Вены забытой смерти

***

– Можешь налить мне воды? – Мэри обессилено повисла на кандалах – даже небольшая часть рассказа еë настолько утомила, что сил на то, чтобы держаться на своих ногах у неë почти не осталось.       Я действительно выполнил еë просьбу, но понимание того, что она не сможет самостоятельно пить, заставило меня прикоснуться к израненному лицу, приподнимая чужую голову так, чтобы иметь возможность беспрепятственно влить жидкость в рот. Мне не было жаль Мэри, нет. Скорее, этот рассказ просто заинтересовал меня – последний раз кто-то упоминал блуждающие огни уже около сотни лет назад. Тогда, правда, они не были такой уж редкостью.       Но, вернëмся к Мэри. Я лишь на секунду отвлëкся, а она уже начала захлëбываться в воде, стараясь не проронить ни единой капли. По слипшимся от еë собственной крови волосам струилась чистая холодная вода, спадая на каменный пол подземелья багровыми каплями… Пусть запах и не был столь пленительным и манящим, как у еë единокровной сестры, однако же даже он пробуждал во мне давно забытое чувство желания. Желания поглотить, забрав все до единой капли, желания уничтожить, присвоив себе целиком. Но это было запрещено. Мне нельзя было выдать себя, иначе, если не пожелаю воспротивиться этим созданиям, окажусь на еë месте – таким же избитым и израненным, не отличающимся ничем от бездомной дворняги, павшей жертвой «невинной детской забавы»       Всё, что мне оставалось – глотать слюну, изнемогая от желания и столь притягательного предвкушения расплаты... И всë же, сейчас рассказ представлял куда больший интерес, нежели кровь девушки.

Расскажи мне. Хочу услышать.

      Я отстранил кувшин с водой от девичьего лица. Мэри снова повисла на цепях, лишившись опоры в виде моей руки, что хоть как-то поддерживала еë в вертикальном положении. И почему человеческая жизнь настолько хрупка, что даже столь лёгкое давление воспринимается ею, как нечто страшное, как то, что приведёт её к неминуемой гибели? Глядя на всё это, мне лишь более слабым и жалким народом кажутся люди… – Спасибо… Пожалуйста, выслушай меня до конца прежде, чем уйдёшь… ­­­­­– я слышал в её голосе мольбу. Кажется, она действительно была готова принять смерть, а потому… Ей нужен был последний слушатель, участь которого выпала на мою долю. – Хорошо. Я не уйду, пока ты не закончишь, – мой собственный голос в такой обстановке звучал непривычно громко. Но, кажется, для Мэрэлин эти слова стали настоящим спасением, так как, немного прокашлявшись, она продолжила рассказ, периодически прерываясь на то, чтобы восстановить осипший от криков голос. – Начался холодный дождь. Огни периодически исчезали, но продолжали появляться чуть дальше, чем были сначала. Они были такого холодного зеленовато-синего цвета, что за ними совсем не хотелось идти. Но я пошла, так как больше ни одного ориентира поблизости не было – стояла такая темнота, что хоть глаз выколи. Я чувствовала на себе чей-то взгляд, он неотрывно следовал за мной, будто насмехаясь. Постепенно я начала чувствовать запах гнилого торфа, как возле болота. Но болота здесь нет, да и просто не могло быть – это была какая-то возвышенность, я точно помню, что поднималась. Ноги начали увязать в почве, идти становилось всё труднее, но огни непрерывно вели вперёд. И я шла. Шла до тех пор, пока скопление огней не ослепило меня на мгновение. А потом они расступились, открыв вид на озеро. Вода в нём была кристально чистой и было даже такое ощущение, что от самой поверхности воды исходило тепло. На противоположном берегу я увидела фигуру, словно бы сотканную из этих блуждающих огней.       Ну вот, она снова закашлялась. Мне пришлось постучать её по спине, чтобы она сплюнула скопившийся в горле ком смолы, что стоило девушке немалых усилий. Неужто эта дурочка действительно сглатывала её раскалённой? – Кх… Спасибо… – и за что она вновь меня поблагодарила? Не понимаю. – Так вот… На самом деле, тогда я испугалась… Этот… человек спокойно шагал по поверхности воды по направлению ко мне. Я упала – ноги просто подкосились от усталости и страха. Я наблюдала, как он неумолимо приближался, очертания становились всё чётче… Когда он приблизился, я зажмурилась, но вместо удара почувствовала бережное прикосновение к своему животу. А после он заговорил на непонятном языке. Я не могла понять ни единого слова, но сама его манера речи просто завораживала, хотелось слушать его часами. Он понял, что я не знаю языка и перешёл на мой, пусть и крайне ломаный. Он сказал, что мне ещё слишком рано умирать, что я ношу его ребёнка, что я должна беречь её, что однажды он придёт за своим, заберёт то, что обещала ему мать… Тогда я не поверила, просто не могла поверить… Он улыбнулся, а после я провалилась в сон. Утром я проснулась в своей постели и, если бы не свежие цветы, которые я собрала той ночью, я бы решила, что всё это мне приснилось… Но моя дочь… Она родилась чудовищем! – Мэрэлин перешла на крик, из-за чего горло не выдержало и после этого предложения она окончательно охрипла.       Ей было больно, очевидно. Но меня это мало волновало. Я хотел услышать, что же не так, с её ребёнком. Я чувствовал и от неё самой нечто странное, но никогда не говорил об этом. Не видел в том необходимости. – Отпусти… Умоляю… – ох, ну вот, я снова не сдержал себя. Я и сам не заметил, как прокрутил рычаг, заставляя её повиснуть над полом на одних лишь запястьях. Лишь чтобы она прекратила кричать. Но это было к лучшему. – Прекрати голосить. Иначе они вернутся прежде, чем ты закончишь, – у неё не было выбора, кроме как согласиться, а потому, получив слабый кивок, я снова опустил её на пол. – Почему ты назвала свою дочь чудовищем? – Она… Она не человек. У неё рога и… зрачки очень странной формы. Она – ни что иное, кроме как чудовище… Как и он. Это действительно его ребёнок. Иначе… как я могла выносить отродье Дьявола? Но она всё ещё и моя дочь… Я не могу отвернуться от своего ребёнка. – Но ведь ты такая же. Ты тоже не человек. Я это чувствую. А скрывает тебя… Вот эта вещица. – я поднёс руку с кольцом к её лицу. – Если я сниму её, откроется твой истинный облик, – Мэрэлин явно не верила мне.       Я действительно снял кольцо. Мэри изогнулась от боли, пронзившей в момент всё её тело. Запах, исходящий от неё изменился. Меня тошнило.       Омерзительная смесь протухшей крови с густым и душащим ароматом сирени. В тот момент я думал, что меня вырвет прямо на месте. Никогда не встречался прежде с чем-то подобным.       Я поднял взгляд на девушку прежде, чем и правда не сдержал позывы. Её вид окончательно добил мой желудок, откровенно желавший вытолкнуть всё своё содержимое наружу раньше, чем я планировал. Те места, что были признаны инквизиторами печатями Дьявола, сейчас пустовали… Вернее, не так. На этих местах зияли огромные гноящиеся дыры, местами гниющая плоть отставала от костей. На её лбу красовались два рога, кожа лица местами отслаивалась, обнажая дыры в черепе, от великолепной рыжей шевелюры осталась лишь пара прядей, свисавших на ошмётках скальпа, чудом державшихся на черепе. Она стала похожа на разлагающийся труп какой-то неведомой мне твари, до ужаса отвратительной. – Что… со мной? – губы этого создания зашевелились, заставляя мой желудок вновь содрогнуться.       Я придвинул этому нечто бочку с водой, в которой Мэрэлин увидела своё отражение. Всё её тело затряслось то ли в вое, то ли в плаче. – Я умираю! Я точно умираю! Они точно убьют меня… – она повернула лицо ко мне. – Ты… Ты должен сохранить его дочь. Иначе… даже после смерти я буду вечно преследовать тебя. Она в хижине. В хижине на опушке леса…       Мэри явно хотела продолжить речь, но затихла, с тихим бряцаньем повиснув на кандалах.       Умерла. Вот и всё. Кольцо осталось у меня.