Не закрывая глаз

      Утро Даны не задалось изначально. Начинался четвёртый день без Винсента. Его уже занесли в списки пропавших, группы поиска с сегодняшнего дня начнут его искать. Повезло что Винсент и Мон были очень похожи. Формой глаз, бровей, лица. Именно это стало причиной, по которой Мон, а не Йозеф заменил Винсента. Не повезло, что Мон был в неё – рыжим, а глазами пошёл в отца. Оса, Йозеф и Винсент были тёмноволосыми и зеленоглазыми, но их черты сильно отличались. Дане пришлось соврать следователю, что глаза Винсента были серыми, а зелёные линзы были частью образа. А то, что волосы её сына отрастут… конечно все понимают, что он может перекрасится. - Боже, - стоя перед зеркалом женщина не могла выбрать, какие серьги надеть сегодня. – Боже… куда ты делся, Мон… Конечно, она не верила в то, что трансплантация поместила часть души Винсента в тело Мона. Конечно, она понимала, что Мону всё это никуда не упало. Но у неё не было сил каждый день тратить своё время на объяснения и уговоры. Мон должен был принять эту роль, ради семьи. Ей казалось, что её действия помогают ему смириться с произошедшим. Не было смысла давать ему ложные надежды. Всем нужно было чем-то жертвовать на общее благо. И она была уверена – несмотря на все неудобства, Мон понимает важность происходящего. Понимает и принимает. Она никогда не ошибалась… - Не мог он сбежать… - Ты что-то сказала? – Гилл показался из-за двери. - Он не сбежал… - Конечно нет. – Он подошёл ближе к супруге. – Ты же знаешь, сколько у нас завистников. Подозреваю, это дело рук Долорес.       Это было похоже на правду. Долорес была кузиной Даны. Чокнутая стерва, её дочь обладала телепатией невероятного уровня. Но как только мать начала делать из неё звезду – решила пойти по стопам более успешных родственников – Мина сбежала. Гилл и Дана практически сразу начали думать на неё. У Долорес постоянно были какие-то дела, даже с днём рождения она поздравляла родных не сразу, а через день-два, оправдываясь загруженностью на работе. Но на новость о пропаже Винсента она отреагировала спустя полчаса. Через тридцать сраных минут. Эта сучка точно что-то знала. - Стерва… Завистливая сука… - прошипела Дана. - Мы найдём его… представь, Дана, нас ждёт медийный бум… главное, чтобы сейчас нас в этом не начали подозревать… - Гилл встретился с непонимающим взглядом жены. – Есть вероятность, что стервятники решат, будто это тактический ход, для большего привлечения внимания. - Ох, если бы это было так… - Глаза Даны заблестели. - Он вернётся. – Гилл положил руки Диане на плечи, - не переживай. Он любит нас, а мы любим его. Он обязательно вернётся. - Конечно. – Она вздохнула. – Бедный мальчик… надеюсь, ему не делают больно… - Ай! - Мон снова дёрнул рукой и зашипел. Радовало, что это был последний штрих. С бровями он решил не спешить, просто сделать другую форму – более вытянутую (а сбрить их он всегда успеет). На волосах, под целлофановым пакетом происходило окрашивание. Стричь такую длину было жалко. Он уже к ней привык, плюс – скоро зима, стричься перед зимой – не самое умное решение.       Трей оставил его – ему нужно было поехать куда-то по делам, было непонятно, чем заняться, и к тому же хотелось активных действий. Ничего лучше, чем перекраситься в голубой и сбрить брови, в голову не пришло. Почему голубой? А просто. Его мать всегда говорила, что в яркие неестественные цвета красятся глупые люди. А Мон был умным. Поэтому это было бы совсем на него не похоже. Дана была вообще против всяческих модификаций. Всегда с презрением смотрела на своих подруг, закачивающих в себя гиалуронку и силикон. Мон был с ней согласен, пока не заметил интересную несостыковку. Смена рук, если так можно было назвать эту операцию, тоже была своего рода модификацией. Намного более серьезной, чем импланты или блефаропластика. Не говоря уже о бесполезной пересадке чёртового сердца. Что-то тут не сходилось, и после осознания этого Мон стал чуть более внимательно прислушиваться ко всему, что несла его мать в массы и воспринимать это чуть менее серьёзно.       В замке послышалось шебуршание ключа. - Здарова, - Мон не успел всё полностью убрать, как в ванную просунулась голова Трея. – Матерь божья. Что за цвет будет? – Трей сощурился. - Голубой. – Коротко ответил Мон. - А-а-а-а-а, ну, понятно. – Трей снова скрылся за дверью. – Надеюсь, ты догадался отсветлиться. - Что? - Ну ты и придурок. – Трей аккуратно наносил воняющую аммиаком смесь на волосы Мона. - Я в первый раз это делаю, сколько ещё нужно повторить? – Мон сидел на ковре и пил, наконец-то вкусный, латте. Он настолько расстроился, когда смыл краску и не увидел разницы, что Трею ничего не оставалось, кроме как идти в магазин – покупать осветлитель и ещё одну голубую смесь. – Не понимаю, - бубнил он, - почему консультанты в магазине мне ничего не сказали… - Скорее всего решили, что ты берёшь не себе. – Трей закончил. – Теперь жди час. - А потом опять краска? - Можно до завтра подождать, а то кожа головы слезет… - Реально слезет? - Ну, может и не слезет, но чесаться будет. Ты вроде хотел просто облондиниться, не? - Передумал, - Мон отхлебнул латте. - А брови? - Пока будут на мне. Я форму вообще-то сменил. - Заметно. - Нравится? - Очень, - Трей сказал это с преувеличенным восторгом. - Найдёшь мне того, кто сделает татуаж глаз? – Мон развернулся на сто восемьдесят градусов и посмотрел на Трея, убирающего принадлежности для покраски. - Не всё так быстро… - пробормотал он. – Найду, не переживай. - А когда? - Когда рак на горе свистнет. Куда ты так торопишься? - Ну, - Мон пожал плечами. – Меня ищут, вообще-то. - Надо фотку дождаться. - От того, что я заранее перекрашу глаза ничего хуже не станет! - А ты в курсе, что это больно вообще-то! - Ты меня ядом отравил. – Напомнил Мон чуть наклонив голову и посмотрев на парня исподлобья. – Думаешь, мне теперь не всё равно на боль? - Кстати, о боли. Как рука? – Трей кивнул на кисть Мона. На левую. - А что рука? – Не понял Мон.       Мон старался не думать о руке, Трей, за всей этой беготнёй вчера, забыл попросить Мона показать ему снова. Его. Он видел, когда Мон нехотя размотал в подвале бинты. Он видел, когда Мон валялся в полубессознательном состоянии в подвале. И в машине. Пока они ехали в гостиницу. Краем глаза, на периферии, Трей видел красный, распухший, гноящийся мерзкий шрам. Бугристый и пульсирующий. Мон в какой-то момент обратил внимание на то, что забыл замотать руку снова и, порыскав в рюкзаке, выудил на свет свежий бинт. Трей помнил, с каким лицом тот заматывал себе руку. Морщась и подёргивая мышцами лица. В его глазах читалась сильнейшая неприязнь. - Да, болит она у тебя, я так полагаю. – Пожал плечами Трей.       Мон смотрел на него несколько затравленно. После того, как он воспользовался силой, в часы, проведённые в лесу, он постоянно тёр, давил, расчёсывал и иногда даже кусал, место, где плоть Винсента, пыталась прирасти к нему. Сквозь туго завязанные бинты он чувствовал, как пульсирует, видимо слишком близко расположенная к поверхности кожи, вена. - Может обработаем? – Он поднялся. - Нет! – Мон резко вскочил. - Да ладно тебе, - Трей сделал к Мону шаг. Тот отшатнулся. – Боже, Мон, я же видел его уже, к чему такая скрытность? – Трей закатил глаза. - Это тут не при чём. Просто я хочу чтобы она наконец отвалилась. - Ты дурной совсем, или как? – Трей скривился. Но Мон смотрел на него с абсолютно, можно было даже сказать, тотальной серьёзностью. - Мон, ты же понимаешь, что сейчас ситуация изменилась. Сейчас тебе важно оставаться здоровым. И, к сожалению, от руки Винсента сейчас зависит здоровье и твоего тела тоже. – Трей пытался звучать убедительно, но выходило так себе. – Я… я тебе вот что скажу. Ты можешь себя ненавидеть, его ненавидеть, руку его ненавидеть и вообще. Но пока ты не будешь полностью здоров, тебе глаза никто забивать не будет. – Трей выжидающе посмотрел на парня. - Блин, а ведь точно. – Лицо Мона из затравленного сделалось обескураженным и обречённым. «Боже, серьёзно, тебя именно это волнует сейчас больше всего?» - Трей пребывал в лёгком шоке. - Ладно. – Мон сел на кровать и выставил руку в сторону. «Ох, ебать, спасибо, что позволили!» - Трей еле удержался, чтобы не сказать это вслух.       Когда он размотал бинт там… было всё относительно не так плохо. - Странно, - говорил он, поливая рану перекисью, - что за полгода так и не прижилось. - Это из-за того, что он был мёртв несколько часов. – Монотонно отвечал Мон. Вероятно, они еле-еле успели перед началом некроза тканей или типо того. Не знаю, не очень разбираюсь в трансплантации… - Как они тогда его сердце могли… - Трей поднял на Мона непонимающий взгляд. - Не хочу думать об этом. – Он закрыл глаза. – Это то, о чём вообще лучше не думать. Никогда. - Думаю, ты прав.       Видеть Мона блондином было непривычно. Видеть Мона с голубыми волосами было также непривычно. Но, надо отдать должное, ему шло. В принципе, Трею, привыкшему к одиночеству за несколько лет вне дома, видеть кого-то ещё в своей берлоге было очень и очень непривычно. Плюс ко всему оказалось, что Мон абсолютный бытовой инвалид. Он не умел готовить, плохо убирался, что-то, например, просыпанный сахар или кофе, мог просто не замечать. Доходило до того, что он даже пасту закручивал не всегда. Но, в принципе, это было терпимо. Он довольно быстро освоился и умел себя занять, а это было главное.       Трею нужно было потратить пару дней на поездки по делам, брать Мона с собой он не мог, это было рискованно, к тому же не имело смысла. После выходки с волосами, Трей ждал что Мон, вкусив свободы, начнёт вытворять всякую ерунду. И он, в тот же день и начал. Начал, но намного более невинно, чем ожидалось. В квартире Трея были какие-то книги от предыдущих владельцев. Сам он не любил читать, выкинуть не мог, а отдать было некому. Никто почему-то не хотел узнавать об «Исчезающих видах клопов на территории Триваля» и об «Известных личностях посёлка Конпорок». Даже если бы книги были об известных клещах и исчезающих личностях, вряд ли кто-нибудь бы польстился.       Так вот, когда Трей на второй день пребывания в Тривале вернулся домой, Мон дочитывал нечто о «Вреде и пользе крапивы в ежедневном рационе диктаторов». Трей даже не догадывался, что у него такое есть. - Боже мой. – Он сделал страшное лицо. – Что это? - Ты знаешь, очень занимательно. – Не отрываясь от чтива пробормотал Мон. – Я и не знал, насколько интересной может быть крапива… - Не буду мешать, - пробормотал Трей и ушёл на кухню.       А скорость чтения Мона была поразительной. К третьему дню затворничества он прочитал всё, что нашёл в малочисленной библиотеке Трея. - Мне нужно в книжный. – Мон, полусидя в кровати пялился на загорелую спину Трея. - Ты прочитал про содержание коровников? - Да. И про клещей тоже. - Я… впечатлён. – Трей развернулся к Мону. – Про что книги хочешь купить? Про бабочек и осоку, надеюсь. - Да, хотелось бы чего-нибудь чуть более художественного. – Мон язвительно улыбнулся. – Сам меня тут запер с этим… - он потряс дочитанной книгой про методы сушки чая, - чтивом. А теперь угараешь надо мной. - Съездим. – Трей хотел было пройти к кровати, но Мон, сощурив глаза наклонил голову. – Да, ёпт. – Трей развернулся к шкафу. – Ты заебёшь со своей нетерпимостью. Чем тебе так не нравится, - он рукой показал на себя, - это божеское сотворение? - Во-первых, не ругайся на пустом месте. Во-вторых, не буду я лежать в кровати с полуголым мужчиной. – В очередной раз отчеканил Мон. - А будь я женщиной? – Трей приподнял одну бровь. - Тем более. - Я тебя какое-то время назад собирался спросить, не девственник ли ты, но сейчас, кажется, понимаю, что в этом нет смысла. И так всё ясно. - У нас в семье постулируется разумное воздержание. – Мон закрыл глаза и скрестил руки на груди. - Чего?.. – Трей выглядел, мягко говоря, изумлённо. - Нельзя нарушать личную и чужую неприкосновенность тел, пока не встретишь избранника, с которым вы будете вместе. – Мон сказал это тоном воспитателя, поясняющего трёхлетке, что ковырять в носу на людях – неприлично. - Так и не нарушай. – Пожал плечами Трей. - Да в принципе, делить с кем-то постель, это очень интимно. – Вкрадчиво сказал Мон. – Но у нас нет выхода. - Есть, ты сам отказался от спальника. - Спальник, это смерть. – Мон скривился. – Душно, тесно, жарко, у меня клаустрофобия начинается в нём. - Так, ты остановился, на том, что спать в одной кровати уже очень интимно, - Трей помнил те три часа нытья по поводу того, что спальник это нечто созданное самим дьяволом, и возвращаться к этому не хотелось. - Да. А делить постель с кем-то раздетым… это ещё более интимно. - Боже, что за муть… - Это мерзко. Человеку, с которым я захочу разделить свою жизнь, будет неприятно, если окажется, что я был опорочен. - Так, то есть тебя опорочит одно только… Стоп. – Тут Трея осенило. – Получается твой брат Дон Жуан тоже был девочкой? Ох-хо-хо, теперь я проникся к нему сочувствием, покинуть этот мир целкой с его внешностью и популярностью… упущение таких возможностей… - Само собой он был чист. – С уверенностью сказал Мон. – Он не мог запятнать себя… - Не верю. – Трей сощурился и сел на кровать напротив парня.       Мон чуть отодвинулся и наклонил голову вбок. - Чему не веришь? - Ты… пиздишь сейчас. Я уверен. – Трей качал головой, не отводя глаз от Мона. – Тебе не могли так прошить мозги, неа. Ты не выглядишь, как человек, который считает так искренне. Тут дело в другом. - О чём ты? - Не бьётся. - Что? – лицо Мона перестало выражать что-либо в принципе. - Ты… либо придуриваешься… либо тебя за стояк мама била.       Спустя минуту молчания Мон потряс головой и переспросил: - Что? - То. Был у меня один одноклассник. Когда у него начались внезапные и не очень уместные поднятия члена, где надо и не надо, его мама начала бить. И говорить, что он попадёт в ад. Вот, что-то мне подсказывает, что ты либо дурью сейчас маешься передо мной. Либо ты из тех, кого за стояк лупасили. - А почему я не могу считать, что секс с кем попало, это неправильно? - Нет, так ты считать можешь. Многие так считают, что без эмоций не вкатывает, что рискованно заразиться всяким, это ясно. Но ты явно не из тех, что верит в запятнанное достоинство и сохранение себя для кого-то единственного. - Почему же? - Потому что ты, холоднокровная, довольно уверенная в себе и привыкшая участвовать в аферах сволочь. - Вот как. – Мон поднял брови. - Ну, не сволочь, ладно. Но я к тому, что ты тот ещё лис. И тебя историями про разумное воздержание во благо… чистоты души или типо того не пронять. Я ещё бы понял, Винсент, он там, мессия, все дела, он вполне мог уверовать в этот бред, ему подстать. Но не ты. После всего, что с тобой было, ты… - Хватит. – Обрезал Мон. – Достаточно. Одевайся и ложись. - А может быть проблема круче. – Он поднялся. – Скажи честно, дядя тебя трогал Там?? - Трей. – Мон выдохнул. – Успокойся уже. Если я скажу, что мне просто физически это неприятно, тебя устроит? - То есть дело не в чистоте или… - Это тоже. – Мон наклонил голову, пока шея не хрустнула. – Всё-таки мне с начала пубертата этим на мозг капали. – Он отвёл глаза в сторону. – В голове так или иначе оседают такие вещи. - А чего сразу не сказал? – Трей нехотя натягивал футболку - Потому что не знал, что одной причины тебе будет мало. - А… - Всё. Спи. – Мон не дал ему закончить. - Какой ты, всё-таки, недружелюбный человек, Мон…