Если завтра не настанет

«Чувствовать себя как дома, да?» — Сяо усмехается сам с себя, когда его взгляд падает на кухонное полотенце на подоконнике: даже оно покрыто пылью. Кажется, квартира пустовала не просто несколько месяцев, а как минимум полгода. Вздохнув, юноша берет полотенце в руки и включает кран, который, неприятно проскрипев из-за того, что довольно долго не использовался, буквально «выплевывает» оранжевую воду, которая разбивается об железную раковину. Несколько капель попадают на черную толстовку Сяо, и тот ловит себя на мысли, что не так уж и плохо, что его гардероб состоит только из темных вещей. И, похоже, чашки Венти мыл из горячего крана. Немного спустив холодной воды, он мочит кухонное полотенце, промывает его от пыли, выкручивает и поворачивается к раковине спиной, чтобы ещё раз окинуть кухню взглядом. Закатав рукава, юноша принимается протирать пыль со столов, шкафов и подоконника чужой кухни. Очевидно, говоря, что Сяо может чувствовать себя «как дома», Венти имел в виду далеко не это, но неважно. Пока друг в ванной нужно себя чем-то занять, чтобы не утонуть в потоке собственных мыслей: почему они перестали общаться, из-за чего Венти попал в больницу, сколько времени он там провел, в порядке ли он сейчас, почему всё это вообще лезет в голову? Сяо вытирает подвесной шкафчик с посудой и вновь вздыхает: он не может найти ответ ни на один из вопросов. Звук открывающейся двери заставляет Сяо вздрогнуть: он не сделал ничего плохого, но почему-то чувствует себя ужасно неловко. Парень вешает полотенце на батарею под окном и включает чайник снова. — Извини, что заставил ждать. На кухню проходит Венти, одетый в домашнюю мягкую голубую кофту, шорты, белые носки и комнатные тапочки. От влажных волос пахнет шампунем, запах которого Сяо всё ещё помнит. — Мм… что-то изменилось, — задумчиво проговаривает Венти, окидывая взглядом комнату. — Кажется, стало чище? Ты что, пока меня нет, решил уборку сделать? — Надо было чем-то себя занять. Будем считать это благодарностью за чай. — Но чай должен был быть благодарностью за то, что ты провел меня домой, — напоминает Венти, присаживаясь за стол. Юноша закидывает ногу на ногу, опирается о спинку стула и складывает руки на груди. — Получается, теперь мне надо отблагодарить тебя за то, что ты отблагодарил меня за то, что я отблагодарил тебя за то, что ты провел меня домой. — … — Сяо вопросительно наклоняет голову в бок, а с уст Венти слетает слабая усмешка. В комнате витает атмосфера неловкости, но нарушить её не получается ни у кого из них. Вздохнув, хозяин квартиры встает и заваривает две чашки чая. Взгляд янтарных глаз невольно падает на его голые ноги: довольно узкие бёдра, бледная кожа, то самое тату, что когда-то буквально притягивало внимание Сяо на себя, словно магнит. — Держи, — Венти разворачивается и ставит на стол чашку. — Если мне не изменяет память, то твой любимый. Лишь на секунду Венти был к Сяо так близко, что коснулся волосами кончика носа, но этого мгновения вполне хватило, чтобы Алатус тут же вспомнил, почему же оборвал общение с этим человеком. От осознания своей первой влюблённости, щеки невольно покрываются румянцем. Венти красив: кукольное лицо с большими и выразительными круглыми глазами, длинные густые ресницы, аккуратный маленький нос, тонкая изящная шея, узкие плечи, мягкие пушистые волосы… и это явно играет не в пользу Алатуса. — Тц… — случайно вырывается, и взгляд изумрудных глаз тут же направлен на Сяо. — Что-то не так? — уже сидя напротив, Венти упирается локтями в столешницу и подпирает ладонью подбородок. — Нет, — Алатус смотрит в чашку с чаем, по запаху он узнаёт, что это действительно его любимый саусеп. В какой-то мере удивительно, что Венти помнит, но с другой стороны, память у этого юноши всегда была хорошей, так что «придумывать лишнего» не стоит. — Хоть ты и стал старше, но твой голос по-прежнему пахнет миндалем, и всё такой же бледно-зеленый. — Синестезия, да…? — Ага, она всё ещё при мне. Более того, теперь я ощущаю больше. Например, если раньше для меня звуки имели цвет и запах, то теперь для меня всё имеет ощущение. Например твой голос ощущается как лёгкое касание к плечу в попытках прервать тревожный сон. Что-то такое трепетное и аккуратное, ненавязчивое и бережное… хм… тяжело объяснить, но я чувствую это так. — Помнится, ты хотел избавиться от синестезии. — Я и сейчас хочу, — пожимает плечами, и слабо усмехается. — Слишком дорого она мне дается… — тихо шепчет, потупив взгляд в стол. И вновь неловкая пауза, которую они не знают, как прервать. Венти безотрывно смотрит в свою чашку, пытаясь отыскать в голове хоть что-то, за что можно зацепиться, а Сяо молча смотрит на него, надеясь, что в этот раз он не совершит ту же ошибку, что и в прошлый. «Венти — не тот, в кого стоит влюбляться», — четкая установка, живущая в голове Алатуса с того самого дня, как он лично убедился, что образ жизни, который ведет этот юноша, ему не по душе. — Кстати, я удивлен, что ты решил поехать на вечеринку, — наконец тема для разговора найдена, и, озвучив свои мысли вслух, Венти вновь поднимает взгляд на Сяо. — Кажется, ты никогда не любил подобное. — Проиграл Тао в карты на желание. — Пх, и из-за этого согласился ехать на целую неделю туда, куда не хочешь? Человек слова, получается? — Человек-доблоеб, получается. До сих пор не понимаю, как согласился играть в карты с шулером. — Это ты про Тао? — Да… она никогда не проигрывает. — Да нет, — пожимает плечами Венти, — просто, скорее, это ты никогда не выигрываешь. — Лох, получается. — Получается. С уст Сяо слетает слабый и слегка обреченный смешок. Кажется, именно он и сделал трещину в этом «куполе неловкости», за которым скрылся Венти. Атмосфера понемногу приобретает новые оттенки, в воздухе витает чувство ностальгии по тем вечерам, когда они вместе сидели за проектом, когда сдружились, когда начали больше общаться и когда почти поцеловались. А вслед за этими воспоминаниями приходит боль предательства и обида. Улыбнувшись через силу, Сяо встает из-за стола: — Думаю, мне пора. Увидимся послезавтра. Взяв свою куртку, он ушел. Так быстро и уверенно, что Венти даже рот открыть не успел, чтобы попрощаться. «Я его чем-то обидел…?» — под хлопок входной двери юноша встает из-за стола. Ополоснув чашки, он направляется в комнату: серые стены, односпальная кровать с черным постельным бельем, письменный стол из тёмного дерева, настольная лампа, стопка книг, гитара в углу. Это все одновременно чужое и родное. Юноша с размаху садится на кровать, поднимая вверх слой пыли. По груди растекается боль — боль утраты, боль предательства, боль одиночества. Послезавтра они едут в поездку, но в голове засела навязчивая мысль, что лучше этого не делать. «Успокойся, — мысленно проговаривает сам себе, приложив руку к груди, — больше тебя никто не ищет… ты свободен и можешь просто жить эту жизнь, как и все… Всё закончилось, и этих людей больше нет…» Он переворачивается на бок, и взгляд падает на плюшевого зайца. В глазах тут же собираются слезы. Юноша тянет игрушку за лапу, прижимает к себе и тихо всхлипывает, уткнувшись в плюш. — Прости меня… прости меня… — сквозь слезы бубнит, прижимая игрушку так сильно, словно она — единственное, что у него есть. Уставший морально и физически, Венти довольно быстро засыпает. Сон на «родной» постели кажется куда приятней, чем на больничной койке, а плюшевая игрушка отлично заменяет пушистый хвост психиатра. По итогу, Венти проспал целые сутки и, возможно, если бы не звонок Тигнари, то юноша спал бы и дальше. Он лениво отрывает голову от подушки, волосы растрепались и запутались, одежда помятая и неопрятная, а в комнате по-прежнему всё присыпано слоем пыли. Вспомнив, что собирался посвятить свободный день уборке, Венти усмехается — судя по цифровым часам — он этот день пропустил. Юноша тянется к телефону и отвечает: — Слушаю… — Венти, здравствуй, как ты себя чувствуешь? — голос врача кажется взволнованным, что заставляет улыбнуться — давно юноша не чувствовал, чтобы о нём кто-то так заботился. — Спал… Что-то случилось? — Нет, я звонил тебе днем, но не дозвонился, ничего такого, просто хотел сообщить, что сегодня пришел ответ из области, тебя сняли с учета. — Аа… — будучи ещё сонным и не полностью понимая, о чем говорит Тигнари, довольно равнодушно протягивает Венти. — Забыл, да? — …простите. — Я про психиатрический учет, — поясняет лис. — Сможешь работать, где хочешь, разве что старайся избегать стрессовой работы, ну это и так понятно. В общем, полагаю, можно считать, что все благополучно закончилось. Я звонил просто чтобы сообщить это и сказать, что, при необходимости, можешь подойти ко мне за печатными документами. Электронный вариант уже скинул тебе. Из-за того, что ты не ответил и не перезвонил, я и решил позвонить позже. Прости, что разбудил, я не хотел. — Нет-нет, спасибо, что позвонили… — юноша переводит взгляд на часы. — Восемь утра уже… мне ещё вещи собирать, а в десять уже надо быть на автостанции. В общем, я бы точно проспал. — Неудивительно после бессонной ночи в больнице, — напоминает фенек. — Что ж, тогда не буду задерживать. Хорошо тебе провести время и не забудь взять лекарства, всё же не на один день едешь. — Да-да, спасибо, доктор. Венти сбрасывает вызов и лениво сползает с кровати. Дорога до автостанции займёт около часа, так что собираться придется быстро. Он вздыхает, ругая себя за несобранность и безответственность, подходит к шкафу и принимается сбрасывать с полок вещи, думая, что по приезде наконец наведёт порядок, а пока придется оставить всё вот так. *** Одетая в короткую юбку, высокие чулки, ботинки на каблуке и мягкую бордовую зимнюю куртку, девушка с длинными тёмно-русыми волосами, собранными в хвостики, и бледно-алыми глазами переступает с ноги на ногу и слабо вздрагивает из-за мороза. Столбик термометра уже опустился до пятнадцати градусов ниже нуля, но даже это не заставило её надеть шапку. Цокая зубами, она обнимает себя и потирает руки в попытках согреться. — Ну где он так долго, — обреченно вздыхает девушка, уже явно продрогшая до костей. — Нужно было надевать шапку и шарф, Тао, — подмечает стоящий рядом парень: средний рост, коричневые штаны, горчичного цвета куртка, широкий уютный клетчатый шарф и бежевая шапка, прикрывающая пепельные волосы. — Ещё чего, у меня от шапки волосы электризуются и пушатся. Не хочу. — А шарф? — Не подумала. Покачав головой, парень снимает шарф с себя и набрасывает на девушку. Она благодарно кивает, укутываясь потеплее. От шарфа приятно пахнет ненавязчивым мужским парфюмом — немного терпким, но в то же время нежным и аккуратным. — Казу, спасибо, — Тао смотрит в мягкие алые глаза друга так, словно он только что спас её от смерти из-за переохлаждения. — Не за что, — он пожимает плечами и прячет руки в карманы. Сяо приехал на автостанцию ровно в десять. Он быстро находит друзей, которые, словно пингвины, переступают с ноги на ногу и притираются друг к другу из-за холода. Алатус закатывает глаза и недовольно цокает — его подруга детства снова без шапки и снова мёрзнет, а потом она снова будет болеть и жаловаться на плохой иммунитет. Не спрашивая её мнения, он подходит ближе и надевает на девушку шапку. Опускает ладонь сверху, не позволяя Тао снять её, и фыркает: — Последние мозги простудишь. — А сам-то? — она отмахивается, стараясь сбросить руку друга со своей головы, но ничего не выходит. — А у меня трусы меховые, — саркастично отвечает Сяо. К друзьям подбегает ещё одна девушка: рыжие волосы, собранные в высокий хвостик, ярко-оранжевая куртка, короткая юбка и чулки. Очевидно, она тоже уже успела замерзнуть, пока добежала из такси до своих одногруппников. — Фух, не опоздала, — она облегченно выдыхает и прикладывает холодные руки к горящим щекам. — Так бежала, думала, не успею. Кстати, тот парень, что нас везет, опаздывает? Может, позвоним ему? Так-то холодно… Сяо слабо задирает рукав своей серой зимней куртки, смотрит на наручные часы — десять минут одиннадцатого. Похоже, Венти и правда опаздывает. «И всё же, он не изменился…» — вздыхает, вспоминая как в прошлом, каждый раз, когда в голову лишь посмела забраться мысль, что, возможно, не такой уже Венти и «безответственный», как юноша тут же делал что-то, говорящее об обратном. Не успевает Ху Тао достать телефон, чтобы позвонить Венти, как к ним подъезжает белый внедорожник с номерами «ветер». Не выходя из машины, юноша открывает двери и багажник, позволяя друзьям оставить свои сумки сзади, а самим занять места в салоне. Как только все четверо усаживаются, Венти виновато складывает руки в молитве, поворачивается на заднее сидение, где сидят девушки и парень с пепельными волосами, и наклоняет голову: — Простите, я проспал. Сзади есть плед и термос с горячим чаем. Печка тоже работает, но если мало, то говорите, включу больше. Не хотелось бы, чтобы вы заболели. — Если кто-то и заболеет, то это лишь из-за того, что одевается не по погоде, — слегка язвит парень с алой прядью в пепельных волосах. Он протягивает руку Венти и улыбается: — Меня зовут Каэдэхара Кадзуха. Можно просто Казу. Я с параллели. Ой, то есть, уже с бывшей параллели. «Оранжевый… с запахом осенних листьев и ощущением первого сентябрьского дождя…» — думает юноша, искренне наслаждаясь таким приятным, спокойным и слегка хриплым голосом нового знакомого. — А Вы…? — не получив на приветствие ответ, Каэдэхара решает повторить вопрос. — Бар… — юноша обрывает себя на полуслове. Точно, он ведь больше не Барбатос. — Кхе-кхе… Меня зовут Венти. Можно Вен. — А я Ёимия! — вмешивается в знакомство рыжая девушка. Ее голос довольно звонкий, да и сама она производит впечатление яркой и активной девушки. Мозг непроизвольно проводит ассоциацию с фейерверками: такие же внезапные, так же быстро вспыхивают и хлопают, такие разноцветные и красивые. — Венти, — повторяет свое имя юноша. — Что ж, дорога будет длинной… в добрый путь, получается. Внедорожник покидает автостанцию и, слегка превышая разрешенную в черте города скорость, мчится на выезд. Оказавшись за пределами города, авто сворачивает на довольно длинную прямую трассу, Венти вжимает педаль сильнее, откидывается на спинку, оставив на руле одну руку, а второй щёлкает проигрыватель. Парень немного качает головой в такт музыки и делает громче. — AC/DC — Highway to Hell, — комментирует Кадзуха. — У Вас отличный музыкальный вкус. — Можно на «ты», — не поворачиваясь, отвечает Венти. — И правда «дорога в ад», — со вздохом говорит Алатус, сидящий рядом с водителем. — Учитывая сколько людей там будет… ад… не иначе. Я точно умру. — О, класс! — Ху Тао хватается обеими руками за спинку кресла спереди и приподнимается, чтобы приблизиться к Сяо. — С радостью тебя закопаю. — Зачем ждать? — саркастично отвечает Сяо. — Хочешь быть поближе к предкам? — И не мешать личинкам кушать мой труп. — Сяо, так мило с твоей стороны заботиться о червячках и личинках, — с напускным умилением отвечает Тао. — Но сначала ты, как и обещал, потанцуешь со мной на вечеринке! — Чего? Танцевать? Такого уговора не было! Договаривались только на поехать… — А вот и был, — она скрещивает руки на груди и откидывается назад. — А ещё ты обещал, что когда мы вырастем, то- — Хорошо, я станцую с тобой! — перебивает, обрывая предложение на середине. — Тц… Заметив некое отчаяние на лице Сяо, Венти делает музыку потише, чтобы присутствующим не приходилось её перекрикивать. Через зеркало он замечает, что Ёимия пристально рассматривает его лицо. От этого становится слегка не по себе и, словно увидев его неловкость, Кадзуха решает вновь начать разговор, чтобы отвлечь водителя от тяжести чужого взгляда. — Венти, да? — уточняет, не потому что забыл, а чтобы просто выиграть себе побольше времени на поиск темы для разговора. Обычно общение дается Кадзухе легко: он много читает, пишет статьи, так что стоит лишь начать, и разговор сам пойдёт. — Да, можно просто Вен, — напоминает водитель. — У тебя очень чистый и поставленный голос, — подмечает Каэдэхара. — Занимаешься вокалом? — Занимался, да, — не отрываясь от дороги отвечает. — А ты? Занимаешься музыкой? — Да. Пою так себе, хех. То, что называют «дворовым пением», а так — закончил музыкальную школу. — Гитара? — Да, хех, похож на гитариста? — усмехается Кадзуха. — Мне просто показалось, что тебе подходит гитара. Особенно электро. — Подходит? В смысле под внешность? — Хмм… — Венти немного сбрасывает скорость, чтобы иметь возможность обменяться с Кадзухой взглядом через зеркало. — Скорее, у тебя какие-то вайбы… — Хах, вайбы гитариста? — Да. — Венти! — вмешивается в диалог парней Ёимия, которая так и не свела с него взгляд ни на секунду. — Мм? — юноша вновь сосредоточен на дороге, по большей части из-за того, что пересекаться взглядами с этой девушкой ему некомфортно. Она так пристально рассматривает его вот уже как полчаса, что в голове Венти сложилось четкое мнение о том, что чувство такта ей не знакомо. — А за что тебя из университета отчислили? — её глаза горят неподдельным и искренним интересом, а сидящая рядом с Ёимией Ху Тао невзначай уже толкает подругу в бок локтем. — А что я такого спросила? — Меня не отчислили, — поправляет её Венти. — Я сам забрал документы. Из-за конфликтов с ректором. — А?! А разве не твой отец — ректор, Сяо? — Кхе… да, мой… — Алатус отворачивает голову в окно, пытаясь дать понять, что продолжать этот разговор он не намерен. — Так если тебя не отчислили, тогда почему ты сам ушел? Просто из-за конфликта ушел? — по ощущениям, её вопросы словно становятся с каждым словом громче и громче. Неподдельный интерес заставляет её говорить воодушевлённо и активно, глаза буквально горят от любопытства. — Хм… — скорость авто постепенно снижается. Венти чувствует лёгкое раздражение, поэтому старается сбавить обороты. — Думаю, из-за того, что мы конфликтовали, я почувствовал себя некомфортно, вот и ушел. — Ты перевелся куда-то? — Нет, я пошел работать. — А правда, что ты спишь с мужчинами за деньги??? Этот вопрос заставил всех пассажиров повернуть головы на Ёимию, которая, кажется, искренне не понимает взглядов друзей. Сяо цокает и бьёт себя ладонью в лицо, Тао разочарованно качает головой, а Кадзуха переводит взгляд на Венти: — Ты не обязан отвечать, не принимай, пожалуйста, на свой счет. Просто из-за разных слухов, возможно, Ёимия и решила спросить. Уверен, она не хотела обидеть. — Да, — равнодушно отвечает Венти. — А что, тоже хочешь? Такой ответ, кажется, поставил девушку в тупик. Она поднимает взгляд вверх, задумчиво сводит брови к переносице, а затем снова поворачивается к Венти: — Но ты какой-то… нормальный? — Клиентскую базу набиваю. Прайс скинуть? — показательно язвит. — …. — Извини, вырвалось, — юноша вздыхает и вновь вдавливает педаль, позволяя авто набирать скорость. Через зеркало в салоне он видит, как Ёимия уже открывает рот, чтобы задать очередной вопрос, но Кадзуха решает пойти на опережение и несильно толкает её в бок: — Ёма, нетактично же… — Каэдэхара качает головой. — То, что происходит в личной жизни и постели другого человека не касается никого, кроме него. — А что я? Я же просто спросила… я ведь не осуждаю, мне просто интересно было. — Никто тебя ни в чем не обвиняет, — поясняет Кадзуха. — Просто думай перед тем, как спрашивать. — Ладно… О! Венти! — она вновь отзывает водителя, который уже обеими руками вцепился в руль. — Что? — А ты по мальчикам, получается? Или ты би? Сяо довольно тяжело и обреченно вздыхает. Парень тянется к стереосистеме и показательно делает музыку громче. Венти слабо усмехается: этот жест со стороны Алатуса отдаленно напоминает… заботу? Кажется, если бы не доктор Тигнари, то юноша уже совсем забыл бы значение этого слова. Вопрос Ёимии так и остаётся без ответа. Срывающийся снег вынуждает Венти перейти на другую скорость, авто мчится на всех парах, дорога длинная, а оказаться где-то посреди пустой трассы в сугробе — идея не особо перспективная. — Ёма, блять, следи за языком, — шипит на нее Тао. — Ты знаешь человека меньше часа, и уже лезешь к нему в постель. — Да никуда я не лезу! Я просто спросила… тц. Что тут неудобного? Обычный вопрос. Кадзуха вздыхает и опирается о заднюю дверь, ресницы опускаются, и юноша медленно погружается в сон. Девушки продолжают спорить, Сяо невзначай бросает взгляд на водителя: Венти сосредоточен на дороге, пальцы буквально впиваются в руль, как показатель раздражения. Алатус делает музыку тише, чтобы не мешать Кадзухе спать, и решает отвлечь друга от неприятных (?) размышлений: — Помнится, ты когда-то говорил, что очень любишь Монд и скучаешь по нему. — Да, так и есть… — Давно там не был? — Да, очень. Но, как видишь, дорогу туда до сих пор помню наизусть. Мне кажется, что я и с Луны найду дорогу в Мондштадт. — Не удивлюсь, если однажды ты и правда проснешься на Луне, — усмехается Сяо. — С твоим умением находить приключения… — Скорее, это не я их ищу, а они меня находят… сколько бы не убегал. Разговор кажется слегка формальным и даже неловким. Между ними в прошлом зависло слишком много нерешенных вопросов, которые сейчас ни один не готов поднять. Вдоволь наспорившись, девушки тоже засыпают. Ёимия буквально падает на плечо Кадзухи и тихо сопит, а Тао удобно укладывает свою голову на подругу и тоже погружается в сон. Лишь когда в авто воцарилась тишина, слабо содрогающаяся от звуков еле слышной спокойной мелодии из динамиков, Венти облегченно выдыхает. — Хех, мне казалось, что шум и шумные компании тебе по душе, — подмечает непривычную реакцию друга Алатус. — Казалось, — подтверждает Венти. — Ты изменился… Или сейчас мне тоже кажется? — Вот уже в который раз ты первым начинаешь диалог со мной, — констатирует факт водитель. — Может, именно ты изменился? Или просто мы давно не виделись, вот и отвыкли друг от друга. — В любом случае… я рад видеть тебя снова, Венти. Имя, произнесенное голосом Сяо, заставило юношу слабо вздрогнуть, а в груди все сжалось от боли. Венти. Да. Теперь это его имя.