Если завтра не настанет

Скарамучча медленно просыпается после затяжного сна, чувствуя лёгкую потерянность и тяжесть в теле. Голова немного кружится, и ощущается неприятная ломота в мышцах. Он приподнимается на локтях и оглядывает комнату, где, похоже, провёл последние несколько дней, борясь с простудой. Помещение наполнено мягким светом, который льётся сквозь большие окна, покрытые тонкой пленкой инея. За стеклом виден танец снежинок, что медленно опускаются на землю, покрывая всё вокруг пушистым белым ковром. Снежная погода создаёт атмосферу спокойствия и тишины, словно мир застыл в ожидании чуда. В квартире царят тепло и уют. На деревянных полках стоят книги, фотографии в рамках и небольшие сувениры, придающие комнате личный и немного интимный вид. В углу находится кресло, обитое мягкой тканью, с пледом, небрежно брошенным на спинку. Рядом с ним — маленький столик, на котором стоит стакан воды и несколько использованных бумажных салфеток. Воздух наполнен ароматом свежеприготовленного супа, доносящийся из кухни. Этот запах приносит чувство домашнего тепла, которое Скарамучче всегда было чуждо, и вызывает лёгкое урчание в животе. Юноша осознаёт, что его горло всё ещё болит, но ощущение голода начинает потихоньку просыпаться вместе с ним. «Я… где я? — он продолжает осматривать комнату, пока взгляд не остановился на цветке в горшке на подоконнике. — Точно такой я подарил доктору Тигнари. И в таком же горшке… когда-то давно», — он потирает ладонью горячий лоб. Свесив ноги с кровати, он опускает ступни на мягкий ковёр, чувствуя его приятную текстуру. Постельное бельё вокруг него всё ещё тёплое и комфортное, напоминающее о заботе и внимании, которое он получал в эти дни болезни. В углу комнаты стоит небольшой обогреватель, что продолжает мягко гудеть, поддерживая температуру в помещении. «Ничего не помню… Как мы вообще уехали из дома? И кто меня привёз? И куда? Кажется, я упал в снег. Уснул? Чёрт, не помню, — он приложил ладонь к щеке. — Потом я видел доктора. А потом… мм… голова болит». Пытаясь привести мысли в порядок, он тянется к стакану воды, жадно делает несколько глотков и позволяет себе вновь упасть спиной на кровать и уставиться в потолок. «Неужели я правда у него дома?» — О, ты проснулся? — мягкий голос психиатра доносится сквозь приоткрытую дверь. — Как ты себя чувствуешь? Хвост Тигнари вильнул, а уши чуть разъехались в стороны. Мужчина изучающе смотрит на юношу, держа в руках поднос с бульоном. Фенек одет в мягкий домашний спортивный костюм зеленого цвета и, кажется, сейчас Скарамучча впервые видит его не в рубашке, не в свитере, не в белом халате, а в чем-то настолько уютном и простом. Сделав несколько шагов, лис поставил поднос на стол и присел на край кровати. Он приложил тыльную сторону ладони к чужому лбу. — Уже не такой горячий, — комментирует под удивленный взгляд Скарамуччи. — Если тебя мучает вопрос, что ты здесь делаешь, то ты сказал, что тебе некуда идти, поэтому я предложил тебе жить у меня столько, сколько нужно. А ещё ты лихорадил и мучился от температуры несколько дней. — П-погодите, жить с ва-, то есть, с тобой? Мне? — парень хмурится, решив, что это шутка. — Ты сказал, что не можешь или не хочешь возвращаться в общежитие в комнату к Аяксу, помнишь? Потом сказал, что идти некуда, и я предложил тебе пожить у меня, ведь я, в основном, живу на работе. Не буду тебя беспокоить, так что живи, сколько хочешь, — он осторожно подвигает поднос. — Покушаешь? Имя Чайльда прошлось слишком неприятно по ушам Скарамуччи. Его руки слабо дрогнули, а живот скрутило. — Сейчас стошнит. — Понял, бежим. Фенек подхватил парня за пояс и быстрым шагом направился в ванную. Он довёл Скарамуччу до раковины и стал за его спиной, придерживая, чтобы снять хоть немного нагрузки со слабых ног. — Ты ничего не ел, так что вряд ли стошнит чем-то, кроме жидкости, — он сочувственно гладит юношу по спине. Опустив голову, Скарамучча жмурится. Желудочный сок проходится неприятной кислотой по языку. Он включает холодную воду и умывается, споласкивая рот. — Не надо произносить это имя, пожалуйста… — Я тебя понял, — зооморф чуть сжал пальцы на чужом поясе. — Вернемся в комнату? Или ещё тошнит? — Не тошнит, — безжизненно отвечает тот и ещё раз окатывает лицо холодной водой. Такое прикосновение психиатра вызывало воспоминание в голове парня. Недавний поцелуй. По телу словно волной прошёлся ток, и Скарамучча опустил голову. «Я бы не сделал этого в реальности. Да ни за что, просто привиделось в лихорадке…» — Идём, Скарамучча, Вам нужно отдыхать и попить немного бульона, — придерживая его за талию, Тигнари увел юношу обратно в спальню. — Посидите пока тут, — он усадил того в кресло, — а я сменю постельное белье. — Разве я не мешаю здесь? — Скарамучча безжизненно усмехнулся, наблюдая за действиями психиатра. — Ну, я давно не Ваш пациент. — Вот именно, — доктор устало вздохнул, повернувшись к юноше с подносом, — поэтому можно на «ты», но я просто напоминаю. Обращайся так, как тебе комфортно, — он ставит поднос на маленький столик у кресла. — Поешь. И, нет, ты мне не мешаешь. Я живу один. С тем цветком, что ты мне подарил. Ни мне, ни ему, ты не помешаешь. — Всё-таки этот тот самый цветок… — он перевёл взгляд на подоконник, а после — на поднос. Есть желания нет, но в голове вдруг появился отчетливый образ того, как психиатр готовил это сам, и именно для Скарамуччи. Парень потянулся за ложкой и набрал немного бульона. — Конечно, разве мог я не забрать его домой? — Тигнари слабо смеётся, снимая с кровати постельное белье. — Этот цветок был моим единственным соседом на протяжении, эм, шести, получается, лет? Давно это было. — И Вы… ты все время заботился о нем? А, ну… Раз живой, значит, да… — он опускает взгляд в тарелку, надеясь съесть хотя бы половину. — Я назвал его Скар, — усмехнулся тот. — Скар младший. Смотри, какой уже большой малыш. А всё потому, что хорошо кушал. Бери с него пример, — фенек расправляет чистую простынь. — Какое-то глупое название, — бубнит. — Почему оно? — Чтобы никогда не забыть, от кого этот подарок, — он бросает подушки на кровать. — Готово. Чисто и пахнет порошком. А это мы постираем, — забрав с пола грязное постельное белье, он направляется на выход из комнаты. — Кушай, но если чувствуешь себя плохо, не нужно запихиваться, чтобы не тошнило. Тихо «угукнув», Скарамучча кладет в рот ещё ложку бульона. От части происходящее все ещё выглядит чем-то нереальным, а вспоминать все то, что было недавно не хочется и страшно. Единственное, что хорошего приходит в голову это то, как заботился о нем Венти. Тот, от кого Скарамучча ни за что бы не ждал этой помощи. Но воспоминания все равно так или иначе заставляют в голове всплывать «те» картинки, от которых из легких исчезает весь воздух, а сердце заводится от обиды и страха. На секунду показалось, что Скарамучча задыхается, а откашлявшись, он выпил почти весь стакан с водой. «Фу… Хватит… Не хочу… Не хочу это помнить, пожалуйста, не надо». — Скар, — мягкая ладонь доктора опустилась ему на плечо, — выпей, — он протягивает юноше несколько таблеток. — Здесь успокоительное и антибиотики. Даже если бы в этих таблетках был яд, Скарамучча бы выпил, потому что их даёт Тигнари. Он запивает препараты остатками воды и отодвигает от себя тарелку с бульоном. — Не могу больше. — Хорошо, не можешь — не нужно себя заставлять, — психиатр отодвигает тарелку подальше, чтобы запах бульона не начал вызывать тошноту. — Как ты смотришь на то, чтобы искупаться? Ты очень пропотел, пока я сбивал твою температуру. Было бы хорошо искупаться и сменить одежду. Я могу пойти с тобой. Обещаю никуда не смотреть, — улыбается. — Куда скажешь, туда и пойду. — Я спрашиваю у тебя, потому что хочу понимать твое самочувствие. В состоянии ли ты сейчас принять душ или ванну? Нужна ли тебе помощь с этим? — Думаю, что в состоянии, — Скарамучча поднимается на слабых ногах. Его голова немного кружится, но стоять и передвигаться парень может, хоть неловко и медленно. Тигнари следует за ним по пятам, готовый подхватить в любой момент. — Хочешь душ или ванну? — Душ, из ванны вылезать сложнее, — Скарамучча толкает дверь и, придерживаясь за неё, проходит внутрь. — Хорошо. Я буду рядом. Если нужна помощь, ты только позови, — Тигнари помогает ему переступить бортик ванной. — Вот, душ, — он снимает ручку для душа. — Одежду можешь бросить просто на пол, а сам лучше присядь, чтобы не упасть если что, ладно? Я пока схожу за полотенцем и чистой одеждой. — Ладно… Оставив юношу в ванной комнате, фенек ушел за чистой одеждой. Рыться в чужих вещах нет никакого желания, так что он просто решил дать Скарамучче что-то свое. «Думаю, размер у нас плюс-минус одинаковый, — зооморф открыл шкаф. — Хотя, может, дырка для хвоста будет его напрягать. Но у меня ничего нет без дырки», — вздыхает. Взгляд медленно переместился на рюкзак с чужой одеждой. «Ладно, не думаю, что он будет злиться за это, — лис опускается около рюкзака. — Нет, не могу, неправильно это. Походит немного с дыркой». Всё же выбор пал на мягкие серые штаны в клеточку и махровую кофту с лисичками, которую ему когда-то подарили. «И носочки», — лис принялся рыться в ящике. Для себя он уже перешил одежду под особенности своего тела и носки в том числе. Из-за того, что у него на ладонях и стопах есть подушечки, пришлось сделать такие же «подушечки» и на носочках и перчатках, чтобы было мягче. Не найдя ничего простого, лис взял плюшевые полосатые носки с прошитыми подушечками, домашнюю одежду, чистое белье, полотенце, и вернулся в ванную комнату. — Скар, ты там как? — он стучит в дверь. — Почти закончил, — негромко отвечает, пытаясь смыть всю пену с тела. Находиться рядом с Тигнари слишком странно и неожиданно. Каждый раз, когда Скарамучча поднимает на него взгляд и слышит его голос, он на пару мгновений удивляется, будто все ещё не может поверить, что живет в его квартире. «Отлично пофлиртовал с бывшим психиатром. Свалился к нему с лихорадкой и блевал желудочным соком ему в раковину. Ах да, ещё залил потом его кровать. Молодец, он твой». — Я принёс одежду и полотенце. Можно мне войти? — Можно, — не ожидая от себя, сразу отвечает парень. Лис проходит, смотря вниз. Он складывает одежду и полотенце на стиральную машину, собирает с пола грязные вещи и бросает в корзину. — Тебе нужна здесь помощь? — он поворачивается спиной, чтобы не смущать. — Можешь опереться на меня, например, чтобы легче было выходить из-под душа. — Справлюсь, спасибо, — взгляд цепляется за темно-зелёный лисий хвост. Жутко захотелось к нему прикоснуться, но парень сдержался. Он выключает воду, аккуратно ставит лейку душа на место и так же неловко вылезает из ванной. Скарамучча надеялся, что не придётся касаться психиатра, но в последний момент поскользнулся и схватился за плечи Тигнари. — Всё хорошо? — не оборачиваясь, фенек заводит руку за спину, стараясь придержать Скарамуччу за пояс, а пушистый лисий хвост обвил чужую ногу. — Случайно, простите, — парень сразу убирает руки и опускает взгляд на лисий хвост. Неловко прокашлявшись в кулак, Скарамучча быстро кутается в полотенце, отводя взгляд. — Я не захотел рыться в твоих вещах, так что принёс свою одежду. Правда, там дырка над попой. Это для хвоста. Другой одежды у меня нет, поэтому, если хочешь что-то свое, я могу принести рюкзак. — Почувствую себя немного хвостатым. Точно ничего, что я буду носить твою одежду? — Ничего. Главное прикрывай копчик, чтобы не надуло через дырочку. Эм, кофты домашние у меня тоже обычно с разрезом, но конкретно эта — нет. — Спасибо, — он быстро, но неловко надевает чистую одежду и, когда встаёт ногами в носках на пол, поднимает взгляд на психиатра. — Все носки такие? — Ой, неудобное? — Тигнари оборачивается и показывает свою ладонь: — У меня и на стопах подушечки. Пришлось «адаптировать» носки, чтобы удобно было. Можем поискать твои. — Удобно, неожиданно мягко просто, — Скарамучча немного пятится, но взгляд прикован к ладони врача. — Хорошо. Как себя чувствуешь? Выглядишь уже получше. Губы не такие бледные, взгляд не стеклянный, — без раздумий он касается губами чужого лба, — и жар очевидно спал. — … — глаза Скарамуччи расширились, и он пятится ещё, упираясь ногами в бортик ванной. — Лучше, чем… Последние несколько дней. — Ой, прости, — психиатр сразу отходит. — Я ничего такого не имел в виду. Не хотел напугать. Кхм, обещаю больше без вторжений в личное пространство, — он жестом приглашает парня выйти. — Давай вернемся в комнату. Тебе помочь высушить волосы? — Обязательно сушить? — Скарамучча немного опускает голову и выходит из ванной. — Нет, конечно. Как хочешь. Я просто сушу обычно, поэтому и спросил. — Не думаю, что оно того стоит, высохнет и так, спасибо… — Мне несложно. Но, как хочешь, — фенек покорно следует за Скарамуччей в комнату. — Хочешь чего-то выпить? Чай? Кофе? Вода? — Нет, но, как-то… Я ничего странного не говорил, пока был в отключке эти несколько дней…? — Нет, абсолютно, — он усаживает парня на кровать, а сам садится на стул напротив, взяв в руки влажный хвост. — Тебя что-то беспокоит? Ты можешь сказать мне прямо. — Нет, я на всякий случай, — Скарамучча облегченно выдыхает. — Почему Ваш хвост мокрый…? — Он ведь касался твоей ноги, как только ты вышел из душа. Ты не заметил? — взяв специальный гребешок, он принимается прочесывать слипшуюся шерсть. — А, кхм… Заметил, мягкий. — Хочешь погладить? — Но я же не пациент. — Ну и что? Разве нужно быть пациентом, чтобы погладить друга по хвосту? — смеется, протягивая гребешок Скарамучче. — Друга? — парень принимает гребешке и неловко смотрит на чужой хвост. — Ой, прости, ты не считаешь нас друзьями? — лис подсаживается к нему и укладывает хвост на колени. — Не ожидал, что ты считаешь меня таковым. Я плохой друг, — он аккуратно проводит гребешком по мягкой шерсти. — Ну, ты уже лет пять, как не мой пациент, и ты вдруг оказался единственным, не считая Венти, кто поздравил меня с днём рождения. А сейчас ты надел одежду с дырочкой на попе и носки с подушечками. Думаю, этого достаточно. — Она вообще-то на копчике, — бубнит. — Неужели больше никто не поздравил…? — Нет. Коллеги, думаю, забыли. Все заняты были новогодней суетой. А из друзей у меня только этот цветок. Я слишком весь «в работе», чтобы заводить отношения вне работы. — Ну да, верно, — он немного разочарованно вздыхает, вновь проводя гребешком. — Цветок поздравил? — Конечно! Своим присутствием, — смеётся. — Кхм, можно вопрос? И, если не хочешь, можешь на него не отвечать. — Можно. — Ты в кого-нибудь влюблен? — В-влюблён. — Понятно, — он мягко улыбнулся, а кончик его хвоста слегка вильнул. — Не нужно нервничать, всё в порядке, — лис положил ладонь на макушку и осторожно взъерошил тёмные волосы. — Я немного устал за эти дни. Если ты не против, я бы лёг поспать. Ты никуда не собираешься уходить? — А куда я могу пойти? Аха, — Скарамучча немного сутулится, не ожидая таких прикосновений. — Хорошо, тогда мне спокойно. Ну, спокойно, что ты не уйдешь. Можно я лягу посплю немного? Обещаешь, что когда я проснусь, ты будешь рядом? Ну, имею в виду, не уйдешь. И что не наделаешь глупостей. — Каких глупостей? И, эм… Не уйду, конечно. — Никак себе не навредишь. Я об этом. — Рядом со своим же психиатром? Было бы глупо. — Тогда, с твоего позволения, — он опускается набок, повернувшись к Скарамучче спиной, чтобы хвост оставался у него на коленях. — Я не займу много места. Если захочешь тоже поспать, ложись рядом. У меня кровать большая, тут ещё двое таких, как ты, поместится. Ладно? «Он правда будет так близко ко мне? Неловко», — Скарамучча, неожиданно для самого себя, проводит по мягкому хвосту рукой. — Ладно… Вы… Ты…? Не спал? — Нет… ну, так, по полчаса, по сорок минут, — сонно бубнит тот. — Я вздремну чуть-чуть. Глаза закрылись сразу же, как он подтянул под себя подушку. Фенек уснул довольно быстро, свернувшись в клубок и оставив хвост на руках Скарамуччи. «Так быстро уснул… Будто совсем не спал…» — взгляд уставших синих глаз проходится по фигуре психиатра. Даже под тканью уютного спортивного костюма можно видеть худощавое телосложение зооморфа. Его грудь медленно поднимается и опускается, а кончики ушей и хвоста произвольно вздрагивают. Шерсть на пушистом хвосте уже не ощущается влажной, но выпускать его из рук не хочется совсем. Скарамучча не заметил, когда начал просто гладить темную шерсть и изучающе рассматривать Тигнари. «Все это время он надо мной порхал… Я ведь даже в сознание почти не приходил, столько хлопот… А он ни слова не сказал… Он всегда был слишком прекрасным для этого мерзкого мира…— пальцы перебирают пушистый хвост и Скарамучча тянет одеяло, чтобы прикрыть тело Тигнари. — Ещё и цветок этот назвал так… Черт… Скар, это просто, чтобы не забыть от кого, он же сказал…» Думать так неприятно, но легче, ведь фальшивыми надеждами питать себя Скарамучча хочет гораздо меньше. Усталость постепенно даёт о себе знать и в какой-то момент парень обнаружил себя лежащим боком, уставившись в затылок Тигнари, и с его хвостом в руках. «Он ведь сказал спать, если захочу…? Ничего, что я усну так…? Не хочется думать… Он ещё и целовал меня… Так, нет, только не этот сон, никогда такому в жизни не бывать, забудь, Скар…» От тёмных волос Тигнари слышен слабый запах его шампуня, который в наглую нюхал Скарамучча, пока был в ванной. Обняв пушистый хвост и думая о чём-то своём, парень погрузился в приятный и спокойный сон. Следующий день не заставил себя ждать. Тигнари проснулся первым, и то, как крепко Скарамучча обнял его хвост во сне, заставило улыбнуться и немного вспомнить прошлое, когда подросток находился на лечении. Сейчас фенек уже не относится к нему, как к своему пациенту. Не считает его ребенком и, более того, не собирается относиться к нему, как к маленькому. Для Тигнари Скарамучча сейчас — это взрослый человек, которому довелось пережить нечто ужасное, отчего тот «спасается» самопоеданием. «Впрочем, как всегда, — лис с мягкой улыбкой смотрит через плечо, наблюдая за спящим юношей. — В этом плане ты не изменился». Солнце пробивается сквозь занавески, лучи упали на лицо Скарамуччи, заставив того жмурится и, в попытках спрятаться от света, он уткнулся лицом в хвост. «Во сне он такой спокойный, — психиатр облегченно выдыхает. — И что значили его слова? И тот поцелуй… — лис накрывает губы пальцами. — Пытался забыть меня? Подростковая влюбленность в своего доктора?» Подобные мысли заставили слабо усмехнуться и обронить осторожную улыбку. Сон утекает, как песок сквозь пальцы. Скарамучча все больше ощущает тёплую и мягкую шерсть, к которой прижимается и ловит себя на мысли, что готов спать так всю жизнь. Как бы ни хотелось поспать ещё, но парень открыл глаза, сразу видя темную зелёную шерсть лисьего хвоста. Смущение накатывает с головой, отчасти Скарамучча надеялся, что во сне отцепится от хвоста лиса, и это не будет столь неловко. Кое-как он убирает руки, видя, как примялась шерсть от его хватки в некоторых местах и поднимает взгляд в затылок психиатра. «Ещё спит…?» Чувствуя, что его хвост отпустили, Тигнари осторожно повернулся. — Доброе утро? — Д-доброе… — Скарамучча опускает растерянный взгляд, не понимая как объяснить своё поведение. — Выспался? — психиатр приподнимается, упираясь ладонью в постель, и потирает сонные глаза. — Да… Спасибо, вам… И прошу прощения за хвост… — Всё в порядке, — лис привычно тепло улыбается. — Я схожу приготовлю чай. Вы какой предпочитаете, Скарамучча? — Чёрный… Я могу помочь…? — парень неловко поднимает взгляд на лиса. «А сонный он тоже красивый…» — Конечно, я не откажусь от помощи, — фенек приглаживает торчащие волосы. — Эм, для начала схожу умоюсь. Сумка с вашими вещами там, — он кивает к двери, — но я не возражаю, если будете ходить в моих штанах. Переживаю только за комфорт из-за дырочки. Это — единственна причина, почему я напомнил про Ваши вещи. Если для Вас это не проблема, ничего не имею против того, чтобы Вы продолжали ходить в моем. Тем более после сна одежда теплая. — Мне нравится т-… Ваша одежда… Я хочу в ней остаться. — «Твоя», да, — улыбается. — Но, как удобно. Тогда я схожу умою свою заспанную моську, а потом буду готов уступить ванную комнату Вам. Кстати, как самочувствие? — Лучше, чем недавно, — бубнит. — Если мне можно на «ты», то и Вам можно… — Ой, прошу прощения, я стараюсь, — он неловко смеётся. — Выглядишь тоже лучше, чем вчера. Что ж, я в ванную. — Да… Провожая фенека взглядом, Скарамучча все ещё чувствует жуткий стыд. Всю ночь прижиматься к хвосту бывшего психиатра оказалось слишком неловко. Он поднимается с кровати, заправляет ее и пытается поправить волосы, чтобы выглядеть хоть немного лучше. С той стороны зеркала на него смотрит «замученное нечто», и Скарамучча довольно быстро бросает попытки привести себя в лучший вид. «Тут ничем не помочь уже… Блин, стыдно как перед ним… То поцелуи с ним снятся, то прижимаюсь к нему… Фу… Я бы себя ударил, аха… Идиот какой-то…» Кое-как парень выходит из комнаты и присаживается за кухонный стол, дожидаясь психиатра. Взгляд вновь зацепился за цветок на окне. «Скар… Серьезно, доктор Тигнари? Вы правда считаете меня другом? А если я не хочу быть просто другом?» — Я тут, — зевая, лис проходит в кухню. — Сходи пока тоже умойся, а я приготовлю завтрак. Ну, или, как минимум, начну готовить. — У-угу… Сбежав в ванную, Скарамучча сразу включает холодную воду и умывает лицо. «Черт, как обратно сознание потерять? Как спокойно находится рядом с тем, в кого ты влюблён? Блин… Отлично придумал, чтобы опять Тигнари над тобой хлопотал? А не ахуел ли ты?» — хмыкнул сам себе. Холодная вода бодрит. В зеркало смотреться желания нет. Закончив, Скарамучча вернулся на кухню, неловко поднимая взгляд на психиатра. — Так и… Чем помочь…? — Я тут гренки делаю, — он выкладывает со сковороды на тарелку несколько кусочков хлеба. — Можно сверху масло или крем сыр и зеленые овощи. Возьми в холодильнике. Будешь такое есть? «Я все буду, если это ты сделал», — мысленно отвечает. — Буду… А Вы, то есть, ты… Кхм… На работу сегодня идёшь…? — Взял отгул на сегодня. Мне будет неспокойно сейчас оставлять Вас одного. То есть, тебя, да. Всё же, лихорадка была очень сильной, да и жар тоже. Я переживаю. — На работе потом не будет проблем из-за этого…? — усевшись за стол, Скарамучча берет гренку и сразу откусывает кусочек. — Нет, не думаю. Я очень редко беру отгулы, а ещё у меня целая куча отпусков скопилась уже, — выключив плиту, он ставит на стол две чашки чая. — А что у тебя с университетом? На пары не пойдёшь? — Не пойду, — Скарамучча заметно дрогнул. — Вообще туда больше не пойду. — Ого, — Тигнари осторожно присаживается рядом. — Это из-за того, что произошло, или тебе перехотелось учиться на эту специальность? Можно перевестись в другой ВУЗ. — Из-за того, что произошло, — почти шепотом отвечает, нервно проглатывая кусочек хлеба. — И на улицу не хочу, и куда-то ходить не хочу… — Хорошо-хорошо, я понимаю, — Тигнари придвигает к нему чашку. — Может, тебе взять академ отпуск? А в следующем году продолжить обучение? Или вообще забрать документы и летом поступить в другой университет? — Не хочу туда возвращаться… — Я могу забрать твои документы, и тебе не придётся идти туда. Хочешь? Тебе так будет спокойнее? — Но ва-, кхм, тебе лишние хлопоты… Все равно отчислят позже… — Ладно, мы вернемся к этому вопросу позже, а пока — он постукивает пальцем по чашке, — остывает твой чай. Как и раньше, конечно. Сначала дождешься, пока еда «покроется льдом», а только потом ешь. — Т-ты и это помнишь…? — Конечно, — улыбается, пока уши чуть разъехались в стороны. «Разве мог я забыть такого интересного пациента? — психиатр мысленно спрашивает сам себя. — Хотя, может, дело не в этом». Скарамучча отпивает немного чая, а потом берет самую аккуратную гренку, кладет на неё кусочек сыра. Он передаёт угощение психиатру и неловко опускает взгляд. — Тоже поешь… — Да, точно, спасибо, — забирая тост, он случайно коснулся кончиками пальцев чужой ладони, отчего юноша вздрогнул. — Прошу прощения, — Тигнари поспешно убирает руку. — Выспался сегодня? — За это можно было не извиняться… — шепчет. — Да, хорошо спал, спасибо… — Видимо, мой хвост — залог крепкого сна для тебя, — смеется. «Или ты сам», — вновь продолжает парень. — Кхм… Значит у т… у тебя незапланированный выходной сегодня…? Весь день дома…? — Получается, так. Можно было бы прогуляться сходить, но Вы… ты ещё болеешь, так что предпочитаю остаться дома. Можем провести этот день вместе. Заказать что-нибудь вкусное, или приготовить самим. — У меня, вроде, неплохо получается готовить… Я мог бы что-то для, кхм, тебя сделать, — бубнит. — Хорошо, я не против, чтобы ты что-то для меня сделал, — смеётся. — Точнее, для нас. А я могу тебе помогать. Ну, если поручишь мне что-то конкретное. Я в готовке не силён. — Я т-только с радостью… Может, что-то грибное…? — Можно. Пюре какое-нибудь? Или суп? Или, может, котлетки? — фенек задумчиво смотрит в потолок. — Что больше нравится, то и приготовлю, — Скарамучча слабо покраснел, подумав, что они похожи на пару. — У тебя щеки краснеют. Как ты себя чувствуешь? Жар поднимается? — он протягивает руку и касается тыльной стороной ладони чужого лба. — Н-нет, я нормально себя чувствую… — парень краснеет ещё больше, но очень старается успокоиться. — Хм, и правда, холодный, — Тигнари опускает руку. — Хорошо. Я съезжу за продуктами тогда. Напишешь, что нужно? Или, если хочешь и тепло оденешься, можем поехать вместе. — Хочу вместе с тобой, — тихо отвечает, — и в штанах с дыркой… — Хорошо. У меня есть ещё сшитая на заказ шапочка с ушами, аха. Хочешь? — На заказ? Она для кого-то…? — Для меня, — Тигнари указывает на свои уши, — но она оказалась неудобной. — Кхм… Тогда хочу. — Куртку свою наденешь? — Если у тебя нет куртки с хвостом на заказ, — неловко шутит. — Есть просто куртка, но она тоже с разрезом. И штаны на тебе с дырочкой. Переживаю, что тебе спину надует. — Кхм, хорошо, я свою надену… Сейчас отправляемся? — Давай. Пока снегопад не начался. — Угу… Вместе с Тигнари Скарамучча вернулся в комнату. Психиатр дал ему объёмный темно-синий свитер с небольшим разрезом сзади и быстро собрался сам. На нем надето тёплое бежевое худи с капюшоном, который скорее служит вторым шарфом, ведь надевать его на лисьи уши слишком неудобно. Зелёная куртка с розовыми манжетами и разрезом интересно смотрится на Тигнари и, кажется, выделяет его из толпы. Скарамучча уже застегивает свою куртку, как психиатр накидывает на него вязанный розовый шарф, шапку с лисьими ушами и перчатки с дополнительными подушечками внутри. Смущение вновь слабо накатывает на парня, и он отводит взгляд. — Мы разве не на машине…? — На машине, но ты болеешь, так что лучше не рисковать, идем, — взяв парня за руку, лис направился на выход из квартиры. Машина стоит совсем рядом к подъезду, так что по улице они прошлись не больше минуты, и сразу нырнули в салон. — Тебе тепло? Или включить печку? «За руку меня держал… Хочу ещё…» — Скарамучча прячет лицо за шарфом. — Тепло, от печки будет жарко, я вспотею и будет плохо. — Да. Ох, моя температура тела выше, так что я немного тяжело понимаю, кхм. Так, в супермаркет? Или торговый центр? — Куда удобно, но я хотел бы туда, где меньше людей… — Погулять полчасика не хочешь? — Только там, где людей нет, можно…? — Конечно, можно. Не желая лишний раз вызывать триггер или тревожность, Тигнари сворачивает на трассу, что ведёт к выезду из города. По прогнозу погоды сегодня стоит метель, но пока что снег еле-еле сыплет. Скарамучча рассматривает снежинки на лобовом стекле, вновь ловя себя на смысли, что ему слишком спокойно. Наверное, в последний раз такое спокойствие он испытывал лишь в больничной палате и только тогда, когда фенек приходил с очередной книгой. «В него невозможно было не влюбиться», — с тихим вздохом юноша повернул голову на лиса, но тот сосредоточен на дороге. Раньше Скарамучча ни за что бы не поверил, что когда-то будет вот так сидеть с ним в машине, пока они едут за продуктами, одетый в его одежду. «Дырочка на штанах, разрез на худи, подушечки на носках, шапка с ушами, — перечисляя это в своей голове, юноша едва заметно улыбнулся. — Самые уютные вещи на свете…» Его истерика и нервный срыв заставили Тигнари вновь прописать Скарамучче курс таблеток. Сейчас, пока юноша живёт вместе с ним, лис может присматривать за ним. Он заметил эту легкую улыбку краем глаза, и на душе сразу стало теплее. «Похоже, со мной ему и правда спокойно, — фенек съезжает с дороги. — Получается, я даю ему ощущение тишины, а он — разбавляет мое одиночество». Быть зооморфом значит всегда быть в центре внимания. Тигнари уже привык к чужим взглядам, а его история, как и история других подопытных, когда-то буквально потрясла страну, если не мир, отчего внимания стало ещё больше. Из-за этого сейчас пришлось выехать из города. Раз Скарамучча попросил меньше людей, значит будет лучше поехать в супермаркет в пригороде. Тигнари знает, что на него будут смотреть. Его пушистый хвост обязательно привлечет к себе ненужное внимание. И понимая, что юноше будет тяжело, он выбрал место подальше. — Вот здесь тогда, — внедорожник остановился около небольшого магазина с пёстрой вывеской о круглосуточной работе. — Здесь есть и кафе. С обратной стороны. С видом на бор, получается, — лис убирает ремень безопасности. — Не хочешь посидеть в кафе и покушать что-нибудь вкусное? — Неловко, что снова придётся тратиться на меня… И извиняюсь за то, что пришлось ехать так далеко, — Скарамучча виновато опускает взгляд. — Эй, Вы, кхм, ты чего? Я ведь уже сказал, что всё в порядке. Я не против того, что ты живешь у меня. Не против того, что ты носишь мою одежду. И совсем не против иногда порадовать нас обоих чем-то вкусненьким. М? — Кхм… Ты же скажешь, если я стану мешать? — Скарамучча расстёгивает ремень безопасности. — Конечно, скажу. И ты, пожалуйста, говори, если что-то не так, ладно? — он поправляет на Скарамучче шапку. — Тогда в кафе? Лет сто никуда не ходил, кроме работы и магазина. — Да, пойдём, — смущается. «Будто на свидание пришли… Он, наверное, даже мысли такой не допускает, аха…» — Скарамучча выходит из машины и аккуратно закрывает дверь. Взяв его за руку, Тигнари направляется в обход супермаркета. Это маленькое кафе, которое даже не видно с дороги, он полюбил уже давно. Именно то, что оно не пользуется популярностью, заставило Тигнари полюбить это место. — Привет, — фенек машет ладонью девушке за барной стойкой, как только проходит в кафе. Та отвечает ему улыбкой и кивком. — Скар, здесь нет официантов, как ты понимаешь, — улыбается. — Хочешь, можешь занять вон тот столик, — лис кивает к окну, — а я пока сделаю заказ. Или хочешь что-то выбрать сам? — На т-твой вкус, — пробубнил парень и ушёл за стол, на который указал психиатр. Довольно аккуратное, но не яркое кафе. Простой интерьер, а за счёт светлых цветов помещение выглядит больше, чем есть на самом деле. Снегопад за окном все усиливается, и Скарамучча не заметил, как погрузился в некий транс, разглядывая снежинки. «Девушка за кассой так мило улыбнулась ему… Ещё бы ему так не улыбалась, Тигнари не может не нравится… Тц… С чего он вдруг на меня посмотрит, м? Он может себе получше пару выбрать…» Взяв два травяных чая и два шоколадных чизкейка, Тигнари вернулся за стол. Он повесил верхнюю одежду на вешалку и занял свое место. — Уютно здесь, да? Всего три столика и обычно никогда нет людей. Здесь очень вкусная еда, поэтому люди часто заказывают что-то с собой. А ещё вид красивый, — он повернул голову в окно. — Бор. — Здесь и правда приятно находится, — Скарамучча неловко улыбнулся, глядя на десерт. — Спасибо… — Если еще захочешь, говори. Я просто не хочу сильно аппетит портить, — он обхватывает пальцами горячую чашку. — Раньше я приезжал сюда один довольно часто. — Потому что здесь нет людей…? — Да. Я привык, конечно, что люди смотрят на меня, но не сказать, что я от этого не устаю. — Ты красивый… Кхм… — Спасибо. Но если ты имеешь в виду, что люди смотрят на меня из-за этого, то это не так. Они смотрят из-за ушей и хвоста. Выживших зооморфов было меньше десяти, так что неудивительно, что все мы стали объектом чужого любопытства. — Но я смотрел, потому что красивый… — Спасибо. Ты тоже красивый, — фенек отламывает вилкой кусочек десерта и отправляет в рот. Как только он приоткрывает губы, Скарамучча вновь цепляется взглядом за клыки. — Ахах… Кхм… Клыки не мешают в повседневной жизни…? — Я не знаю, как это, когда их нет, так что, думаю, не мешают. Как и другие зубы. Ты сегодня много спрашиваешь о моей природе. Заинтересовался? — Можно и так сказать, — Скарамучча сразу смутился, отвернувшись. — Я не против, — лис отпивает чай и поворачивает голову к окну. — Красиво здесь, да? Снег, тишина и спокойствие. — Мы будто на свидании сейчас, — бубнит. — На свидании? Я никогда не был на свиданиях, — лис переводит взгляд в синие глаза. — Получается, мы на моем первом свидании. — Г-говорите так, будто я Вам тоже нравлюсь, ахах, — выпаливает и жутко краснеет, опуская голову. — То есть, тебе, т-то есть просто, а не тоже, то есть, забудь. — Тоже? — ушко фенека немного дернулось, и серьга издала привычный для Скарамуччи звон. — Оговорился, — сразу отвечает, пряча красное лицо. — Хорошо, — лис улыбается. — Ты почти не притронулся к чизкейку. Тебе не нравится? — Нет, я просто… Нет, — Скарамучча отламывает кусочек и кладет в рот. — Вкусный, мне нравится… — Как ты себя чувствуешь? — Хорошо, немного жарко только… — Ох, надеюсь, температура снова не поднимется, — он качает головой. — Может, хочешь чего-то ещё? Ну, кроме десерта. — Не хочу, спасибо, мы дома поедим ещё… — скромно улыбнувшись, Скарамучча съел ещё кусочек. — Тебе здесь нравится? Комфортно себя чувствовать? — Мне нравится везде, если я с в-… то есть, с тобой, Тигнари… «Звучит как признание, — ушко лиса вновь дернулось. — Не глупи, Нари, ему всего двадцать, а тебе уже за тридцать. Ничего подобного он не имел в виду». Мотнув головой, фенек допивает чай и ставит пустую чашку на стол. — Готов идти в супермаркет? А потом домой. — Да, готов… И чизкейк пока переварится, ахах… — Тогда идём. Накинув свою куртку, он бегло укутал Скарамуччу в шарф, поправил на нём верхнюю одежду и, держа за руку, повёл на выход из кафе. Обойдя здание с другой стороны, они оказались в супермаркете. Здесь людей уже побольше, но всё равно достаточно мало, учитывая надвигающуюся непогоду. Даже сквозь тёплые перчатки Скарамучча очень сильно ощущает касания Тигнари. Его ладонь нервно сжимает руку лиса, а сердце постоянно подскакивает в груди. «Почему он назвал это свиданием… Я просто пошутил, потому что дурень… А он…? Блин, как сложно…» — Вот эти грибы вкусные, можем взять их, — пока Скарамучча канул в мысли, Тигнари уже наполняет корзинку. — Что там ещё нужно? — С-сливки… И овощи можно… — Угу-угу, — лисий хвост медленно виляет, выражая сосредоточенность хозяина. Тяжело не заметить, что сейчас даже те немногие люди, что есть в супермаркете, поглядывают на фенека. «Хватит смотреть на моего Тигнари…» — Скарамучча хмурится и специально смотрит в глаза каждому, кто изучает взглядом лиса. — Специи есть дома…? — пытается отвлечься парень. — Кажется, какие-то есть. Что-то для картошки и что-то для рыбы. Возьмем что-нибудь для грибов тогда, — хвост виляет, несильно хлопая юношу по ноге. — Что-нибудь еще? — Думаю, что ничего не нужно больше… — Скарамучча смущается, опуская взгляд на лисий хвост. — Может, что-нибудь на десерт? — Я не привередлив… — Хорошо, тогда немного овсяного печенья возьмем, молока, какао и орешков. Как тебе такой рацион? — Звучит вкусно, не уверен, что съем много, — неловко усмехнулся. — Конечно. Хм, раз у нас вечер вкусной еды и кино, кхем, можем немного выпить? Чего-то безалкогольного, но всё же. — С-серьезно? Я не против… — краснеет. «Это все больше похоже на обычный вечер парочек… Слишком смущает…» — Просто я сейчас не могу пить алкоголь, потому что, кхм, принимаю некоторые препараты. И ты тоже, потому что пьешь антидепрессанты. Тогда, безалкогольное пиво или вино? Что думаешь? — Мне нравится идея с вином… А что за препараты…? С т-тобой что-то случилось…? — А? Нет, эм, это просто некоторые особенности моей природы вынуждают меня раз в год месяц-полтора жить на сильных успокоительных, транквилизаторах и прочих препаратах, подавляющих всё, что только можно подавить. — И с этим ничего не сделать…? — Ну, аха, кхем, — фенек прикладывает ладонь к своей щеке, что вспыхнула жаром от смущения. — Ты вообще понял, что я имею в виду, говоря об «особенностях своей природы»? — Не особо, из-за высокой температуры такое не пьют…? «Он смутился…? Впервые вижу, чтобы он смущался…» — Я имел в виду гон, Скар. Кхе-кхе, — он сухо кашляет в кулак. — Думаю, ты понимаешь, что с этим можно что-то сделать, но ввиду своего одинокого образа жизни, мой выбор пал на таблетки. — П-прости, — Скарамучча сильнее покраснел и спрятал лицо руками. — Ничего, — вздыхает. — Мы ведь не то, чтобы полноценная часть общества. Может, когда-нибудь, когда зооморфов станет больше, если такое будет, то — да, а сейчас мы как музейные экспонаты. Понятно, что моя природа тебе местами не ясна. Не за что извиняться, — он тянется за овсяным печеньем, вновь ударяя Скарамуччу хвостом. «Зато он точно один… Блять…» — мысленно скулит Скарамучча. — Есть ещё какие-то особенности…? — Обостренные рецепторы. А, ещё я неплохо вижу в темноте. Слышу очень хорошо. Могу есть сырое мясо. Хмм… что же ещё, —он задумчиво вертит в руках пачку печенья. — Это звучит круто… — шепчет, смотря куда-то в сторону. — Я бы хотел иметь что-то такое… — Ну, если в комплекте с этим не шло «вот это», то, пожалуй, да. А так, конечно, полтора месяца будто из жизни выпадают. Всегда стараюсь брать себе отпуск. — А почему не… ну… переспать с кем-то…? — Ну, банально — мне не с кем. Я не вступал в отношения ни с кем с тех пор, как… как покинул лабораторию. Я не хочу переспать, чтобы переспать. Это же использование какое-то. Наверное. Ну, и не факт, что одного раза мне хватит, а искать постоянно разных партнеров просто, чтобы переспать, звучит сомнительно. — С-… Со мной можно… — шепчет, сгорая от стыда. — … — Тигнари медленно поворачивает голову, смотря юноше в глаза. — Что? Что ты сейчас сказал? — Я, эм… Ну… Г-говорю, что… со мной можно… П-переспать… — Скарамучча закрывает руками глаза. — Ты сейчас предлагаешь это, потому что… почему? — Обязательно говорить причину? — он судорожно вздыхает. — Если не хочешь, можешь не говорить, но я хотел бы понимать. Конечно, этот разговор ещё не значит, что мы переспим. Я думаю, нам нужно хорошо обсудить это прежде, чем принимать решение, но я хотел бы понимать, почему ты предлагаешь это. — Стыдно произносить это… Эм… Может, дома…? — А, да, конечно. Тогда, вина? Может, к вину возьмем сыр или виноград? — К-как хочешь… — Скарамучча прячет лицо за шарфом. — Кстати, этот цвет тебе к лицу, — держа его за руку, фенек направляется к ряду с напитками. «Да ну, бред какой-то, — он смотрит себе под ноги. — Наверное, сейчас в нём говорит страх быть брошенным, а своим предложением он пытается как-то выразить благодарность. Конечно, ничего не будет, — лис берет с полки вино, — но поговорить об этом нам точно нужно». — С-спасибо… Тебе твой наряд т-тоже идёт… — Я заставил тебя нервничать? — Не совсем, то есть, немного, но… Эм… Блин… — Ладно, мы можем просто сменить тему, — Тигнари направляется на кассу, ловя на себе всё больше взглядов. — Ох, люди просыпаются. — Мне не нравится, что они на в-… тебя смотрят. — Я уже привык, — усмехнулся. На кассе самообслуживания Тигнари отсканировал каждую позицию, а Скарамучча складывал всё в пакет. Оплатив картой, лис выходит вместе с юношей, который вызвался самостоятельно нести пакеты до автомобиля. Пока они были в помещении, уже начался снегопад. Лис остановился на улице и поднял взгляд вверх: снежинки опускаются на тёмную шерсть и длинные ресницы. — Красиво, да? — Очень, — Скарамучча смотрит на лицо Тигнари. — Т-тебе в уши не попадёт…? — Попадет, но это просто снег. Растает и всё, — улыбается. — В детстве я совсем не видел настоящий снег. Сейчас уверен, что будь я маленьким лисенком, точно бы уже резвился в сугробах. — А разве сейчас нельзя…? — Тоже верно. Только с годами теряется это «чувство сказки» и «детства». — Ничего… Если ты хочешь лечь в снег, я посторожу… — Я и так привлекаю много внимания, — смеется. — А если начну тут прыгать в снегу, то и подавно. Садись в машину, поехали домой. — Х-хорошо… — Скарамучча складывает продукты в багажник и забирается в машину. Взглянув ещё раз на такой большой и манящий сугроб, фенек дернул ухом и поспешил сесть за руль. — Кхм, какой фильм хотел бы посмотреть? — Я давно фильмов не смотрел… А чего бы… тебе хотелось…? — Хм, я бы хотел что-то доброе и спокойное. Такое расслабляет. — Р-романтику…? — Да, я не против, — он выезжает на дорогу. — Тогда сейчас у нас готовка, затем кино и вкусности. Такой план мне нравится. Ты не замёрз? Включить печку? — Я даже не успел холод ощутить в этом обмундировании, — он тихо смеется. — Кстати, тебе идут ушки. — Кхм, — Скарамучча вмиг покраснел. — Спасибо… Я бы хотел ушки, как у тебя… — Они все мысли и эмоции выдают, — смеется, пока ухо недовольно дернулось. — Да…? А какие эмоции как обозначаются…? — Скарамучча переводит заинтересованный взгляд. — Когда они разъезжаются в стороны, это выражает мою сосредоточенность. Опускаются — грусть или вину. Когда торчат к верху — настороженность. Дергаются много от чего, так что тут в двух словах не описать. Практически любое моё чувство заставляет ушко дернуться или повернуться. Ну, а хвост как у всех лисиц. Так как лисы — псовые, можно ориентироваться на собак. Виляет — радость, виляет медленно — задумчивость. Ну и всякое такое. — Это мило, правда, — Скарамучча немного улыбнулся. — Надеюсь, что буду лучше понимать… твои, эм… эмоции… — Ты, по-моему, и так понимаешь их, нет? — лис выезжает на трассу. — Метель начинается. — Не уверен… Я же тупой, ахах. — Эй, ты чего это вдруг? — одно ухо опустилось, а бровь приподнялась. — Просто факт, аха, — Скарамучча подворачивает голову в боковое окно. — Я не считаю тебя глупым. Совсем даже наоборот. Отчасти я тобой горжусь, ведь ты смог признать свои ошибки и даже попросить у Венти прощения, кажется. — Кажется… — Ну, меня там не было, поэтому я сказал «кажется», — он тихо смеётся. — И все равно считаю, что ты заслуживаешь похвалу. — Да не за что меня хвалить… Совсем… — Мы не будем затрагивать тему, которая тебя беспокоит, если ты этого не хочешь. И спорить тоже не будем. Я просто хочу сказать, что лично я тобой горжусь. Ты не обязан принимать моё мнение. — Да, — улыбается. — Вы, то есть, ты… никогда со мной не спорил… — Я не люблю спорить. Очевидно, что у разных людей может быть разное мнение и разное отношение к одному вопросу, так что я предпочитаю до споров не доводить. Эм, я хотел уточнить кое-что. Не подумай, что я тебя выгоняю. Я просто люблю жить, понимая, что будет завтра, поэтому спрашиваю. Только поэтому. Ты у меня надолго останешься? Ну, просто, у меня и тапочек тебе нет, комплект посуды был на одного. Короче, я только поэтому спрашиваю. — Я бы навсегда остался, — неловко смеется, спрятав лицо. — Сколько можно, столько хочу остаться… — Фух, — Тигнари облегченно выдыхает. — Тогда оставайся настолько, насколько хочешь. Нужно будет прикупить тебе тапочки и всякие мелочи бытовые. — Правда можно…? Тогда я бы хотел устроиться на какую-то удаленную работу… Жить за т-твой счёт это неловко… — Если хочешь, можешь пока помогать мне с моей работой. Ну, пока не найдешь себе что-нибудь. — Могу, как можно помочь? — парень сразу оживился. — У меня очень много бумажной работы, и чаще всего задерживаюсь именно из-за неё. Я мог бы брать её домой и оставлять тебе, когда буду ездить в больницу, а тебе нужно будет её делать. Там чисто механическая работа. Медицинское образование для этого не нужно. У меня есть блокнот, и нужно переносить заметки из блокнота в карточки пациентов. А ещё я работаю над тем, чтобы перенести всех пациентов в электронный формат. По сути, нужно перенабрать всё с бумажек. — Я с этим справлюсь, чтобы ты не задерживался больше, — Скарамучча переводит взгляд на врача, проходясь глазами по его ровному профилю. — Тогда договорились. Первую партию карточек принесу завтра вечером. Это очень поможет мне, спасибо. — Это пока меньшее, что я могу, — улыбается. «Оживился», — Тигнари улыбается. Повернув голову на Скарамуччу, он кивнул. — Супер. Буду приходить домой вовремя. Уже и не помню, когда такое было. — Я буду т-тебе готовить, чтобы ещё на это время не уходило… — Ого, а с едой меня вообще никогда дома не встречали, — смеется. — Я не научил твой цветок готовить. — Может, эволюционирует позже и будет полезней меня, ахах… А пока, буду встречать тебя каждый день с ужином… — Звучит очень «по-домашнему». Мне нравится, — он остановился около подъезда. — Вот и погуляли, аха. Успели до сильной метели. — И мне нравится… Чем ближе двери в квартиру Тигнари, тем чаще стучит сердце Скарамуччи. В голове засела мысль, что они должны ещё поговорить о том, что начал парень в супермаркете. Выйдя из машины, Скарамучча забирает покупки из багажника и дожидается психиатра. «Это слишком похоже на свидание… И этот разговор… Я сейчас умру и в этот раз точно…» — смущается с каждым шагом к двери. — Проходи, — Тигнари толкает дверь в квартиру и пропускает парня вперед себя. Он проходит следом, аккуратно ставит обувь и, забрав пакеты, уносит их на кухню. Хвост медленно раскачивается, и снежинки на шерсти постепенно таят. — Скар, — кричит с кухни, — ты чай будешь? — Буду, — немного громко кричит в ответ. Переодевшись, Скарамучча быстро моет руки и спешит на кухню, скорее помогать с покупками и совместным ужином. Тигнари же за это время успел включить чайник и подготовить чашки, и сам ушел в гостиную, куда переехал пару дней назад, когда отдал свою комнату Скарамучче. Фенек оделся в домашний спортивный костюм, мягкие тапочки и вернулся в кухню. — Так, а перекусить не хочешь? Иди ко мне, — лис тянет к нему руку, — проверю твою температуру. — Аппетит собьётся перед ужином… — Скарамучча послушно подходит к психиатру. Тот не задумываясь касается чужого лба губами, а затем качает головой. — Надо померять. Не холодный уже. Садись, я пока схожу за градусником. А, или можешь разобрать сумки. Убрать ненужные продукты в холодильник, а нужное пусть на столе будет. — Д-да… «Хочу всегда болеть, если он будет прикасаться ко мне губами…» — Скарамучча провожает психиатра взглядом и подходит к сумкам. Он убирает безалкогольное вино в холодильник, оставляет овощи и грибы в раковине в небольшой кастрюльке, чтобы помыть, и подготавливает плиту и доску с ножом. «И чем я заслужил попасть в рай? И чтобы сам Тигнари так заботился обо мне…?» — Так, держи, — Тигнари вернулся через пару минут, держа в руках градусник. — Садись, и… Внезапно потухший свет заставил фенека замолчать. Он поднимает голову к потолку, искренне надеясь, что перегорела лампочка, но холодильник тоже замолчал, а значит, всё же, нет света. Положив Скарамучче руки на плечи, он усаживает юношу за стол, а сам отходит к окну: — Судя по всему, из-за метели. В соседних домах тоже света нет. — Будем готовить на огне? — усмехнулся, разглядывая темный силуэт лиса. — У меня газ. По сути, да, на огне, — улыбается. — Пока ещё более-менее светло, думаю, успеем приготовить? А потом, получается, ужин при свечах и никакого кино. — Ничего… Успеем, нужно нарезать грибы, сделаем просто рагу с грибами и овощами? Недолго и сытно… «Боже это ещё больше выглядит как свидание, меня инфаркт сейчас хватит…» — Да, давай, хорошо, — лис надевает передник с принтом лисичек. — Да, мои коллеги думают, что, раз я лис, надо дарить мне всякие штуки с лисичками, кхм. Я пока всё помою и почищу, а ты меряй температуру, хорошо? — Х-хорошо… И лисы милые… — Скарамучча ставит градусник под руку и смотрит на силуэт. Фенек вьется около стола, пританцовывая с ноги на ногу. Его хвост весело раскачивается, головой он качает, будто в такт музыке, что играет в голове. Бедра тоже слабо виляют, и хвост подмахивает. — Ой, кстати, тебе нормально, что у меня много шерсти? Ну, на мебели, на полу там и всё такое. — Даже не задумывался об этом, т-твоя шерсть мягкая и приятно пахнет… Мне не мешает никак… — Хорошо. Я очень боюсь, что приношу дискомфорт ввиду неких своих «особенностей». — Мы ведь, вроде, договорились сообщать о подобном, да? — он глупо улыбнулся. — И я чувствую здесь только комфорт… — Да, договорились, но решил уточнить, — он промывает овощи и грибы под проточной водой. — Готово. Смотри, что там температура? Или давай я посмотрю, если ты не видишь. Хотя, кажется, ещё более-менее светло. — Цифры как-то подплыли перед глазами, — Скарамучча хмурится, пытаясь разглядеть. — Вроде, тридцать семь всего, — он протягивает градусник. — Давай посмотрю, — лис склоняется над ним, и концы прядей его волос проходятся по щеке Скарамуччи. — И правда тридцать семь. Фух, это радует. Даже очень. Парень замолк, как только услышал запах чужого шампуня. Он нервно проглатывает ком в горле, поднимая взгляд на Тигнари. — Так, что у нас дальше, начальник? — улыбаясь, лис повернул голову, чуть не уткнувшись носом в чужую щеку. Лицо Скарамуччи покраснело, кажется, до самых кончиков ушей, он опускает голову, не решаясь встать, пока Тигнари так близко. — Угу, эм… Сначала потушим грибы… Время за готовкой прошло практически незаметно. Тигнари делал всё, что говорил Скарамучча, иногда отвлекаясь на какие-то истории из жизни. Его спокойный голос и мягкая интонация всегда без особого труда могли подавить, кажется, любую тревогу в груди Скарамуччи. Для себя юноша уже давно решил, что лис не зря выбрал работу психиатра. Он точно смог бы найти общий язык даже с самыми тяжелыми пациентами. — Ты обычно готовил себе сам, да? — с интересом спрашивает фенек, наблюдая, как Скарамучча быстро шинкует зелень. — Если тебе нравится готовить, может, было бы хорошо отучиться на повара? Может и было бы хорошо, но юноша в ответ лишь слабо усмехнулся. Его не то, что бы спрашивали, когда отдали в ВУЗ. Да и в целом, маме всегда было безразлично на него. Единственное, когда она «сочла его полезным» — это когда отдала в Фатуи взамен на то, чтобы те замяли дело об аварии. По сути, «выгодно продала». И это всё. — А я столько лет живу один, но всё равно обычно питаюсь либо салатами, либо лапшой, — смеётся Тигнари. — А вообще стараюсь обедать на работе, чтобы не тратить время дома. Дома я сплю. Лис продолжает разговаривать, будто бы чувствует чужое беспокойство и переводит тему. Его голос настолько умиротворяющий, что на время Скарамучча даже смог забыть о ненависти к себе. Почему-то рядом с Тигнари совсем не хочется думать о подобном. Они закончили с готовкой ближе к вечеру, потому что часто отвлекались на общение. За окном метель, и зимой вечер и без того наступает рано, а сейчас из-за туч и отсувтвия уличного освещения, кажется, что уже в три часа дня можно ложиться спать. — Накрывай на стол тогда, а я принесу свечи, ладно? — Тигнари мягко улыбнулся. — Угу, — Скарамучча смотрит психиатру вслед. «Очень похожи на пару сейчас… Могу ли я сегодня подумать, будто бы так и есть?» Парень, аккуратно расставляет по столу тарелки, старается красиво уложить закуски и раскладывает столовые приборы. Поставив вино, Скарамучча присел за стол, ожидая Тигнари. Желудок издал тихое урчание, и Скарамучча накрыл руками живот, жутко покраснев. «Блять, только не при Тигнари, пожалуйста, и так неловко…» — А вот и свечи, — лис ставит на стол две фигурные свечки в стеклянной форме. — Кажется, они ароматические, но я не уверен. Это тоже чей-то подарок, — он зажигает свечи и присаживается за стол. — М, да, пахнет кокосом. — Не нравится кокос…? — Нет-нет, ничего не имею против кокоса, — улыбается, разливая вино. «Атмосфера почему-то немного странная, — психиатр рассматривает блики от свечи на бокале. — Даже не знаю, как начать разговор. Хотелось бы переспросить о том, что он имел в виду в супермаркете, и точно так же совсем не хочется поднимать этот вопрос». — И мне нравится, п-попробуешь рагу…? — Конечно, — он сразу отправляет в рот порцию. — Мм, вкусно. Это ты интуитивно готовил? Ну, имею в виду «дозировку» там, совместимость продуктов и все такое. — Ну да, просто подумал, что подойдёт это и это, грубо говоря, и вот… — парень облегченно вздыхает. — Может, всё-таки, в кулинарный? — Там на дистанционном учиться не получится…ахах… — А на очное не хочешь? Может, какой-то ВУЗ в другом городе? Подальше отсюда? — Не хочу от т-тебя уезжать. — Сейчас только январь. Поступление в июле. Полгода в запасе. Имею в виду, ты мог бы начать готовиться к вступительным, и, если поступишь, я не против переехать вместе с тобой. — Серьезно…? А твоя работа? Пациенты…? — Нужно разделять работу и личное. У меня с этим городом тоже много воспоминаний и, возможно, я был бы не против начать с чистого листа. Уверен, пациенты тепло примут и другого врача. И за полгода я их подготовлю. — Почему ты готов переехать из-за меня…? — А почему бы и нет? Ты ведь один, я тоже один. Ну, имею в виду, что у нас обоих нет ни семьи, ни близких. Почему бы и нет? Если тебя не напрягает жить со стариком, — смеётся. «Значит просто так, да? Опять эти глупые надежды…» — Скарамучча опускает взгляд, отправляя в рот порцию рагу. — Ты же не старик… — бубнит. — Тогда завтра просмотрю подходящие университеты… — Ну, для тебя, думаю, старик, — лис улыбается. — Хотя в душе я молодой, а эти морщинки у глаз мне подкинули. — Я так не думал никогда. — М, рагу и правда очень вкусное, — от удовольствия он прикрывает глаза. — Да, ищи университет. И, если там только платное обучение, не откидывай его в сторону. Я не против по возможности оплатить тебе учебу. — Оно ведь везде дорого… Я и так за твой счёт живу… — Ничего. Если тебя это очень беспокоит, то просто вернешь потом, когда отучишься и пойдёшь работать. А про сейчас даже не думай, будешь мне помогать с моей работой, и этого достаточно. Ну, пока не найдешь себе удаленную работу, как хотел. — Спасибо… Так и сделаю, — Скарамучча улыбнулся, понимая, что ещё долго сможет быть рядом с Тигнари. — Ты не видишь, но мой хвост под столом виляет от удовольствия. Это действительно вкусно, и я готов есть твою еду хоть до конца жизни. — Т-ты видишь, но это меня смущает, — Скарамучча широко улыбнулся, пряча красное лицо. — Почему смущает? — Ну… Сложно объяснить… «Ладно. Наверное, лучше эту тему не развивать. И «ту» тему тоже не буду поднимать. Не хочу, чтобы ему показалось, будто я чего-то требую». — Эм… — фенек опускает взгляд в стол. — Как тебе вино? — Вкусное, кажется, безалкогольное вино я никогда не пробовал… Эм… Т-Тигнари… Мы не будем говорить о том… Что я… Ну… — М? — лис вопросительно наклонил голову вбок. — Ну… О том, что я предложил в магазине… — Я думал, ты сказал это на эмоциях. Ну, не подумав там или ещё что-то такое. — Нет… Не на эмоциях. — Эм… — он отводит взгляд в сторону, а уши слегка опускаются. — Ахах… Да, я понял… Я же твой бывший пациент, — Скарамучча залпом осушает бокал, но быстро вспоминает, что вино безалкогольное. — М? Это здесь не при чем. Ну, я имею в виду, что то, что ты мой бывший пациент, никак не влияет… — А что влияет? Что я слишком маленький для тебя? Или просто не подхожу? — Ну, конечно, я переживаю из-за твоего возраста. Пусть тебе и двадцать, но мне тридцать с хвостиком. Эм… Ещё меня очень беспокоит твое психо-эмоциональное состояние. Дело не в том, что «не подходишь», а просто я боюсь сделать тебе плохо. — Ты не можешь сделать мне плохо, потому что ты мне нравишься, — выпаливает, опустив голову. — Ч-что…? Что ты сейчас имеешь в виду? — уши поднялись вверх, а хвост вильнул под столом. — То, что я в тебя влюблён, — Скарамучча накидывает на себя капюшон домашней кофты и прячет лицо. — Ты сейчас имеешь в виду именно влюбленность? Не благодарность, не симпатию, не увлечение… — Все, что ты перечисляешь не длится по несколько лет. — Несколько лет? Мне казалось, у тебя все хорошо с Кадзухой? — Ахах… Кадзуха это было самовнушение, чтобы тебя забыть, потому что ты это что-то недостижимое. — Извини, я не понимаю. У тебя жар снова? Нужно померять температуру, — лис встаёт, но замирает, вспомнив тот поцелуй в машине. — Значит, ты влюблен в меня… вот что значил тот поцелуй. — К-какой поцелуй…? — Скарамучча поднимает взгляд, и осознание заставляет его сердце замереть. — Блять, это был не сон… — Да. Не сон. Но не надо нервничать, я не злюсь или ещё что. А теперь ещё и понимаю, почему ты это сделал. — И ч-что теперь…? — Скарамучча смотрит в свою тарелку, боясь посмотреть психиатру в глаза. — Я просто не ожидал, — лис обходит стол и присаживается на корточки около Скарамуччи. Он складывает руки на чужих коленях и поднимает взгляд, опустив подбородок на руки. — Посмотри на меня, пожалуйста. — … — Скарамучча с трудом убирает от лица руки и смотрит в яркие глаза Тигнари. — Я не хочу пользоваться твоими чувствами. Имею в виду, что сейчас, когда я понимаю, что ты ко мне чувствуешь, я не готов лечь с тобой в постель просто, чтобы утолить некоторые особенности моей природы. Понимаешь, что я имею в виду? — Что лучше бы я и дальше молчал… — Нет, я имею в виду не это. Я хочу сказать, что не могу пользоваться тобой и твоими чувствами, ох… — его уши виновато опускаются. — Твоё признание не изменит того, что между нами. Ой, я имею в виду, что не стану хуже к тебе относиться. То есть… Ох… — Ясно… Да, в принципе, сам виноват, что понадеялся на что-то, — усмехнулся. — Я все понял. — Нет-нет, я не это имею в виду, ох, — он поднимается на ноги и отходит к крану. Бегло умыв лицо холодной водой, он хлопает себя по щекам. «Соберись, Нари. Он ведь хороший парень, почему бы не попробовать?» — лис переводит осторожный взгляд на юношу. — Я немного растерян. — Ничего. Я ничего не жду… А вот рагу остывает, — Скарамучча постарался улыбнуться и уселся поудобней за столом. — А? Да… рагу… ох… — Тигнари сел за стол и опустил голову. «Может, правда есть смысл попробовать? Я не верю в то, любовь падает из ниоткуда. Если мы будем с ним встречаться, нам обоим будет комфортно, разве нужно что-то ещё? Ох… тяжело». — Прости, что ошарашил… — Ты когда-нибудь с кем-то встречался? А, да, встречался. И что вы делали? Ходили на свидания? Держались за руки? — фенек рассматривает блюдо в своей тарелке. — Да, да и да… Проводили время вместе, целовались… — А я, эм, я не был в отношениях. Ну, за пределами лаборатории. Ох, это неважно, я не собираюсь жаловаться или ещё что, — он качает головой. — Я о другом, эм… как бы сказать. — За пределами лаборатории…? — А? Ну, я о том месте, где я родился. — И у тебя были там отношения? — Это тяжело назвать отношениями. Сейчас, оборачиваясь назад, я думаю, что там было совсем не про чувства. Это скорее абьюз и психологическое насилие, но я был маленьким лисенком, так что не понимал, кхм. Но это не имеет значения, — он качает головой. — Я совсем не об этом пытаюсь сейчас говорить, ох. — А о чем…? — Это может прозвучать немного глупо, но я совсем не понимаю в чувствах. Эм, неважно, нет, не это, — он вновь качает головой. — Сейчас, мне нужно собраться с мыслями. Дай мне минутку. — Я же не прошу отвечать сейчас, я никакой реакции не прошу… «Он так задумался серьезно… О чем он думает сейчас? Ну, хоть не выгоняет, уже хорошо…» — Ох, — лис осушает свой бокал. «Жаль, вино не алкогольное». Пока Тигнари погружён в свои мысли, Скарамучча решил наполнить бокалы вновь. Нарушать тишину страшно. Поставив бутылку на стол, парень присаживается за своё место и пытается доесть уже остывший ужин. «Пришёл создавать ему лишние нервы…» — Думаю, я готов поговорить, — лис вздыхает. — Я совсем не против попробовать с тобой отношения, но только при условии, что ты понимаешь, что эти отношения могут ни к чему не прийти. Ну, я о том, что мы довольно мало знаем друг друга с некоторых сторон и вполне возможно, что мы друг другу не понравимся и не сойдемся в быту. Хочу понимать, что если такое случится, мы останемся в хороших отношениях. — Ч-что…? Погоди… Что…? Ты… Ты хочешь… Ты готов встречаться со… Со мной…? — Я не смогу и не хочу спать с тобой просто так. Я хочу, если и делать это, то в отношениях. Это первое. А то, что не касается постели, хм, я хочу попробовать с тобой это всё. Ну, свидания там, прогулки под Луной и всё такое. Я не хочу обнадеживать тебя или себя. Вот… — Я хочу этого. — Значит, попробуем, — Тигнари мягко улыбнулся. — Для меня это будет первый опыт нормальных и здоровых отношений, поэтому, если что не так, то говори, ладно? — И ты говори… — Скарамучча краснеет все сильнее, начиная осознавать, что происходящее это реальность. — Фух, — выдохнув, лис подвинулся чуть ближе и неловко положил ладонь поверх руки Скарамуччи на столе.