Не закрывая глаз

      Двое суток назад Мон дожидался Трея, не зная, что его зовут Трей. Что вырос он в деревне, а его мать работала на свиноферме. Занималась забоем и упаковкой мяса. Но до этого ещё были часы. А сейчас Мон сидел и нажимал здоровой правой рукой на шрам левой. Он чувствовал боль, тянущую и давящую, закрывающую мысли и рассудок, и оттого приятную. - Так. – Хлопок двери отрезал кусочек ночного прохладного воздуха и Мон поёжился. – Так. – Похититель внимательно смотрел на Мона. – В общих чертах. Мне следует тебя убить. Потому что не Винсент моему боссу нахер не сдался. Не повезло тебе, Белоснежка, твой брат крупно тебя подставил. «Ну, это давно не новость… Он будто жил только ради того, чтобы подставить меня…» - с кривой ухмылкой подумал Мон. - Я тоже могу быть полезен… - тихо сказал он. – Я же умею то же, что и он… - Ага, только кто верить тебе будет? Винсент три года в доверие втирался, нужные жопы в нужных местах в нужное время лизал стабильно. - Похоже на него… - Мон снова криво ухмыльнулся. - Хах, короче. Не нужны твои возможности, без личности Винсента. – Помолчав Трей добавил, - а я-то думал… чо у тебя голос такой детский… - Мне восемнадцать, вообще-то. – Безэмоционально парировал парень. - Да, заткнись. – Трей о чём-то мучительно думал. - Имя хоть скажи… раз всё равно скоро убьёшь, то никому сболтнуть не успею. – Мёртво сказал Мон. - Оскар. - Не смеши. – Он поморщился, - какой ты Оскар? - Заткнись, кому сказал. – Трей выключил свет в салоне, переключил передачу и нажал на газ. - И куда? На пустырь? Мозги мне вышибать? – осведомился Мон. - Зачем они это сделали? Мон не переспросил о чём речь. И так всё было ясно. - Потому что ему суждено было умереть. Но «миссия» умереть не может. Они хотели доказать всему миру, что Винсент особенный. И каждый год праздновали, что оставили всех в дураках, и того, кто предсказал Винсенту короткую жизнь – в первую очередь. А когда его не стало… они не могли смириться с этим, признать поражение. Вопреки всему, Винсент должен был продолжать существовать. - А ты и рад был, наверное? Не смерти, конечно, но последствия… Всемирная известность, слава... деньги… - Марионетка с рукой в заднице рада славе и богатству, как думаешь? – голос Мона стал ледяным, он с презрением посмотрел на Трея. – Тебе что, показалось, что я боюсь смерти? Что я обоссался, когда ты пришёл ко мне? Да я надеялся… - он не сводил с парня глаз, - я мечтал, что это завистники, наконец осмелились и заказали киллера, чтобы избавить меня от этого дерьма. Я уже полгода Винсент. Я уже полгода живу ту жизнь, которую не выбирал, плююсь кровью, страдаю от мигреней и кошмаров. Если бы хотя бы деньги и слава были моими… Но нет. Слава – Винсента. Деньги – семьи. – Его лицо перекосила ядовитая улыбка.       С минуту они молчали. Трей пытался переварить услышанное. Мон пытался не продолжать сказанное. - Знаешь, ты первый, с кем я могу поделиться. Поэтому, вероятно, я слишком эмоционально всё это… - Честно говоря, не назвал бы я тебя сильно эмоциональным, братан. – Трей покусал щёку. Слишком много информации для такого короткого промежутка времени. – Мда, с родителями тебе такое обсуждать… не с руки, конечно… Но почему мать тебя и дома Винсентом называет? - Назвать меня моим именем – признать, что Винсента нет. - А. О. Конечно. – Трей щёлкнул себя по лбу. – Как я сам не догадался.       Машина ехала удивительно тихо. Мон встречал горящие точки у обочины – глаза зверей. Наверное лисы. Он никогда не был в этой стороне. Они ехали по дороге из города. - А чем ты хотел заниматься… до всего этого дерьма? - Собирался стать врачом. - Ты врачом хотел стать? Хирургом, наверное? - Почему сразу хирургом? Терапевтом. - О… терапия… да, это интересно. – Кивнул Трей. - Я мог узнать о людях всё, когда прикасался к ним. Это был мой дар. - Так у тебя тоже? – Он глянул на Мона. - Да. И у Йозефа. Он старше меня, но младше Винсента. У всех мальчиков в нашей семье что-то было. - А что у Йозефа? - Он снимал боль прикосновением. - О, так ему тоже надо быть врачом. - Так он и станет, - улыбнулся Мон. – Он успел вовремя слинять в институт. Хочет стать онкологом. - Подожди-ка… ты сказал, что мог узнать всё. Но, тебе же только одну руку пришили?       Мон горько усмехнулся. - Мама, - он начал разматывать правую руку, - и папа решили, что нам с Йозефом нужно сделать обмен. Моя правая рука, на его правую. Чтобы мы оба могли… узнавать информацию о пациентах и снимать боль… - он полностью размотал руку. Аккуратный рубец окольцовывал запястье. - Понятно, фишка вашей семейки значит. – Трей несколько раз кивнул головой, пытаясь осмыслить. – У кого-то на новый год вместо ёлки – дуб, у кого-то фамильная реликвия – медный унитаз, а у вас вот такие приколы. - Зато мы узнали, как можно передать силу. И как её отобрать. - А, да, действительно. – Трей цокнул языком, - здорово родители твои придумали. - Да, - он вздохнул, - ну а теперь, ни врачебной практики, ни знаний. – Мон погладил руки, печально глядя в одну точку. – Я помню, - он вдруг хихикнул, - как дотронулся до садовника. Оказалось, он влюблён в нашу горничную. Что он рисует. Что он нарисовал её портрет. Я тогда подумал, что никто так не любит, как он. У него была коллекция фарфоровых слоников… а она больше всего любила чипсы с солью. Так забавно… - Мон задумался. – Я никогда не пользовался… не раскрывал подробностей… я только лишь… сказал маме, что знаю о её мигренях… а отцу, про его аппендицит. И они поняли, что я умею… и всё… Я никогда не хотел знать много, никогда не хотел никому вреда. Я не рассказал отцу про первый мамин аборт. Маме про интрижку отца с секретаршей и пьяный поцелуй с официантом… Я никогда не пользовался этим, мне было приятно узнавать о мелочах, формировавших людей. Только и всего. - Наверное, эти люди не хотели, чтобы ты это знал. - Ну, теперь и не узнаю. – На мгновение оживившее лицо Мона опять окаменело.       Трей прикусил язык. - А ты действительно мог бы стать хорошим доктором. С такими возможностями…       Мон не хотел думать об этом. Его клонило в сон, и он подумал, что, наверное, будет здорово заснуть и не проснуться. «Надеюсь, он догадается не будить меня…» - это было последнее, о чём подумал парень.       Машину Мон не смог опознать, потому что таких было всего около пяти. Их в своё время собрал брат Трея. Потом он собирал ещё и ещё, из запчастей, что находил на свалке. Машина была непонятная, но удобная. Быстро ездила, редко ломалась, её было невозможно понять, она была похожа сразу на все машины. И, благодаря этому, просто чинилась, не нужно было искать именно эту запчасть, именно того года, произведённую именно в этой стране. Заезжаешь к брату. Он чинит за день. Ничего не заказывая и не покупая, на его складе есть всё, он ведь столько свалок облазал. А если вдруг он чего-то не может (хотя это невозможно, он бог), бери любую из его новинок, дави газ в пол и езжай навстречу новому дню.       Машину звали Ореона (это имя нужно было, чтобы брат опознал, какая конкретно из его игрушек сломалась). Трей любил Ореону, она была лучшей. Он ехал в своей любимой тачке навстречу новому дню и в душе не понимал, что ему делать. Раньше дела шли одно за другим. Да и это не должно было быть сложным. Забери парня. Отвези шефу. Если по дороге будет хотя бы одно сомнение – завези в отель, уколи яд, сними на камеру, как тело конвульсирует, чтобы у шефа не было сомнений, что ты верный пёс и всё сделал как надо. Затем положи тело в ванну, наполненную тёплой водой, раскидай рядом упаковки от таблеток, может ещё порежь руки, не очень глубоко. Чтобы судмедэксперт помаялся над разгадкой, какая из смертей настигла парня первой (если хороший, то маяться будет не долго, зато что потом с этой новостью сделает пресса… а в общем-то место смерти можно было оформить как угодно). И заляг на дно.       Ему бы так и сделать, но кто ж знал, что он найдёт это. Ладно бы Мон был аферистом, или втянутым во взрослую игру третьим лицом, которому просто не повезло. Но Мону, в понимании Трея, слишком сильно не повезло. Это был покалеченный, измученный недавний ребёнок. У которого отняли будущее его же родители. Трею было неприятно быть в этом. Он очень не любил убивать тех, кто никому не навредил. А то, что Мон не сопротивлялся ему ни одну секунду, только раздражало его. И очень, очень сильно пугало. Он глянул на бледное лицо, подсвеченное оранжевыми придорожными фонарями. - Дерьмо траханное. – Пробормотал Трей. - Вставай. – Мон раскрыл глаза. Он не понимал, сколько времени прошло, но судя по бледному свету, доносившемуся сквозь вату облаков, было то ли утро, то ли день. - Куда мы? – Мон глянул на отстёгивающегося Трея. У него не было в планах просыпаться сегодня. И вообще просыпаться. - Пожрать разве не хочешь? – Трей приподнял бровь.       Они были в каком-то маленьком городке. Мон не понимал, где, но точно мог сказать – это не Дион. Машина была припаркована около небольшой закусочной. Надпись над стеклянной дверью гласила «У Пэппа». Звучало солидно. - На. – Трей кинул в сидящего на пассажирском сидении шапку и тёмные очки. – Волосы спрячь полностью. И глаза. - Глаза тоже полностью? – тупо спросил Мон. - Заткнись. – Трей хлопнул дверью. Мон поморщился. Громко. Светло. Он по какой-то причине (скорее всего, дурацкой) ещё жив. Отстой.       Внутри было уютно, крохотные столики, красные стулья, парочка посетителей – сонная девушка, в круглых очках, внимательно изучающая что-то в ноутбуке и какой-то пьяница, судя по отношению к нему персонала – завсегдатай. Да и из всего персонала – уборщица, официант и кассирша. - Что будешь? – Трей глянул на Мона. Тот махнул рукой и поплёлся к столику у окна. - Бери что хочешь. - Ну, хотя бы чай или кофе? - Кофе. - Кофе…       Пока Трей болтал с девушкой у кассы, Мон оглядывал «У Пэппа». Он редко бывал в таких местах. Вернее, он вообще не бывал в таких местах, и только однажды, когда одноклассник вытащил его в город, они забрели в подобное место. Только там было хуже. Был вечер, воняло потными, пьяными мужиками, а по полу ползала какая-то букашка. Не толпища тараканов, конечно, но этого уже было достаточно. Внезапно Мона выдернуло из воспоминаний – часы. На микроволновке было время, горели красные цифры. Понятно, почему тут так пусто, а он такой сонный. Восемь утра… В это время… в это время будили Осу – младшую сестру Мона. Гувернантка заходила к ней в комнату и под рёв – Осе было шесть, и она ненавидела свою жизнь примерно так же, как Мон, может быть даже сильнее – Оса выбегала из спальни в ванную. Там она закрывалась и орала, что её все, цитата – «Замючили! Задрючили!». Мон, просыпаясь каждое утро и слушая эти неповторимые (ха-ха, конечно) концерты, завидовал свободе Осы. Ему тоже так хотелось, посреди шоу «Винсент видит всё» встать, раскинуть руки и, глядя в камеру, заорать, что есть сил, что его тоже все «замючили» и «задрючили». И в обоих словах, так же, как Оса, тянуть «ю». - Вот, пожалуйста. – Перед Моном опустилась тарелка с чем-то, что издавало запах, от которого чесалось нёбо. Мон сглотнул. Насколько оно должно было быть сладким… Ему не разрешали есть сладкое. Фигура, всё такое. Хоть склонности к полноте у него вроде бы и не было. А может и была, проверить всё равно не выдавалось возможности. Рядом со сладостью стоял картонный стакан с кофе, который изумительно пах. Насколько это отличалось от того, что он видел в прошлый раз. - Короче. – Трей елозил по столу своим стаканом. Да и вообще был очень серьёзным и сосредоточенным. – Убивать мне тебя не хочется.       На слове «тебя» Мон взял в рот ложку с куском неопознанной вкусности и после этого он уже ничего не понимал. Это было изумительно. - Боже… Что это? – он начал жевать, стараясь уловить все ноты. – Это восхитительно. Я поражён, тут готовят лучше, чем где-либо. – Он отломил ложечкой кусочек побольше, захватив на этот раз часть с кремом. – Ой, нет… - он прижал руку, сомкнутую в кулак ко рту. – Это отвратительно вкусно. Это бесподобно. Попробуй, Оскар, ты умрёшь. - Ты слышишь, что я тебе говорю? – Трей не сводил взгляд с Мона, который с восторгом отхлебнул кофе и его лицо мгновенно потускнело. - Так. Ну. Это моя проблема. – Он кашлянул. – Это богоподобное нечто создало слишком высокие ожидания. Кофе мерзотнейший. Но на его фоне…. - Мон. – Остановил его Трей. – Послушай меня. Нам надо что-то делать. Я не собираюсь тебя грохать. - Ты очень вовремя это решил, потому что теперь, зная, что на свете существует нечто подобное, умирать было бы… самую малость обидно. - Я с тобой серьёзно разговариваю. - С чего такое благородство? – Мон наконец посмотрел ему в глаза. Он взгляда этих серых пустых глаз было некомфортно. Смотреть в них больше нескольких секунд было невозможно. - Ты не сделал ничего плохого. Ты, объективно, жертва обстоятельств. – Трей невольно отвёл взгляд в сторону. - И что? – В голосе послышалась издёвка, - ты таких никогда не трогаешь? - Стараюсь, по крайней мере. - И что мне делать? – Мон поднял брови, в сочетании с полузакрытыми глазам получался эффект сонного недоумения. – Если к своему начальнику ты меня не повезешь и не пристрелишь. А домой я не вернусь. Что мне делать тогда? - Я придумаю что-нибудь.       Трей ответил это так быстро, что Мону тут же стало чуть легче. Вероятно, Трей не просто кинет его посреди города обозвав это «спасением». Это радовало. Не радовало то, что Мон не понимал его мотивацию. Того что он услышал не было достаточно. - А в чём проблема тогда? Просто скажи шефу, что ты меня убил. А сам не убивай. Делов-то. - Ага. Ого. Спасибо. – Трей вскинул брови и покачал головой. – Гений, идеи у тебя прекрасные, как я сам до такого не додумался. - Что, есть какое-то «но»? – Мон отхлебнул жижи, именованной кофе, и поморщился.       Трей в двух словах пояснил Мону, что отделаться смс-кой не выйдет. - Даже если я напишу, что не было возможности тебя заснять или сфоткать. Не знаю. Ты вырвался, я за тобой побежал, убил, обронил телефон, услышал, как за мной летят легавые и смылся… Они ни с тебя, ни с меня не слезут, пока не найдут доказательство. Там люди серьёзные, они перепроверят в-с-ё. Будут ворошить статьи и новости, прочешут леса, у них птички в каждом полицейском участке, в каждом морге найдутся, если понадобится. И если они не обнаружат тело, то пиши – пропало. Я могу сказать, что убил тебя, потерял телефон, закопал в лесу. Но мне в ответ скажут, что я должен вернуться и указать место, тебя откопают, опознают и только тогда, будут считать работу сделанной. - В кино все как-то проще к этому относятся… - Мон надул губы. - Да у других ребят тоже. Но у нашего главного босса – ОКР. – Трей широко улыбнулся, его лицо как бы сообщало: «это пздц». – Он готов в очко каждому залезть, чтобы убедиться, что никто не притащил с собой жучка. И это сейчас не метафора. - Повезло… - Мон старался не думать о неметафоричной части фразы. - Зато безопасность и анонимность каждого – гарантирована. Каждый получает своё, меня никогда и нигде так не уважали, а мою работу не ценили, как здесь. Потерять его расположение... тоже бы не хотелось. - И ты не можешь попросить его… отпустить меня, раз тебя ценят? - Нет. Исключено. Ценят там каждого, но, если хоть что-то не так, этого каждого моментально уберут. Если боссу привидится, почудится, покажется, что ты что-то слишком много всего знаешь – тебе кранты, а мне кранты, потому что не грохнул. Он спокойно спать не сможет, зная, что мы живы и что-то лишнее знаем. - Вот почему Винсент три года… - Да. И это ещё быстро было. Обычно нужно лет пять, чтобы босс тебя к себе пригласил. - Как называется яд? - Парзинтрак. - Дай телефон. Мой дома. - На. – Трей разблокировал смарт и передал Мону. Опустив глаза он обнаружил перед собой имбирный кекс и принялся за него. – Фо ты фофешь найфи? - Формулу. Если ты не забыл, полгода назад я собирался стать врачом. Так что химию я знаю неплохо. - И? Найдёшь и чего? - Уже нашёл. Если не существует противоядия, то, вероятно, придётся его создать. Тогда ты не обманешь своего начальника. - Ты думаешь, что сможешь составить формулу противоядия, сделать его, и оно сработает? - Не знаю. Если не сработает, тогда ни тебе ни мне мучиться не придётся, с другой стороны. – Пожал плечами Мон. – Ага. Оно уже есть, даже несколько вариантов. Отлично. Люблю нашу медицину. – Он отпил кофе. – Теперь остаётся надеяться, что у меня нет аллергии.       Трей кивнул. Ситуация казалась менее безвыходной.