Вены забытой смерти

      С тех пор, как Мэрэлин скончалась, прошло уже два дня. Я никогда не думал, что явится на свет нечто столь омерзительное, что даже меня вырвет при одном только виде истинного облика без всякой маскировки. Всё же, я уже прожил более сотни лет и повидал, откровенно говоря, многое из того, что иным не могло бы даже пригрезиться в кошмарном сне. Но это… Я не могу сказать, что хотя бы что-то может сравниться с этим обликом. Я видел нежить, полуразложившиеся трупы, только вот они ни в какое сравнение не идут с Мэри.       Едва только стараюсь восстановить в памяти её обезображенный облик, чтобы понять, кем или чем она на самом деле являлась, как к горлу подкатывает неприятный ком. Пожалуй, в прошлый раз у меня не было достаточного количества минут, чтобы рассмотреть её, но сегодня времени будет гораздо больше. Всё же, в моё распоряжение наконец поступил труп. Я ждал его, несмотря на отвращение.       Меня всегда интересовали «отклонения» и «гибриды», но прибрать к рукам образцы удавалось крайне редко – люди боялись, уничтожали их, если подобные особи прежде существовали в человеческом обществе. Мэри же стала исключением из правил – её облик был столь отвратителен даже инквизиторам, что они не решились выставить её на всеобщее обозрение.       Мысли непроизвольно возвращались к её устройству на протяжении этих двух дней. Меня терзал интерес, я даже представлял возможные находки, но все мои предположения нисколько не соответствовали действительности, открывшейся мне при исследовании тела… Стоило лишь стянуть старую простынь с металлического стола, как я понял, что то, что открылось моему взору, выходит за рамки разумного. Я ожидал, что труп будет не в самом лучшем состоянии, но никак не мог предвидеть того, что он будет напоминать тушку утопленника, изъятого со дна реки спустя несколько недель. На самом деле, в какой-то момент мне даже показалось, что, едва я прикоснусь к остаткам плоти, как шмоты гнили просто начнут опадать с костей, оголяя внутренности.       «Мерзость» – вот единственное слово, что крутилось на языке, пока я, погружая пальцы в вязкую слизь, пытался расчистить рëбра. Но едва лишь я надавил, как мои руки буквально погрязли в грудной клетке. Не смущаясь следующих провалов, я ощупал кости изнутри. Сейчас Мэри уже вряд ли волнуют излишние формальности.       Рëбра… Верного для человека строения, однако хватало даже малейших усилий, чтобы раздавить их в порошок. Словно изнутри они насквозь были пропитаны чем-то очень едким. По ощущениям очень схоже с тем, как если бы их вываривали в щелочи или держали в кислоте.       К этому моменту органы превратились чуть ли не в гнилое месиво, но более всего из грудной клетки меня интересовали сердце и лëгкие. Я не мог сдержать предвкушения, пусть и смешанного с отвращением, освобождая пространство над ними, буквально отрывая плоть и кости. Всë равно еë труп никому не нужен. Ни любимого, ни родственников, только дочь, которая, как выяснилось, стала таким же чудовищем. Да и та мала настолько, что вряд ли еë лицо вспомнит, как вырастет.       Я резко замер, почувствовав, как моей ноги коснулось нечто такое же ледяное, но склизкое. Подожди секунду, только что? Мне ведь показалось? Она же не могла шелохнуться!       Но она мертва уже больше двух суток, это не возможно. Я ведь мог сам пошевелить еë руку и того не заметить, правильно? Да, пожалуй, остановлюсь на этой версии и продолжу…       Перед моими глазами предстала картина, которая даже чисто теоретически не могла существовать в реальности – полуразложившееся сердце сократилось, после вновь замерев. Я застыл вместе с ним, надеясь, что мне лишь померещилось. Этого ведь не могло произойти.       Но нет, спустя минуту вновь стало очевидно движение. Мне не показалось. Я аккуратно коснулся мышцы, запуская пальцы глубже, проникая под это самое сердце. Оно вновь сократилось, словно больше убеждая, окуная в принятие действительности. Плавно обхватив, я сжал его руками, надеясь, что на этом все странности закончатся… Нет сердца и мозга – нет жизни.       Сквозь мои пальцы просочилась гнилая плоть и, замерев на секунду в ожидании чего-то странного, наконец выдохнул с облегчением, когда ничего такого не произошло. Однако уже в следующее мгновение раздался истошный женский вопль, смешанный с каким-то рёвом, и мою шею сжали склизкие и холодные руки покойницы. Глядя в пустые глазницы, я не мог заставить себя сделать хоть что-то, пока отовсюду мои уши слышали надрывный голос Мэри. – ДОЧЬ. ЗАБЕРИ МОЁ ДИТЯ! СТАНЬ СВИДЕТЕЛЕМ!       Я резко отпрянул, тем самым вырвав трупу руки. В тот момент мне было совсем не до того, чтобы беспокоиться о сохранности тайны.       Я не помню, как добрался до той самой хижины, которая стала домом для отродья, не помню, откуда взял веревочку, на которой сейчас висело кольцо Мэри, не помню, как происходили метаморфозы, скрывшие истинный образ ребёнка. Помню лишь, как заметил нечёткий силуэт, расплывшийся в зеркале улыбкой, когда выносил девочку на руках.       Этой ночью я заснул впервые с тех пор, как прекратил быть человеком, И этой ночью меня ждал третий в жизни кошмар.