно. Дай посмотрю? — Арсений раскрыл глаза и поддавшись мне, убрал руку. Я, (совершенно случайно. Я не следил за своими действиями. Это случилось само) прижал его руку к кровати и посмотрел на его разбитую губу.        — А-а-й… — зажмурился я и прикусил губу, — я случайно, правда… — одна моя рука до сих пор лежала на его ладони, придерживая её, а вторая — на груди мужчины. И не спрашивайте меня как она там оказалась, блять! Не спрашивайте! Я не знаю!        И тут мне пришло осознание как мы сейчас смотримся. Я возвышаюсь над Поповым. Одна рука на его груди, а другая на ладони и, при всём при этом, я смотрю на его губы.        Я замер в этом положении, мы смотрели друг на друга. Я на его губы, а он в мои глаза. Проморгался, ойкнул и одёрнул от него руки.        — Прости, — снова повторил я и потупил взгляд в скомканное одеяло, — н-нужно п-промыть… — я запинался на каждом слове. Чувствовал как лицо краснеет и в голове появляется резкая слабость. Краешком глаз я видел, как уголок губ Арсения приподнялся.        — Да ладно, — махнул он рукой, — остынь, помидорка малосольная, — усмехнулся он, встал с кровати и пошёл на первый этаж в ванную. Я ещё несколько секунд смотрел куда-то, прокручивая это всё в голове.        — А чё это малосольная?! — крикнул я, чтобы меня было слышно с первого этажа. Но, когда ответа не последовало, я встал с кровати, вышел на лестницу и ещё раз спросил, но уже громче: — А чё это малосольная?! — Арсений открыл дверь ванной, посмотрел на меня и снова повернулся к зеркалу, разглядывая свою разбитую губу.        — А какая? Я люблю малосольные помидорки! — улыбнулся он, а я опять покраснел. Нужно запомнить, что он их любит. Развернувшись на пятках, я пошёл в ванную на втором этаже.        — Помидорас… — пробубнил я и включил холодную воду. Умывшись, я посмотрел на себя в зеркало.        Глаза провалились в глазницы, губы пересохшие и искусанные до крови, хорошо выделены скулы и подбородок. Кожа стала какой-то сухой и не натуральной. Смертельно-бледной. Как будто на меня просыпали пудру. Ну, знаете, вот этих вот, гейш в Китае? Вот одна из них на меня ее и просыпала. Ещё помаду красную позаимствовать и точно на гейшу походить буду… Ну что, Тох? Зажили твои шрамы?       Нет, нет, нет, только не он! Выкинь его из головы. Просто, мать его, выкинь из головы этот чёртов голос!        Я посмотрел на свои вены, а затем поднял глаза в зеркало и посмотрел на ключицы. Хочешь заполучить новые, а?        — Нет! — крикнул я в пустоту. Ты чё, глупый? Шрамы украшают мужчин.        Я расставил руки на раковине и опустил голову вниз, не желая смотреть на такого жалкого себя. Нужно дышать. Вдох, выдох. Дышать.        — Антон, ты где?! — крикнул Арсений, но я не слышал. Было такое ощущение, как будто мою голову поместили в вакуум. Я был как рыбка в круглом закрытом аквариуме. Я зажмурил глаза. В моей голове перемешались много жутких голосов. Они как будто разговаривали друг с другом на разных языках и тонах. Кто-то шептал, а кто-то орал как резаный. Я взялся за голову, не зная куда себя деть. Нужно на воздух. Но тело как будто окоченело. Я держался за голову и качался туда сюда. Было страшно, потому что было такое ощущение, как будто моя голова сейчас взорвется. Ну, а хотя… Может это и к лучшему?        Каким-то образом, я нашел в себе силы сдвинуться с места, открыть дверь и всё так же, держась за голову и почти что падая, я пронёсся мимо Арсения, даже не обращая на него внимания.        — Антон? — снова спросил он и побежал за мной следом. Я бежал так быстро, что когда зашёл на балкон, не успел вовремя себя остановить и перевалился через перила. Перевалился бы если бы не Арсений. Он успел добежать и схватить за футболку на спине, оттягивая меня назад со всей силы.        — Ты в своём уме?! — рявкнул он. Я быстро, громко и тяжело дышал. Усевшись на порог, я не открывал глаза. Я пытался угомонить людей, скандаливших в моей голове. — Ты чего? — Арс сел рядом и приобнял меня за плечо. Я не справлялся со своим дыханием. Голову разрывало на части. — Дыши… — спокойным голосом советовал мне Арс.        — А-а-а! — закричал я. Хотелось убить эти голоса! — Я не могу! Они мешают мне!        — Кто? Кто мешает? — спросил Попов и сел напротив меня, взявшись уже за два моих плеча.        — Они… — я сильно постучал себя по голове, наверное, пытаясь выбить их из себя. Арсений убрал мои руки, чтобы я не делал себе больно и попросил открыть глаза. Я открыл и мигом встретился с его ореолами. Казалось, его светло-голубые глаза цвета размытых небес стали ещё светлее, совсем стальными, но при этом не были ни холодными, ни колючими.       Я застыл на месте. Как будто погрузился в другой мир, в другую вселенную, где спокойно и тепло, пахнет любовью и морем. Я даже не заметил, как мой ритм дыхания стал прежним, а голова уже не так сильно болит. Голоса затихли, как будто разъяснили все свои конфликты и всё закончилось, конечно же, миром. Как хорошо в этом мире… В его мире. В его глазах        Арсений коснулся моей щеки и подушечкой пальцев стёр мои слёзы, выступившие на щёки. Я прерывисто выдохнул.        — Всё хорошо? — спросил мужчина, а его голос я сравнил с пением ангелов. Я еле заметно качнул головой, бегая взглядом то в один его глаз, то в другой.        Я понимал, что когда-нибудь это закончится. Когда-нибудь, мы перестанем «играть в гляделки» и я вернусь в тот мир, где боль, слезы, кошмары и монстры под кроватью. Ну, а пока он разрешает смотреть ему в глаза, пока разрешает погостить в его сказке ещё чуть-чуть, я буду находиться здесь.       Я тоскую по дому, но понимаю, что мой дом - это темные волосы, голубые глаза, вены на руках, редкая щетина и неземная улыбка.        Арсений тоже рассматривал моё лицо и задержался на моих приоткрытых губах. Интересно, о чем он думает?        Нужно перестать на него смотреть. Но, блять, я просто не могу.        — Теперь, когда у тебя снова начнётся паника, просто посмотри в мои глаза, — тихо захихикал он. Смотря на его улыбку, я не смог сдержать и своей. Его глаза имели ту же томность, а улыбка — ту же неизъяснимую прелесть. Он прекрасен...