Если завтра не настанет

Эти несколько дней ощущаются чем-то слишком сказочным. Скарамучча ежедневно занимается бумажной работой Тигнари, а потом скорее идёт за плиту, чтобы порадовать психиатра ужином. Каждый вечер, возвращаясь домой из больницы, лис первым делом обнимает Скарамуччу. И тот, будто верный пёс, ждёт его почти у самого порога. Новый день только начался. Парень лежит в кровати, глядя на экран смартфона. После переезда к Тигнари, он практически сразу сменил номер и выбросил старый телефон, ведь боится, что Фатуи будут его искать. «Интересно, а Венти мне писал на старый номер…?» Вставать пока не хочется, но мысли о том, что хочется с кем-то поделиться радостью, да и просто пообщаться съедают парня. Тем более, как ему показалось, с Венти он плюс-минус нашел общий язык. Хочется хотя бы попытаться. «А если не писал, а я сейчас ему, как снег на голову свалюсь…?» Ещё несколько долгих и мучительных минут борьбы с собой и Скарамучча сдаётся. Поджав губы, он неловко открывает чат и набирает сообщение по номеру, который взял у Тигнари. Вы 11:35 Привет, это Скар. Пойму, если не ответишь. Венти 11:37 Привет. Ты сменил номер? «Ого, ответил… Как-то неловко сразу стало…» — Скарамучча перебирает пальцами одеяло. Вы 11:38 Да. На всякий случай. Венти 11:39 Хорошо. Я сохраню. Вы 11:39 Я не отвлёк? Венти 11:40 Нет. Только сделал себе кофе. У меня небольшой перерыв на работе. Ты что-то хотел? Вы 11:41 Нет, просто пообщаться, если можно. Венти 11:41 Можем попробовать. Я общался с доктором Нари. Ты ещё живешь у него? Вы 11:42 Да. И мы вместе… Представляешь…? Венти 11:43 Вместе, в смысле живете вместе? Вы 11:43 Да и нет. Встречаемся… Венти 11:44 Ого. Получается, поздравляю? Не думал, что у вас что-то серьезное. Доктор всегда казался мне слишком отстраненным от других людей, так что да. В любом случае, раз так, то он точно сможет о тебе позаботиться. Я за вас рад. Вы это скрываете? Имею в виду, могу ли написать ему лично об этом? Вы 11:45 Я в шоке все ещё… Не скрываемся, я просто не общаюсь ни с кем. Кажется, он проверяет эти отношения, но я очень счастлив и хотел поделиться, вот. Венти 11:46 Вот куда ты пропал. Кадзуха недавно спрашивал о тебе. Не мог дозвониться. Напиши ему как-нибудь. Думаю, он переживает. Ну, если хочешь, конечно. А за вас с доктором я рад. Раз он сделал такой выбор, значит точно приложит максимум усилий, чтобы все было хорошо. Вы 11:47 Не думал, что Кадзухе будет интересно что-то обо мне… А ты как? Венти 11:48 Нормально. Работаю. Сяо на парах. После занятий поеду заберу его и, наверное, сегодня останется у меня на ночь. По крайней мере, я планировал вместе поужинать, что-нибудь посмотреть, а потом предложу ему переночевать у меня. Вот. А с Кадзухой я лично не общался. Ни с кем из них связь не поддерживаю. Сяо у меня про тебя спрашивал, потому что я знаком с Тигнари. Сяо сказал, что тебя искал Кадзуха. Вы 11:49 Не думаю, что буду ему писать, но рад, что у тебя все в порядке… Венти 11:50 Да. Взаимно. Заблокировав телефон, Скарамучча положил его рядом, экраном вниз, и перевёл взгляд в потолок. «Хочется ещё… С Венти как-то легко общаться… И он не злится, кажется…— перевернувшись набок, он вновь включает телефон и смотрит на переписку с Венти. — Хочется ещё с ним пообщаться…» Вы 12:13 А как вообще тебе твоя работа…? Венти 12:14 У меня перерыв уже закончился. Пора идти улыбаться посетителям. Если ты не против, мы могли бы как-нибудь встретиться. Ну, просто так. Пообщаться, кофе выпить. Можем даже сегодня в кафе, где я работаю. Я закончу раньше, чем пары у Сяо, так что буду некоторое время свободен. Вы 12:15 Прости. Я бы с радостью, только Тигнари предупрежу. На лице засияла улыбка, а в голове Скарамучча уже встраивает распорядок дня так, чтобы все успеть к встрече. Венти 12:15 Мне нужно к трём вернуться домой, чтобы успеть прибраться. Смена заканчивается в два. Успеешь приехать к двум? Я вышлю тебе локацию. Вы: Успею. «Оставлю работу на вечер, ужин нужно приготовить сейчас и идти…» Сохранив себе геолокацию, Скарамучча сразу переходит в чат с Тигнари. Тот немнего удивился, но явно был очень рад. После недолгих уговоров Скарамучча все же согласился взять банковскую карту лиса и поехать до кафе на такси. Улыбка на лице все мягче и теплее. Парень вскакивает с кровати, убирается и быстро умывается. На ужин он решил приготовить грибной суп-пюре и отварить рис. Поставив воду и бульон, Скарамучча выбрал себе одежду. Чёрные джинсы Скарамуччи и мягкое бежевое худи с большим капюшоном и разрезом сзади, взятое из вещей Тигнари. Оставив все на спинке кресла, Скарамучча вернулся к приготовлению ужина. «Как-то волнительно. А если отказаться? Почему я вообще так радуюсь, я все ещё жутко виноват…» У неприятных мыслей не получается стереть улыбку с лица Скарамуччи, ведь забота Тигнари буквально окрыляет его. «Взять бы Нари с собой… Или хотя бы вернуться к его приходу…» — улыбается, оставляя суп на плите довариваться. Приняв душ, Скарамучча одевается, берет с собой телефон и банковскую карту лиса, выключает плиту и выходит, ведь на улице уже ждёт такси. Парень отписывает сообщение психиатру о том, что едет, продолжая улыбаться. «Как-то все равно волнительно… Ни с кем не виделся, а сейчас так легко выскочил к Венти… Но хочется… Стыдно как… Я так с ним поступил, а он зовёт меня в кафе…» Будто зная, о чем будет думать Скарамучча, телефон издаёт сигнал о входящем сообщении. Прочитав короткое: «Успокойся и хорошо проведи время» от Тигнари, парень вновь засиял. Он неловко выходит из машины и смотрит на вход в кафе, вновь медля. «Сбежать ещё не поздно… Но он ведь позвал… И я согласился… Я же выключил газ дома? Выключил… Ох… Ладно, я уже здесь, будь что будет…» Выдохнув, Скарамучча заходит в кафе и глазами ищет Венти. — Привет, — Барбатос машет ему рукой, выглянув из-за барной стойки. — Садись куда-нибудь за свободное место, я сейчас сниму это, — он берётся двумя пальцами за белый ажурный передник поверх черной рубашки, — и выйду к тебе. — Хорошо… — негромко отвечает. Взгляд уже зацепился за одинокий и самый дальний столик в углу кафе. Сев за него, Скарамучча снял чёрную куртку и опустил взгляд в меню. «Надо сходить так на свидание с Тигнари… Хочу…» Венти прибежал буквально через две минуты. Он одет в бирюзовый вязаный свитер и черные штаны. Присев за стол, он едва заметно улыбнулся. Скорее из вежливости, ведь не знает, как себя вести. Да и вообще не уверен, что это приглашение было хорошей идеей. Где-то в душе он всё ещё злится на Скарамуччу, но отчасти понимает, что тот тоже всего-лишь жертва обстоятельств. — Эм… привет, получается, — Барбатос неловко отводит взгляд в сторону. — Привет… Неожиданно получилось, конечно… — произносит парень, боясь смотреть Венти в глаза. — Да, понимаю. Я и сам не ожидал… — Молодые люди, готовы сделать заказ? — миловидная официантка в черно-белом платье уже одаривает их улыбкой. — Мне как обычно, пожалуйста. — Яблочный штрудель и чай, записала, — она кивает. — А Вам? — Шоколадный чизкейк и зелёный чай, — Скарамучча поднимает взгляд и официантку. — Угу, ожидайте, — еще раз улыбнувшись, она ушла. — В начале смены все всегда веселые, — Венти провожает её взглядом. — А под конец похожи на меня. — Ты не выглядишь как-то плохо… — Справедливо. Сегодня у меня короткий день, так что я не настолько устал, как обычно. А вечером в гости придёт Сяо. Я в хорошем настроении. — Вы с ним много времени вместе проводите, да? — После того, как я рассказал ему, что на самом деле я — не мой брат, и мы обо всём поговорили, то между нами будто бы что-то завязалось. Так что — да, проводим много времени вместе, хотя мне хотелось бы больше, но у него учеба, а у меня работа. — Завязалось? Он тебе нравится? — Скарамучча неловко сжал рукав худи, принадлежащего Тигнари. — Да, он мне нравится. Я думал, что ему нравился мой брат, а не я, но оказалось, что это не так… вот. Неловко немного о таком говорить, — Венти немного нервно постукивает пальцем по столу. Самому хотелось бы избавиться от этой странной атмосферы между ним и Скарамуччей. Обиды прошлого не забылись, но хотя бы попытаться наладить отношения, ведь они оба — жертвы, пусть и немного разные, можно. Особенно сейчас, когда Тигнари выбрал Скарамуччу для отношений. Барбатос слишком любит этого зооморфа, чтобы хотя бы не попытаться найти общий язык с тем, кто ему симпатичен. — Ваш заказ, — официантка ставит на стол две чашки и два десерта. — Приятного аппетита, — улыбнувшись, она уходит. — Кхм… — Венти придвинул к себе чашку. — А ты, эм…? Ну, я имею в виду, что у тебя с доктором Нари? — Я влюбился в него ещё тогда, в больнице… Шесть лет назад… Но он был недостижим, я ребёнок, пациент, а он врач… В общем, без шансов… И эти чувства не прошли… Ну и… Я признался ему, он долго думал и решил дать шанс этим отношениям… Как-то так, — Скарамучча изредка поднимает взгляд на Венти, постоянно будто прячась от него. — Это… интересно, — тот слабо улыбнулся. — Он и правда не посмотрел бы на тебя никак, кроме как на ребенка, так что хорошо, что тогда ты ему ничего не сказал. Думаю, если б сказал, в будущем он пытался бы тебя избегать. — Да… Но я настолько не ждал ничего, что в итоге прилип к Кадзухе, который был просто заменой… — У вас с Казу это было взаимно, насколько я понимаю. Ты заменял ему Альбедо, а он заменял тебе доктора Нари. — Тоже верно… Венти, прости меня… О невозможном прошу, конечно, аха. — Скар, — Барбатос поднимает на него взгляд, — если честно, то я очень устал думать об этом. Когда я пригласил тебя на кофе, то знал, что этой темы не избежать, конечно, но очень хотелось бы. Я знаю, что тебе жаль, и я вижу по тебе, как сильно ты чувствуешь вину, но мне правда нужно время. Давай договоримся, что, когда я буду готов принять окончательное решение, я сам тебе скажу, ладно? Это, возможно, немного эгоистично, но я не знаю, как по-другому. — Я был уверен, что меня сейчас пошлют, поэтому, конечно, я не буду больше трогать тебя с этой темой. Думай, сколько потребуется, не спеши… — Скарамучча боязно поднимает взгляд в ответ. — Думаю, так и было бы, если б я не узнал, что ты тоже жертва. Отчасти, конечно. Но я нахожу некоторую схожесть между нами. — Я жертва…? — Да? — Венти наклоняет голову вбок. — В ситуации с Аяксом ты жертва на все сто процентов. И, может, это и неправильно, но мне легче от осознания, что я не один такой, аха. Прости. А в ситуации с Фатуи… разве у тебя был выбор? Мама ведь отдала тебя им, ты, может, был напуган… — Но то, что было с тобой и со мной там это нельзя сравнивать… Я не про Ая-… — Я не сравниваю ситуации. Я просто пытаюсь понять… Хотя, наверное, даже если бы тогда ты и был мразью последней, но сейчас ты изменился и искренне сожалеешь, я хотел бы попробовать узнать тебя лучше. Да, чувство самосохранения у меня отсутствует. — Даже не хочешь ударить меня…? — Нет. Жизнь тебя уже ударила. — Не знаю обрадует ли тебя это, но мне стало немного легче, — Скарамучча берет чашку зелёного чая и делает несколько глотков. — Спасибо. — То, что доктор Нари решил дать шанс вашим отношениям говорит о том, что он видит в тебе хорошего человека. Это тоже отыграло роль. И, да, мне тоже стало чуть-чуть легче. Хотя бы я не жалею, что пытаюсь как-то наладить с тобой связь. А ещё… эм… — Ещё? Что ещё…? — Еще ты оборвал со всеми общение, но написал мне. Я так понимаю, ты даже Кадзухе писать не будешь, но ты написал мне, да ещё и согласился выйти на кофе. — Это импульсивно получилось, да и я не жалею… Ну, что в кафе пришёл… — Я пригласил тебя тоже импульсивно. И тоже не жалею, — он отпивает чай. — Значит, мы оба поступили импульсивно, и оба не жалеем. Получается, я был прав, и мы-таки похожи с тобой. — Ахах… Как скажешь, — Скарамучча отламывает кусочек десерта и кладет в рот. — Я бы хотел ещё как-нибудь так встретиться… И Тигнари взять с собой. — И Сяо? Если ты не будешь против, я бы пригласил и его. Получится как парное свидание. — Я не буду против, — смутился. — Тогда договорились, — он едва заметно улыбнулся. — Сегодня Сяо будет у меня, и, я надеюсь, останется на ночь. А утром поговорю с ним, чтобы пригласить куда-то вместе с тобой и доктором. А ты тогда поговоришь с Тигнари? — Да и напишу тебе его ответ… Спасибо. — Эм, я бы хотел узнать тебя чуть лучше. И у меня в запасе ещё двадцать минут, — он немного нервно смеётся. — Правда, я не знаю, что именно спросить. — Я планирую поступать куда-то на кулинарный… Тигнари говорит, что у меня это хорошо получается… — неловко начинает. — Кажется, в нашем городе кулинарного нет. Будешь переезжать? — Если поступлю, то… Да… И Тигнари сказал, что со мной поедет… — Скарамучча слабо улыбнулся. — Ого. Эм… получается, удачи тебе. Тебя самого кулинария привлекает? — Думаю, что да, хотя, мне больше нравится готовить для кого-то… — И хорошо. Ты уже забрал документы? — Ещё нет, не хочу появляться там и связываться с тем местом… — Могу тебя понять. — Ну, как отчислят, сами свяжутся, ахах… — Тоже верно, — Барбатос улыбнулся. — Знаешь… спасибо, что ты пришел сегодня. Мне уже нужно уходить, чтобы всё успеть, но я очень рад, что мы встретились, поговорили и, кажется, ты и правда изменился. — С-спасибо, что позвал… — Скарамучча позволяет себе смотреть на Венти. — Ты обратно на такси? — Венти опускает взгляд на наручные часы. — В принципе, если пойти прямо сейчас, я могу тебя подвезти. — Думал на автобусе, чтобы деньги Тигнари не тратить, — неловко отвечает. — Если будет не сложно, я не против… — Несложно, конечно. Расплатившись по счету, они вышли на улицу, попутно надевая верхнюю одежду. Машина Барбатоса стояла на парковке с обратной стороны кафе. В салоне пахнет чистотой, свежестью и цветами. Сиденье мягкое и комфортное, отчего, как только Скарамучча занял место около водителя, ему сразу захотелось спать. — Не выспался? — усмехается Венти, садясь за руль. — Видимо, либо привычка, засыпаю в машине Тигнари иногда… — Укачивает, получается? Я не очень хорошо знаю адрес доктора, только район помню, так что ты подскажи мне, когда будем рядом, куда там сворачивать. — Получается, — Скарамучча слабо улыбнулся, вспомнив как Тигнари накрывает его колени хвостом. — Да, подскажу. У тебя комфортная машина… — Спасибо. Очень люблю её. Далась мне тяжелым трудом. И не тем, о чем ходят слухи, — усмехнулся. — А ты водить умеешь? — Не умею и не думаю, что хочу… Сложно было учиться? — Нет. Если чувствовать машину, то — нет. Если вдруг захочешь научиться, можем вместе покататься немного. — Я бы попробовал, — улыбнулся. — Тогда договорились, — он сворачивает в уже знакомый для Скарамуччи район. — И по поводу группового свидания тоже. — Да… Дальше по улице и налево на втором повороте… — неловко указывает парень. — Понял. Я думаю, доктор Тигнари будет рад, если мы поладим. — И я так думаю… Может быть, зайдёшь к нам в гости как-то…? — Ого. С удовольствием, — он остановился около подъезда, на который указал Скарамучча. — Здесь? — Да, спасибо за сегодня… Пойду доделывать дела… — Удачи! — Барбатос слабо помахал рукой. «Ух, это и правда было не так сложно, — он переключает внимание на руль. — И, кажется, я постепенно перестаю на него злиться». Домой Скарамучча буквально забежал. Этот день стал слишком неожиданным. Первым делом, парень уже взял телефон и пишет Тигнари сообщение, рассказывая вкратце о времени, проведённом с Венти. Быстро умывшись и переодевшись в домашнюю одежду, он взял документы с полки и сел за ноутбук. Внимательно перенося данные, его мысли постоянно возвращаются в кафе, в котором они были с Венти. «Не ожидал, что он так легко общаться будет со мной… Да и мне с ним легко… Хотя, такой как я, ни общения, ни Тигнари не заслуживает…» Доделав работу на сегодня, Скарамучча уже забегает на кухню и ставит ужин на плиту, чтобы психиатру не пришлось ждать, пока тот разогреется, и усаживается на стул рядом, глядя на время. «Скоро придёт… Хочу уже его обнять… Чего я так взволнован? Может и правда написать Кадзухе? Извиниться за все…?» Теперь, когда некоторую работу выполняет Скарамучча, Тигнари старается не задерживаться. Хотя для себя он может признать, что дело не в работе, а просто в том, что Скарамучча ждёт его дома. Впервые с тех пор, как он покинул лабораторию, его дома кто-то ждёт. Психиатр проходит в квартиру совсем тихо. Он сегодня освободился чуть раньше, поэтому пришел не в привычное для юноши время. Доктор оставил ботинки у входа и на носочках пробрался в кухню. Он чувствует запах домашней еды, слышит, как Скарамучча копошится за столом, но старается идти как можно тише. Лисье ухо немного дернулось. Фенек заглянул в кухню и едва заметно улыбнулся: как и думал, Скарамучча накрывает на стол. «Так, мы ведь пара, надо быть смелее, Нари, — психиатр обращается сам к себе, пока его хвост распушился. — Давай, Нари». Несколько аккуратных шагов, и фенек заключил Скарамуччу в объятия со спины, уложив голову на плечо. — Добрый вечер. — П-привет… — Скарамучча сразу покраснел до кончиков ушей и замер. — Не слышал, как ты зашёл… — Я старался не шуметь, — лисьи уши прижимаются к голове. — От тебя пахнет сладким. — Шоколадный чизкейк… Заказывал… П-пойдёшь на парное свидание с Венти и Сяо позже…? — Надеюсь, в паре с тобой? — смеется. — Конечно со мной… — Тогда, естественно, пойду, — Тигнари чуть крепче обнял его со спины. — Тяжелый был день. — Устал, да? Я суп-пюре приготовил с грибами… — Устал, — он трется щекой о чужое плечо. — Чувствую запах вкусной еды. — Будешь садится за ужин? — Скарамучча неловко разворачивается и обнимает Тигнари за талию. — Да, переоденусь только и умоюсь с работы, а то чувствую от себя запах больницы, — лис приглаживает чужие волосы. — Ты будешь ужинать со мной? — Да, и запах больницы тебя не портит… — Может, не портит, но очень сильно цепляется за шерсть и волосы, — фенек смотрит в темно-синие глаза, не отводя взгляд. «Он всегда был таким красивым? Когда он был подростком, я совсем не смотрел на него как-то «не так», а когда повзрослел… мы ведь и не виделись совсем? — его ухо немного нервно дернулось, звеня серьгой. — Если бы он не написал мне на день рождения, мы бы и дальше не виделись и не общались?» — Тогда я пока накрою на стол… Рис будешь? — Скарамучча утыкается Тигнари в плечо, смутившись его взгляда. — Рис буду, — лис гладит его по спине. — Я подумал, что ты красивый. Поэтому тебя рассматривал. — Я так не думаю, но… Спасибо… — безумно краснея, бубнит парень. — Ладно, пойду умоюсь, — он трется носом о волосы Скарамуччи. — Всё, отпускай, я быстренько. — Кхм… Да… — парень нехотя убирает руки, поднимая взгляд на Тигнари. Улыбнувшись, лис оставил парня в кухне и ушел умываться. Он попутно прихватил с собой сменную одежду и, зайдя в ванную комнату, закрыл за собой дверь. Сегодня он слишком устал после работы, но дома он ощущает себя как никогда уютно. С тех пор, как в его квартире появился Скарамучча, даже пропало желание задерживаться на работе. «Он очень милый, — фенек смотрит на свое отражение в зеркале, — а я старше него на двенадцать лет». Хвост печально опустился, и уши медленно разъехались в стороны. «Ладно, если вдруг он захочет уйти от меня, держать его я не стану. Нужно просто быть к этому готовым». Умыв лицо, он переоделся в свой черный спортивный костюм, в котором обычно ходит по дому, и вернулся в кухню. — О, ты уже накрыл, — Тигнари присаживается за стол, сложив руки на столешнице. — Чтобы ты не ждал, — Скарамучча присаживается и кивает на место рядом с собой. — Жду твой вердикт. — Уверен, это будет что-то безумно вкусное, — лис завязывает волосы назад, собрав их в маленький хвостик. — Пахнет невероятно. Как всегда. Ты уже просматривал ВУЗы? — Не успел сегодня, — пожимает плечами, зачерпывая ложкой немного супа. — Я пригласил Венти к нам, если ты не будешь против… — Конечно, я не буду против. Я только рад, что у вас, похоже, общение налаживается, — он отправляет в рот ложку супа. — Я немного в шоке, что он не послал меня, большую роль сыграло твоё отношение ко мне, ахах… — Он и сам понимает, что ты хороший. Пусть и немного запутался. — Звучит слишком оптимистично… И он меня домой подвёз, я не заказывал такси. — Вот и хорошо. Надеюсь, у вас получится подружиться, несмотря на прошлое, — лис прикрывает глаза. — Суп очень вкусный. Всю жизнь бы его ел. — Могу готовить его почаще, если тебе так понравился, — Скарамучча улыбнулся, разглядывая Тигнари. — Конечно! Я только за, — он с удовольствием жует. — Кстати, Я видел недавно в интернете интересный рецепт жульена с мясом и грибами. Приготовишь? Я тебе перешлю. — С радостью приготовлю, могу даже завтра на ужин, — Скарамучча выпивает остатки супа прямо из тарелки и ставит ее обратно на стол. — На работе все как обычно? — Спокойно всё. Подписали заявление на отпуск. С понедельника буду дома. Досижу свои «тяжелые времена» дома, кхе. — Кхм… А п-помочь мне не дашь…? — краснеет. — Ну, мы ведь ещё даже не целовались с тобой, — он переводит взгляд на парня. — Может, нам ещё рано? — Так можно я поцелую тебя…? Или ты не хочешь…? — … — пальцы с ложкой чуть дрогнули, уши настороженно поднялись, а хвост вильнул. — Хочу. «Мне так нравится, как реагируют его уши и хвост…» — Скарамучча заворожённо наблюдает за врачем. — Значит, я могу это сделать? — он поворачивается всем телом к Тигнари. Нервно сглотнув, лис кивнул и отложил ложку на стол. — Д-доверяю это тебе. «Он волнуется сильнее меня…?» — Скарамучча слабо улыбнулся и положил руки на щёки фенека. — Почему нервничаешь? — сердце Скарамуччи забилось чаще, и он двигается ближе к лицу Тигнари. — Я не уверен, что умею это делать, — лис отводит взгляд в сторону. — В этой области я чувствую себя ребенком. — Я тоже мало чего умею, — шепчет. В этот раз будет не так, как «во сне». Скарамучча точно ощущает, что он в реальности, ощущает каждым пальцем левой ладони тепло чужой щеки. Дыхание становится рваным от накатывающих чувств и парень склоняется ближе, накрывая губы Тигнари очень трепетным поцелуем. Медленно и чувственно. Скарамучча хочет сделать все настолько мягко, чтобы не заставить Тигнари чувствовать себя неловко. Сердце стучит так быстро, что в груди становится больно. Уши медленно опускаются, а кончик хвоста виляет от радости и оказанного хозяину внимания. Щеки постепенно краснеют, и Тигнари прикрывает глаза, стараясь ответить на этот поцелуй. Положив ладонь на чужую талию, он чуть потянул Скарамуччу на себя, желая чувствовать его больше. Противиться желанию быть ближе не получается и у него. Почувствовав это «давление», Скарамучча забирается к Тигнари на колени. Секундный выброс смелости заставляет юношу уложить руку на чужой затылок и углубить поцелуй. Всё так же медленно, будто стараясь прочувствовать каждое движение, Скарамучча продолжает этот поцелуй. Чем дольше он длится, тем сильнее не хочется отстранятся. «Сейчас с ума сойду… Так приятно от поцелуя мне не было никогда…» — проносится в голове юноши. «Ой-ой, — лисий хвост виляет больше. — Нари, соберись». Поглаживая парня по талии, фенек заставил себя повернуть голову и разорвать поцелуй. — Получается, с первым поцелуем нас? — Тебе понравилось? — на выдохе Скарамучча обнимает мужчину за шею, уткнувшись ему в плечо. — Да, очень. И это весьма неожиданно. Ну, то, что ты перебрался ко мне на колени, аха… — Немного смелости где-то нашёл, пока целовал тебя, — бубнит, прижимаясь к Тигнари сильнее. — Это было приятно. Я целовался когда-то в прошлом. Давно очень, когда мне было лет шестнадцать. Ещё в лаборатории. И больше никогда. И сейчас это что-то другое. Не так, как тогда. — Сейчас тебе понравилось больше? — Да. Неловко немного из-за того, что я тебя старше. Не могу перестать об этом думать. Тебя это правда не смущает? — Я совсем об этом не думаю, правда. Это мне не бросается в глаза. Тебя смущает…? — Переживаю, что когда тебе будет тридцать, мне будет уже за сорок… — Мне приятно, что ты так далеко думаешь… А про возраст, ну и что? Это не повлияет на мои чувства. — А ещё разница наших биологических видов. Шерсть по всей квартире, специфический запах мокрой шерсти, коготки, ну, и, «сезонное». — Все, что ты перечислил мне нравится. Твои клыки очень красивые. И если ты поцарапаешь меня когтями, я сочту это благословением… — влюблённо шепчет Скарамучча. — Наверное, я думаю слишком далеко наперед… мы пока прожили вместе всего-ничего, а я уже чуть ли не всю жизнь наперед придумал. — Мне кажется это милым. — Можно я доем свой суп? — усмехается фенек. — Остывает. — Я сильно мешаю тебе есть? — невинно спрашивает, подняв голову. — Я могу тебя покормить. — С тобой на руках я не дотянусь до тарелки. Но можешь и покормить. Это звучит немного странно, но почему-то приятно. Улыбнувшись, Скарамуяча взял со стола тарелку с супом и зачерпнул немного ложкой. — Мне это нравится, — он подставляет ложку ко рту Тигнари. Лис послушно съедает. Его уши опускаются в стороны, а сам он довольно жует, явно наслаждаясь трапезой. «Какие же клыки красивые…» — Скарамучча задерживает взгляд на зубах Тигнари и зачерпывает ещё немного. — Если не наешься, на плите ещё есть. — Думаю, наемся. А ещё мне немного жарко. Можешь на минутку встать, открыть окно и вернуться? — Хорошо. Скарамучча ставит тарелку на стол и неловко слезает с коленей Тигнари. Он открывает окно на проветривание и возвращается. Смелости поубавилось, но Скарамучча смог усесться обратно и взять тарелку снова. — Тебе лучше? Ты не заболел? — Нет, я думаю, это из-за моего «особенного периода». В такое время всегда жар. Медицина не разрабатывала ничего такого, а успокоительное, хоть и подавляет либидо, остальные симптомы никуда не ушли. — Но спешить ты не хочешь, да…? — Скарамучча набирает ещё супа ложкой. — Я… я не знаю, — его пальцы на чужой талии дрогнули. — Так, может… Всё-таки, попробуем…? — Я… я не уверен… — Тигнари забирает у него из рук тарелку с ложкой, ставит всё на стол и падает головой Скарамучче на плечо. Он трётся носом о его шею и глубоко вдыхает. — Я этого хочу… И меня ничего не смущает, — парень обвивает руками Тигнари за шею и прижимается. — Я… у меня… я не уверен, что всё получится, — лис трется носом о его шею. — Ты ведь не один… — Ну, просто, я выпил столько таблеток, что не уверен, что физически смогу. И вообще… думаешь, это все правильно? — А почему не правильно? Мы же встречаемся, так? — Скарамучча ведёт ладонями по торсу Тигнари и опускается с мягким поцелуем к его шее. «Волнительно, но он не отталкивает…» — думает, запуская руки под кофту психиатра. — Встречаемся, да. Просто… наверное, я волнуюсь. Я должен быть собранным, а сейчас совсем растерялся… — его уши опускаются. — Ничего, я тоже волнуюсь, — Скарамучча прижимается животом к Тигнари и слабо ерзает, пока сам во всю выцеловывает бледную шею. — Скар… а если ничего не получится? — Если тебе будет слишком некомфортно, мы остановимся… Но я хочу… Очень хочу попробовать, — подняв голову, Скарамучча коротко целует лиса в губы. — Я переживаю, что у меня в принципе не встанет, — он в смущении отвернул голову. — Я столько препаратов принимаю же… а если вдруг мы начнем, и я сорвусь? — Я не буду против этого, — Скарамучча нагло опускает руку, ныряя прямо в штаны Тигнари и мягко гладит не возбужденную плоть. — Я же могу сделать тебе больно… — его пальцы сжимаются на чужой талии, а хвост медленно раскачивается. — Пройдёт, если что, но от тебя мне будет приятно все, — он опускает голову и проводит языком по тонкой шее. «Я с ума сошёл, как я вообще это все делаю…» — мысленно скулит Скарамучча, но не отступает. — У меня… у меня нет ни презерватива, ни смазки. Я не веду половую жизнь… — психиатр вздрагивает от чужих касаний. — Ты будешь сверху, верно? Природа ведь так для тебя задумывала? — Я бы… наверное… ох, — он шумно выдыхает. — Соберись, Нари. Природа, может, задумала так, я ведь «самец», но в прошлом мне было неважно снизу или сверху, это помогало одинаково, так что… если вдруг до этого дойдет, я думаю, что хотел бы сегодня быть снизу. Правда, я могу вести себя странно… — Странно? Это как…? — Скарамучча прижимается сильнее, пытаясь потереться пахом о его живот. — Я очень боюсь, что, если вдруг потеряю самообладание, и «эта» моя сторона возьмет верх, я буду вести себя, как животное в течке. Какой стыд… — он падает головой на чужое плечо. — Эта моя сторона слишком неприемлема. — Не думаю, что тебе есть чего стыдится, — Скарамучча крепко обнимает Тигнари. — Ты нравишься мне любым… Тогда я схожу в аптеку, а ты пока в душ… — шепчет. — Только если ты на такси, — шепчет лис. — Не хочу, чтобы ты вечером ходил один. — Хорошо, тогда, я пойду? — он поднимает голову, проведя носом по пушистому уху лиса. — Д-да, хорошо, — вздрагивает. — Уши… чувствительные. — Я это запомню… Проведя Скарамуччу до двери, Тигнари ушел в ванную комнату, прихватив с собой чистое белье и удлиненную белую футболку. Фенек ходит взад-вперёд под душем, не находя себе места. Сердце бьется учащённо, и каждая мысль сейчас кажется острее и ярче, чем обычно. Его ладони стали холодными и влажными, а на лбу проступили капли пота. «Нари, что ты делаешь?! — он мысленно ругает сам себя. — А что такого? — отвечает себе же. — Мы решили быть в отношениях. Он только-только пережил сексуальное насилие. Я не имею никакого права быть сверху, ведь это травмирует… Да какая разница, сверху я или нет, как я вообще собираюсь лечь с ним в постель». Капли стекают по обнаженной спине. Лис остановился перед зеркалом, глядя на своё отражение. В его глазах можно прочитать целую гамму эмоций: страх, волнение, тревогу. Он пытается успокоиться, глубоко вдыхая и выдыхая, но каждый вдох только усиливает напряжение. Внутри всё сжимается, словно тугая пружина, готовая разорваться в любой момент. «Успокойся, Нари. Не факт, что вообще что-то будет, — он топчется на месте, омывая тело гелем для душа. — Я выпил столько таблеток, что у меня точно не встанет. Раз так… просто дать ему закончить? Звучит немного нечестно. Вряд ли он захочет продолжать, если у меня не встанет». В голове крутятся тысячи мыслей, каждая из которых кажется важной и пугающей. Он знает, что этот момент изменит всё, и от этого становится ещё страшнее. Звуки вокруг ощущаются приглушёнными, мир сузился до маленькой комнаты и его собственного дыхания. Время тянется мучительно медленно, а секунды вдруг стали часами. Закончив в ванной, он быстро вытер тело полотенцем, оделся в чистое и присел на бортик, принимаясь сушить влажный хвост. «Сколько я уже тут? Скар вернулся? — лис прислушался. — Слышу только стук своего сердца, тц…» Тигнари поднялся с бортика, вздохнул ещё раз и выпрямил спину. Выключив фен, он осторожно вышел из ванной комнаты и медленными беззвучными шагами направился в комнату, где его уже ждёт Скарамучча. Психиатр с опаской заглянул в спальню: Скарамучча встретил его довольно мягким и влюблённым взглядом. Юноша сидит на краю кровати, перебирая пальцами упаковку, чей шелест зооморф слышит так громко и чётко, будто он звучит над ухом. — Я всё, — лис медленно подходит к Скарамучче. Зеленые глаза будто блестят игривостью и вместе с тем — тревогой. Хвост раскачивается, а уши дергаются. — И я… Скарамучча нервно вскакивает и делает медленный глубокий вдох, подходя ближе к Тигнари. Оказавшись почти впритык, парень кладет руки на чужие плечи, усаживает психиатра на кровать и тянется за поцелуем. — Я рад, что ты не передумал, — он горячо выдыхает прямо в губы врача. «Дыши спокойно, Нари, спокойно… — тот мысленно взывает сам к себе. — Не нервничай. Ты столько успокоительных выпил, что вообще должен был потерять возможность тревожиться». Нужно собраться, ведь он старше и, наверное, должен удерживать инициативу, но в голове психиатра слишком большой хаос. Впервые он чувствует себя настолько слабым, беззащитным и неопытным, хоть в прошлом он уже вступал в интимные отношения. — Да, ты тоже. Ой, то есть, я рад, что ты тоже не передумал, Скар. «И я не возбуждаюсь, — фенек кусает себя за губу. — Точнее, тело не возбуждается. Может, просто удовлетворить его…?» — Н-Нари, — Скарамучча говорит неуверенно, но при этом старается держаться более смело, — ты побледнел, — он водит пальцами по тонкой шее лиса. — Чуть-чуть растерялся, — Тигнари мягко улыбается. Положив ладони на талию Скарамуччи, он притягивает парня к себе и припадает к его губам. Тот сразу же отвечает и даже углубляет поцелуй, не размениваясь на прелюдию. Юноша давит, уперевшись ладонями в чужие плечи, отчего психиатр опустился спиной на кровать. «Сейчас он заметит, что моё тело не возбуждается, и на этом всё закончится? — уши фенека виновато опускаются. — Не могу позволить себе. Чёрт, почему я не могу? Из-за таблеток? Или что это за барьер между нами?» Будто чувствуя чужое замешательство, Скарамучча забрался сверху на Тигнари и принялся устилать его шею мокрыми поцелуями. Он никогда и мысли не допускал, что однажды окажется в подобной ситуации. Даже в самых смелых своих фантазиях, он едва ли мог представить что-то интимное с Тигнари. «Он милый, когда растерян, — Скарамучча оттягивает ворот белой футболки лиса, и принимается целовать его ключицы. — И приятно, что он решил быть снизу. Наверное, из-за того, что произошло между мной и тем придурком… Чёрт, не хочу о нем думать сейчас». Воспоминания заставили тело вздрогнуть. Психиатр, уловив эту дрожь, принялся аккуратно поглаживать юношу по спине, пробираясь пальцами под худи. Подушечки на его пальцах мягкие и немного шершавые наощупь, что заставляет кожу Скарамуччи покрыться мурашками. — Доктор, — юноша трется носом о его ухо и шепчет, — Вы слишком напряжены. — Мы ведь на «ты», забыл? — Тигнари прикрывает глаза от приятных, но смущающих ощущений. Его хвост уже бьет по кровати, виляя от радости. — Нет, не забыл, — он выдыхает фенеку на ухо. — А ещё не забыл, что ушки у тебя чувствительные. — Д-да, и хвост тоже, особенно у основания, — он трётся спиной по кровати. — Я помогу тебе возбудиться, — Скарамучча ведёт рукой по его груди, задирает футболку и проводит короткими ногтями по плоскому животу. «Заметил, — Тигнари отводит взгляд, — стыдно так… Может, дурная была затея после стольких таблеток-». Мысль оборвалась, как только чужие пальцы коснулись члена поверх нижнего белья. Фенек вздрогнул, а кончик его хвоста вильнул. Неизнеженное лаской тело тут же начало ныть, выпрашивая ещё и ещё, а сознание постепенно теряется. Свой первый гон Тигнари помнит слишком плохо. Тогда он ещё находился в заключении в исследовательской лаборатории и просто подчинялся зову природы и тому, что говорят ученые, ведь и мысли не допускал, что может быть иначе. Покинув лабораторию, он сразу же разузнал про препараты, понижающие либидо. И так каждый год. С того времени каждый его гон проходит в полном заточении и только с таблетками. Даже сейчас он и мысли не допускает, чтобы позволить себе расслабиться. — Нари, — Скарамучча горячо выдыхает лису на ухо и чуть сжимает ладонь, — ты совсем притих… всё в порядке? — Нари, — повторяет фенек, — нечасто ты меня так называешь, — улыбнулся. — Я просто очень нервничаю, что, если дам сейчас себе расслабиться, могу превратиться непонятно во что. — И я буду любить это «непонятно что», — юноша мокро целует его в шею. — Я тебя прошу. Давай на сейчас ты расслабишься и просто отдашься моменту, а с последствиями этого разберемся потом. Давай? — Звучит так безрассудно, — Тигнари усмехнулся, чуть прогибаясь под чужими поцелуями. «А чего ещё ожидать от юноши его возраста? — лис прикрывает глаза. — Но он прав. Иногда нужно учиться у младших более беспечному поведению». — Просто расслабься. Я не то, что бы хорош в этом, но я постараюсь, — Скарамучча опускается с поцелуями вниз по чужому телу. Остановившись на резинке боксеров, он поднимает голову и смотрит в зеленые глаза. — Ты уверен, Скар? — Тигнари сводит брови. Его щеки покраснели, а дыхание постепенно начало сбиваться. — Однозначно уверен, — усмехнулся тот, чувствуя, что плоть под ладонью начала увеличиваться. Поддев пальцами резинку нижнего белья, Скарамучча стягивает этот элемент одежды и бросает на пол. Тело Тигнари кажется идеальным. Влюбленному Скарамучче каждый шрамик и каждый волосок кажутся слишком эстетичными на этой утонченной фигуре. Под объемными вещами он обычно не замечал, что фенек на самом деле довольной миниатюрный. Примерно такой же, как и сам Скар. — Меня немного смущает, что ты меня рассматриваешь, — шепчет психиатр, прикрыв глаза предплечьем. Ничего не ответив, Скарамучча только усмехнулся и опустил голову. Он оставляет несколько мокрых поцелуев внизу живота и наконец касается губами ещё мягкого члена лиса. «Он слишком красивый и милый… Кажется, я влюбляюсь сильнее… Так, давай… Он растерян, нужно быть смелее, Нари точно возбуждается… — просит сам себя Скарамучча. — Как приятно называть его Нари…» Высунув язык, Скарамучча проводит им по члену Тигнари. Слаба дрожь, которую он ощущает в чужом теле заставляет улыбнуться. Он усаживается поудобнее и склоняется ближе. Взяв рукой ещё мягкий член, Скарамучча накрывает головку губами и втягивает щеки, лаская ее языком. Каждый вдох и выдох, смущение на лице Тигнари и его виляющий хвост придают Скарамучче смелости. Плоть в руке постепенно твердеет и парень начинает насаживаться на член психиатра больше. «Ему нравится… Он возбуждается… Больше ему не нужно переживать об этом…» — Скарамучча едва заметно улыбнулся. — С-Скар… — тихо произносит Тигнари, сталкиваясь взглядом с влюблёнными синими глазами. Юноша не стесняется и обильно пачкает в слюну пах психиатра. Он старается взять как можно глубже, но понимает, что не сможет полностью и помогает себе рукой. Свободная ладонь во всю гладит тонкую бледную талию, желая одарить лаской всего Тигнари. Движения становятся чаще и резче, пошлые влажные звуки заполоняют комнату, а член во рту полностью стал твёрдым. Осознание того, что Скарамучча своими действиями возбуждает психиатра — сводит с ума. Он сам уже возбуждён и каждый вздох Тигнари лишь усиливает это ощущение. «Крыша едет…» — фенек тяжело дышит и смотрит на юношу сверху вниз. Его сознание постепенно плывёт, а возможность здраво мыслить и оценивать ситуацию постепенно вытесняются возбуждением и неописуемым желанием. Тело содрогнулось, когда Скарамучча с громким и мокрым звуком выпустил изо рта головку. Кожа Тигнари покрылась крупными мурашками. Его уши настороженно вслушиваются в чужое дыхание, а хвост слабо виляет. «Нужно собраться… — психиатр приподнимается на локтях. — Я не могу позволить желанию взять надо мной верх». Но как бы ни пытался он держаться, ему кажется, что ещё несколько секунд ласки, и он будет готов просто выть, ластиться к Скарамучче, скулить и умолять того продолжить. От одних только мыслей о подобном состоянии, его щеки вспыхнули жаром. «Не могу… хочу его», — лис падает головой на подушку, пока Скарамучча водит пальцами, размазывая по члену предэякулят. Не выдерживая этого напряжения, фенек вновь приподнимается. Он переворачивается на живот и становится на колени, подняв таз повыше, а руками обняв подушку. Хвост медленно раскачивается, чуть прикрывая такой пошлый вид Тигнари, но сам лис уже где-то на грани между сознанием и тем, чтобы просто «превратиться в животное». — Скар, — он чуть ёрзает на месте, — я хочу тебя. «Ахуеть… — широко распахнутыми глазами Скарамучча открыто рассматривает Тигнари. — Я точно умер и как-то попал в рай…» Несколько секунд, и юноша буквально выпрыгивает из одежды. Взяв в руки тюбик со смазкой, Скарамучча забирается на кровать становясь впритык к Тигнари. Пушистый хвост бьет его по бёдрам, и это безумно возбуждает. — Нари, я люблю тебя, — шепчет Скарамучча, проводя рукой по бледной спине и касаясь основания хвоста. Он выдавливает на руку лубрикант и размазывает его меж чужих ягодиц. Слишком завораживающий вид. Скарамучча ощущает себя в какой-то невесомости, позволяя себе разглядывать Тигнари полностью. — Не томи, пожалуйста, — скулит тот, уткнувшись в подушку. Всё «приличное» и «человеческое» быстро отходит даже не на второй, а десятый план. Скарамучча, кажется, разворошил то, что Тигнари так упорно пытался скрывать, и сейчас лису больше не нужно, чтобы к нему относились, как к человеку, не нужно никакого уважения или понимания, он просто хочет, чтобы его использовали, будто игрушку, чтобы ему дали то, что он подавлял в себе пятнадцать лет. Бёдра слабо виляют, будто пытаясь привлечь к себе ещё больше внимания, хотя Тигнари и без того всецело во внимании Скарамуччи. Хвост уходит в сторону, открывая юноше более откровенный вид, а сам фенек прогнулся в спине, подобно кошке. — Вау… — на выдохе тянет Скарамучча. Он склоняется ближе и влажно целует Тигнари под хвостом. Его рука скользит по ягодице, и парень опускается немного ниже. Медленно и аккуратно он вводит первый палец, разглядывая виляющий хвост. «Лишь бы не сделать ему больно…» — он оставляет мягкий поцелуй на бедре и проталкивает палец глубже. Вздрогнув, фенек кусает подушку и прикрывает глаза. Его тело в который раз покрылось мурашками, а сам он дрожит от нетерпения и возбуждения, что накатило огромной волной, заставив шерсть распушиться, а уши прижаться. — Мне нужно больше, Скар, — скулит тот. — Будет больно, если поспешить… — шепчет Скарамучча. Он и сам уже не может дождаться. Тело просит ласки и разрядки, и юноша все же немного спешит, глядя как нетерпеливо вздрагивает Тигнари. Выдавив ещё смазки, Скарамучча проталкивает второй палец и сразу старается разводить их в стороны и сгибать, чтобы максимально подготовить мужчину. Дрожь в чужом теле и тихий скулёж говорят о том, что Скарамучча делает все правильно. Третий палец вошёл с трудом, но, кажется, терпеть уже не могут они оба. Раскатав презерватив по своему член, Скарамучча поднимается, выдавливает на него смазку и проводит головкой меж ягодиц Тигнари. — Пожалуйста, Скар, — стонет лис, — я скоро выть начну. В голове уже не осталось совсем ничего, кроме дикого желания. Ему нужно, чтобы Скарамучча поспешил. Он нуждается в том, чтобы чувствовать немного боли. Тело само пятится назад, пытаясь насадиться на чужой член, пока собственный истекает предэякулятом, капая на простынь. Влаги до неприличия много. Он давно не ощущал себя настолько «потерянным», и единственное, о чем сейчас он может думать — это секс. Ему нужно, чтобы Скарамучча взял его. И неважно, что подготовка могла быть недостаточной. Неважно, что потом ему будет дискомфортно или больно. Если юноша не сделает этого прямо сейчас, то лис просто сойдет с ума. — Не тяни… — скулит. Его уши прижались к голове, хвост распушился, а тело то и дело льнет навстречу ласке. — Прости, — протягивает Скарамучча. Он старается входить медленно, помогая себе рукой, но Тигнари сгибает ноги и давит на его бедра, заставляя толкаться резче и быстрее. Каждое движение срывает тихие судорожные стоны с губ парня, и он сдаётся, входя до упора резким толчком. Он чувствует, что подготовка была слабой, ощущает как Тигнари сжимает его внутри, но находиться так слишком приятно. Тело волнами одолевают приятные мурашки, а хвост мужчины виляет все сильнее, отчего кажется, что на Скарамучче останутся синяки. Думать уже не получается, возбуждение и желание берут контроль над телом парня. Он начинает двигаться и взгляд снова цепляется за основание хвоста. — Надеюсь, мне это простят, — с придыханием произносит Скарамучча. То как Тигнари ластится и пятится дает парню ещё больше смелости. Его движения становятся резче, наполняя комнату громкими хлопками тела о тело. Схватив психиатра за основание хвоста, чтобы тот не закрывал такой пошлый вид, Скарамучча сжимает на нем руку и буквально втрахивает Тигнари в постель. Он чувствует, что уже на грани. Его стоны смешиваются со стонами мужчины. Двигаясь все чаще и резче, Скарамучча впивается свободной рукой в слегка покрасневшую ягодицу и с громким стоном, выкрикнув имя Тигнари, изливается в презерватив. Хоть лис и испытал оргазм следом за Скарамуччей, этого недостаточно. Тело всё ещё горячее, а член снова твёрдый. Ему нужно больше. Перевернув парня на спину, Тигнари забрался на его бёдра и принялся тереться всем телом. — Ещё… я хочу ещё, — он кусает юношу за шею. — Дай мне ещё, Скар. Окончательно потеряв рассудок, фенек просто умоляет о ласке, устилая тело Скарамуччи поцелуями. И снова, и снова ёрзает, надеясь возбудить юношу ещё. — Пожалуйста, — скулит, поджав уши. ~ Гон оказался «сильнее» таблеток. Особенно, когда Скарамучча так ударил по самообладанию Тигнари. Лис опомнился только тогда, когда обнаружил себя лежащим на влажных простынях лицом в подушку, без сил и каких-либо чувств. Он просто выжат и едва ли может поднять голову. Скарамучча сидит рядом, уже одетый в шорты и футболку. Всё его тело покрыто укусами и засосами, что выглядят весьма болезненно, но юноша улыбается. Он гладит фенека по длинными мягким ушам и с любовью смотрит на лиса. — Доброе… утро? — Тигнари сухо кашляет. — Доброе, — улыбается, поправляя одеяло на мужчине. — Как себя чувствуешь? — Будто из меня демоны вышли, — бубнит тот, подползая ближе. — А ты? — Прекрасно, — Скарамучча кладет руку на пушистые уши и аккуратно гладит их, — я уже приготовил завтрак, принести тебе сюда? — Не уходи, — фенек обнимает его обеими руками. — Ой, а ты проголодался? — Не особо, — он обнимает фенека в ответ. — Я очень счастлив, Нари… — Мне стыдно, — лис трется щекой о его ногу. — Прости за мое неподобающее поведение. — Не извиняйся, пожалуйста. Ты ведь извиняешь за то, что мне понравилось. И здесь нечего стыдится, я люблю каждую твою особенность, Тигнари. — Ты хотя бы спал? — Ну… Пока вода на плите закипала, полежал немного, я пытался тут прибираться, но до конца не смог, сил не хватило тебя перенести, — вздыхает. — Ох, прости, — он поднимается, придерживая одеяло. — Ну, и беспорядок я тут навёл, конечно. — Мы навели, — поправляет его Скарамучча, обнимая за плечи. — Это я ведь твоих демонов разбудил, — улыбается, мягко целуя Тигнари в плечо. — Приготовишь чай, пожалуйста? Зеленый с мятой. А я пока тут приберусь и схожу в ванную, а то я весь липкий и, ну, ты понимаешь. — Я приберусь сам, иди в ванную, я все сделаю, — юноша целует Тигнари в щеку. — Хорошо, спасибо, — лис сползает с кровати. Прихватив с собой одежду и грязные простыни, он сбежал в ванную. «Черт… Он самый лучший…» — проносится в голове Скарамуччи, пока он провожает зооморфа взглядом. Он довольно быстро перестелил кровать, заменил грязные подушки и аккуратно накрыл постель мягким покрывалом. Укусы, засосы и синяки болят, напоминая Скарамучче, что произошедшее ему не приснилось. Оставив грязные подушки у двери в ванную, парень вернулся на кухню. Нагрев чайник, он уже заваривает зелёный чай с мятой и без сахара для Тигнари и такой же, но послаще для себя. Разлив кашу по тарелкам, Скарамучча добавил в каждую нарезанные фрукты и поставил на стол. «Перескочили несколько этапов отношений, — усмехается. — Я этому очень рад… Хочу ещё так… Кажется, я очень безнадёжно влюбился». — Скар, — протягивает Тигнари, подбираясь к нему сзади. Лис обнял его со спины и поцеловал в шею, — никогда не думал, что такое будет. — Никогда не думал, что переспишь с тем, с кем встречаешься? — Скарамучча кладет руки на ладони лиса и гладит. — Никогда не думал, что буду с кем-то встречаться. Тем более с тобой. И что это так сильно снимает напряжение. — Тебе лучше, да? — он закидывает голову назад. — Я готов повторить. — Да, намного лучше. Сознание такое ясное. И нет этого чувства постоянной подавленности и неспособности. Это… спасибо, — Тигнари целует его в щеку. — Ты благодаришь меня за то, что мы переспали? — усмехнулся. — Благодарю тебя за то, что ты у меня есть. И что признался мне, и что настоял вчера… — Тогда, спасибо, что дал шанс этим отношениям, — Скарамучча целует Тигнари в ладонь. — Садись, пока не остыло. — Сажусь, — он усаживается за стол и тянет Скарамуччу на себя, — ко мне на руки? — Если тебе не больно, — парень с радостью усаживается к Тигнари на колени. «Он стал гораздо ласковей… Мне это нравится…» — улыбается Скарамучча. — Мм, — лис «бодается» головой, будто домашний кот, выпрашивавший ласки. — Нам бы поспать. В особенности, тебе. — Сначала ты поешь, — тот обеими руками гладит фенека по голове и плечам. — И ты поешь. Даже шевелиться не хочу. — Мне нравится то, как ты себя ведёшь сейчас, — улыбается юноша, беря в руки тарелку. — Покормлю тебя. — Как домашний кот? — Да, такой ласковый и не нервничаешь, — Скарамучча подносит ложку с кашей и фруктами ко рту Тигнари. — Мне кажется, если б я мог мурлыкать, уже мурлыкал бы, — он покорно пропускает ложку в рот. — А мне кажется, что ночью я слышал что-то похожее на мурчание, — улыбнулся, набирая ложкой ещё каши. — Какой стыд… — А по-моему это было мило и приятно. — Сохраним это в секрете? Негоже психиатру мурлыкать. — Конечно, это мурлыкание было только для меня, — Скарамучча целует лиса в нос. — Да, как и то, каким я был этой ночью. Это тоже только для тебя. — Да, Нари, — улыбается, поднося ещё ложку каши. — Не хочешь остаться сегодня дома? — Хочу. Даже очень… Не помню, где оставил свой телефон. Нужно позвонить на работу, — он вертит головой по сторонам. — Доешь, и я принесу твой телефон. Вроде видел его последний раз в прихожей. — Так точно, — лис поцеловал его в шею. Он принялся активно есть кашу, будто бы ребенок, которому пообещали сладость. Уши постоянно двигаются, реагируя на каждый вдох Скарамуччи, а хвостом он уже обнимает юношу за талию. «Слишком приятно… Не думал, что он может вести себя так нежно со мной…» — парень ласково целует Тигнари в лоб. Как только каша была съедена, Скарамучча нехотя слез с коленей лиса, быстро сходил за его телефоном и вернулся обратно, усаживаясь на мягкие бёдра. — Держи, — протягивает смартфон. — Ой, пять пропущенных, — зооморф тут же берется перезванивать. — От Венти. Нечасто он так настойчиво мне звонит. — Это как-то странно… — Скарамучча хмурится. — Хмм… — фенек шумно выдыхает, а его пальцы уже нервно постукивают по талии Скарамуччи. — Не берёт. Попробую ещё. — Венти говорил, что он звал к себе на ночь Сяо сегодня, есть его номер…? — Наверное, нет… — фенек ставит на громкую связь и опускает руку с телефоном, слушая гудки. — Дурное предчувствие. Надеюсь, ничего не случилось. — Не думаю, что что-то случилось, не нервничай, — шепчет, крепче обняв лиса. — К тому же, он не один был. — Да, ты прав, просто неожиданно он так названивал. — Слушаю! Доктор Тигнари?! — в трубке звучит незнакомый для фенека голос. — Да, это я, а Вы…? — Сяо. Подскажите, а Венти не у Вас случайно? — А? Нет, не у меня. А что случилось? — Тигнари хмурится и переводит взгляд на Скарамуччу. — Да я оставался у него на ночь, мы смотрели фильм, и как-то за фильмом уснули, а проснулся, а его нет… а телефон тут, а Венти нет… — бубнит. — Не понимаю, где его искать… может, Вы знаете, где? — В кафе? — Тигнари смотрит на Скарамуччу. — Кажется, он работает там? Скар, не знаешь? — Да, мы в том кафе и были, потом он меня отвёз и собирался забрать Сяо после пар… — негромко отвечает, ощущая тревогу. — Сейчас напишу Вам адрес, Сяо, — Тигнари потирает пальцами переносицу, — и встретимся там. — Спасибо, я буду ждать. Вызов сброшен, и лис шумно выдыхает. — Скар, я позвоню на работу и скажу, что заболел. Ты поедешь со мной или останешься дома? — Я поеду с тобой, — сразу заявляет.