Космос - это синяки на твоём сердце

       Я сидел в зале на диване и попивал чай с лимоном, который сделал для меня Арсений. А он, рылся в кухонных шкафчиках. По телевизору шла какая-то комедия. Так как я включил уже на середине фильма, я просто смотрел, лишь бы занять себя чем-нибудь.        Сейчас бы почитать что-нибудь…. Я не взял с собой ни одну мою книгу. Даже не подумал о них.        Я оглянулся через плечо и посмотрел на шкафы, полностью заставленные книгами. Прищурив глаза, я хотел рассмотреть название книг, написанных на корешке. Но, похоже, моё зрение испортилось. Подсознание говорило, что это из-за того, что я ничего не ем. Но я так не считал. Это не из-за этого. Встав с дивана, я подошёл к шкафу и, прислонив пальцы к подбородку, читал названия книг.        На полках были всякие: фэнтези, наука, классика, стихотворения, но больше всего было романов. Интересно, почему?        — Хочешь почитать что-нибудь? — раздался хрипловатый голос сзади и, вздрогнув, я отошёл назад и, врезаясь спиной в шкаф, повалил несколько книг на пол. Я тут же присел на корточки и начал собирать книги на полу. Арсений помогал. Несколько раз мы хотели взять одну и ту же книгу, накрывая руки друг друга. Я встал и начал расставлять книги на места.        — А… Да скучно, а я забыл взять свои из Омска, — запинаясь, еле как ответил я. Арсений отошёл немного назад и посмотрел на шкаф прищурив глаза.        — А знаешь что, — начал мужчина и подошёл к шкафу, — я тебе могу посоветовать… — он провёл подушечками пальцев по полочке. — Эту! — он вытащил одну из них и взял в руки. — Это моя любимая книга, — я подошёл ближе к нему и заглянул через плечо. Его любимая? Я никому не отдал бы свою любимую книгу. Я пиздейший собственник.        — Ты даёшь мне почитать свою любимую книгу? — спросил я. Не знаю почему, но меня это так удивило.        — Эта книга о мальчике и о его любви детства. Но они не могут быть вместе…        — Почему? — перебил я его. Он повернулся и посмотрел мне в глаза.        — Если я расскажу, то будет не так интересно, — подмигнул он мне. — Он влюбился в человека ещё в детстве, но потом ему пришлось уехать. Он уже взрослый, но до сих пор любит.        — А они будут вместе? — Арсений провел пальцем по книге и погрустнел.        — Прочитай, — протянул он мне, — и узнаешь, — я взял книгу в руки и посмотрел на обложку: на ней было изображено человеческое сердце и всё оно было в фиолетовых синяках, гематомах и шрамах. Я поднял взор чуть выше и прочитал название: «Космос — это синяки на твоём сердце». Я посмотрел на Арсения с улыбкой и произнес:        — Спасибо.        — Пожалуйста. А теперь, ужинать и спать, — я посмотрел на время и удивился.        — Уже двенадцать ночи, а тебе завтра на работу. Иди спать, я сам поем и помою посуду, — Арсений улыбнулся и подтолкнул меня к кухне.        — Я отменил свои пары на завтра, — я поднял брови вверх.        — Как? Почему?        — Ты болеешь, Антон. Как же я тебя одного оставлю? — я обмяк. Что-то затрепетало в животе. Глупая улыбка заползла мне на лицо, а уши стали красными. Почему мой организм так реагирует на его слова? Что он такого сказал, что у меня появилась такая реакция?        — Мне уже лучше.        — Я останусь, — настаивал на своём Арсений. Улыбнувшись, я сел за стол.        Удивительно, но я съел маленькую тарелочку гречки. Эту кашу я не сильно люблю, но почему-то у Попова она вышла уж слишком вкусная. Меня назвали хорошим мальчиком, дали таблетку, которую прописал врач и отправили спать, потому что на часах было уже почти час ночи.        Положив книгу на тумбочку, я прилёг на постель. По ощущениям температуры не было. С кухни доносился шум воды, наверное, Попов мыл посуду. Я смотрел в потолок и начал прокручивать в голове всё, что произошло за сегодняшний день. Вспомнилось, как я ударил Арса затылком и смотрел на его губы, как Арс смотрел на меня. Как мы сидели на балконе и смотрели друг другу в глаза. Думал о чувствах и что это такое. Я не понимал свои чувства. Не понимал, что я чувствую к Арсению. Внутри меня всё же до сих пор таилась обида на мужчину, ну и появилось какое-то новое чувство… Я такого никогда раньше не чувствовал. Это было что-то новое и такое… Непонятное?        Я повернул голову, взял книгу в руки и разглядывал обложку. Действительно красивая обложка… И очень странно, что я не видел её ни в каких книжных магазинах. Я её сразу бы заметил.        Похоже сердце, которое было изображено на обложке — это сердце главного героя. Его сердце выглядело так плохо… Оно почти что превратилось в какое-то месиво. Очень, очень много синяков, шрамов и открытых ран. Мне кажется история будет очень, очень грустной. Думаю, прочитаю в Омске.        Арсений постучался костяшками пальцев по дверному проёму и я вздрогнул.        — Мне спать с тобой или у себя? — спросил мужчина и сложил руки на груди. Меня этот вопрос чем-то засмущал и я потупил взгляд в одеяло. Где-то внутри хотелось подвинуться и освободить место Попову, но как бы это выглядело?        — Да нет, спи у себя, — махнул рукой я.        — Не боишься оставаться один в темноте? — усмехнулся он.       Боюсь.        — Нет конечно, — я сделал убедительное лицо. Арсений оторвал плечо от косяка и подошёл к кровати. Я смотрел на него снизу, подняв глаза.        — Ну тогда… — Арсений развел руки, — спокойной ночи? — я ещё несколько секунд смотрел на него, а потом до меня дошло, что он хотел обняться. Я подорвался с кровати, как будто увидел какое-то противное насекомые на постели, мельком посмотрел в его глаза и прижался к нему как… К брату? Ах да, он и есть мой брат. Мне хотелось остановить время. Я бы сделал всё, что угодно, лишь бы постоять вот так, прижавшись к нему. Я хотел прочувствовать каждый миллиметр его тела. Арсений пригладил мои волосы и почти что беззвучно поцеловал в макушку. Я не услышал, а почувствовал. Затем отпустил и отошёл назад. Улыбнувшись, я поднял руку и сделал движение вправо, влево.        — Спокойной ночи, — произнес я и проводил взглядом Попова, выходящего из комнаты. Когда в комнате опять стало пусто и холодно, я прерывисто выдохнул, сел на кровать и взял голову в руки. Что это сейчас было?        Почему во время объятий моё сердце билось так сильно, как будто оно хотело сломать рёбра и выскочить на волю. Почему мои ноги были похожи на ватные? Почему не хотелось отпускать его? Почему? Почему? Почему?

***

       Проснулся я почему-то рано. Даже не знаю, что заставило меня так рано встать… Лежать мне не хотелось, хотелось что-нибудь сделать. У меня никогда такого не было. Никогда не было, чтобы я что-то хотел делать. Особенно с раннего утра!        Прислушавшись, я не услышал никакого шума. Арсений спал. Почему бы мне не приготовить завтрак? Мне кажется, Арсу будет приятно.        Я взял наушники и тихо спустился вниз. Решил, что сготовлю оладушки. Надеюсь не будет так, как в Омске. Ну, для приготовления оладушек, вроде бы не нужна духовка… Или нужна? Щас погуглим… Найдя рецепт оладьев в интернете, я убедился, что духовка там не нужна. Ну вот и хорошо! Включив музыку в наушниках, я приступил к готовке.        Арсений зевая, выходит из спальни и идёт по лестнице, но останавливается на середине, увидев как я, виляя бедрами, мешал тесто в чашке. Арс улыбнулся и присел на ступеньку, чтобы подольше понаблюдать за моими танцами. Я вилял бедрами, головой и одной рукой, потому что одной держал чашу с месивом. Мне просто очень нравилась эта песня…        — Я хочу лететь ещё выше, чтоб не задеть города крыши!, — распевал я. Мне казалось, что я пою не громко, но Попов аж жмурился от моего «прекрасного» голоса, но хихикал. — Я хочу быть еще ближе и выше, и выше, и выше! — какие хорошие стекла в квартире Арсения! Другие полопались бы давно. Но Попову уж очень нравилось наблюдать за танцующим мной, поэтому он терпел мой ангельский голосок. — Ты скорость моих мыслей, мне не догнать тебя, — мне нравятся танцевать на кухне Попова! — Ты рядом ты так близко, но не достать тебя-я-я, — я дрыгался как уж на сковороде… И эти дрыганья я называл танцами. — Ты спрятал, ты похитил, сердце мое уже навсегда, — Арсений встал со ступеньки и начал подкрадываться ко мне. — Я буду к тебе ближе, я научусь лета-а-а-ать! — Арсений не дал допеть мне мою любимую песенку и напрыгнул на меня сзади. Я пиздец как обосрался! Вздрогнув, я выронил ложку из рук и тесто, которое было в ней, струйкой полилось на пол.        Мужчина обнимал меня за шею со спины. Я резко развернулся к нему лицом и наши носы были в нескольких миллиметрах друг от друга. Я выдохнул прямо ему в губы. Его руки оказались на моей талии, а взгляд бегал по всему моему лицу. Наши животы и бедра касались друг друга. Я смотрел ему в глаза, тяжело дыша прям в чужие губы.        — Готовишь? — прохрипел тот.        — П-пою… — ответил я. Чувствовав его дыхание врезающееся в моё лицо, я почувствовал как в паху стало жарко. Арсений опустил взгляд на мои губы и наклонил голову набок. Я сжал свои губы в две тоненькие линии и отклонился назад, чуть ли не ложась на столешницу. Но сильные руки мужчины, лежащие на моих бедрах, подняли мой корпус и мы оказались слишком близко. Так близко, что коснулись носами и ток пробил нас обоих. В животе появились бабочки, а грудная клетка начала подниматься чаще и выше. Он буквально вжимал меня в столешницу своим телом.        — Хочешь быть ко мне ближе? — прошептал Арсений и наклонил голову в другую сторону, посмотрев мне в глаза. Я сглотнул слова, вставшие поперек горла, не зная, что на это ответить.        — Это просто песня…        — Хочешь? — прорычал мужчина и прижал меня к себе ещё ближе. Сейчас он был похож на дикого зверя, который не ел длительный срок, а теперь нашёл свою жертву. Боже… Я прерывисто выдохнул, прикрыл глаза, открыл, часто заморгал. В живот как будто накидали камни. Внизу было очень тяжело. Хотелось сесть… Или лечь. Арсений ждал моего ответа, смотря на меня диким взглядом. Я никогда не видел его таким. Его голубые глаза стали почти черными, ненасытными. Когда в животе запорхало с новой силой я выдохнул:        — Хочу, — улыбка коснулась рта Попова и через секунду он впился своими губами в мои. Я распахнул глаза, но, промычав в сладкий поцелуй, прикрыл их. Его рука перешла на мою скулу, притягивая меня в ещё более жаркий поцелуй. Он жадно впивался в мои губы, иногда прикусывая то верхнюю, то нижнюю. Я простонал в поцелуй и, нажав на его грудь, отодвинул его. Его волосы растрепались, а губы опухли. Я не хотел на этом ставить точку. Пусть её поставит он, когда посчитает нужным. Я поддался вперёд, снова цепляясь за его розовые губы. Он похихикал, поднял меня, посадил на столешницу и я обвил его бедра босыми ногами. Нам обоим катастрофически не хватало воздуха, но ни один не хотел отрываться от другого ради того, чтобы перевести дыхание. Но, когда лёгкие уже горели от нехватки кислорода, мы разорвали поцелуй, тяжело дыша, но наши губы всё равно нежно соприкоснулись. Его пальцы забрались под футболку и из моей груди вырвался стон. Он углублял поцелуй, просовывая свой горячий язычок в мой рот. Я вжался в него ближе, проводя руками по его чёрным, смолистым волосам. Он прервал поцелуй со звонким, пошлым чмоком и сполз ниже к шее, покрывая её поцелуями. Я опрокинул голову назад, чувствуя как жар сильнее сконцентрировался, пуская дрожь по всему телу. Я протяжно простонал, но от своего звука мне стало стыдно, поэтому я прикрыл рот рукой.       Что мы сейчас делаем? Он же мой сводный брат!       Почему он это начал, а я это не заканчиваю?        Я чувствую, как неожиданно проползают миллионы мурашек по телу, от губ, до кончиков пальцев на руках и ногах. Он берёт мою футболку за края, заставляя поднять руки вверх, чтобы было удобно снять лишнюю принадлежность на теле. Когда футболка оказалась на полу, он припал к моей груди, покрывая её засосами. Я промычал в руку и сжал ноги на бедрах мужчины ещё сильнее. Я чувствовал напряжение в штанах. Похоже, это напряжение почувствовал и Арсений. Дрожь прошла по всему телу. Я хотел видеть торс Попова, поэтому быстро снял с него уже влажную от пота ночную футболку и она полетела на пол и легла вместе с моей. Как символично…        Его рука медленно опускается к моему паху и останавливается там. Я обессиленно, зажмурившись, наклонился вперёд. Арсений отстранился от меня.        — Что такое? — спросил он. А я, вцепившись в его плечо, обсыпанное родинкам, рычал и тяжело дышал. Арсений опустил взгляд вниз и увидел холм в моих штанах. Улыбнувшись, он осторожно прикоснулся пальцами к моему стояку и посмотрел на мою реакцию. Я промычал и зажмурился. Арсений подцепил резинку моих домашних штанов и потянул вниз. — Это нам не понадобится. Да, малыш?       От такого прозвища, мне стало дурно. Дурно-хорошо. Я выдохнул и затряс головой.        — Эй, расслабься… — прошептал он и чмокнул меня в губы. Я открыл глаза и встретился с его взором. Он поднял меня на руки и пошёл в свою комнату.       Положив меня на кровать, Попов поднял мои руки и сцепил их вверху над головой. Я не мог ими пошевелить. Он отпустил мои запястья, но попросил, чтобы я держал их там. Он быстро избавился от штанов, а затем и от боксеров. Я вжался в кровать всем телом, но, когда почувствовал теплые руки на моём возбуждённом члене, я тихо простонал и расслабился. Движения были медленными, но со временем ускорялись. Я зажал ноги, но Арс с силой их раздвинул. Услышал шуршание: это Арсений снял с себя одежду и, положив мои ноги себе на плечи, он наклонился ко мне и жадно начал целовать меня в губы. Я почувствовал, как его член коснулся моих ягодиц и вздрогнул, закрыв глаза руками. Арсений осторожно и медленно пытался убрать мои руки с лица. Он целовал меня в шею, нежно посасывая молочную кожу. Я стонал, запрокинув голову назад. Когда руки были убраны с моего лица, он перешёл на губы. Я положил свои руки ему на щёки и проталкивал свой язык ему в рот. Он осторожно начал входить в меня, я, заскулив, зажимал ноги, но Арс их с новой силой раздвигал.        — Не сжимайся!        Я моментально расслабился и попытался переключить своё внимание на его губы, гуляющие на моих. Он толкнулся в меня на чуть меньше половины и я громко застонал, прогибаясь в спине под мужчиной.        — Тише… — прошептал он и убрал мои мокрые волосы со лба, — Расслабься, Антош… — Арсений вошёл в меня на половину.        — Больно! — загнусел я.        — Это ещё со смазкой, дружок, — да? А я даже и не увидел, как он открывал презерватив и открывал тюбик с жидкостью. Попов резко вошёл в меня до основания и я громко взвизгнул, прогибаясь в спине, закрывая рот двумя руками. Он остановился во мне, чтобы я привык. А пока я привыкал, он не оставлял меня без наслаждения и целовал мои выпирающие рёбра. Арсений начал осторожно двигаться во мне. Я положил руки ему на плечи. Он постоянно увеличивал темп и комнату озарили стоны двух мужчин. Я выгибался навстречу его толчкам, зажмурившись и поджав пальцы ног от наслаждения. Волны удовольствия накрыли меня с головой. Громкие стоны наслаждения разносились по всему периметру комнаты, а мужчина только ускорял движения придерживая мои ноги. Я взял его лицо и начал страстно и горячо целовать. Изогнув спину, я с изумлением почувствовал, как чужой член отвердил и напрягся внутри меня. Его пальцы скользнули по моему телу, брюнет насадил меня на себя до упора и прорычал. Я застонал, запуская руки в волосы мужчины, вжимая в себя, отчего хватка голубоглазого на моем бедре усилилась. Перед глазами вспыхивали тысячи золотистых искр и фейерверков, а мысли были где-то далеко. Несколько толчков, и мужчина, задержавшись во мне на несколько секунд, вышел из меня с глухим стоном и обессилено лёг рядом. Мы оба громко и тяжело дышали раскинув руки.        — Хороший завтрак.