Привет из далекого прошлого

Даже на протяжении многих последующих после судьбоносной встречи в порту лет Роджер оставался Роджером. Иногда Айле казалось, что детство в его взгляде не исчезнет ни в двадцать, ни в тридцать, ни даже в пятьдесят лет, что он упорно доказывал всем окружающим его людям, от дозорных и до своей собственной команды. У него не было личных границ, потому что накама он считал едва ли не частью себя — собственно, поэтому Айла его и не выносила: невероятно шумный и взбалмошный капитан врывался в ее каюту без стука в любое время дня и ночи и постоянно что-то требовал. Когда они путешествовали втроем на хлипкой лодочке — даже ребенок на борту, в лице Айрина прекрасно понимал, что долго они так не проплавают и обязательно пойдут на дно — то Гол вечно требовал от нее еды, потому что Айла заменяла им не только юнгу, но и кока, а также вела счета, потому что капитан денежными средствами не распоряжался от слова «совсем» — Рэйли отбирал у него все до последнего белли, иначе капитан пустит все на абсолютно не нужные им вещи, а нужно было приобрести в каком-нибудь порту или доке нормальный корабль. Временами, присутствие Сильверса внушало Айле спокойствие — уж кто и мог быть капитаном на их корабле, так это умный и прозорливый Рэйли, а не шумный идиот Роджер. Впрочем, не ей было судить, когда заканчивая отчитывать брюнета, блондин брался за нее саму, усаживая сорванца-юнгу за учебники. Поблажка в виде пиратства не давала отлынивать от учебы в свободное от работы время, но Марино учиться нравилось, поэтому Роджер никогда не скупился на книги для ее досуга. Впрочем, даже когда костяк пиратов Роджера набрал внушительную команду и приобрел огромный «Оро Джексон» ни черта не изменилось — Роджер продолжал влетать в каюту к Айле, как в свою собственную. До одного момента: это был четвертый год плавания, их лица уже знал весь Гранд Лайн и давали за команду много — почти шестьсот миллионов белли. Все три с лишним года Айла очень удачно скрывала свой пол: сначала было не трудно, потому что она была худенькой и смахивала на парнишку очень ладно, а вот войдя в подростковый возраст, когда грудь начала принимать более выразительные формы — тогда приходилось утягивать ее широкими полосками ткани и скрывать округлившиеся черты фигуры под объемной одеждой. В тот день утро было ранним, в такое время Роджер обычно еще дрых и слюни на подушку пускал, когда Айла готовилась к своей вахте в вороньем гнезде. — Айрин! На горизонте остров! Надо бы… — Роджер едва ли не сшиб ногой дверь с петель, придерживая свою дурацкую соломенную шляпу на макушке, после чего остановился на пороге, глядя на полураздетую Марино, затягивающую у себя на груди очередную полосу их хлопчатобумажной ткани. Визг услышали все, после чего увидели, как капитан вылетает из каюты Айрина, а дверь за ним захлопывается с таким грохотом, что даже с носа корабля сбежались. Роджер лежал на палубе, на лице у него явно проступал отпечаток кулака, только вот взгляд у капитана был задумчивым. Рэйли лишь наклонился над ним и поинтересовался, все ли хорошо. — Кажется, Айрин — это девочка. Забавно. На собрании за обедом Марино лишь кусала губы от стыда и бросала уничтожающие взгляды на Роджера, цепляясь пальцами за копну коротко стриженных волос. Выяснилось, что капитан — идиот, а Айрин — это Айла. Впрочем, никто ничего не сказал, высказался лишь капитан, выразив общую мысль: — Ты — наша накама. И кто ты нам абсолютно безразлично. Мы в любом случае дорожим тобой. Айла проревела в подушку всю ночь, вспоминая эти слова, потому что побаивалась, что Роджер ссадит ее на первом же острове. Отношение к ней действительно не изменилось, скорее уж наоборот — подластиться к хмурому мальчишке с учетной книгой в руках было сложно, если вообще возможно, а вот симпатичная, как оказалось, девчушка — все еще такая же хмурая, но более расслабленная, потому как ей не приходилось больше прятать свою истинную сущность — это совсем другое дело. Каков же был шок общественности, когда на привычных листовках с изображением белокурого мальчишки, уже тогда сыскавшего славы «красавчика Четырех Морей» появилось «Айла Марино». В возрасте двадцати одного года Айле посчастливилось найти дьявольский фрукт — в тот же год ее окрестили «Белой ведьмой», а цифра на листовке выросла. Роджер хоть и не хотел иметь в своей команде фруктовиков — вернее, не хотел пользоваться силами фрукта сам, но ничего против не имел. Так что найденный фрукт был передан в руки того, кто его нашел — и так в возрасте двадцати одного года Марино Айла стала обладательницей одной из могущественных сил — манипуляций со временем. Она узнала об этом не сразу — использование силы требовало огромных сил, но в первый раз ей удалось остановить время на несколько секунд: никто ничего не заметил вокруг. Тренировки были изматывающими, причем настолько, что девушка могла спать целые сутки, заставляя беспокоиться капитана и команду. Когда же выяснилось, что это все тренировки Айлы, Роджер взял с нее обещание — не изматывать себя настолько, что она не могла ноги перетаскивать. Айла пообещала, распределяя свои силы рационально — в конце концов, на ней все еще оставались дежурства в вороньем гнезде и ведение учетных книг. Со временем команда пришла к пониманию того, что Айла так и не поменялась даже на день с того самого момента, как съела фрукт. Даже Роджер, который обзавелся великолепными пышными усами заметно постарел, превратившись из взбалмошного мальчишки в соломенной шляпе в статного капитана. Соломенную шляпу он передал одному из новеньких юнг — рыжеволосому мальчишке Шанксу, который своим восхищенным взглядом напоминал капитана. — А не маловаты они? Рановато им на корабль, — глядя на двух возившихся на палубе мальчишек, спросила Айла, щелкая пальцем по рукояти палаша на своем поясе. — Себя вспомни, госпожа Рановато, — произнес Рэйли, на что Айла огрызнулась, но спорить не стала. С годами она стала гораздо терпимее, обдуманее и мудрее, чем та девчонка, влезшая на лодку к Роджеру кромешной ночью, оставив за спиной дом и отца. Да и парни заметно успокоились, один Рэйли чего стоил — образцовый старпом получился, который со своих подчиненных глаз не спускал, как бы от натуги не лопнул. Однако, ей вообще грех было жаловаться на команду: таких накама невозможно было собрать даже во всех Четырех Морях, а такого корабля не было даже у Дозора. «Оро Джексон» был домом для пиратов Роджера многие годы и расставаться со старичком не собирались. Поэтому она была счастлива, разделяя иногда дурачества с капитаном. Так что наблюдая за ним с палубы, когда он стоял на песке, придерживая за руки изящную девушку и что-то говорил ей, то Айла неосознанно сжала пальцы, чувствуя как под подушечками, усиленными Волей, хрустит и расщепляется дерево. — Аккуратней, а то корабль разнесешь, — Айла оторвала взгляд от парочки, расположившейся на берегу и перевела его на хрустнувшее дерево, проклиная себя и свою несдержанность. Теперь придется латать, пока никто не заметил. Хотя, плевать, скажет, что неосознанно применила Волю Вооружения, когда тренировалась — отговорка, конечно, совсем идиотская, но да черт с ней, — опять наблюдаешь? — Надо бы поскорее отправляться, не хватало еще, чтобы Дозор привязался, явно же где-то здесь снуют… — Рэйли лишь усмехнулся, прекрасно зная, что Марино торопиться отплыть отнюдь не из-за Дозора, а по другому поводу, который сейчас так нежно сжимает хрупкие женские ладони в своих ручищах. Совсем как смущающийся мальчишка, но как же мило, что их капитан обрел настоящую любовь. Малышка Айла оказалась на редкость ревнивой женщиной, хоть и не собиралась признавать свою многолетнюю влюбленность в Роджера. Для нее это сравни выстрелу в собственную голову — она бы в жизни не призналась этому идиоту в том, что чувствует по отношению к нему что-то, кроме скептичного раздражения, хотя он уже доказал, что титул Короля Пиратов, которые ему присвоили, это не пустые слова. В это сложно было поверить, но это было правдой — всегда собранная и строгая Белая ведьма, которая разила своих врагов за мгновение ока (за что потом, конечно же, получала выговор от Роджера, но вошкаться с врагами Айла не хотела, да и не очень любила), оказалась влюблена в шумного капитана, который даже в сорок с лишним лет умудрялся таскать с камбуза мясо и веселиться с малышней на палубе, как ни в чем не бывало. Все-таки, кто бы это не сказал, но женщина на корабле — к беде, какой бы эта беда не была. Или какой бы не была эта женщина. В очередном путешествии по Гранд Лайн было что-то не так. Это чувствовалось чем-то внутри, холодило спину и ставило волосы на затылке по стойке «смирно». Айла была мрачнее тучи, возилась с журналами, что-то записывая и переписывая и стала совсем болезненно выглядеть, словно бесконечно обдумывала что-то. Когда ее в очередной раз повело, то выяснилось, что девушка давно уже не только задерживает ход времени, но и поворачивает его вспять, чтобы копаться в прошлом. В чем именно копалась Айла не сказала, но Рэйли догадался об этом сразу — она пыталась расстроить встречу Роджера и Руж, однако все ее попытки терпели крах. Она сама это рассказала старпому, под огромным количеством алкоголя, но все же призналась. И оставила попытки, смирившись с тем, что ей капитан принадлежать не будет. Просто выглядела она теперь спокойнее, чем когда-либо, предпочитая проводить свои дни за учетными книгами и почти не встречаясь с капитаном. Второй раз она загремела с истощением незадолго до того, как Роджер в последний раз вышел к своим накама и объявил, что команда распущена, а все они вольны делать то, что хотят. Рэйли знал, что капитан собирается сдаться Дозору, а вот Айла с этим мириться не хотела, отчего и прыгала в прошлое, пытаясь найти момент, в который Гол решил, что ему конец. Не нашла. Истратила все свои мыслимые и немыслимые силы, а после начала тянуть их с команды которая валилась с истощением один за другим. Теперь обязанность присматривать за этой ненормальной лежала на Сильверсе: он надавал ей пощечин и объяснил, что так и должно быть, если Марино не может этого изменить. Что это судьба и никак Айла не спасет Роджера, что угробит парней вперед Дозора, если всех их найдут. — Сколько раз ты прыгала, скажи мне? — команда спала, пока Айла, побитая и жалкая, впервые в жизни немощная настолько, что хотелось утопиться, сидела под мачтой и дымила сигаретами — дурная привычка как-то сподобилась к ней прилипнуть лет в пятнадцать, когда она еще была Айрином и пыталась сделать более брутальный вид. Роджер этого не выносил, но сейчас его не было и Марино могла сколь угодно изводить табак, пока Рэйли терпеливо ждал от нее ответа. — Я сбилась после двадцатого раза, — не мудрено, что их накама стали сваливаться с ног, раз уж Белая Ведьма едва ли не сошла с ума в попытках перекроить чужую жизнь, — не думала, что парни могут пострадать. Извини… Что мог сказать Рэйли, кроме «ничего»? Он бы и сам что угодно отдал, лишь бы капитан его был здоров и не жертвовал себя Дозору. К чему вообще были такие жертвы? Что мешало ему спокойно дожить… Хотя, мог ли Гол Д. Роджер просто взять и умереть? Ему обязательно надо было грохнуть представление. И Сильверс не винил его в этом: он был таким всегда. На казни Айла не присутствовала. Слишком ей было тяжело после того, как команда разошлась каждый своим путем найти свою дорогу. Ее лицо было известно, так что Дозор не долго дремал после смерти Роджера, желая найти всех, кто был с ним знаком, уничтожить даже малейшие следы его существования и стереть его из истории точно также, как они сделали с Пустым Веком. Прятаться пришлось спешно, гнездиться в таких местах, о которых мало кто слышал, красить волосы, а то и вовсе стричь их коротко, менять одежду и имена, скрываться, прятаться и дурить дозорных, чтобы выжить. О Руж она вспомнила только через три или четыре года, попыталась ее разыскать, но нашла лишь могилу на Батерилле. Как же она проклинала себя, стоя у надгробия женщины, которую Роджер так берег. Только что она могла сделать, когда на хвосте ее все это время висел Дозор — привести их к Руж, только этого и не хватало. Роджер на том свете разорвал бы ее на кусочки, если бы узнал, что Айла стала причиной смерти его возлюбленной. Потом судьбой ее забросило в Саут Блю, таскало по островам, где она так и не могла найти приют. Натыкаясь повсюду на собственное лицо на розыскных листовках, она лишь отворачивалась — лицо в обрамлении белоснежных волос вызывало в ней отвращение и ненависть. Она ненавидела Марино Айлу, хотелось просто провалиться сквозь землю куда-нибудь, где ее никто бы никогда не нашел. Однако призрак Белой Ведьмы продолжал висеть у нее на плечах непомерных грузом, как бы она не пыталась от него избавиться. Белая Ведьма должна была умереть, чтобы больше никто не мог даже имени ее вспомнить. Она пропала для Дозора, ушла в такое глухое подполье, что даже свои бы никогда не нашли — да у них и у самих проблем было предостаточно, уж не до Айлы. Вскоре путь завел ее на маленький остров Сан-Бликко: рай на холмистых склонах, с одним городком и торговыми путями. Он так сильно напоминал ей прежний дом, что уставшая от скитаний Марино решила, что здесь она или будет жить спокойно, или умрет — к тому времени ей было глубоко плевать. Кажется, что владелец небольшой таверны, где она на пару дней арендовала комнату, не узнал в ней великую пиратку, списав интерес девчонки и ее побитый вид на то, что она могла просто путешествовать с острова на остров, чтобы найти себе пропитание. Мужчина рассказал ей об острове и о городе, посоветовал, к кому можно пойти поинтересоваться насчет работы, а потом бесплатно угостил девушку чаем с пирогом, сказав, что ей это может быть очень полезно. Это было правдой, поэтому на следующий день, оплатив еще сутки проживания на всякий случай, она пошла искать работу на одной из виноделен острова. Работников хватало везде, так что Айла уже потеряла всякую надежду на то, что она останется здесь, пока девушка с последнего виноградника не посоветовал ей сходить к старику Бьянко — он был слепым, а работники у него не задерживались, потому что старик был сварливым и строгим, придирался к каждой мелочи и никто с ним мириться не хотел. Больше ничего не оставалась, да и Айла была уверена, что найдет подход к любому человеку — уж кто в команде Роджера только не был. Дверь ей действительно открыл старик: от него резко пахнуло Волей, отчего девушка шагнула было назад, но тут же остановилась, сжимая пальцами рукоять палаша на своем поясе. Пауза затянулась на долгую минуту, в течении которой оба они явно прощупывали ауру друг друга — в конце концов дед просто распахнул перед Марино дверь и кивнул внутрь. — О винограде что-нибудь знаешь? — Вообще не имею никакого понятия. — Ясно, ну заходи, научишься.