Если завтра не настанет

Прошёл второй год после того жуткого происшествия. На месте лаборатории построен парк, в центре которого установлен мемориал погибшим пациентам и ее директору. Кадзуха с Альбедо расписались и спокойно живут, раз в месяц переводя деньги на содержание Венти. Деньги поступают и от Тигнари со Скарамуччей, который поступил в кулинарный и иногда вместе с психиатром приезжает навещать Венти и друзей. Сяо же почти забыл как выглядит его собственный дом. Он бывает в нем так редко, что, возможно, скоро не сможет найти к нему дорогу. Учебу, которую совмещал с работой, он закончил несколько месяцев назад. И теперь полностью погрузился в труд, зарабатывая деньги для содержания и лечения Барбатоса. Работа-больница-работа. Так сейчас живет Алатус. Заканчивая смены в кафе, в котором работал Венти, он идёт в больницу. Он бережно и с любовью постоянно разминает его мышцы так, как его научили врачи. К нему уже здесь настолько привыкли, что сделали ему пропуск, чтобы тот сильно не задерживался на охране и контроле. Этот день Сяо тоже проводит в больнице. Он расчёсывает волосы Венти, которые сильно отрасли за это время, массажирует каждую мышцу и заботиться о том, чтобы на его теле не было пролежней. В палате накопилось много подарков. Они аккуратно сложены подальше от приборов и ждут своего получателя. Алатус постоянно разговаривает с Венти. Рассказывает ему, как прошёл его день, как дела у их друзей, и что хорошего происходит в мире. Мама Сяо тоже помогает часто и много. Женщина стала относится к Барбатосу, как к родному. Сегодня тот редкий день, когда у Алатуса не будет смены в кафе, и он пойдёт домой, зная, что мама точно заходила и приготовила ему что-то на ужин. Поцеловав Барбатоса в лоб, Сяо поправил его волосы, одеяло и вышел из палаты. Путь домой был таким же тихим и пустым, как и всегда. Оставаясь наедине с собой и без дела, все неприятные и тревожные мысли наваливаются целыми горами. Кое-как Алатус проходит в свою квартиру, ужинает домашним рагу, смотря куда-то в стену. Время — глубокая ночь, но ложится спать не хочется, хоть он и собирается вернуться в больницу рано утром, а в ночь пойти работать. Чтобы немного скрасить вечер, Сяо заходит в общий чат с друзьями, пролистывает последний диалог, видя, что Кадзуха и Альбедо планируют на днях прийти к Венти. Это заставляет Сяо слабо улыбнуться. Звонок на телефон из больницы. В одно мгновение Сяо ощутил, будто сама душа в его теле замёрзла намертво. Слишком жутко, но уже через секунду он отвечает на звонок. — Венти очнулся. Краткая фраза, сказанная медсестрой, заставила землю уйти из-под ног. Алатус опустился на колени, чувствуя, что дрожащие ноги его точно не выдержат. Он не помнит, как набирал номер такси, как вышел из дома, и как доехал до больницы. Несмотря на то, что уже глубокая ночь, медсестра встретился его у забора и провела прямо в палату. — Он уснул, — шепчет она, усаживая Алатуса около постели Венти. — В его состоянии спать много — это нормально. Вы хотели быть рядом, когда он очнется. Оставайтесь здесь. Доктор уже осмотрел его. Его состояние стабильно. Он даже дышать может сам. Переживать больше не о чем. — Ему б-больше ничего не угрожает? — дрожащим голосом спрашивает, рассматривая Венти. — Да. Он проснётся. Может быть растерян и сразу может Вас не узнать. Такое состояние нормально для того, кто так долго провел в коме. Просто дайте ему время. — Не узнать…? У него амнезия…? — Люди, которые только-только выходят из комы, как и те, кто выходит из-под наркоза, иногда могут не осознавать происходящего, не узнавать родных и близких. Это временно. Доктору он дал понять, что помнит свое имя. Значит, уже не так страшно. — А… Боже… Хорошо, спасибо Вам большое, — Сяо аккуратно берет Венти за руку и опускает голову на неё. — Только не говорите никому, что я Вам звонила, — она перешла на шепот, — пусть все думают, что Вы приехали рано утром, как обычно, ладно? А то доктор меня отругает. — Да, конечно, я Ваш должник. — Всё, спокойной ночи, — улыбается. Приглушив в палате свет почти на минимум, она быстро удалась. «Очнулся… Он правда очнулся… Надо сказать остальным… — Сяо быстро отписывает в общий чат короткое сообщение и убирает телефон, прикрывая глаза и слабо сжимая ладонь Венти под своей головой. — Ты очнулся… Наконец-то ты очнулся…» Сон настиг Алатуса так быстро, как тот совсем не ожидал. Так спокойно он не спал за эти два года, кажется, ни разу. Конечно, сон стал безумно чутким, ведь при каждом шорохе Сяо в надежде открывал глаза, когда засыпал рядом с Венти, но каждый раз ничего не происходило. Приятный и безмятежный, хоть и не долгий, сон был нарушен лишь шевелением большого пальца на правой ладони Барбатоса. Резко вдохнув воздух, Сяо тут же отрывает голову от тонкой ладони и со слезами смотрит Венти в глаза. Тот едва заметно шевелит губами, пытаясь что-то сказать, но голоса совсем нет. Его взгляд, хоть и туманный и немного потерянный, но тёплый и мягкий. Отчего-то Сяо даже кажется, что Барбатос его узнал. Пальцы вновь дрогнули, но тело слишком слабое, и поднять руку Венти не под силу. Он может лишь смотреть на Алатуса, будто ожидая чего-то. — Я… Мы… Мы очень ждали тебя… — тихо произносит Сяо, улыбается и чувствует, как по щеке побежала слеза. — Привет, Барбатос. В ответ Венти пытается улыбнуться, но даже этого не может. Тело совсем не подчиняется ему, и он просто молчаливо смотрит. Но Сяо всё понимает и без слов. За эти два года Алатус перечитал с сотню статей и историй о людях в коме, пересмотрел множество видео о том, как чувствуют себя пациенты, когда приходят в себя. Он понимает, что некоторое время Венти будет вот таким, но это неважно. Всё неважно. Главное, что Барбатос пришел в себя. С этой минуты время будто бы понеслось на огромной скорости. График работа-больница-работа полностью исключил из себя любые посещения дома. Сяо в больнице каждую свободную минуту. Он старается быть рядом просто постоянно. Друзья тоже приходят, и Аяка с Тао, и Кадзуха с Альбедо, и даже Тигнари со Скарамуччей приезжали из другого города. Занятия, чтобы восстановить речь; занятия, чтобы вернуть в тонус мышцы; занятия, чтобы полностью восстановить память после травмы — Венти старается, делая от себя всё возможное, а его первым четко проговоренным словом стало имя Алатуса.

*****

В небольшой уютной кухне сегодня во всю кипит жизнь. Альбедо суетится вокруг стола, раскладывая посуду и приборы. Он двигается быстро и уверенно, несмотря на маленькую девочку, сидящую у него на руках. Их с Кадзухой двухлетняя дочь, удочеренная в этом году, играет с его светлыми волосами, наводя на его голове ещё больший беспорядок. Звонко смеясь, она взъерошивает и переплетает пряди между пальцами. — Ну всё, — Альбедо поставил последний стакан около тарелки, — я и так расчесываю их с трудом, а теперь точно не разберу это гнездо. — Я разберу, — Кадзуха осторожно обнял его со спины. — Давай мне малышку. Тебе нельзя плечо долго напрягать. — Я не смогу красиво нарезку сделать. — Я уже всё сделал, — он осторожно забирает девочку в милом белом платье к себе на руки. — Давай, малышка, играй теперь с моими волосами, а папе Бедо нужно отдыхать, у него плечико больное. — Спасибо, — Альбедо поцеловал его в щеку. Сегодня они наконец впервые встретятся все вместе за пределами больницы. Сколько бы раз Альбедо не просил прощения у друзей, он всё ещё чувствует вину. Он пытается проработать эту травму, занимаясь с психологом, но пока что дается с трудом. У ног вьется пушистый белый кот. — Ой, нужно тебя в комнате закрыть, дружок, — Альбедо наклонился к нему. — У нашего гостя на котиков аллергия. Подняв его на руки, художник унес животное в комнату и, оставив ему там еду, воду и лоток, закрыл дверь. Сам он вернулся в кухню, где Кадзуха уже накрывает на стол. Удерживая ребенка на одной руке, второй рукой он раставляет закуски. — Я за тобой не поспеваю, — Альбедо трется носом о его шею. — Па-па, дай, — девочка тянет руку к Альбедо. — Дай. — А? Что дать? У меня ничего нет… — он опустил взгляд: домашняя плюшевая голубая кофта, мягкие серые штаны, тапочки-акулы, в карманах пусто, в руках ничего. — Па-па! — она настойчиво протягивает к нему уже обе руки. — Казу, — шепчет тот, явно растерявшись, — я не очень понимаю, что она хочет. — Думаю, что Рени хочет поправить то, что у тебя на макушке сделала, — усмехается Кадзуха, целуя дочь в висок. — Да, милая? — А, ой, — наклонив голову, он подставил волосы, и девочка сразу принялась приглаживать беспорядок на чужой макушке. — И как ты только понимаешь её… — шепчет художник. — А я сам не понял, но она ведь только что играла с ними, а больше ничего не трогала у тебя, — улыбнулся, придерживая дочь. — Какая ты умница, Рени, папа Казу потом ещё поправит. — А что ещё папа Казу поправит? — подняв голову, Альбедо трется носом о его щеку. — Заплетет тебе косичку, — улыбается. — Я же не об этом, — шепчет. — Все поправлю, когда булочка уснёт, — Кадзуха оставляет мягкий поцелуй на щеке Альбедо. — Мне тебя мало и мало, — Альбедо обнимает его со спины, уложив голову на плечо. — И мне тебя мало. Ляжем спать сегодня попозже? — мягко спрашивает, продолжая раскладывать закуски. — Как только уложим Рени спать, я весь твой, хоть на всю ночь, — Альбедо осторожно целует его в шею. — Па-па! — девочка тянет руки к столу. — Дай. — Рано ещё, и такое таким маленьким девочкам ещё нельзя, — Альбедо касается пальцем кончика её носа. — Скоро уже гости придут. Волнительно даже, — он двигает тарелки, чтобы хватило места. — Милая, ты хочешь кушать? — Кадзуха поворачивает дочь лицом к себе и удобней устраивает ее на своих руках. — Яблочко или бананчик? — он показывает ей баночки с детским пюре на полке — Бабан! — она тянет руку к баночке. — Только смотри, чтобы не переела, Казу, я только недавно кормил этот животик, — Альбедо едва уловимо провел ладонью по светлой макушке девочки. — Па-па, ба-бан! — Мы немножко, чтобы было что за общим столом кушать, — улыбнулся, беря баночку с банановым пюре. Он бережно усаживает девочку на светлый детский стул, пристёгивает ремешками и пододвигает его к сервированному столу. Кадзуха садится рядом и набирает пюре маленькой ложкой. — Открывай ротик, Рени, — он подносит ложку ко рту девочки. — А-ам. — Милота, — Альбедо слабо поцеловал Кадзуху в макушку. — Я пойду гостей встречу. Уже должны быть на подходе. Венти сам ещё не очень ходит, так что помогу Сяо. ~ На вопрос сам ли хочет Венти идти, тот ответил да. Остановив белый внедорожник на парковке у дома, Сяо на руках вынес Барбатоса из машины и безумно бережно поставил на ноги. Он сразу перекидывает худую руку к себе через плечо и уже своей обнимает Венти за талию. Медленными и аккуратными шагами, глядя за тем, как Венти переставляет ноги, они идут ко входу в дом друзей. «Волнительно… Первая встреча в полном сборе… У них же котик есть, Венти не будет плохо? Не думаю, они наверняка его бы спрятали, они же не маньяки, — усмехнулся Сяо сам с себя. — Венти все лучше и лучше переставляет ножки… Как же хорошо» На дворе приятный летний день, близившийся к вечеру. Вокруг слышен запах свежескошенной травы, которую, видимо, недавно косил Кадзуха во внутреннем небольшом дворике их дома. Тёплый ветер играет с аккуратными косичками у лица Барбатоса, будто пытаясь обратить внимание Сяо на них. — У тебя отлично получается, Венти. — Сяо… — обреченно стонет тот. — Я устал, — его взгляд перемещается на лавочку около подъезда. Посидим пару минут? — Да, конечно, — он аккуратно приподнимает Венти, перенося его через небольшой порог и усаживает на скамью. — Сходить за коляской? — Не хочется полы в квартире пачкать, конечно… — он опускает взгляд вниз. — Значит, буду носить тебя на руках. Подойдёт? — он невольно берет Венти за руку и гладит его ладонь большим пальцем. — Неловко немного. Железная дверь подъезда открылась, и из-за неё выглянул Альбедо. — Привет-привет, — он слабо улыбнулся, придерживая ногой дверь. — Помочь с коляской? — Не хочу полы вам пачкать. — Нашел, о чем переживать, — найдя какой-то кирпич, он подпирает дверь в подъезд. — Сяо, давай я возьму коляску, а вы идите? Лифт работает, этаж второй. Дверь в квартиру открыта. — Она тяжёлая, Альбедо, я отведу Венти и спущусь за коляской к тебе, подождёшь? — Сяо легко подхватывает Барбатоса на руки. — Хорошо, конечно, я буду тут, — он присаживается на лавочку. — Спасибо. Чтобы не заставлять друга ждать, Сяо довольно быстро проходит в дом, вызывает лифт и заходит в него, продолжая прижимать Венти к себе. Он смотрит в небольшое зеркало в кабине лифта и улыбается, рассматривая лицо парня. — Волнуешься, Венти? — Очень. Пусть с Альбедо мы никогда не ладили… Кадзуха просто «знакомый», но доктор Тигнари говорил, что тоже придёт. Очень волнуюсь… а ещё вину чувствую. Перед вами всеми. — За что? — За ту ситуацию… два года назад. — Венти, ты чего? Здесь твоей вины нет, здесь никто не виноват, слышишь? — Сяо выходит из лифта и сразу проходит в открытую дверь квартиры. — Угу… поставишь меня на ноги? — Хорошо, — как можно мягче Сяо опускает Венти на пол и сразу опирает его на себя. — Мы на кухне, проходите! — слышен голос Кадзухи. — Сяо, — Венти цепляется руками ему в плечи, — обувь поможешь снять? — Ты задаешь мне странные вопросы, — улыбнулся, опускаясь на корточки и придерживая Венти за пояс. — Поднимай ножку. Очень бережно Сяо снимает светлые кроссовки с ног Барбатоса, ставит их с краю и поднимается. Быстро сняв свою обувь, наступая себе на пятки, Алатус подхватывает Венти и несёт на кухню. — Привет, — Сяо улыбается, глядя на заинтересованные глаза маленькой девочки. — Сяо, я могу идти, — шепчет Барбатос. — Хотя бы пробовать. — Пи-вет! — девочка машет ладонью. — Папа, а папа? — она выискивает взглядом Альбедо. — Какая милашка, — Венти мягко улыбается, придерживаясь за Сяо. — Привет. Меня зовут Венти. А тебя как зовут? — Де-ни Ка-э-ха-да! — Папа скоро придёт, — мягко улыбается Кадзуха. — Она Рени, плохо буковку «Р» выговаривает пока. — Она очень милая. Венти, держись за стены, пожалуйста, я быстро помогу Альбедо с коляской и вернусь… — Я присмотрю за Венти, малышка пристёгнута, иди, а то она устроит бунт, что ее папу украли, — смеется. — Значит, Альбедо тоже теперь Каэдэхара? — Венти держится ладонью за стену, пока Сяо ушел. — Да, — отвечает тот и даёт девочке мягкую игрушку в виде зайца. — Рени, присмотри за зайчиком, а я за Венти. Тебе помочь до ванной дойти? На кухне тоже раковина есть, где тебе удобнее? — Куда ближе идти, — он шумно выдыхает. — Тяжело пока долго стоять и ходить… — Тогда на кухню, давай руку, — Кадзуха поднимается и подходит к другу. — Если можно, плечо, — он перекинул руку Кадзухе через плечо. — А ты вот так, — и положил ладонь друга себе на пояс. — Так нагрузка на меня меньше, и тебе не на спину давить буду. — Конечно, можно, — Кадзуха медленно двигается ближе к раковине. — Рад, что ты на ножках. — Сяо за коляской пошел. Я пока не очень на ножках. Но спасибо, — он склоняется к раковине. — И… я очень рад за вас с Альбедо. А малышка просто ангел. — Мы как только увидели ее, сразу поняли, что она наша, — Кадзуха широко улыбается, крепко держа друга. — Но ты, все же на ножках, никто ведь не заставлял тебя сейчас ходить, хех. — Стараюсь. Не хочу быть обузой для Сяо, — он вытирает руки и вновь опирается о Кадзуху. — Можно мне где-нибудь присесть? — А ты думаешь, что весь вечер мы заставим тебя стоять? — усмехается, проводя Венти к столу. — Где больше нравится? Предупреждаю, если рядом с малышкой, то она станет тебе парикмахером, — он переходит на шепот, — пока что не очень хорошим, хех. — Где места побольше… если вы не против, то когда Сяо придёт с коляской, я пересяду. Как-то так больше контроля над ситуацией чувствую. И мне спокойней. — Вас понял, — Кадзуха аккуратно провёл Венти ближе к углу стола и посадил на стул. — Вот, тут и для манёвров на коляске места будет побольше. Нравится? — Да. Спасибо, — он опускает взгляд. — Вы говорили, у вас котик есть? — Да, но он сейчас сидит в нашей комнате. Еда, вода, туалет, все есть. Он почти не линяет, потому что короткошёрстный, вот, — отчитывается Кадзуха. — Это очень мило… неловко, что вы так заморочились из-за меня. — Все в порядке, мы же не хотим, чтобы гостям было плохо. А котик он умный и спокойный. Поиграет думаю, а потом будет спать. Шум в коридоре оповестил, что Альбедо и Сяо вернулись. — Проходи, — художник снимает обувь и приглашает Сяо в квартиру. — Кухня там, ванна там, обувь бросай тут. — А вот и папа, Рени, — Кадзуха широко улыбается и подходит к девочке. — Да, спасибо, — Сяо сбрасывает обувь и заглядывает в кухню, увидев, что Венти сидит, он выдохнул и умчался в ванную. — Па-па! — девочка тянет руки к Альбедо, как только тот прошел в кухню. — Ви-ни! — она указывает пальцем на Венти. — Аха, да, милашка, только не «вини», а «Венти», — Альбедо ставит на стол пакет, который забрал из машины Сяо, и бегло моет руки. — Ве-ни! — Почти правильно, булочка, — улыбается Кадзуха, целуя девочку в макушку. — А в ванную ушёл Сяо. Ся-о. — Щя-о. — Она слишком милая, — Венти с улыбкой смотрит на ребенка. — А внешне похожа на Альбедо. — Потому что волосы светлые и глаза голубые? — вытерев руки, художник погладил девочку по голове. — И это тоже, да. — Очень похожа, — Кадзуха не перестаёт улыбаться и поднимает взгляд на Альбедо. — Готов, ручки тоже протер, — Сяо аккуратно завозит в кухню коляску и Кадзуха тут же помогает ему подвинуть стулья. — Венти, ты на коляску? — Да. Мне так комфортней. Конечно, ваши стулья тоже прекрасны, но на коляске я чуть более самостоятельный, — он тянется к Сяо. — Как скажешь, — Алатус сразу аккуратно подхватывает парня и помогает ему удобно сесть на коляске. — Комфортно? — Да, спасибо. — Остались только доктор и Скарамучча, — Альбедо переводит взгляд на Кадзуху, разбирая гостинцы из пакета в холодильник, — наберешь кого-нибудь из них? Задерживаются. — Уже, уже, — он достаёт телефон и звонит Тигнари, ведь номера Скарамуччи у него все ещё нет. — Тебе ещё подушек положить под попу? — Сяо все «порхает» над Венти, чтобы ему было максимально удобно. — Можете взять у нас в спальне. Правда, там котик сейчас. Поэтому нужно проследить, чтобы не вышел, — Альбедо указывает на одну из дверей в коридоре. — Ничего не нужно, всё в порядке, — Венти слабо улыбнулся. — Сяо, садись, всё хорошо. Мне комфортно. — Щяо! — девочка потянула руку к нему. — Рени, только за волосы не дергай, — сразу проговаривает Альбедо, видя, как Сяо наклонился к ребенку. — Ничего, пусть дёргает, будет сувениром, — усмехается. — Отвлекла Сяо от Венти, ничего себе какая ты умная девочка, — ласково произносит Кадзуха, уже сбросив вызов. — В пробку попали, но уже едут. — Соскучился уже по доктору, — Барбатос едва заметно улыбается. — Хотя до сих пор неловко, что я втянул всех в это… — Не нужно, — Альбедо опустил взгляд, — пожалуйста. Эта тема очень… очень тяжелая, — его пальцы нервно поглаживают кольцо с алым камнем. — Все в порядке, Бедо, — Кадзуха тут же подлетает к нему, кладя руки на плечи. — Ну-ка, улыбнись для меня. Шумно выдохнув, Альбедо повернул голову и поцеловал Кадзуху в руку. — Иногда мне кажется, что любить тебя ещё больше, чем есть, просто невозможно. А потом я убеждаюсь в обратном, — он закинул голову назад и улыбнулся. — Мой любимый муж, — Кадзуха тут же целует его в лоб. — Присядь, хватит тебе носится. — Папа! — девочка уже обеими руками взъерошивает волосы Сяо. — Щя-о. Ба-бан. — Казу, переведи, — шепчет Альбедо. — Сяо — банан, — смеется Кадзуха. — Это комплимент? — Сяо краем глаза смотрит на Кадзуху. — Она просит у тебя банановое пюре, но она только-только его кушала, пока что нельзя. — Полюбилось оно ей, конечно, — Альбедо присаживается за стол поближе к девочке. — А вы уже чем-то ещё её кормите? — Венти изучающе смотрит на ребенка, будто на экспонат в музее. — Ну, я имею в виду обычную еду… — Все, что не надо особо жевать даем, потому что Рени ленится жевать, — Кадзуха садится рядом с Альбедо. — Но потихоньку и под присмотром даем ей фрукты. Персики, например. — Я думал, у таких крошек еще зубиков нет… — Ей уже больше двух, — усмехнулся Альбедо. — Конечно, у нее есть зубки. — Я совсем не разбираюсь в детях… Они всегда казались мне слишком сложными. — Зубки прорезываются еще до первого годика, но малышка была постарше уже, — мягко рассказывает Кадзуха. — А ближе к трем детки уже спокойно кушают обычную еду, ну, по статистике, Рени вот, кажется, наслаждается тем, что пока ничего не нужно особо жевать, хех. — Она очень милая. И платьишко красивое. Будто ваша маленькая принцесса. — Королева, — поправляет Кадзуха, — командует только так, о, — он смотрит в окно, — паркуются, почти все в сборе. — Волнительно, — Венти перебирает пальцами край футболки. — Казу, встретишь гостей? — Да, милый, — он целует Альбедо в щеку и поднимается. Быстро обуваясь, Кадзуха выходит в подъезд и бегом спускается по ступенькам. Толкнув железную дверь, он широко улыбается, пропуская гостей. — Устали с дороги? — мягко улыбается. — Привет, — Тигнари держит Скарамуччу за руку, переплетая пальцы. — Спина немного болит. За рулём часов шесть… А так — нет. Ой, Скар, ты вкусняшки забрал? — Кхм… Привет, да, все в рюкзак уже сложил, — он неловко смотрит на Кадзуху и почти сразу переводит взгляд на Тигнари. — Ой, ужас, ничего, у нас мягкие стульчики, — Кадзуха вызывает лифт и ждёт. — Идём, всё хорошо, — психиатр поцеловал Скарамуччу в висок. — Я же говорил, что он не в обиде. Относится с пониманием и уважением к твоему выбору. Не переживай. — Мы ведь так и не говорили, неловко… — шепчет в ответ. — За мной, — Кадзуха оборачивается и приглашает гостей в квартиру. — Обувь просто оставляйте где место есть, а ванная слева по коридору, кухня справа, Венти и Сяо уже здесь, — улыбается. — Спасибо за гостеприимство, — лис наклоняет голову. — Мы тогда руки помоем и придём, — он стягивает со Скарамуччи рюкзак и протягивает Кадзухе. — Там всякое для вас и вашей девочки. Будет лучше сразу разобрать, потому что шесть часов дороги. — Ой, спасибо, тогда ждём вас на кухне, — Кадзуха тут же убегает. В рюкзаке оказались и разные сладости, множество полезных детских вкусностей, несколько контейнеров десертов, видимо, приготовленных лично Скарамуччей и резиновые игрушки, чтобы ребёнку было веселее купаться. Все это он показывает Альбедо и раскладывает по местам. Тигнари в это время увел Скарамуччу в ванную комнату. Он отлично чувствует, как парень нервничает и тревожится, отчего старается максимально быть рядом и дать понять, что всё в порядке. Лис не раз общался с Кадзухой по телефону, объяснял ситуацию, и он точно уверен, что Каэдэхара всё понимает. — Не нервничай, милый, — уже помыв руки, фенек целует его в висок. — Он точно на тебя не обижен. — Да… И ты говоришь мне это уже… — задумывается, — давно, ахах… Но как-то… Ох… Надеюсь, им понравятся десерты. — Им всё понравится. Посмотри, какой Кадзуха счастливый и спокойный. Он точно не обижен и не злится. Он очень умный и всё понимает, — Тигнари крепко берёт ладонь Скарамуччи в свою. — Идём? Венти уже там… давно его не видели. — Да, пойдём, — Скарамучча набирает побольше воздуха в легкие и медленно выдыхает. Улыбнувшись, Тигнари бегло поцеловал его в нос. Держа парня за руку, он выходит из ванной и уводит Скарамуччу за собой на кухню. — А вот и мы… — Доктор! — Венти обернулся на него. Опираясь на коляску, он поднимается на ноги. Сяо уже вскочил следом, готовый придержать Барбатоса за пояс. — Рад видеть вас обоих, — Тигнари осторожно заключил Венти в объятия. — А я-то как рад! — Барбатос крепко обнимает его за плечи. — Доктор, я по я Вам соскучился. — Я тоже, — лис опускает уши. — И я уже давно не твой доктор, так что… — Да, «можно на ты» и «просто Нари», — дополняет Венти. — Но Вы всё равно останетесь для меня доктором Тигнари. Прошу прощения. — Всё в порядке. — Ой, это мой предел, — Венти пятится назад. — Сяо, поможешь мне обратно сесть? — Да, падай мне в руки, — Сяо обхватывает тонкую талию Венти и легко помогает ему обратно удобно сесть. — Венти, я тоже… Ну, по тебе скучал, — неловко произносит Скарамучча и усаживается за стол. — Скар, прости, я бы обнял и тебя, но пока что не могу больше встать, — Барбатос слабо усмехнулся. — Но тебя я тоже рад видеть. — И я, — Альбедо улыбается. — Спасибо, что пришли, несмотря ни на что. — И я! — выкрикнула Рени. — Спасибо, — он неловко улыбается. — Оу, — Кадзуха сразу положил руку на сердце, умиляясь с дочери. — Милашка. Скажи Скар и Нари. На-ри. — Су-ка-л и На-ви. — … — проронив смешок, Альбедо повернулся к Скарамучче. — Она пыталась. — А по-моему очень мило. Пусть и слегка матерно, — Тигнари обнимает парня за пояс. — Согласен, — Скарамучча тихо смеётся. — Раз все на месте, пора ужинать, — улыбается Кадзуха, присаживаясь за стол. — В графинах лимонад апельсиновый и клубничный, есть вино и чай в чайничке у плиты, чувствуйте себя, как дома. — Правда, нам пора ложиться спать, — Альбедо посмотрел на часы. — Немного не вложились по времени. Казу, я пойду малышку уложу тогда, а то капризничать скоро будет. — Я могу уложить, ты ещё не покушал, — он с нежностью смотрит на Альбедо. — Рени, кто пойдёт с тобой спать? — Со мной она засыпает быстрее. — Па-па Аль-ебо. — Скар, в твоей команде матерных имен случилось пополнение, — Альбедо берет девочку на руки. — Пойдем спать, Королева? Пойдем, конечно. — Скорее возвращайся, а ты, милая, скорее засыпай, — Кадзуха целует девочку в щеку, а Альбедо коротко в губы. — Жду тебя. — Я скоро. Рени, помаши гостям ручкой. — Пока-пока! — она машет ладонью. Дождавшись, пока все помашут ей в ответ, Альбедо уходит с девочкой в комнату. — Не тяжело вам с ней? — с интересом спрашивает Тигнари. — Нетяжело, она же солнышко. Когда капризничает и вижу, что Бедо начинает нервничать, забираю Рени, и он делает так же, когда нервничаю я, — улыбается. — Она кажется спокойной и довольно умной, — Тигнари кивает. — Альбедо сидит с ней дома, а ты работаешь, да? Будете её в садик отдавать? — Да, а когда в садик пойдёт друзей заводить, Альбедо тоже хочет поработать. И да, она и правда очень умная девочка. Родители хотят приехать, чтобы понянчить ее, я очень счастлив сейчас, — ласково рассказывает Кадзуха. — Там в контейнере с белой крышкой десерт и для маленьких детей подойдёт… Ну, если захотите ей дать… — неловко предлагает Скарамучча. — Обязательно! Все мы знаем, как вкусно ты готовишь. Ты на заказ ещё не готовишь? — улыбнулся Кадзуха. — Да как-то не уверен в таком, аха. — Ну и зря, — Венти повернул голову к нему. — Нужно пробовать. У тебя все получится. — И я так думаю. Даже твои учителя говорят, что у тебя отличное чувство вкуса, — кивает Тигнари. — Нари, ну не при всех же, — смущается. — Ну все, на годовщину свадьбы хочу заказать у тебя торт, можно? — Кадзуха смотрит Скарамучче в глаза. — Можно… — А когда у вас годовщина, кстати? — Ровно через месяц, — улыбается. — Как быстро время летит, — задумывается фенек. — Будете дома отмечать? Или куда-то поедите? — Подумываем дома, да, чтобы Рени никуда не везти и не пугать девочку. Будет постарше, куда-то поедем. А вы? Никто больше свадьбу здесь играть не хочет? — … — Венти нервно перебирает пальцами край футболки, кусая себя за губу. — Я хочу, — Тигнари улыбается. — Даже очень хочу. Но мы пока решили, что Скар сначала закончит университет, а потом мы поговорим об этом. — Нари, брачная ночь и без свадьбы устраивается, — бубнит смущенный Скарамучча. — Да-да, — лис смеётся. — Просто хочу, чтобы у нас была одна фамилия, а отношения были юридически оформлены. Но я подожду столько, сколько нужно. — Все в порядке? — тихо спрашивает Сяо, заметив нервозность Барбатоса. — Всё в порядке, да, — Венти поднимает голову и слабо улыбается, думая о том, что пока он «такой» полноценной семьи у них все равно не выйдет, и вряд ли Сяо вообще думает о подобном. Рука Алатуса легла на бедро Венти. Он хотел поддержать, но от чего-то смутился своего же жеста, хоть руку и не убрал. — Нари, мне надеть платье на свадьбу? — А ты хочешь? — Не знаю, но это точно будет странно и смущающе. — Кадзуха, а вы на своей свадьбе надевали платье? — На свадьбе, нет, — усмехается. — Наша «свадьба» проходила дома. — А как вы решились ребенка взять? — Венти переводит взгляд на Кадзуху. — Хотели семью. Мы это решили ещё в больнице после… Да, — мягко отвечает Кадзуха. — Приятно видеть вас сейчас такими счастливыми, — Барбатос улыбается. — А у вас с Сяо что? — фенек подпирает ладонью подбородок. — Не знаю? — Мы так… И не обсудили ничего… — бубнит Сяо. — Разве вы друг другу не нравились? — Доктор, — Венти переводит взгляд на лиса, — это ведь всё было до… до комы. А теперь… ну, — он опускает голову, смотря на свои колени, — многое ведь изменилось… — А что изменилось? — Сяо поворачивает голову на Венти. — Я изменился. И, эм, если ты хочешь об этом поговорить, то не здесь, ладно? Неудобно как-то за столом и при всех. — Ладно, прости, — вздыхает и вновь кладет руку на колено Венти. — Все в порядке, — Кадзуха старается поддержать Венти и не позволить настроению друзей испортится. — Скар, тебе нравится твой университет? — Да, хороший и стипендию хорошую получаю, чтобы Нари не платил за все сам. «Ох, я сказал лишнего? — Венти смотрит на руку Сяо. — И расстроил его? Не хотелось быть грубым, но ведь я больше не тот Барбатос, который был до комы… я теперь неполноценный. И с момента моего пробуждения он больше о симпатии не говорил… разве это не обозначает, что всё осталось в прошлом, и «такой я» не вызываю ничего, кроме жалости?» — А вы поддерживаете связь с кем-то из университета? — Тигнари обводит взглядом Сяо и Кадзуху. — Кажется, с какими-то девочками раньше общались? Как у них сейчас дела? — Ху Тао и Аяка часто нас навещают. Хотя Тао, кажется, чаще приходит к моей маме, когда та здесь, — усмехается Сяо. — Общаемся, переписываемся, да, — кивает Кадзуха. — Тао устроилась диджеем в клуб, по ней явно видно, что ей нравится. — А Аяка поступила в аспирантуру, — тихо проговаривает Венти. «Ну же, соберись, нечего в уныние впадать и портить всем вечер, — он мысленно шипит сам на себя. — Давай, Барбатос, натяни улыбку и перестань хандрить». — Мама Сяо очень хорошая. Относится ко мне, как к сыну, — он едва заметно улыбнулся. — Даже не знаю, чем я заслужил это. — Вы же с Сяо вместе живете, да? — хвост фенека вильнул под столом. — Да. Меня отпустили домой при условии, что будет кто-то, кто за мной присматривает. А у меня никого нет, вот… Алатус предложил помощь. И как-то так и остался жить у меня. Да? — он смотрит на Сяо, не зная, «правильно» ли ответил на вопрос доктора. — Да, вместе. Мне очень нравится просыпаться и видеть рядом Венти, — отвечает Сяо, слабо краснея. — Может, вам бы обсудить свои отношения? — ушко лиса едва заметно дернулось. — Кадзуха, а Ваш супруг уснул вместе с дочкой. Может, разбудите его? Чтобы потом голова не болела, да и вряд ли он планировал спать. — Хм? — Кадзуха смотрит на время. — Ой, и правда. Спасибо, — он встаёт из-за стола и уходит в комнату. — Мне нужно в уборную, — Венти упирается пальцами в колёса. — Я не запомнил, где тут ванная. — Я отвезу, — Сяо поднимается и берётся за ручки коляски. — Спасибо… Аккуратно огибая стол, Сяо медленно подвозит коляску к двери в уборную. Он помогает Венти встать и открывает ему дверь, придерживая за пояс. — Сам или мне помочь…? — Мне не нужно в уборную. Я сказал это в надежде, что ты пойдёшь со мной. Доктор Тигнари прав: нам нужно поговорить. — Усадить обратно в коляску? — Я больше не «полноценный», как раньше, Сяо, — игнорируя его вопрос, Венти держится за чужие плечи, нервно сжав пальцы. — Я не «веселый», не «уверенный в себе»… не работаю и не могу ходить сам. Нуждаюсь в постоянной опеке, пусть и надеюсь, что это временно. Подтупливаю, говорю вещи, которые тебя обижают, и вообще стал обузой… и я признаю это, и принимаю, что такой я, неполноценный, вряд ли буду кому-то нужен. Я не обижусь, если ты уйдешь. Эти слова заставили сильно растеряться. В голове Сяо ни разу не было ни единой мысли о том, что Венти стал другим или, как он говорит, неполноценным. Он растеряно хлопает глазами, смотря на Барбатоса. — Ты… Что? Венти, ты об этом все время думаешь…? — Постоянно, — он сжимает пальцы на чужих плечах. — И… моя симпатия к тебе не прошла. Я всё ещё влюблен в тебя… Мне страшно, что дальше мои чувства будут только сильнее, а затем ты начнешь с кем-то отношения, а я… мы ведь с тобой просто друзья. И я понимаю. Я не держу и не буду держать на тебя обиду, поэтому, наверное, пока не стало хуже, будет лучше, если мы поставим в нашей дружбе точку. — А… — Сяо ненадолго ощутил какой-то страх. — А что делать, если я все ещё люблю тебя? — В каком смысле? Вот таким? — он немного морщится, выражая отвращение. — Каким? Разве с тобой что-то не так? — Не так, Сяо. Я неполноценный. И не буду полноценным ещё как минимум полгода. Как минимум. — Во-первых, ты полноценный. А во-вторых, сколько бы времени ни понадобилось тебе для восстановления я буду рядом. Я не говорил тебе и не предлагал обсудить то, что было ещё до всего, потому что считал, что это тебе сейчас не нужно и не до моих чувств. Я люблю тебя, Венти. И то, что тебе труднее ходить, чем мне, не делает из тебя неполноценного. — Тогда… тогда что между нами, Сяо? — Давай встречаться, Венти? — Давай. — Если бы знал, что это так просто, я бы предложил раньше, — Сяо опускает Венти в коляску и садится на корточки перед ним. — Я очень рад. — Я так сильно накрутил себя… Доктор всегда говорил, что лучше прямо поговорить. Даже если это будет больно, это будет быстрая боль… как-то так он говорил. А я медленно себя накручивал и поедал. Думал, ты со мной из жалости… — Пару раз мне приходили мысли, что, когда ты восстановишься полностью, то просто уедешь… — вздыхает Сяо. — Чтобы не вспоминать ни о чем и ни о ком. — Мы с тобой два дурака. — Да. Вернёмся? — Алатус целует Венти в колено. — Минутку. Положив ладони на щеки Сяо, Барбатос тянет парня на себя, заставляя того подняться и склониться к его лицу. Венти чуть вытягивает шею навстречу Алатусу и целует его в губы. — Вот теперь вернемся. Заметно покраснев, Алатус тянется за ещё одним поцелуем. И только отстранившись, он поднимается, берясь за ручки коляски. Сердце в груди бешено завелось, а с плеч будто свалился огромный камень и превратился в пыль. — Поговорили? — Скарамучча слабо улыбнулся, глядя на краснеющего Сяо. — Поговорили, — Венти улыбается. — Мы с Сяо теперь в отношениях. — Сколько я проспал? — Альбедо потирает сонные глаза. — Вот и молодцы, — Тигнари улыбается. — Кто-то обещал сегодня всю ночь мне посвятить, а не спать, — усмехается Кадзуха, обнимая Альбедо со спины. — Это всё Рени. Я читал ей что-то и уснул… она так мило сопела. Прямо как ты обычно, Казу. — А по-моему она сопит, как ты, — усмехается Кадзуха. — Вы спорите о том, кто милее сопит? — Сяо подливает Венти немного лимонада. — Милее сопит Рени, — Альбедо шумно выдохнул. — Маленький ангелок. — Казу… Запиши мой номер… — Скарамучча поднимает на него спокойный взгляд, чувствуя, как на его колени ложится пушистый хвост. «Вот и умница», — психиатр с улыбкой смотрит на Скарамуччу, радуясь, что тот всё же решился налаживать отношения с «прошлым», от которого убегал. На душе так легко, как за все время после того случая, не было никогда. Алатус поворачивается к Венти, смотрит в сияющие бирюзовые глаза и улыбается. — Люблю тебя, — одновременно произносят Венти и Сяо.