Привет из далекого прошлого

Это был тупик. Тупик, в который Айла загнала себя сама. И из которого не знала как ей выбраться назад. Первой была мысль просто отскочить на пару дней назад: может, отказаться от похода на остров или вызвать Скварда на честный разговор, в любом случае это предотвратило бы неудачную попытку ее убийства, а следовательно, не нужно было бы рассказывать никому о той неприятной сцене. Хотя, Марино понимала, что рано или поздно эта бомба замедленного действия все равно бы рванула и рванула бы так, что могла зацепить кого-нибудь из окружающих. Пусть в этой временной линии никто, кроме Марко и Белоуса ни сном, ни духом не знали о происхождении Эйса, но никто не знает, когда правда может вылезти на поверхность. Это как проклятие — правда всегда вылезет наружу, открывая все более изощренные формы вранья Белой Ведьмы. Нет, применение способности было вообще не выходом. Особенно если об этом потом узнает Эйс: его и так все еще штормит после спасения Марино из лап Дозора, так сверху навалилось еще и неудачное покушение. Девушка вздохнула, закусывая до боли и металлического привкуса внутреннюю часть щеки. Пожалуй, стоило бы просто поговорить с мальцом, утешить и честно признать, что иногда Роджер мог перегнуть палку, но никогда бы не причинил вреда людям без действительно серьезной на то причины. Он всегда был славным малым, который готов был протянуть руку помощи даже бывшему врагу — вы бы видели их отношения с Белоусом, их невозможно было назвать врагами — а поэтому изначально ставил себя так, что его никогда не воспринимали всерьез. Поэтому Марино и считали голосом разума в команде: она прекрасно осознавала, на что способен капитан в бешенстве и пыталась предостерегать его от выхода из себя. Марино с трудом оторвала взгляд от дощатого пола и перевела на дверь: в нее настойчиво стучали. И судя по всему далеко не в первый раз. — Что случилось? — на пороге стоял Татч: этот малый больше всех волновался за Марино, когда она решила прервать свой отдых и вернутся на борт, хотя Белоус сказал ей, что будет ждать столько, сколько понадобится. — Ты не отвечала и я немного распереживался, Айла. Не хочешь… поговорить? Ну да. Несмотря на скачки по временным линиям, Татч оставался тем же добродушным коком, который готов был подставить ей плечо даже в самое сложное для команды время. Это было даже удивительно, потому что он всегда казался слегка глупым и недальновидным на первый взгляд. Так было впервые, когда Айла шагнула на борт «Моби Дика» в качестве Эммы: именно кок и его дивизион были первыми, кто ее встретил, первыми, кто принял ее в качестве накама и в целом были прекрасными людьми, готовыми защищать ее, если понадобится. После роспуска Пиратов Роджера Айла и не думала, что ей посчастливится вновь влиться в чей-то коллектив также крепко, как в свою бывшую команду. Однако, командир четвертого дивизиона пусть и не заменил ей предыдущую банду, но сделал для этого все, что было в его силах. — Понятия не имею, что делать с Эйсом. Я рассказала ему того, чего ему не следовало бы слышать, да еще и после всего этого, — Марино взмахнула здоровой рукой, описывая сложившуюся ситуацию. Татчу не нужно было объяснять, что девушка чувствует себя виноватой во многих вещах, что произошли из-за ее неосмотрительности: она привыкла, что все ее оплошности можно исправить буквально щелчком пальцев, хоть это и стоит ей кучи затраченной энергии, но вот с Эйсом так не прокатывало. Он словно был призраком своего достопочтенного папаши и на него это не работало совершенно: чем чаще Айла пробовала возвращаться назад, тем больше портились их отношения, — так что даже представить не могу, что он сейчас думает обо мне и о… Об этой ситуации. Повезло, что вовремя прикусила язык: Эйс, кажется, не особенно был рад тому, что Марино выложила правду о нем Рэйли (и этот старый идиот был прав, потому что даже рассчитывая закончить со всем этим, Айла не могла оставить Портгаса одного и без присмотра — какой с Белоуса присмотр, если он еле дышит?), так что гнев его она могла представить. Все же, как бы он не отрицал, а он был сыном своего отца, так что злить его Айла бы не хотела. И огорчать тоже — он и так не слишком ей доверяет: Марино завралась настолько, что сама уже путалась и в своих словах, и в том, что она делала, а чего нет. — Просто поговори с ним, Айла. Ты воспринимаешь его, как неразумного ребенка, а ведь он очень и очень смышленый. Не смотри на него с высоты своих лет. Смотри, как на равного. Тогда он не станет устраивать тебе истерики, — мужчина пригладил взъерошенные бризом волосы на виске и улыбнулся, оперевшись на дверной косяк, — он не ребенок как бы не хотели его таковым видеть. И пока ты утаиваешь от него свои собственные мысли — доверять тебе он не будет. Так что… Просто поговори с ним. Марино кивнула, принимая капитуляцию. Поговорить… Проще было это посоветовать, будто Айла не понимала, что пора бы уже открыться Эйсу, а не выдумывать очередную причину, по которой она не может остаться здесь и сейчас, просто приняв то, что за этим последует. Но это страшно. Люди непостоянны. Они меняются и меняются так стремительно, что Айла за ними просто не успевает: словно во сне, бежит, вытягивая руки, чтобы ухватить что-то ценное, но это наоборот отдаляет. Портгас нашелся на корме. Взгляд у него был тяжелый, темный: Айла даже вздрогнула, прогоняя из головы мысль, что иногда и Роджер смотрел на нее таким вот взглядом, словно вешал на шею тяжеленную цепь из морского камня, которая тащила на дно и топила в склизком иле без права выбраться на поверхность. Белая Ведьма времен Золотого Роджера была гордой и несгибаемой: даже если была не права, Айла готова была спорить до победного конца и всегда оставалась при своем мнении. Сейчас это уже не прокатит и, видимо, придется склонить буйную и непокорную голову перед обстоятельствами. — Я не должен был это услышать, да? — Эйс усмехнулся и поджал губы. Над головой парила чайка, распахнув острые узкие крылья и уверенно держалась в небе, словно приклеенная. Изредка ее одинокий громкий крик прерывал шум волн, уже заметно приевшийся, но все такой же завораживающий, — я думал, ты всегда говорила о Роджере, как о ком-то, вроде безобидной букашки… А он умудрился целую команду пиратов положить в одного… — Он сделал это из-за меня. Хочешь кого-то винить, то вини меня… — Причем здесь вообще ты? — При том, что это я была причиной. Не свешивай все только на Роджера: он в жизни бы и мухи не обидел, если бы меня не украли. Мы были друзьями. Мы — семья, а семью нужно защищать. Не говори, что если бы твой брат попал в такую ситуацию, ты бы не прикончил никого. Непредвиденные жертвы есть всегда. — Считаешь, что сорок с лишним жизней были просто непредвиденными жертвами? Сколько человек тогда будет жертвами предвиденными? Пятьдесят? Сто? Признай ты уже, что Роджер был чудовищем, наплевательски относившимся вообще ко всем… — Это неправда! Эйс отвернулся, а Айла снова почувствовала себя в тупике. Словно запертая в тесной коробке, стены которой ежеминутно сжимались настолько, что невозможно было пошевелиться: ни сбежать, ни дернуться, даже не вдохнуть спертый влажный воздух, застревавший в глотке. Айла никогда не чувствовала себя так паршиво: даже после новости о том, что Роджера казнили в Логтауне, когда даже проблеска надежды не было видно в этой кромешной тьме — даже в то время казалось, что все будет лучше. Не как раньше, но все же можно было жить дальше, пытаться как-то нести наследие Короля Пиратов и нести память о нем новым поколениям таких же безбашенных молодых людей, которые жаждут приключений. Сейчас же казалось, что этот разговор ведет кривой дорожкой прямо в ад, потому что он давал возможность приоткрыть завесу, которую Айла заботливо задергивала, закрывая глаза на то, что Роджер бывал жесток. — …Ты прав. Но Роджер не был чудовищем. Он волновался о своих накама. Он хотел, чтобы все мы были в целости. Чтобы ни в чем не отказывали себе, если чего-то хотели. Он был великим человеком, даже несмотря на все его грехи, потому что он сделал невозможное — он прошел весь Гранд Лайн, нашел то, что Мировое Правительство тщательно скрывает от всех остальных. Он нашел их позор. И не нам с тобой осуждать его за желание дать своей семье защиту. Если бы ты знал его так, как знаю я, ты бы со мной не спорил, — Айла присела на влажные доски и привалилась спиной к борту, чувствуя легкую вибрацию. Над головой в очередной раз пронзительно заорала чайка, заставляя Белую Ведьму вздрогнуть и сжать пальцы на поясе в попытке найти свой палаш. Не нашла, Солида осталась в руках Морского Дозора и вряд ли уже удастся ее вернуть. В груди кольнулся чужой укор: это был дорогой сердцу Айлы подарок от ее капитана, а она так просто отдала его в руки Гарпа. Впрочем, она и не собиралась отдавать ее кому-то другому — старик вице-адмирал был хорошим хранителем старых заповедей и чужих чувств. — Я не знал его, Айла. Но я знаю тебя, и для тебя, которая теряет сознание, потому что истратила весь запас энергии лишь для того, чтобы уберечь свою команду, сорок жизней не могут быть просто… Пылью, которая не заслуживает шанса на прощение. Ты пытаешь оправдать Роджера, забывая о себе, а это неправильно. Ты хотела эти жертвы? Хотела, чтобы из-за тебя погибли люди? Хотела убить всех их? Я в это не поверю, так что я прав — у нас с Роджером нет ничего общего. Как же, нет: не Эйс ли бросился за Черной Бородой, чтобы его прикончить из-за предательства и гибели Татча? Не он ли пожертвовал собой, когда эта попытка провалилась, не сопротивляясь и покорно топая на эшафот, чтобы сложить там голову? Дурной мальчишка, пытающийся откреститься от всего, что могло связывать его с отцом, но упорно повторяющий его ошибки, наступая на его же следы, слегка запылившиеся и затянутые песком времени. Может Айла и не хотела бы чужих смертей. Может и не хотела бы, чтобы на ее руках осталось столько крови, но преступники всегда должны получать по заслугам, вне зависимости от тяжести своего поступка — было ли это предательство или похищение. — Я потеряла свой палаш, — Эйс чуть повернул голову, рассматривая Айлу. Почему она была такой упертой? Почему защищала этого негодяя, даже несмотря на все что он творил? Неужто до сих чувствует к нему слабость? Это было мерзко: ревновать любимую женщину к тому, кто смотрел на нее в упор и ничего не видел, да еще и давно уже умер. И за это Портгас ненавидел себя больше, чем за кровь в своих венах. Потому что внутри он был уверен, что поступил бы точно также, как и Роджер, если бы кто-то из его команды неожиданно пропал и оказался в заложниках. — Мы можем купить новый, — Айла подняла на Эйса взгляд, натыкаясь на понимание в его взгляде. Рано или поздно он осознает, что с Роджером его связывает куда большее, чем кровные узы. Девушка усмехнулась, облизывая губы. Пожалуй, предложи ей Эйс эту затею раньше, она бы никогда не согласилась на такое. — Думаю, это было бы неплохо, Эйс. Какая-то часть конфликта была улажена и оба вздохнули свободнее, но общее недопонимание все равно витало в воздухе, когда они оставались наедине. Оно ощущалось в прикосновениях, в паузах между словами и дрожало, словно испарина на горизонте в жаркий день в молчании. Что Эйс, не признающий никого, кроме Белоуса, своим родственником, что Айла, упертая от природы и из-за своего опыта не хотели признавать поражение. Потому что оба они были уверены: рано или поздно, но они придут к единому мнению. И Портгас бесился, что это не его мнение — каким бы умным и решительным он не был, на стороне Айлы был не дюжинный опыт и знание людей. А значит права окажется все равно она. И как бы не хотел Эйс слушать, как бы не хотел перечитывать журнал, но все равно оставался на месте, если Марино начинала рассказывать ему о своих буднях в Пиратах Роджера, а после листал старые страницы с чужими записями, словно пытался из них выудить правду. Роджер был инфантильным ребенком, но действительно старался делать для своих накама все возможное. Как и Эйс: он ведь бросил вызов Белоусу, чтобы его команда могла уйти от опасности. Он бы не задумываясь бросил все силы на поиски пропавшего члена своего дивизиона. И возможно… убил бы? Скольких он покалечил, отвоевывая Марино у Дозора? И сколько дозорных погибло на «Моби Дике», когда они кинулись в эту самоубийственную атаку? Он не хотел бы об этом задумываться, но тяжелые мысли все равно заполняли его голову кирпичами. И это он еще говорит о том, что Айла не права? Сопляк без представления о реальной жизни. Но Айла всегда рядом, чтобы вытряхнуть из Эйса все эти «кирпичи»: она прекрасно понимала всю его дилемму. Она ведь обещала ему не оставлять его во мраке и вывести на свет: да, он сын короля Пиратов, но какая это, в сущности, мелочь. Его любят даже невзирая на это: Белоус в нем души не чает, это заметно сразу. Он принял его, как своего сына, да он вообще человек широкой души. И таких людей на просторах морей осталось мало — их можно сосчитать по пальцам, каждый из которых стоит дорого. Один из этих пальцев — суровая Белая Ведьма, которая с особой придирчивостью вертит клинки, примеряется к защите и контратаке, взвешивает клинок в руках и хмурится. Сложно привыкнуть к новому палашу, каким бы прекрасно сбалансированным он не был: это не тяжелый морской камень, способный свести атаки фруктовиков к нулю и сохранить преимущество Айлы в бою. Хотя, в ее случае преимущество есть всегда, если на ней не застегнуты кандалы из кайросеки или она не истощена: за полчаса, на которые она максимально может остановить ход времени для всех остальных, возможно вырубить многих. Но это только если в бою она одна, потому что краем глаза всегда необходимо следить за остальными, а это отвлекает, но за сорок с копейками лет всегда можно научится одним глазом следить за собственным оппонентом, а другим — за соперниками своих накама. — Тоже не подходит? — Айла с сожалением покачала головой и сунула клинок обратно в ножны. Глаза, как прежде, не лизнул солнечный зайчик от позолоченной рукояти, даже грустно стало. Эйс сложил руки на груди и прищуренным взором уставился на очередной отверженный палаш, перекочевавший в отдельную кучу с браком. Марино была безжалостна к самым мелким недочетам, так что куча стремительно росла, а лицо продавца, на чей магазинчик они ненароком набрели, мрачнело и раскисало. Даже энергичный Портгас уже устал и мечтал вернутся на «Моби Дик», чтобы подлизаться к Татчу и получить за свои глазки сочный кусок мяса. — Мне сложно найти клинок, который бы мне действительно нравился… — Какая разница, это ведь в любом случае кусок металла? Ну да, в этой линии Айла ничего не объясняла Портгасу о фехтовании, иначе бы он не задавался такими глупыми вопросами. Меч для мечника — это продолжение его тела, фактически, душа и даже больше поэтому клинок должен безупречно подходить его обладателю. Роджер об этом знал, а вот его сын даже не догадывается. — Это кусок металла, который в роковой момент может спасти мне жизнь. А может и не спасти, — Айла еще раз окинула кучу отбракованных палашей и наугад вытянула первый попавшийся: в любом случае оружие ей нужно, раз уж она осталась без защиты, а на первое время сойдет любое, — давайте этот. Не вижу смысла тянуть резину, если мы все равно не найдем ничего подходящего. Эйс бы согласился, но не в этот раз. Если Марино будет плошать с неподходящим оружием в руках — это может стоит ей как здоровья, так и жизни. Так что Портгас вырвал палаш из рук Айлы и бросил его обратно, а потом повернулся к продавцу: — Есть что-нибудь подороже? Мужчина призадумался и неуверенно покачал головой. Ну да, эта парочка не походила на кого-то, кто обладал бы достаточными средствами для покупки чего-то эксклюзивного и антикварного. Даже несмотря на то, что белые волосы спутницы Огненного Кулака явно намекали на ее происхождение и важность: Портгас был известен тем, что всегда сбегал, не оплачивая свои счета. — У меня есть один клинок… Но это не палаш, а сабля, — торговец воровато осмотрелся по сторонам, — говорят, этот меч принадлежал самому Золотому Роджеру… Эйс вздрогнул, когда Айла дернулась было в сторону лавочника, но тут же фыркнула и скривилась. — Это ложь. Все знают, что сабля Короля Пиратов находится в руках Дозора. И никак она не могла попасть в эту захудалую лавчонку где-то на отшибе мира. Не несите бред, если сами не знаете, о чем говорите. Торговец насупился, будто оскорбили не только его, но и всю его родословную до самого прадеда. Айла же перестала обращать внимание на его нытье, продолжая копаться в куче отбракованных палашей. Не могла сабля Роджера сюда попасть: это был настолько ценный артефакт, что дозорные тряслись над ним и охраняли пуще, чем совет Горосеи. Портгас смерил ее взглядом и кивнул торговцу, намекая на то, чтобы такую ценность ему хотя бы показали. Пусть даже это будет подделка, но посмотреть на клинок пирата ему было… Любопытно? Пожалуй, но признаваться в этом он не хотел бы даже себе. Айла замерла, когда торгаш вернулся из подсобки. Краем глаза она пристально следила за каждым его движением, пока он церемонно распахивал дорогущий футляр из мореного дуба с золотыми уголками, а потом разворачивал ткань, в которую клинок был упрятан для пущей сохранности. Сердце замерло на несколько секунд прежде, чем вновь восстановить свой привычный ход. Конечно же нет, «Эйс» никак не мог быть здесь. Если бы такая ценность попала в руки этого торгаша в действительности, он бы в жизни с ней не расстался — это был один из двенадцати мечей Сайдзо О Вадзамоно, за который могли бы и прирезать посреди ночи. Даже думать было стыдно, что сабля Роджера вообще могла выйти за пределы Маринфорда: не иначе, как ее показывают в качестве доказательства победы над Великим и Ужасным Золотым Роджером. Однако Портгас с интересом рассматривал саблю, пусть даже это и была подделка. Марино приостановила свою попытку подыскать что-то подходящее и шагнула к прилавку, отчего торговец заметно шарахнулся в сторону. Нет, это была подделка, пусть и качественная. — Посмотришь? — спросил Эйс, оборачиваясь на Белую Ведьму, которая бросила взгляд на продавца, а потом снова вернула его на ларец с «сокровищем». Уж лучше вернутся на Сабаоди и разыскать Гарпа, чтобы вернуть Солиду, чем ходить с чем-то, что напоминало бы клинок Роджера: словно издевательский плевок члену его команды в лицо. — Нет. Вот этот беру, — она грохнула на стол свою находку и вынула из кармана кошелек, — быстрее. И уберите эту подделку, смотреть тошно. — Никакая это не подделка! Это настоящий клинок Золотого Роджера! Прекратите обвинять меня во лжи… От удара усиленной Волей ладони по прилавку расползлась трещина, отчего торгаш испуганно икнул и отшатнулся назад. Эйс протянул к Марино руку, но не решился ее коснутся — от нее так и несло враждебностью и сдавленной яростью, которая таилась в девушке глубоко внутри. — Это. Подделка. Пудрите мозги другим идиотам, которые на это клюнут. — Да откуда вам вообще знать, настоящий он или нет?! Его никто не видел в глаза после казни Короля Пиратов! — Марино усмехнулась, бросая на испорченный прилавок необходимую сумму, а оптом докинула сверху еще пять тысяч за испорченную мебель. — Я видела его до. Всего хорошего, — Эйс едва успел выскочить за Марино до того, как дверь в лавку захлопнулась. В этот раз Айла была куда злее, чем обычно.