Привет из далекого прошлого

Чудовищно хотелось закурить, но сигареты, как назло, остались на «Моби Дике» — Айла не могла предусмотреть то, что по ее душу явиться настолько старый мститель. А ведь он сразу показался ей знакомым, но знакомых лиц на Гранд Лайн у Марино было валом, поэтому и не придала она значения этой встрече и кольнувшему чувству беспокойства в груди. А следовало бы. Да уж, расслабилась, забылась и вот — на нее наставили пистолет. — То-то мне рожа твоя не понравилась, — едко выплюнула Марино, подбирая извалявшийся в мелких песчинках цветочный венок, сбрасывая подушечками мелкий мусор и заботливо укладывая его на грудь Эйсу. Пусть проспится и отдохнет, так и не поняв, что ее тут грозятся убить. Она к таким угрозам привыкшая, не в первой, а тревожить настолько сладкий сон не стоило даже ради такого веского повода, как убийство, — ты бы хоть отвел меня куда-нибудь в сторону, а то проснется парень, как объясняться будешь? Кроме желания курить заворочалось еще одна «хотелка» — тормознуть ход времени, вырвать пистолет из окоченевших пальцев и всадить в этого подонка весь заряд, который он при себе имеет, но, опять-таки, это было невозможно — Белоус требует честного суда и весомых аргументов, а они сейчас совсем не на ее стороне. — Завались. Поднимайся и пошла вперед, — не хотел, а все равно послушал. Марино усмехнулась, заботливо смахивая локоны черных волос с высокого лба Портгаса и нежно улыбаясь. — И давай без своих сил, если не хочешь сдохнуть здесь. Скажите пожалуйста, мало того, что угрожает пистолетом, потому что в честной схватке на мечах у Скварда ни шанса нет после Белой Ведьмы, так еще и приказывает, исполняя чужую волю. Ну-ну, вот отойдет чуть подальше и зароет этого идиота в песочке: тихо и незаметно. Тихо бил прибой, песок забивался в туфли и Айла скинула обувь, спиной ощущая, как дуло дрожит в чужих руках. Конечно. Ее капитан вырезал всю его команду подчистую, оставив в живых только его свидетелем: свидетелем сурового и безжалостного суда Роджера над теми, кто покушается на его накама. Даже Рэйли был настолько растерян и частил, пытаясь объяснить Айле, что он просил его остановится и действовать обдуманно, но где Гол и где «обдуманно»? За пресловутое «обдуманно» в команде отвечала Айла, которую подло выкрали, заключили в кандалы из кайросеки и закрыли в сыром трюме. И была бы веская причина — то ли хотели толкнуть ее работорговцам, чтобы наварить побольше белли, то ли просто в отместку за то, что Роджер выбил себе известность. Голу дела до этого не было, когда он рубил вопящих под острием клинка матросов — безрассудно, безжалостно, жестоко… В тот миг даже привыкшая ко всему Марино была испугана до седых волос (спасибо матушке, что седина изначально была заложена в ее ДНК), когда Роджер ввалился в ее темницу, с ног до головы покрытый чужой кровью. Металлический запах чужой смерти еще долго от него не отставал, сколько бы Айла не шоркала его рубашку и камзол. Все пошло на выброс. Празднество осталось далеко позади, когда Сквард скомандовал ей остановится и повернуться к нему лицом. Айла вздохнула, глядя на пистолет, а потом на мстителя: не было ни страха, не предвкушения. Только сожаление, что такой прекрасный вечер должен был закончится так печально — девушка только распробовала спокойную жизнь, без суеты и беготни, только распробовала Эйса, который не желал расставаться с Марино, залихватски усадив на свое колено. Кажется, она даже была счастлива. — Передавай этому ублюдку от меня «привет», — Айла перевела взгляд на перекошенное от ярости лицо мужчины и усмехнулась. Умирать не страшно. Страшно не оставить после себя ничего. Умирать не страшно… Не страшно… Грянул выстрел… …Эйс приоткрыл глаза, когда по лбу скользнули теплые мягкие подушечки пальцев и растянул губы в пьяной улыбке. Руки толком не шевелились, хотя Портгас очень хотел бы перехватить женское запястье, нащупывая свой подарок, осыпать ладошку поцелуями, прижаться к ней разгоряченной кожей щеки, а еще лучше утянуть в свои объятия и больше никуда и никогда не отпускать. Айла — это нежность. Айла — это спокойствие. Это опора, это фундамент и твердая почва под ногами, которая не пошатнется даже через многие годы. Она сама так говорила в перерывах между нежными поцелуями, пока Эйс неуклюже клевал ее в губы, сжимая мягкую плоть, слюняво скользил языком по нежной кожице, собирая ее обещания: не бросать, любить и оберегать. Любить. Это было самым важным, самым желанным, даже больше, чем все сокровища, которые он может найти на просторах морей. Главное сокровище он уже нашел — вот о чем говорила ему Макино, когда Луффи глупо спрашивал, почему принц из сказок должен обязательно спасти принцессу и женится на ней. «Потому что он любит ее, глупый. Вот подрастешь и поймешь, когда встретишь такую девушку, которая тебе понравится». Луффи плевался и говорил, что приключения и борьба с драконом интереснее, а Эйс помалкивал и мотал себе на ус: значит, Роджер любил его маму? А почему бросил ее? Почему заставил ее умереть, если любил? Он открыл глаза, слушая удаляющие шуршащие по песку шаги: две пары ног. Куда это Айла пошла, а самое главное с кем? Кто-то из местных? И зачем она понадобилась кому-то еще, почему она не может остаться рядом с Эйсом на теплом песочке и вдоволь насладится теплом друг друга? Покачиваясь и придерживаясь за гудящую голову, парень поднялся, еле различая выемки ног, после чего пошел по следам. На полпути нашел туфли Айлы, остановился подобрать их и пошел дальше, различая голоса. Странно, что это был Сквард. Даже пьяный, даже глядя на раздваивающуюся сцену перед ним, Эйс понял, что тут что-то не так. Айла была так спокойна, глядя на наставленный на нее пистолет, что это могло показаться даже шуткой, но это было совсем не так. Портгас отрезвел в одно мгновение, сорвался на бег и успел, в последнюю секунду перед оглушающим грохотом ухватить своего товарища за плечо. Айла вскрикнула, завалилась на песок, а Портгас одеревенел. Запах пороха проникал в легкие, становясь удушающим, время будто растянулось настолько, что первые секунды показались ему целыми часами, за которые Марино свалилась на песок, как подкошенная, Сквард выронил из рук пистолет, а Портгас… Он не понимал абсолютно ничего: только сверля неподвижный темный силуэт на золотистом песке. — Что ты… Что ты натворил, Сквард?! Что ты натворил?! — ноги не слушались, парень и шагу ступить не мог, пока в голове билась одна только мысль «Нет!». Это не может быть. Почему, какого черта, что вообще здесь происходит? Один неровный шаг, второй, ноги подвели и Эйс свалился на песок, не чувствуя, как песчинки впиваются ему в колени и ладони. Он поверить не мог. Думал, что это все ему обязательно снится. Что он просто перебрал с сидром и теперь ему мерещится всякая ересь. Айла не могла умереть так легко: она — Белая Ведьма, у нее невероятные силы, она… Она обещала ему! Обещала остаться рядом, пока тесно прижималась к его телу, сидя у него на колене перед костром, пока гладила его лицо и с упоением отвечала на все его неумелые поцелуи! Она не могла! Тихий болезненный стон и ругательства разорвали тишину, девушка подтянула колени к груди. — Даже… Даже застрелить толком не смог, ублюдок… Вот встану, и ты точно здесь могилу найдешь… — Марино закашлялась, протяжно подвывая от боли, которая обожгла плечо. Портгас замер на месте, не доползая до девушки нескольких шагов. Она захрипела, приподнимаясь и усаживаясь на окропленный багровыми каплями песок: в месте, где она свалилась, темнело кровавое пятно. Вот же кретин косорукий — не брался бы за пистолет, если не может пользоваться! Она подняла взгляд и наткнулась на Эйса. — Ты же спал? Чего проснулся? Портгас завис на несколько секунд и заорал так громко, что его, наверное, даже на корабле услышали: — Чего проснулся?! Действительно, чего это я проснулся, когда тебя тут убивают?! Айла поморщилась: курить захотелось еще больше, тем более что боль в плече разрасталась, разбухая и наливаясь свинцом, пока горячая кровь стекала по захолодевшей конечности, пропитывая рукав блузки и капая на песок. Кажется, ключица была раздроблена пулей, а может и артерии перебиты — чем дольше она вот так сидит и осознает, тем меньше шансов на спасение. Сюда бы Марко, пусть бы залатал. Эйс сообразил, хоть и с опозданием, подрываясь на ноги и подбегая к Марино. Схватив девушку, которая от пронзившей плечо и шею боли, заорала благим матом и завыла сквозь сжатые зубы. Про Скварда Эйс даже не вспомнил, когда мчался по песку обратно к костру, взывая о помощи. Марино забрали из рук метавшегося пирата, чтобы оказать хоть какую-то помощь, пока послали за доктором. Портгас терял сознание, вскакивал, ошалело озираясь по сторонам, пока не вспоминал, что произошло. Марино удалось спасти: кость действительно была сломана, но ничего серьезного повреждено больше не было. Пуля прошла на вылет, отрекошетив от кости почти вертикально вверх, так что ничего опасного не произошло. Марко подоспел только через полчаса, когда Айле уже остановили кровотечение и мало-мальски зафиксировали пострадавшую руку, чтобы не допустить смещения костей. — Больно, йой? — с усмешкой спросил Марко, глядя на бледную то ли от боли, то ли от кровопотери Марино, которая сжала зубы, лишь бы не вывалить на Феникса поток отборной матросской брани, которой девушка могла похвастаться. За сорок с лишним лет, которые она провела в пиратах ей удалось такие «жемчужины» извлечь, что многие были бы удивлены, что такая симпатичная и достаточно миловидная леди может разразиться крепким десятком словечек. — Нет, так, щекотно… Эйс спит? Скварда нашли? — Пока не нашли, но куда он отсюда денется? Вот скажи, Айла, у тебя какой-то сверхъестественный талант — находить приключения на свою задницу, йой? То оказывается, что тебе уже под семьдесят, то ты внезапно кидаешься на дозорных, умоляя тебя казнить, то сводишь старые счеты со своими врагами. Могла бы хоть предупредить, что вы со Сквардом в прошлом были не в ладах, йой… — Побольше уважения, у меня юбилей в этом году, я в два раза тебя старше. Если бы вспомнила, обязательно бы предупредила. Не поверишь, но даже меня подводит память со временем… Их перепалку прервал Эйс, ворвавшийся в комнатку, которую они сняли для Марино на пару дней, пока она не придет в себя и пока не будет возможности относительно безопасно поднять ее на борт «Моби Дика». Он и сам был белее полотна, отчего рыжие пятнышки веснушек смотрелись только ярче, словно маковых зернышек щедро насыпали ему на лицо. Айла вымучено улыбнулась и протянула к нему здоровую руку, которую он тут же поспешил ухватить, нежно сжимая холодную ладонь. — Как ты? — Жить буду, не страшно. Плюс-минус пара новых шрамов, считай, почти боевой трофей, — девушка кивнула на свою кровать, где лежала уже вторые сутки, чувствуя, как затекает вообще все: не привыкла Марино так долго валятся в постельке, да и неудобно было перед накама, которые застряли на острове по ее вине, — спасибо, что ты так вовремя появился. Меня бы пристрелили, как бешеную псину, если бы ты не проснулся. — Что случилось? Почему Сквард решил тебя прикончить так внезапно? Что случилось? — Айла опустила голову, поджимая губы и тихо вздыхая. История была не из приятных.

***

Затылок ныл настолько, что казалось, будто даже зубы вопят о помощи, тихо попискивая при каждом движении челюстью. Что-то сдавливало шею и сцепленные за спиной руки, стягивало до невозможности толком двигаться. Холодная сырость залезала за воротник, почти впитывалась в кожу, заставляя дрожать, и с трудом Марино удалось разлепить глаза. Она явно была в трюме, и это явно был не «Оро Джексон», потому что темницу для пленников (или перепивших накама) Марино знала на зубок, оттого что следила за припасами, которые в нем находились. Здесь было сыро, промозгло и темно, остро пахло плесенью, отчего в первую минуту Айла боролась с острым приступом тошноты. Хотя, вполне возможно, что это было сотрясение, потому что по затылку ее приложили знатно, не жалея силы и явно чем-то металлическим. Они с Роджером опять повздорили и, от греха подальше, Марино решила немного перекипеть на берегу. Но никто же не предупреждал, что вполне себе мирная прогулка по ночному порту обернется… Это похищение? Святая Мари Джоа, этого и не хватало… С большим трудом удалось сесть, привалившись спиной к чуть размякшему и подгнившему от сырости дереву, на котором расцвела целая галлюциногенная фантасмагория из плесени всевозможных цветов. Да уж, будь в их карцере такие стены большинство любителей крепких напитков давно бы стали трезвенниками. Отвращение к такой безобразной обстановке кипело в горле: совсем новенькому кителю пришел каюк. Но это не слишком волновало, хоть и было обидно, больше напрягали голоса на лестнице. — Эй! Здесь есть кто? Вы хоть соображаете, чего натворили? — голоса затихли и раздались гулкие шаги. Кто-то спускался вниз. Айла поморщилась от того, как ошейник впился ей в горло, когда она рассматривала небольшое количество воды в трюме. То ли пробоина, то ли просто это корыто сгнило настолько, что затонет к чертям в первом же шторме. Надо было бы в это время слинять куда-нибудь, желательно обратно на «Оро Джексон». Ох и не обрадуется капитан. — А, очнулась. Мы уж посчитали, что укокошили тебя. Впрочем, мы и на твоей голове неплохо подзаработали бы, — пират, стоявший перед рыжей от ржавчины решетки оскалился в какой-то людоедской ухмылке, от которой Марино только больше замутило, — рад поприветствовать тебя на борту Паучьих Пиратов! Размещайся с комфортом! — По стене размажу. Вот выберусь и… — Айла обмерла, понимая, что способности не работают, как бы не старалась она их применить. — Не старайся, милочка, мы о твои способностях наслышаны, Белая Ведьма с «Оро Джексон». Так что ошейник с кандалы из кайросеки не дадут тебе сбежать. Но ты не волнуйся, мы будем надеется, что в дальнейшем все с тобой будет неплохо… Или нет. — Вот же ублюдки, — провожая хохочущих пиратов взглядом, Айла пошевелила опухшими и содранными запястьями, чувствуя, как ноют суставы в выкрученных руках. И что дальше? Роджер, скорее всего, даже понятия не имеет, куда она пропала и кто за всем этим похищением стоит. Сколько она тут без сознания провела, эти идиоты уже давно оставили порт и теперь… Становилось жутко. Куда ее везут? С какой целью? Продать? Сдать Дозору? Не хотелось бы лишиться головы, кто же потом будет присматривать за Роджером — сердце предательски заныло при упоминании капитана. Ладно, не нужно поддаваться панике, нужно придумать, как отсюда выбраться и как вернутся обратно к своим накама. Сколько времени прошло даже думать было страшно: сквозь щели (скорее всего именно через них и просачивалась морская вода) виднелся уже закат, насколько вообще можно было судить. За плечами почти сутки плавания, так что надеяться оставалось только на себя. Если бы не раздавшийся родной залп мортир, не крики и грохот где-то на палубе над головой, то Айла бы наверняка отчаялась. Бой продолжался не так уж и долго, возможно позарившиеся на накама Гола пираты разбежались, как крысы. Роджер никогда не мог причинить кому-то серьезный вред — в этом с Айлой они были похожи. Покалечить, конечно, можно было, но не так, чтобы прям до смерти. Гол воспринимал всю эту схватку на море не более, чем дружеские поединки, которые они иногда устраивали на палубе в час затянувшейся скуки. Но здесь… Это было чудовищно. Вопли стояли такие, что закладывало уши, а потом все резко стихло. Кто-то над головой тихо скребся и скулил, пока по лестнице тяжело грохотали знакомые капитанские сапоги. Щеголеватый алый камзол был тяжелым и темным, набухший кровью, за Роджером тянулся след из кровавых клякс. Он тяжело выдохнул, переводя тяжелый, отсутствующий взгляд на Марино. Она замерла, желая казаться на фоне этих неказистых и психоделических стен как можно незаметнее: создавалось впечатление, что Роджер разорвет ее голыми руками на части, если заметит. Это был не добродушный Гол. Это был кто-то чудовищно опасный, жестокий и безжалостный, который только что… Боже, не мог же он вырезать в одиночку команду из скольких? Человек из тридцати-сорока точно? — Айла… Живая. Слава Богу, я уж подумал, что мы могли опоздать, — усиленные Волей пальцы капитана с какой-то детской легкостью раздвинули прутья клетки, его массивная фигура с трудом протиснулась в камеру. В нос ударила невыносимая металлическая вонь, приправленная потом и морской солью, когда Роджер, все еще с полубезумным взглядом, прижал свои испачканные багровой жидкостью липкие ладони к ее похолодевшим от ужаса щекам. Марино вновь почувствовала, как в горле поднимается тошнота. Роджер смял ее слабое тело в объятиях, едва ли не заливая кровью, которая тут же впиталась в белый китель, оставляя алые разводы, — я так волновался, когда ты не вернулась на борт утром. Думал, что ты все еще дуешься, но мы прочесали весь город, а ты просто пропала. Потом узнали, что с другой стороны отчалил корабль и погнались за ним. Я думал, что больше не увижу тебя. Ты испугалась? Нет, конечно нет, ты же Марино, ты же никогда ничего не боишься. Айлу стошнило, она еле успела свесится на бок, чтобы выплюнуть из себя горькую желчь, которая обожгла ей горло и носоглотку. Гол заботливо поглаживал ее по спине, пока его накама давилась спазмами пустого желудка, пытаясь успокоится. Ключи капитан не нашел вернее, даже не пытался искать когда в приступе ярости просто… Перерезал все команду, оставив в живых лишь того мужика, который утром с ней разговаривал, вроде как капитана. У него ключи и нашлись: Роджер, со взглядом виноватого ребенка, уныло ковырялся в замке, а потом заботливо поглаживал распухшие запястья и шею, обещая, что Крокус все обязательно вылечит. Капитан этих Паучьих Пиратов остался жив только из-за прихоти этого большого ребенка, который напоследок приказал разнести из пушек даже корабль. А на вопрос Айлы о том, зачем нужно было убивать всех, он с детской наивной улыбкой ответил: — Они должны знать, что моих накама нельзя просто взять и украсть.

***

Эйс долго молчал. Марино побаивалась, что из-за этой истории он только больше возненавидит Роджера, окрестит его чудовищем (хотя куда уж было больше?) и совсем откажется иметь с ним хоть что-то общее. Но Портгас ничего такого не выдал: выдохнул «Я позже зайду», а потом вышел, схватившись за косяк и покачнувшись. — Зря я это рассказала, — Марино закусила губу, а потом сбросила с ног одеяло и села, морщась от стрельнувшей в плече боли, — все, хватит, закончили больничный. Возвращаемся на «Моби Дик» и черт с этим Сквардом, пусть живет дальше, лишь бы больше не встревал.