Если завтра не настанет

Барбатос проснулся только утром следующего дня. Очевидно, двое суток, которые он провел на ногах, вылились в смертельную усталость. К его удивлению, спал он довольно спокойно и крепко, что бывает крайне редко. Эмоциональное выгорание и сильная физическая измотанность все же взяли свое. Через силу открыв глаза, юноша обнаруживает, что брат сидит рядом. — Доброе утро…? — Венти тихо и неуверенно приветствует близнеца. — Мм… утро может быть добрым только в 12 дня, — бормочет тот, накрываясь с головой пледом, которым, похоже, ночью его укрыл Венти, и не желая даже думать о том, чтобы встать с дивана. — Хех, а ты, оказывается злой по утрам? — усмехается близнец. — А вчера ты показался мне спокойным и не способным злиться. — Как же тут не злиться, когда каждое утро, как из комы? — он задаёт риторический вопрос, всё же медленно сползая с дивана. — Схожу в ванную… Можно? — Конечно, и можешь ни о чем не спрашивать. Чувствуй себя, как дома… «Такой забавный, — мысленно усмехнулся Венти, наблюдая, как Барбатос, словно лужа, перетекает с дивана на пол и затем медленно двигается в сторону коридора. — Вчера я думал, что у нас вообще ничего общего, аха… но ты, оказывается, тоже жидкость». Пока Барбатос упорно борется с этой бесконечной дорогой до ванной, Венти быстро уходит на кухню, чтобы приготовить кофе и пару бутербродов на завтрак. С виду ему кажется, что у близнеца недобор веса, отчего берется сильное желание накормить его побольше, хоть он и понимает, что это не совсем правильно. «Раз он тяжело просыпается, наверное и кофе любит…» — Венти мысленно приводит себе аргументы, пытаясь придумать оправдание простой заботе. Он не привык заботится о ком-то, как и не понимает, что значит, когда кто-то заботится о тебе, поэтому всегда и на каждое действие ищет причину. Барбатос вернулся из ванной спустя десять минут. Зевая, он проходит на кухню, вытирая плюшевым полотенцем влажные волосы. Взгляд бирюзовых глаз пробегается по стоящим на столе чашкам с кофе. Обычно он не пьет кофе, а предпочитает зеленый чай, но раз брат постарался, пытаясь угодить, то не хочется его расстраивать. Барбатос оставляет полотенце на сушилке под окном и присаживается за стол, сразу же придвигая к себе одну из чашек. «Угадал?» — на лице Венти проскакивает мимолётная улыбка. Думая о том, что начинать разговоры он не особо-то и умеет, Барбатос все же решает попробовать. Ему интересно, как жил все эти годы его брат, и, хоть глубоко внутри он и знает ответ на свой вопрос, хочется верить, что было в его жизни и что-то хорошее. — Расскажешь что-то о себе? — неуверенно спрашивает он, смотря в глаза Венти. — Чем занимаешься, например? Или… где работаешь? Как досуг проводишь…? «Бухаю, нигде не работаю и трахаюсь со всеми подряд», — мысленно он отвечает на все вопросы правду, но произнести её вслух точно не сможет. — Ну… — мямлит, пытаясь уйти от ответа так, чтобы не лгать Венти, — Учусь в универе на музыкальном. или литературном… историческом.? Пипец, — план провалился с первого же вопроса. — Я не помню… — юноша вздыхает и закрывает лицо ладонями. — Какой стыд… — Я тебя понял. У меня нет привычки лезть в чужие дела, — успокаивает его Барбатос. — Если захочешь что-то рассказать, то расскажешь. Нет — нет. «Понимающий…» — Венти слабо кивает, смотря в зеленые глаза, что переливаются бирюзой. Внезапный телефонный звонок нарушает нависшую на несколько секунд паузу. Венти опускает взгляд на экран и, увидев контакт «мама» прикусывает губу. Должен ли он сказать ей о том, что произошло? Может ли поделиться радостью, что встретил близнеца? Так и не определившись с ответом, он принимает вызов и, как обычно, угукает в трубку. Барбатос следит за ним, попивая кофе, и у Венти складывается впечатление, будто бы близнец читает его мысли по одному только взгляду. — Ух ты! — юноша слабо подпрыгивает на месте. — Я очень рад, мама! Да-да. Хорошо… да! Он сбрасывает вызов и с улыбкой смотрит на брата: — Представляешь, мама едет домой! Она сказала, что появилось важное дело в городе, по работе. Буду рад вас познакомить. Я ей ничего не говорил, так что сделаем сюрприз, хехе. Приедет, а у неё здесь не один сын, а два. — Ага… и даже рожать не пришлось, — саркастично проговаривает Барбатос. — Кстати, как мне к ней обращаться…? Я пытался узнать, кто именно тебя усыновил, но так ничего и не вышло. — А, ты, может, слышал о ней. Она содержит самую большую благотворительную организацию во всём Тейвате, — с гордостью проговаривает Венти. — Ее организация даже сотрудничает с больницей Рэйндоттир. Можешь называть ее госпожа Розалина. Хотя обычно её называют Синьорой. Взгляд бирюзовых глаз за секунду гаснет. Лицо Барбатоса становится болезненно бледным и неживым, а сухие губы безмолвно шепчут: — Важное дело, говоришь… — Именно тогда я понял, что они ближе, чем кажется… — Барбатос вздыхает, поджав колени к груди. Юноша переводит осторожный взгляд на Сяо, который лишь молча слушает, наблюдая за каждым движением того, кого до сегодня считал другим человеком. — В общем… позже она позвонила и сказала, что задержится ещё… Мы с Венти стали постепенно сближаться, а потом… Потом начался учебный год, и мой мир просто рухнул… Всё, что говорил Венти… это всё было ложью… Я помню тот день до малейших деталей… так, будто это случилось вчера… Вечереет, но Венти до сих пор не вернулся домой. Переживания и тревога заставляют Барбатоса отвлечься от чтения книги, за которой он провел практически весь день. Юноша смотрит на часы, стрелка которых стремится к восьми вечера. Обычно Венти приходил сразу после пар, и даже если и задерживался, то в шесть уже точно был дома. Барбатос набирает номер брата, но на звонок тот не отвечает. «Что-то случилось…? — от одной лишь мысли о том, что с близнецом что-то произошло, сердце невольно пропускает удар. — Так, стоп, не нужно себя накручивать… может, с друзьями просто загулял, вот и всё…» Переодеваясь во все черное, он мысленно продолжает успокаивать себя, убеждать, что с Венти все в порядке, но дурные мысли никак не покидают голову. Натянув черное худи с капюшоном, он надевает медицинскую маску, обувается и выходит. «Жарко… а я в черном… Ещё и с длинным рукавом…» — юноша старается передвигаться из тени — в тень, благо, солнце уже садится. Он довольно быстро добирается до университета, дорогу к которому проложил по карте. Окинув взглядом учебный двор, он пытается заметить знакомое лицо, но безуспешно. Похоже, Венти на улице нет. «И что дальше делать…? — юноша останавливается около железных фигурных ворот. — Подходить ко всем подряд и спрашивать, не видели ли они меня? Аха… Блин… здесь столько людей… Спрашивать у всех будет долго…» Но выбора особо нет, поэтому, выдохнув, он подходит к стоящим у ворот девушкам. С виду они кажутся ему вполне приличными и спокойными. — Извините, — юноша отзывает студенток, подойдя ближе. — Я ищу одного человека… Эм, может, вы знаете Венти? Девушка роняет смешок и поднимает брови. По её лицу понятно, что она абсолютно не удивлена тому, что Венти разыскивает какой-то человек, одетый явно не по погоде и, очевидно, прячущий лицо. — Кто ж его не знает, — усмехается она, и ее подруги сразу начинают перешептываться. — Не подскажите, где я могу его найти? — с надеждой в голосе переспрашивает Барбатос. — Какой-то вежливый ты, как для бандита, — она окидывает юношу презрительным взглядом. — Последний раз я видела его в компании местных отморозков, — губы растягиваются в ехидной улыбке. — Думаю, он сейчас развлекается с ними, хех. — Где?! — А мне-то откуда знать, — она пожимает плечами, — я с ними не общаюсь. Проверь какие-то подворотни ближайшие, или мусорки, аха… Слова этой девушки явно раздражают, но времени на злость у него нет. Брат по-прежнему не отвечает на звонки, а подобные шутки и насмешки в его сторону заставляют думать о плохом. Барбатос быстрым шагом уходит, решив осмотреть все тёмные и скрытые места вокруг. Этот город ему чужой, но приходиться брать себя в руки, быстро ориентироваться и просто изучать все наугад. Спустя минут 10 беготни ему таки удалось завернуть в нужное место. Картина, которую он увидел, кажется, запечатлелась в памяти на всю жизнь: Венти сидит на сырой земле на коленях, кровь тонкой струйкой стекает по подбородку, смешиваясь со слюной и, кажется, спермой. Один из парней, видимо тот, который уже успел сделать все, что хотел, стоит за его спиной и удерживает юношу за волосы, поднимая лицо, а другой стоит почти впритык и расстёгивает свои штаны, ещё один — в стороне, он снимает происходящее на телефон. Ярость и ненависть проносятся волной жара по телу Барбатоса, но здравый рассудок, который ему хоть и с трудом, но удается удержать, не дает просто броситься на насильников. Быстро оценив ситуацию, юноша понимает, что в физическом бою может с лёгкостью проиграть. «Первым нужно убрать парня с телефоном… Избавиться от него получится быстро и просто, ведь никто не ожидает, что за ними кто-то следит, но вот двое других…» Один из парней уже полностью спустил штаны. Он придвигается пахом к лицу Венти и водит вялым членом по его губам. Барбатос с отвращением смотрит на происходящее, и самоконтроль понемногу его покидает. «Нет времени думать» Юноша быстро и почти бесшумно мчится вперёд. Пробегая мимо «фотографа», он одним точным и резким движением руки ударяет парня, и тот безвольно падает на асфальт. Пользуясь тем, что один из парней стоит со спущенными штанами, Барбатосу не составило труда толкнуть его, чтоб тот упал. Как только парень оказался на земле, юноша отпустил ему несколько ударов в живот. Третий не сразу осознает происходящее, но как только начинает понимать, то сразу бросается на Барбатоса. Он без труда валит хрупкого и тощего юношу на землю, тот ударяется лопатками о твердую поверхность и сдавленно скулит. В честном бою ему точно не выиграть, но и честность сейчас не входит в его планы. Понимая, что если второй парень придёт в себя и встанет, шансы победить будут равны нулю, Барбатос с силой ударяет насильника, что нависает над ним, между ног. Тот болезненно стонет и сворачивается, юноша сбрасывает его с себя, резко вскакивает и отпускает ему пару точных ударов с ноги в живот. Схватив Венти за руку, Барбатос бросается бежать, утягивая близнеца за собой. Есть шанс, что те парни быстро придут в себя, поэтому оставаться с ними желания нет. Лишь отбежав достаточно далеко, он наконец сбавляет темп и постепенно переходит на спокойный шаг. Венти едва ли поспевает за ним, и если б тот не держал его за руку, юноша точно свалился бы где-то ещё на полпути. Остановившись возле дома, Венти переводит дыхание, вытирает ладонью кровь с лица и осторожно смотрит на близнеца. — С… с… — он пытается выдавить из себя слова благодарности, но вместо этого получаются лишь отдельные звуки. — Спасибо? — переспрашивает Барбатос, на что Венти слабо кивает. — И часто тебя так…? Венти виновато опускает голову. — Знаешь, Сяо… — юноша прерывает свой рассказ. — Я ведь догадывался, что что-то не так… возможно, если бы я спросил его прямо, то этого бы не произошло… — Барбатос вздыхает. — Позже, в тот день он рассказал мне правду… рассказал, что учится «для галочки», что спит с преподавателями и студентами, что имеет не самую хорошую репутацию, что его травят и унижают… И что «он сам во всём виноват»… вот только он ни в чем не виноват… — Так… так ты… — он пытается сложить отдельные слова в цельное предложение. — Барбатос, да… моё имя… — Получается, ты лгал мне…? — Сяо не чувствует злости или ненависти, лишь пустота и какое-то странное давящее чувство в груди. — …да. — … — Сяо шумно втягивает воздух через нос, и, стараясь сохранить спокойствие в голосе, проговаривает: — Я обещал не перебивать. Я слушаю. — Да… в общем… Венти выходит из ванной комнаты, в которой провозился больше часа, пытаясь смыть с себя грязь сегодняшнего дня, и плетется на кухню. В квартире стоит приятный запах домашней еды. Очевидно, пока он был на парах, а потом — задержался с теми, кого когда-то считал друзьями, Барбатос уже приготовил ужин. — Прости… что не рассказал тебе правду… — виновато бубнит Венти, присаживаясь за стол. — Но, знаешь, тяжело было как-то выдавить из себя простое «я шлюха», смотря на тебя… ты такой светлый, умный и чистый… а я… я будто полная твоя противоположность… мне мерзко от того, каким я стал… Мы живем вместе уже почти две недели… а я даже не спросил, как ты жил все эти годы… Как узнал обо мне? Чем занимался? Ничего не спросил… я просто эгоист, который думает лишь о себе и о том, что ему не хватает внимания… готовый ложиться под кого угодно, лишь бы выцепить хоть секунду этого самого внимания… настолько сфокусирован на себе, что даже не подумал о твоих чувствах… о твоей жизни… просто мусор. — … — Барбатос присаживается рядом и накрывает его дрожащую ладонь своей. — Я не хочу возвращаться к прошлой жизни… — Венти тихо всхлипывает. — Только восстановить репутацию уже невозможно… аха… Сейчас мне отвратителен мой образ жизни… даже не представляю, как буду «общаться» с ректором. — Общаться с ректором? — переспрашивает Барбатос, вопросительно наклонив голову в бок. — А что с ним…? — Знаешь… он… то есть, я… мы… понимаешь… я просто… — М? — В общем… я с ним сплю… — почти шепотом проговаривает, потому что смелости не хватает, произнести подобное вслух. — …с первого курса ещё. Хоть меня никто изначально не спрашивал… но все равно… — … — в бирюзовых глазах застыл шок и легкий испуг. Перед глазами снова всплыла картина сегодняшнего вечера, когда он обнаружил брата, испачканного в кровь и сперму, но сознание упорно пытается отрицать второе, питая ложные надежды, что это просто была вязкая слюна или ещё что. Да что угодно, но только бы не то, чем это было на самом деле. — Ты… впечатляешь… — тихо говорит Венти. — Твои движения такие резкие и четкие, а в глазах — ни тени сомнения. Хотел бы я быть таким, как ты… но я… я слабый и глупый. Никому не могу дать отпор, даже отказать не могу ни в чем, включая секс… просто амеба какая-то. Безвольный и бесхарактерный. Меня час назад просто выебали в рот, потому что так захотели, а мне как-то все равно… настолько уже атрофировалось чувство собственного достоинства, что единственное, о чем я переживаю — это то, что не оправдал твоих ожиданий… вряд ли ты думал, что твой брат такая тряпка… Только то и умею, что на гитаре играть и бухать. — Научи меня играть, — Барбатос цепляется за единственную возможность сейчас перевести тему и показать Венти, что он не такое «ничтожество», как сам думает. — Я не умею… В ответ Венти лишь усмехается. Даже то, что он умеет что-то, что не под силу Барбатосу, не поднимет его самооценку, похороненную под всеми слоями земной коры. — Послушай, Венти… — отзывает его юноша. — Мне все равно, какой образ жизни ты ведёшь, с кем спишь, и что пьёшь. Пока это не приносит тебе вреда, живи как хочешь, и никто не имеет права тебя осуждать. Я рад, что ты пересмотрел приоритеты, это уже большой шаг… не дави на себя, пожалуйста… Давай все делать постепенно… и репутацию можно восстановить. Люди меняются, поэтому… слишком рано ты на себе поставил крест. — Пх… веришь в меня, когда я сам в себя не верю? — усмехается Венти. — Я буду верить, даже если весь мир не будет, — Барбатос слабо улыбается, смотря в синие глаза. — Обычно, люди куда сильнее, чем они сами про себя думают. Услышав звук открывающейся двери, Барбатос прерывает свой рассказ. Он поворачивает голову и сталкивается взглядом с Кадзухой, который так и застыл на проходе, подсвечивая себе под ноги фонариком: — Ребят, вы Скара не видели…? *** Сяо пожимает плечами, и Каэдэхара обреченно вздыхает. Он уже запыхался от этой беготни, но просто сидеть и ждать непонятно чего, пока его друг внезапно взял и испарился, Кадзуха не может. — Что-то случилось? — Венти встаёт с кровати и медленно и осторожно направляется к Кадзухе. — Нигде не могу его найти… телефон недоступен, вещи все на месте, зову-зову, а он не отзывается… переживаю я что-то… — Хм, может, вышел покурить или ещё что? — Сяо подходит следом. — Уличная обувь тоже на месте. Не босиком же он вышел… да и я выглядывал уже, — юноша вздыхает. — В беседку ходил и по двору немного… звал его тоже, но ничего. Его нигде нет, следов на снегу — тоже, но с таким снегопадом и ветром их могло занести. Барбатос прикусывает губу и опускает голову. Он догадывается, что Скарамучча мог просто сбежать, ведь находится в одном помещении с тем, кто буквально пару дней назад взял тебя силой, да ещё и насмехается, просто невозможно, а учитывая, что Скарамучча показался довольно замкнутым, своими переживаниями он с Кадзухой точно не поделился. — Нужно его найти… — тихо проговаривает Барбатос, сверля взглядом пустоту. — На улице темно и холодно, мы окружены лесом, в котором водятся дикие животные… — Верно… Чёрт, — Кадзуха стискивает зубы. — Скар, почему… — Сяо, — Венти поворачивается к нему и слабо улыбается. — Прости, но… мы можем договорить позже? — Конечно. — Казу, где ты уже смотрел? — Двор, беседка, терраса, пробежался по этажам и постучал в каждую комнату… где открыто было — туда заглянул. Он не отозвался… — Ладно, — Барбатос выходит из комнаты и направляется в сторону ступенек. — Нужно попросить остальных помочь. Не мог же он просто испариться, — говорит, быстрым шагом спускаясь по ступенькам. — А если он ушел в лес, то мы сможем его нагнать. Как только пол под ногами скрипнул, тело юноши словно парализовало. Он замер и вмиг переменился в лице. Губы побледнели, а взгляд потух. — Венти? — аккуратно прерывает немую сцену Кадзуха. — Все хорошо? — А? Д-да… «Совсем забыл про Дотторе… идиот… Как же быть…?» — Я схожу поищу его на улице, — выпаливает Барбатос и сразу же направляется к выходу. — А ты скажи всем, чтобы тоже подключались к поискам. — Я с тобой… — проглотив обиду, Алатус следует за Венти. — Не нужно себя заставлять, — усмехается тот. — Помоги лучше Кадзухе. Подвал и чердак, возможно ещё что… работы и так хватает. — Ты уверен, что хочешь пойти один? — Сяо наблюдает, как Венти бегло обувается и надевает верхнюю одежду. — Уверен. — А я, вот, не уверена, — хмыкает Тао, которая появилась словно из ниоткуда. — Сявушка, давай, кабанчиком собрался и за Венти. — Ты чего тут раскомандовалась? — фыркает Алатус. — Теряем время! — Ху Тао всучивает Сяо в руки его куртку и буквально выталкивает его из дома вслед за Венти. «Как дети малые», — она закатывает глаза и разворачивается. Сама же, понятия не имеет, где искать Скарамуччу, и нужно ли это вообще делать, но решает помочь Кадзухе. Девушка проходит в зал, где из всех остались только Тарталья и Кэйа, и хмыкает: — Вообще не удивил. — Чего? — рыжий недовольно цокает. — Не понимаю, чего все так возбудились-то? Сидит Скар где-то дрочит себе в тишине, а вы тут уже целую поисковую операцию организовали, аха. Хотел бы увидеть его лицо, когда он узнает об этом. Дайте челу передернуть спокойно. — У тебя одно на уме, — она скрещивает руки на груди. — Озабоченный. — Чего ж ты сама не пошла? — язвит. — Казу сказал мне оставаться тут на случай, если Скар придёт. Да и вообще, с чего вдруг я буду перед тобой отчитываться? Пх. — А, может, малышка Тао боится темноты? — Тарталья наклоняется над девушкой, которая стоит, опираясь пояснице о подоконник. — Я бы сказала тебе что-то, но ты ведь все равно не поймёшь. Я на языке идиотов не разговариваю. — Ой-ой, какие мы стали грубые. А ведь Сяочки рядом нет, — он упирается ладонью в стену около лица девушки и принимается накручивать её мягкие волосы на палец. — Грабли свои убери, — она сбрасывает его руки с себя. — Не для меня «мама ягодку растила»? — усмехается рыжий. Ху Тао прикусывает губу. Тема семьи всегда была для девушки болезненной и Тарталья — уж точно не тот человек, с которым она готова была бы обсуждать это. — А чего это ты вдруг так притихла, малышка? — Тарт, оставь её, — Кэйа кладёт ладонь на плечо друга. — Не надоело тебе людей доставать. — Ого, как мы заговорили, — смеётся Чайльд. — А как Венти лапать, так ты первый. — Второй, — саркастично проговаривает Тао. — Или, может, третий. После Розарии ещё. Вы с ней на голову ебанутые. — О, ты снова разговариваешь, милашка? — Тарталья вновь переключает внимание на неё. — Может, тебе нравится Скар? Вот ты и возбудилась тут, аха. — Тц. Не твое дело, Аякс, — она скрещивает руки на груди. — Хехе, прости, малышка Тао, но я уже тебя опередил. Он так сладко подо мной стонал… — рыжий приближается к её лицу. — Прости уж, но он точно не по девушкам. Такие парни могут быть только под парнями. — Ты идиот, — она отталкивает его от себя. — Идиот, который думает не той головой. Хотя, я не уверена, что ты и той головой думаешь. Иногда мне кажется, что ты даже спинным мозгом не пользуешься, не говоря уже про головной. — Какие мы грубые, хах. И смелые… — он чувствует явное физическое превосходство, отчего говорит уверенно и властно, пытаясь заставить её дрожать, но она лишь смотрит на него сверху-вниз, будучи ниже ростом. — Угрожать девушке, — усмехается она, — да, на большее ты не способен. ~ Снег усиливается с каждой секундой, ветер воет и свистит, где-то в глубине леса слышен вой волков, но Скарамучча не останавливается, он шаг за шагом уходит глубже. Ему все равно, что ноги уже еле-еле идут, что губы посинели от холода, что конечности дрожат, а глаза так и просят их закрыть. Он продолжает идти, ощущая такое душевное спокойствие, которое в последний раз чувствовал, рыдая в белый халат своего лечащего врача. «Вы столько сил на меня потратили, а по итогу я все равно встал на дорожку суицида, аха… Всё было в пустую…» Ватные ноги заплетаются, он спотыкается о корень дерева и падает лицом в снег. Сил подняться совсем нет, впрочем, как и желания. «Неприятный, конечно, способ покончить с собой… а с другой стороны… снег такой мягкий…» В голове кадр за кадром проносится жизнь: детство, в котором он так и не научился любить и сопереживать; начальная школа, в которой у него не было друзей; средняя школа, в которой появился Кадзуха; старшая школа, в которой Скарамучча заработал себе репутацию нарушителя порядка; университет и встреча с Венти, который вёл просто отвратительный образ жизни, но при этом был тем, кто всегда окружён вниманием, из-за чего Скарамучча ему завидовал; авария, разделившая жизнь на «до» и «после». «Удивительно, что сейчас я не могу вспомнить ни единого дня с Вами, доктор Тигнари… Наверное, это чтобы я вдруг не начал цепляться за жизнь, аха… мне жаль, что я потратил столько вашего времени, а по итогу все равно закончу вот так… думаю, я этого заслужил…» Снег опускается на дрожащее от холода тело, постепенно укрывая юношу невесомым полотном. Он слышит скрип и хруст, тяжелые веки опускаются, а в голове не остаётся ни единой мысли, кроме: «Хочу спать…»