Привет из далекого прошлого

— Женщина на корабле всегда к беде, — Эйс вздрогнул, когда рядом, загораживая солнечный свет, присел отец. Они уже вторую неделю стояли в доке, наблюдая за тем, как остатки «Моби Дика» приводят в порядок. Портгас прекрасно понимал, о чем ему говорит Белоус: Айла действительно стала его камнем преткновения в мыслях командира второго дивизиона. Марино больше не делала вид, что Эйс пустое место, мимо которого она проходит сотню раз на дню, но и в прежние отношения возвращаться она не спешила, держась на расстоянии. Из-за этого Огненный Кулак плохо спал и не менее плохо ел, пока Айла подменяла Татча в командовании четвертым дивизионом: а это совсем не прибавляло ему аппетита, да и давало слишком много мыслей для раздумья. Он хотел бы поговорить с Айлой о том, как она жила на «Оро Джексон» — он вдоль и поперек перечитал весь журнал, который она ему оставила, проводя пальцами по ровным строчкам, словно так мог почувствовать себя куда ближе к девушке, что эти строчки оставила на желтоватой бумаге, но язык не поворачивался спросить ее об этом напрямую. Оставалось наблюдать за тем, как она проводит свои дни, пока корабль находился в серьезном и длительном ремонте: она с удовольствием возилась с ребятней из прибрежной деревни, играя с ними в прятки и жмурки; ее часто можно было увидеть в доке, где она наблюдала как идут строительные работы, а также в четвертом дивизионе — после потери командира им пришлось особенно несладко и отец назначил ее пока присматривать за коками. — Ты хорошо ее знал в прошлом? — спросил Эйс, зарываясь пальцами в горячий песок. На пляже было спокойно: шум прибоя и изредка кричавшие чайки где-то в небе нарушали тишину, а у самой кромки воды резвились ребятишки из деревни, раскручивая Белую Ведьму с завязанными глазами. — Конечно. На фоне Роджера она была глотком осознанности и осмысленности в его команде: если мы не воевали, то она часто сидела с юнгами или с журналами. Когда же мы сходились в бою, то пощады от нее никто не ждал — однако, не в ее правилах было убивать. Калечить — да, но смерти от ее руки никто не принял. — Она мечник? — Если это можно было бы так назвать, потому что ее палаш не приспособлен к атакам. Скорее уж к защите… — В каком смысле? Разве палаш не тяжелее меча? Она ведь жаловалась в прошлый раз, что меч, который ты ей подарил слишком тяжелый, отчего она растянула руку, — Эйс повернулся к отцу, а Белоус лишь покачал головой. — Ей не понравился подарок. Она ловка в обращении с любым мечом, палашом или саблей: у нее были прекрасные учителя по фехтованию. Не так великолепна, как нынешнее поколение, но и не совсем безнадежна. Просто хотела насолить мне за то, что я отнял ее оружие — я предупреждал ее, чтобы она не подходила к тебе слишком близко, но она решила игнорировать мои слова. — Капитан усмехнулся, наблюдая за тем, как Айла широко раскидывает руки в разные стороны, стараясь поймать малышню, кружащую под ее ногами. В какой-то мере он понимал, почему она ладит с детьми так хорошо — ей очень долгое время приходилось плавать с кем-то, вроде Роджера. Хотя, может она ладила с Голом именно потому, что любит детей? — Она хоть и была строгой, в каком-то смысле даже суровой, но никогда не позволяла себе навредить человеку смертельно. А калечить — это другое. Она и мне пару следов оставила. С хохотом пират отодвинул рукав, обнажая загорелую кожу и широкий рубец: видно, что его зашивали и зашивали будто второпях. — Сама ранила, сама и зашила. Она даже с капитаном повздорила — вроде, не хотела так сильно, поэтому заглаживала свою вину. Айла всегда такой была, хоть и строила из себя жестокосердную пиратку. Иногда мне казалось, что она и пиратствовать никогда не хотела — просто так сложилась судьба… — Что обсуждаете, а? Как две сплетницы-соседки выглядите, кого в этот раз подняли на вилы? — Айла шлепала по горячему песку, загребая босыми ногами золотистые крупинки. Эйс подумал, что она выглядит как самая настоящая пиратка из какой-то детской книжки, которую Сабо ему приносил: полосатые брюки до колен, алый пояс, болтавшийся на легком ветру, белая рубашка с завязками и черная бандана, ярко выделявшая и без того заметные белые локоны, скручивающиеся в спиральки на концах. — Мы обсуждали твой палаш, — ответил Белоус, на что девушка лишь приподняла темную бровь и сложила руки на груди, — и твое умение фехтовать. Покажи малому, что у тебя в ножнах. С тихим опасным звоном Айла извлекла из ножен на поясе потемневший от времени клинок и повертела его перед лицом Эйса, на что командир второго дивизиона недовольно отмахнулся: что он, собака, чтобы у него перед носом вертели мечом, будто костью? Девушка лишь усмехнулась, втыкая острие палаша в сыпучий песок у себя под ногами и опираясь на позолоченную рукоять. — И что именно я должна ему показать? — Когда ты спасла меня от рук Акаину… Даже я противостоять магме не смог, как тебе это удалось? — Марино расплылась в улыбке, смущенно опуская голову и облизывая пересохшие губы. Будто спасение Эйса было тем, за что ее благодарили незаслуженно, а ее руки вообще были не причем. — Используй-ка силу фрукта, сынок. Она тебе покажет, — Эйс послушно поднял руку и она тут же вспыхнула ярким огнем до самого локтя. Айла какое-то время любовалась на это зрелище, отчего Портгас лишь засмущался, чувствуя как жар приливает к щекам. Кажется, это заметил и Белоус, — Давай, Айла, не тяни. Покажи ему. Девушка вынула из песка клинок и опустила кончик Эйсу на плечо. В одно мгновение ему показалось, будто на него рухнул многотонный молот, едва не пригвоздивший его к земле: слабость была такая невозможная, что он с трудом удержался от того, чтобы не свалиться на песок. Огонь же его мгновенно потух, заставляя Портгаса слабо догадываться о том, из чего этот клинок сделан. — Это кайросеки? Откуда только? — Подарок твоего отца. Мы как-то наткнулись с ним на оружейный магазин, искали мне оружие после того, как свой меч я сломала в бою против него вот, — она кивнула на Белоуса, после чего спохватилась и с виноватой улыбкой убрала клинок сначала с плеча парня, а потом и вовсе затолкала опасное для фруктовиков оружие обратно в песок, — хозяин долго за него торговался — сталь у него особенная, но рубит плоховато и заточке толком не поддается. Вроде как и смысла в таком клинке нет, разве что на стенку повесить — гарда у него золоченная, рукоять красивая. То, что он из кайросеки мы тоже не сразу узнали — я как-то схватилась за лезвие, когда подумала его заточить, ну и потеряла способность приостанавливать время. Обычно останавливала, если требовалось какое-то время на дела, а тут не смогла, будто все силы разом высосали. Оказалось, что особенная сталь была из кайросеки. Мастера, который клинок заточил, найти было сложно, но на Гранд Лайн можно найти и не такое. Девушка пожала плечами, вновь опираясь на рукоять и поворачивая ее так, чтобы отблески солнца пробегали по лицу Белоуса. Мужчина зажмурился, а Айла рассмеялась. — С таким грозным оружием ты сама становишься чудовищным противником. А как же фехтование? — спросил Эйс, потирая плечо. Эта слабость бросила его в воспоминания о битве в Маринфорде и об Импел Дауне, где он находился в кандалах из морского камня. Было холодно, даже себя согреть он был не в силах, не говоря уж о том, чтобы вырваться оттуда, когда он с трудом ноги переставлял из-за этого. — Не скажу, что я хороший мечник. Да и этот сейчас палаш не подразумевает атаку. — Она вздернула руку, после чего обрушила удар между своими собеседниками. Тупое лезвие не то, что не разрубило древесину пальмы, на которой они сидели, даже в кору еле вгрызлось. — Он беспросветно туп, а заточить его вряд ли кто-то сможет. И все это твоя вина, Белоус, ты у меня Солиду забрал. Не умеешь ухаживать, не суйся. — Ты сама виновата. Я предупреждал тебя, ты не послушала и поплатилась. — Солида в этом не виновата, хотел бы наказать, наказывал бы меня. Клинок теперь также туп, как и ты, а мне толком защищаться нечем… Айла обиженно отвернулась, вталкивая палаш обратно в ножны и складывая руки на груди. — На острове должны быть оружейные мастерские, разведай, может и найдется умелец, который наточит тебе твою Солиду. Айла лишь фыркнула, подмигнула Эйсу, отчего он только пуще прежнего залился краской — будто опозорился перед ней, хотя ничего такого ни он, ни Марино не сделали. Белоус же проводил накама взглядом, тихо вздохнул и отвернул лицо к шумному прибою, который облизывал пляж. Корабль скоро должен был быть готов, заканчивали последние штрихи и «Моби Дик» снова готов был вернуться в Новый Мир, чтобы отвоевать свои территории обратно под флаг белоусовцев. Портгас слышал краем уха (он не подслушивал разговоры Шанкса и Айлы, хоть и знал, что Рыжеволосый пытался сманить Марино в свою команду «по старой памяти»), что на второй половине Гранд Лайн, после того, как прошла весть о ранах Белоуса, начнется активная дележка его территорий. Шанкс пообещал придержать Йонко, но ничего не мог обещать в отношении Черной Бороды — этот мерзавец не подчинялся никаким законам, поэтому творил, что хотел. Вот поэтому-то Марино и была смурная, раскидывая мозгами и пытаясь хоть как-то вывернуться из клешней Дозора, а одновременно с этим вернуть себе влияние и авторитет. Хотя, как считал Эйс, то что Белоус схлестнулся в бою с Морским Дозором, отбил своего сына и ушел живым, уже накидывало отцу достаточное количество авторитета, чтобы никто не смел посягнуть на его добро. — Я был таким же, как и ты, — Портгас вздрогнул, отвлекаясь от очередной волны, которая лизнула берег в относительной дали и снова откатилась назад, для повторного захода. Создавалось впечатление, что Эдвард окунулся в старые свои воспоминания, не самые приятные, но все же дорогие, — тоже смотрел на нее, как ты. Айла — это муха в янтаре: она всегда останется такой же молодой и своевольной, как морская волна. Ты не заарканишь ее, кем бы ты не был. На твоем месте я бы отступился от этой затеи. Что и следовало ожидать от такого старого и прожженого моряка, как Эдвард Ньюгейт. Конечно он в первую же очередь начал отговаривать его, хотя от чего именно Эйс не понял сразу. Дошло до него только через пару минут, но парень лишь усмехнулся и уронил голову себе на грудь, подчерпывая пальцами золотистый песок пляжа. — Знаю, но все равно не хочу ничего менять. Пусть будет свободной, пусть продолжает рассекать моря, а я просто буду рядом, пока могу это делать. Даже несмотря на то, что в моих руках ее никогда не будет… — Знаешь, если бы я не знал, кем были твои родители, я бы мог сказать, что Айла твоя мать. Мы как-то разговорились с ней о Роджере: я бы хотел, чтобы она вступила в мою команду, сильные фруктовики всегда полезны, тем более, что ей под силу не одного противника уложить на лопатки за пару минут. Она отказалась и сказала, что пока Роджер счастлив, то счастлива и она. Странная женщина в странной команде. — Мне кажется, что ничего не изменилось. Она все еще странная женщина в такой же странной команде, — Белоус расхохотался, его смех подхватил и Портгас, но на душе почему-то все равно было тяжеловато. И как только Марино справлялась с собой, как не поддавалась желанию уйти из команды Гола и не присоединиться к Белоусу, если уж каждый день в компании его отца причинял ей подобные ощущения? Вечером команда собралась в таверне, отмечая скорое отбытие в море, удачное спасение Эйса и возвращение на борт любимого ими корабля. Марино возилась где-то во дворе, и Эйсу было любопытно, что она делает. Белую Ведьму окружали девушки, несколько девчонок помладше крутились у них под ногами, выкрикивая что-то неразборчиво. Сама Марино только улыбалась, наблюдая за яркой круговертью платьев перед собой: девушки показывали ей какие-то движения, она повторяла и смеялась, отчего Эйс прислонился плечом к дверному косяку, рассчитывая на то, что его не заметят. Не заметили. Вернее, заметили, но девчонки только посмеялись, прикрывая рты ладошками, а потом снова вернулись к Белой Ведьме. Она танцевала что-то местное: остров был летним, даже жарким, чем-то напоминал ему Арабасту из-за жаркого и засушливого климата. В таверне тоже были девушки, которые танцевали для развлечения собравшейся публики — парни пускали слюни, изголодавшись по женскому вниманию. Здесь же номер был только для Портгаса. Ему всегда нравилось наблюдать за Айлой, когда она танцует. Вне зависимости от того, был ли он пьян или совершенно трезв, ее движения всегда заставляли замирать на месте. Все эти плавные движения, повороты, изгибы, все это казалось ему абсолютно нереальным, будто он снова рухнул в приступ и вся эта сцена ему снится. И он отчаянно не понимал, что Роджер проглядел в Марино, если — даже с условием, что она была единственной девушкой на корабле, как говорила сама Айла — он все же выбрал Руж, а не ее, которая была так близко и всегда готова была на любое действие? Он бы никогда этого и не понял бы, потому что все еще откладывал прямой разговор с Марино. Но она все еще являлась командиром четвертого дивизиона, который обязан был присутствовать на всех летучках и собраниях. Обязана была составлять сметы их расходов, когда они забивали трюмы провизией. И естественно, что могла бы помогать путающемуся в числах Эйсу. На корабль давно опустилась поздняя ночь, тихо потрескивал фитилек свечи, желтым размытым кругом освещающей стол и кипу бумаг. Портгас лежал на столешнице, прижимаясь щекой к шероховатой поверхности, нагревшейся от его тепла. Как только у Айлы хватало сил и терпения просиживать за этими бумажками целыми часами, он даже ума приложить не мог, но Марино так любезно согласилась помочь ему с отчетами, что Эйсу даже расхотелось спать, хотя до этого его чудовищно клонило в сон. Сейчас он с интересом наблюдал за тем, как Белая Ведьма методично записывает одни цифры в один столбик, другие — во второй, проводит с ними какие-то махинации и перезаписывает ответы в другие места. Обычно со всей этой бумажной волокитой ему помогал Марко, редко Татч или Изо, но Айла в этом имела куда больше опыта, а старпом был слегка измотан первой неделей в море и попытками сообразить дальнейший курс с навигаторами, пока отец чувствовал себя не ахти как и отсыпался у себя в каюте. — Я все больше удивляюсь количеству тех вещей, которые ты умеешь, — произнес Эйс, отчего Айла усмехнулась, продолжая наводить в отчетах Портгаса порядок. — Ну, я живу куда больше тебя, поэтому это вполне логично, да и твой отец никогда не хотел копаться в бума… — Не называй его моим отцом. Я ненавижу его, — Портгас пробубнил это себе под нос, но посыл все равно достиг ушей, отчего пиратка отложила в сторону карандаш и повернулась к парню, — мой отец — это Белоус. Больше у меня нет родителей. — Почему? — Айла даже не моргала, наблюдая за парнем, который весь поджался, будто ожидал удара или криков. Айла, конечно, любила Роджера, сильно любила, но не до такого, чтобы из-за случайно оброненных слов лупить окружающих. — Он испортил жизнь всем, кто его окружал. Из-за него Руж пришлось пожертвовать своей жизнью, чтобы я родился. Его команда до сих пор, наверное, скитается по свету в попытках спрятаться от Морского Дозора. Даже тебе он умудрился испоганить жизнь, когда игнорировал… Твои чувства. — Да, в какой-то мере это так, но все мы не без греха. Мы с Белоусом всегда были соперниками, однако он меня даже сейчас признает союзником. Я четыре года обманывала командиров и дивизионы, что понятия не имею, кто такая Белая Ведьма, однако… — Айла, это не то же самое! Ты не бросала своего ребенка на волю судьбы! Не убивала его мать! И уж точно не хотела бы, чтобы твои дети пошли по твоим стопам… В повисшем молчании громко щелкнул фитиль свечи, заставив Эйса вздрогнуть. Марино лишь тяжело вздохнула, покачивая головой. — Он никогда не хотел, чтобы его дети были пиратами. Я знала Роджера достаточно, чтобы быть уверенной в двух вещах: он ни за что не бросил бы тебя, если бы он был жив, и уж точно бы даже волоска с головы твоей матери не уронил. Роджер… Роджер был болен в момент, когда сдался Дозору. И сделал он это не потому, что хотел напоследок устроить среди дозорных переполох и потешить свое эго. Раньше я думала, что так и было — он всегда был эгоистичным и эксцентричным ребенком, который требовал к себе безраздельного внимания. Но сейчас я просто уверена, что он сделал это ради Руж и ради тебя — Роджер хотел, чтобы ты родился в безопасности от его тени, не как ребенок Короля Пиратов. Иначе бы ты сгинул еще на Батерилле, возможно даже задолго до рождения. Роджера всегда было сложно понять, даже мы с Рэйли не имели понятия, какие мысли крутятся в его голове, но если он знал, что ты появишься на свет — то точно хотел, чтобы ты родился в безопасности. Она еще какое-то время помолчала и снова вернулась к бумагам, царапая пергамент тупым карандашом в напряженной тишине. — Ты защищаешь его даже после того, как он выбрал Руж, а не тебя… — Он все еще мой капитан. А ты, даже если ты будешь это отрицать, сын моего капитана и моя обязанность — это присматривать за тобой. Так что помалкивай, а не то я запутаюсь в отчетах и сделаю только хуже, — она улыбнулась, протягивая руку, чтобы потрепать Портгаса по волосам, а потом снова вернулась в счетам. Эйс же только вздохнул — Айла относилась бы к нему по-старому, если бы не знала, чья кровь бежала в венах Огненного Кулака — может он мог бы надеяться на то, что со временем у него получится все же получить от нее взаимность? А в итоге все получалось, что любимая девушка относится к нему так, словно она его нянька. Это даже раздражало: ему же не десять лет, чтобы ему нотации читали, что он не уважает родителей, но сейчас он чувствовал себя именно так — несмышленым ребенком на фоне взрослой Айлы. — На кого я больше похож? На Руж или на него? — На Руж. У нее были такие же веснушки и глаза. Но вот шевелюрой ты явно пошел в Роджера. Тот же черный цвет, те же волны. Если стоишь ко мне спиной, то процентов на восемьдесят я уверена, что у меня тепловой удар, или я схожу с ума, или умираю, раз вижу своего капитана, — она тихо посмеялась, останавливая карандаш в паре сантиметров от листа бумаги, на что Эйс скривился, недовольно цокая, — ну ладно, ладно… Больше никаких упоминаний Гол Д. Роджера. Только счета и бумажки. Айла снова погрузилась в работу, которую вообще-то должен был делать Эйс, но тот, наблюдая за размеренным темпом и тихим потрескиванием свечи, вскоре все же сдался сну и тихо засопел, уложив голову на столешницу и подложив под щеку ладонь. Девушка только один раз отвлеклась на него, когда он сладко причмокнул губами и поерзал на месте, отчего непослушные прядки свалились ему на лицо. С тихим смешком она поправила волосы Огненного Кулака, чтобы они не щекотали ему нос и покачала головой: — Похож, Роджер. Жаль, что ты его не видишь, как же он на тебя похож. Утром Марко пришел к Айле, чтобы спросить, куда запропастился командир второго дивизиона, на что она прижала палец к губам и кивнула на Эйса, укрытого вязаной кофтой, которую Марино надевала в прохладные вечера и при приближении к зимним островам. — Не буди его, Марко, пусть спит. Всю ночь рядом просидел, только к утру заснул, — Феникс хмыкнул, освобождая Айле проход и закрывая за ними дверь в женскую каюту. — Любовь действительно так жестока? Или это твой выбор? Марино усмехнулась, потирая замерзающие в утреннем холодке предплечья и сминая пальцами ткань рубашки. — Если бы это был мой выбор… Мне бы не пришлось так поступать. Пусть пока так и будет, я и это исправлю…